Неокономика. Экономическая теория. Конспект лекций

Экономическая теория. Версия 1.0. Конспект лекций

06.05.2014

Автор конспекта Дмитрий Алексеев

Лекция 1. Вводная, часть 1

* Речь идет о неком новом теоретическом подходе к экономике, достаточно долго вызревавшем. Он удачно совпал с текущим кризисом, процесс которого развивается в соответствии с его предсказанием в рамках этого подхода, который тем самым имеет связь с реальностью.

* Какая работа была проделана? Все началось еще в СССР, когда, по окончании экономфака МГУ, О.В.Григорьев получил хорошее научное руководство в лице ак. В.И.Данилова-Данильяна, известного в прошлом экономиста, ныне - менее известного в качестве директора Института водных проблем РАН. Многие сожалеют о том, что он ушел из экономики, понесшей в связи с этим большие потери. В начале 1980-х гг. группой Данилова-Данильяна прорабатывалась проблема сырьевой зависимости, ставшая актуальной в 1970-1980 гг. Речь шла о том, что в централизованной системе капвложений, существовавшей в системе плановой экономики того времени, наблюдался тот феномен, что все большая доля капинвестиций направлялась в ТЭК; при этом было очевидно, что оставшаяся доля инвестиций, направляющихся в остальные сектора экономики, во-первых, сокращается, а во-вторых, вызывает крайне негативное явление во всей остальной экономике. То есть остальные сектора деградируют. В СССР встал вопрос о том, что вскоре в стране останется только этот сектор.

* Решения об инвестициях принимались на основе методик [расчета] эффективности капвложений, которые писались по рыночным принципам. Один из авторов - проф. Новожилов - был ярым сторонником рыночной австрийской школы, и поддерживал высокий уровень научности в академической экономике того времени. Было понятно, что деградация остальных секторов диктуется рыночными принципами. Когда наступила перестройка, и речь зашла о переходе к рынку, группа Данилова-Данильяна к этому относилась с ужасом, поскольку считала, что, если при плановой экономике эту тенденцию можно как-то изменить, то при переходе к рыночной экономике, когда все решения принимаются исключительно на рыночных принципах, получится то, что, в итоге, получилось в стране на 2012 год.

* При этом было понятно, что в капстранах рыночные принципы, примерно в тех же, "нефтяных", условиях, не привели к тому, что США стали чьим-то сырьевым придатком, а сохранили и даже развивали иные технологии, кроме ТЭК, притом достаточно бурно, что позволило, в итоге, отказаться от производства нефти и даже закупать ее за рубежом, в т.ч. в СССР.

* На эту проблему есть два ответа: 1) в действительности в США и на Западе в целом стратегические решения принимаются не на основе рыночных принципов (конспирологический взгляд на природу вещей). Примеров таких решений, действительно, довольно много в этих странах. Например, в США был введен налог на запаянный вакуум для перехода от электронных ламп к транзисторам для развития микроэлектроники. Аргумент против данного ответа состоит в том, что, какими бы ни были think tank и правительство США, сравнительно с правительством СССР это была ничтожная сила, поскольку в Стране Советов ведущую роль играли такие видные органы, как Госкомитет по науке и технике, АН СССР, "девятка" оборонных отраслей, выходцы из которых и принимали решения. Председатель Госплана Н.Гайдуков был выходцем из нефтепрома, но в целом вряд ли он один действовал против этих экспертно-регулирующих структур. И, тем не менее, вся толпа этих структур не могла противиться обычной рыночной логике. Возникал большой вопрос о том, какие механизмы существуют в США, с учетом знания о том, что транснациональные компании покупают выборы, всюду имеют своих лоббистов и принимают решения на основе рыночных принципов.

* После перестройки эти вопросы из теоретических превратились в практические. Бурные дискуссии насчет проблем превращения страны в сырьевой придаток велись во власти в 1990-е, и предпринимались разные попытки на сей счет, которые всякий раз заканчивались неудачно. Также рассматривался опыт развивающихся стран, многие из которых пытались преодолеть сырьевую зависимость и развивать собственную промышленность. Эти эксперименты закончились преимущественно крахом. Эксперименты, которые шли, также имели признаки грядущего краха, что и произошло со многими из них (Аргентина, Мексика и т.п., включая те, что имели перезапуск, как в Бразилии).

* Предварительный вывод 2) был достаточно смелым и заключался в том, что все национальные экономики - разные, и в них есть некоторые, невидимые, факторы, при которых в разных случаях рыночные факторы приводят к различным результатам. Это был вызов традиционной экономической теории, которая утверждает равенство всех экономик мира, за исключением частных различий; то есть, к примеру, ничто не мешает Румынии (Аргентине, Индонезии, Китаю, etc.) достичь уровня США, кроме лени, жадности и т.п. вещей. Вся теория модернизации говорит о том, что, кроме препятствий со стороны жителей самих государств, иных препятствий в экономике для повышения уровня благосостояния не существует.

* Если экономики различаются, то каким фактором? В 2002 году, во время одного частного совещания, О.В.Григорьеву пришла идея об уровне разделения труда. Это была некая умозрительная конструкция, позволившая уложить многочисленные факторы, рассматривавшиеся ранее, в достаточно простую схему. В связи с ней возникает несколько проблем. Прежде всего, возникали сомнения насчет того, не является ли такое соображение "изобретением велосипеда", давно открытое кем-то ранее. Сомнения были серьезными в силу того, что разделение труда в качестве предложенного объяснения было не то, что не новым, но одним из базовых понятий в экономике. Достаточно сказать, что с этого понятия А.Смит начинает изложение своих идей. Любой экономист расскажет про разделение труда, например, что "Россия должна занять свое место в международной системе разделения труда". Однако почему О.Григорьеву разделение труда было видно в качестве конструкции, объясняющей принципиальную разницу экономик, а другим экономистам - нет, хотя здесь все вроде бы достаточно просто? Все, что было необходимо для выводов, содержалось в небольшом классическом тексте А.Смита.

* Со времен А.Смита что-то произошло с понятиями и структурой теории, после чего разделение труда стало не инструментом, а фигурой речи. Пришлось пересмотреть эволюцию экономической теории. Когда стало ясно, что данное экономическое открытие не только не является "изобретением велосипеда", но и многое проясняет, началась дискуссия на эту тему. Как измерить этот фактор? Первое, что бросается в глаза - количество профессий, о чем, как о факторе различия богатых и бедных стран также говорил норвежский экономист Э.Райнерт. Действительно, в СССР по сравнению с "Западом" уровень разделения труда был меньше, в отличие от последнего, и масса народа стала получать массу новых профессий (к примеру, слово "мерчендайзер" за пределами Москвы до сих пор вызывает усмешку).

* Однако первичным был более глубокий вопрос - не о том, как измерить, а о том, применительно к чему этот самый уровень разделения труда будет измеряем. Было понятно, что не применительно к национальной экономике, поскольку, если взять, к примеру, систему разделения труда (СРТ) США, то она не замкнута пределами этой страны, и вообще является глобальной. В США чуть было не исчезла профессия металлурга, а также все, что связано с крестьянством. Тогда, быть может, привязать это понятие к фирме? Можно, но, опять же, это не тот уровень. Вопрос оставался открытым и не был решение в течение восьми лет. При этом уже была терминология и результаты, включая сбывающиеся прогнозы. Но не было основы для этой деятельности. В 2010 году стало ясно, к чему применяется понятия уровня разделения труда.

* Собственно, в экономике изначально существовало две основы (объекта исследования) применения экономических понятий: национальная экономика, которой занимается "политэкономия" и, впоследствии, микроуровень (индивидный), которым занимается "экономикс". Когда была сформулирована еще одна основа приложимости экономических понятий, такой дискурс получил название "неокономика". После смена объекта, собственно, неокономической группе пришлось в корне пересмотреть историю экономических учений. Процесс закончился сравнительно недавно.

* О структуре курса лекций. В виду того, что в неокономике другой объект, который для своего представления требует высокого уровня абстрагирования, первоначальное введение базовых понятий не привело бы к пониманию результатов такой работы, и пришлось бы, при выстраивании целостной картины, повторять по второму разу то, что уже сказано, но прошло мимо ушей и было забыто. Поэтому в этой, первой, лекции будут даны нечетко основные понятия, а в следующих двух лекциях будет рассмотрен кейс, конкретный пример того, как фактор разделения труда работает для объяснения некоторых явлений в реальной экономике, по которым даже ортодоксальная экономическая наука не имеет никаких решений на н. XXI века, хотя сама ортодоксия считает эти явления не имеющими удовлетворительных решений: это взаимодействие развитых и развивающихся государств, и вообще проблема экономического роста. Поэтому впоследствии, когда будет осуществлен переход к работе с абстрактными понятиями, перед глазами будет ссылка на конкретный пример. После введения дополнительных абстрактных понятий будет произведено дополнительное содержательное наполнение. Такова структура курса.

* Первая причина разного понимания разделения труда Григорьевым и другими экономистами была частью общей картины, и состояла в том, что одним термином разделения труда называются два разных явления, это естественное и технологическое разделение труда (РТ).

* Естественное РТ - то, с чего начинается любой учебник экономики, и что понимают под разделением труда чаще всего: естественные, или природные, преимущества и недостатки различных взаимодействующих регионов (на Сервере - пушнина, на Юге - виноград). Поэтому, когда говорят о том, что какая-то страна должна встроиться в международное разделение труда, предполагается, что она должна использовать свои естественные преимущества. Список этих преимуществ далеко не исчерпывается природными.

* Технологическое РТ. А.Смит говорит о разбиении трудовых операций, для каждой из которых никаких естественных факторов не существует, но требуется аккуратность их выполнения. В отличие от ремесла простого кузнеца, тренирующего для своей работы естественную физическую силу, или вышивальщика, тренирующего естественную зоркость глаз и способность к различению цветов, или естественное разделения труда по признаку пола. Причем половозрастное разделение труда существует и у животных. Основа технологического РТ - представление о работнике-функции: следить за показаниями приборов и нажимать на кнопки. Практически любой с этим способен справиться, и большинство видов деятельности на н. XXI века в том и заключается. Пример - торговля на бирже, где люди вытесняются автоматом, который не только может следить за показаниями приборов и нажимать на кнопки, но и делать это гораздо лучше человека. У автоматов бывают сбои, как у людей, но здесь неизвестно, кого наказывать. Технологическое РТ ведет к упрощению и к ликвидации различия между людьми. Еще Форд говорил, что у него любой калека может найти себе работу, и у него была специальная социальная программа для инвалидов. Такое понятие о разделении труда, связанное с макроэкономическими последствиями, и было связано с догадкой О.В.Григорьева.

* В целом, А.Смит также имеет непосредственное отношение к путанице, связанной с двумя понятиями о РТ. В гл. 1. он говорит, в основном, о технологическом РТ. Но в главе 2. он уже говорит о том, что РТ возникает в связи с тем, что человеку свойственен обмен. Это странно: только что описанное Смитом РТ внутри фабрики не связано ни с каким обменом (хотя такие попытки усмотрения были, когда вводился хозрасчет на предприятиях: все друг другу внутри что-то продают, но закончилось все это, как известно, не очень хорошо). Глава 2 вся состоит из фантазий, в которых Смит сам себе противоречит: он утверждает о первобытном обществе, в котором кто-то, кто существенно лучше других делал луки и стрелы, а не стрелять дичь, которую он выменивал у сородичей на орудия охоты. После чего утверждает противоположное - что природные различия способностей людей невелики, а те различия способностей, что сейчас наблюдаем, есть следствие разделения труда. Т.е. фактически встал вопрос о "курице и яйце": еще нет никакого обмена, но откуда-то берется производитель лука и стрел, которого непонятно, кто кормит все это время. Понятно, зачем А.Смиту это понадобилось: в своем "Исследовании..." он решал политическую проблему, и у него был единый враг, на некотором уровне сливавшийся в одного: собственно аристократия - с одной стороны, и система экономических привилегий этой аристократии (земельная собственность) - с другой. Для того, чтобы бороться с крупной земельной собственностью, ему понадобилась трудовая теория стоимости, и все, что связано с разделением труда. А для борьбы с торговыми привилегиями ему нужно было провозгласить свободу торговли. Смиту показалось, что одним выстрелом он убивает двух зайцев: он объясняет паразитический характер земельных собственников, и объясняет, что земля не несет в себе никакой производительной функции, а ее продуктивность зависит от систем разделения труда, применяемых к уже имеющимся природным ресурсам; с другой стороны, он объясняет, что свобода обмена приводит к разделению труда и повышает производительность. В результате все запуталось - потому, что сохранилась концепция связи обмена с разделением труда, а легче всего было представить эту связь, если вести речь о естественном разделении; впоследствии вся экономическая традиция поработала над этой концепцией (Риккардо). Маркс гордился своим понятием абстрактного труда, связанного с рассматриваемым понятием технологического разделения труда (конечный результат технологического РТ может быть неизвестен и не важен: это может быть покупка фьючерса, а может быть i-Pad). C другой стороны, Маркс хвалил Риккардо за то, что тот связал разделение труда с природным фактором, то есть производством конкретных вещей с помощью конкретного труда.

Лекция 1. Вводная, часть 2

* Всегда нужно понимать, о каком РТ идет речь. Термин "технологическое РТ" занят, однако в большинстве случаев он используется применительно к экономике предприятия. В неокономике технологическое РТ рассматривается как макрофактор, пронизывающий всю экономику в целом.

* Две [интуиции] типов разделения труда привели к созданию двух теорий стоимости, конкурировавших между собой долгое время. В рамках неокономики от понятия теории стоимости отказались. Но есть вопрос о факторе, определяющем пропорции обмена. Таким фактором могут выступать либо затраты труда, либо полезность продуктов, обмененных на рынке, особенно на бартерном.

* Трудовая теория стоимости сегодня представляется как какая-то "достаточно странная", поэтому нужно сказать несколько слов в ее защиту. Откуда она вообще взялась? Маркс в примечании к одной из своих работ объясняет это. Исходный пункт связан с тем, что, несмотря на различную актуальную полезность предметов и потребность в них, человек сам все производит, ведет натуральное хозяйство, внутри которого полезность учитывается, но как фактор не существует. Первый шаг к разделению труда состоит в том, что происходит отказ от производства некоторого блага, поскольку его можно получить со стороны, произведя чего-то другого больше и обменяв на нужное. При принятии решений здесь полезность определена заранее, решения принимаются лишь на основании соизмерения затрат труда. Так что можно меньше затратить труда, чтобы получить полезность. Трудовая теория стоимости работает именно с этой ситуацией.

* Теория обмена, основанная на полезности, имеет дело с другой ситуацией: у сторон обмена имеются некоторые вещи, которые неизвестно откуда взялись (нашел на улице, досталось от бабушки, etc.). Эти вещи ни производятся, ни воспроизводятся. Появляется марксистский термин "экономика блошиного рынка" (по Бухарину, "экономика рантье").

* Теперь включим в это рассуждение производство. Гробовщик делает гробы: какая полезность производимого им гроба для него самого? Если ему и нужен гроб, то один и как можно позже, а он их производит десятками. С чем, в таком случае, он может сравнивать полезность этого гроба? Или какова полезность для булочника тонн выпекаемых им булок? Все не так глупо, как может показаться на первый взгляд. Многими, достаточно образованными, людьми, предполагается, что гробовщик, имеющий некоторые ресурсы, всякий раз при начале очередного цикла производства рассматривает альтернативные пути использования этих ресурсов - например, их использование для самостоятельного производства всего необходимого, и лишь оценив собственные возможности, снова принимает решение о производстве гробов. Однако это, в сущности, есть возврат к той же схеме трудовой теории стоимости: имелось в виду не расчлененное хозяйство, которое впоследствии расчленяется - здесь имеется в виду уже расчлененное хозяйство, которое всякий раз сравнивается с ситуацией нерасчлененного. Но, поскольку речь идет о расчлененном хозяйстве в связи со специализацией, которое есть естественное преимущество, то там начинают проводить идею полезности. У этих концепций есть своя сфера применения, и надо понимать, в каких случаях использовать каждую из них, избегая неправомерных обобщений до рамок всей экономики.

* Факторы, определяющие технологическое разделение труда. Адам Смит достаточно подробно их расписал. Первое, что нужно для разделения труда - население. Причем это относится не к фабрике, а к экономике в целом и к набору существующих в ней профессий. Т.е. те несколько млн. человек, участвующих в системе разделения труда (СРТ), должны физически быть. В этом смысле, Румыния не может построить такую же СРТ, как в США, поскольку в ней 8 млн. чел, а в США 314 млн., тогда как американская СРТ включает в себя порядка 2,5 млрд. чел.

* Второе, что нужно для разделения труда - плотность населения. Так, в СССР в пике было 270 млн. чел. - больше, чем в США тех лет. Но это население жило разнесенно, и транзакции между ними были затруднены. А.Смит постоянно сравнивает город с сельской местностью, где, даже при наличии населения, превышающего городское, уровень разделения труда будет ниже городского.

* Третий, необходимый для РТ, фактор - плотность деятельности (кластеры). Портер, открывший кластеры, правильно описал феноменологию кластеров, но ему было непонятно, что он написал. Кластер - это, в основном, производство в одной и той же отрасли. Непонятно, откуда тогда берется синергетический эффект. Существует несколько предприятий, близко расположенных. И у всех существует некоторая одинаковая операция, которая делается либо неспециализированно, будучи совмещенной с другими операциями, либо люди, занятые в ней, имеют переменную загрузку, либо что-то еще. Замеченность такой операции может быть выведена на аутсорс - тогда она станет специализированной и воспользуется всеми плодами разделения труда. Либо можно будет отнормировать загрузку с полным занятием рабочего времени. Если предприятий с такой операцией много, то ее можно разбить на несколько других, то есть внутри этой операции произвести разделение труда и повысить ее эффективность. Пример - датский мясомолочный кластер: позицию ветеринара, который ранее производил забор препаратов для анализов, анализировал, определял лечение и осуществлял лечебные процедуры, заменяют отдельными специалистами, не имеющими полной квалификации ветеринара, а потому и платить им можно меньше. За счет такого разделения труда и получается синергетический эффект, все остальное - фантазии и случайности, которые вообще невозможно приспособить. Но этот процесс не осуществляется естественно и стихийно - теми, кто увидел возможность аутсорса и оптимизации. В этом смысле невозможно подобрать отрасли в кластер и предсказать в них синергетический эффект. Предприятия с единой операцией д.б. в одном месте, поскольку выявлять единые операции легче, а будь они разбросаны по стране, максимизировались бы логистические издержки, и рынок оказался бы неэффективным из-за транспортных расходов. Если плотность низка, то компенсирнующим фактором является инфраструктура, развитие которой А.Смит ставит на одно из первых мест в качестве фактора, способствующего РТ - прежде всего, логистическая: каналы, дороги, но в первую очередь - морской транспорт. Смит говорит о "Тартарии" (России), которая богата, но не повезло ей: реки текут не туда и замерзают, нет выходов к морю и т.д., и об Англии - острове со множеством портов [и связанных с ними возможностей].

* Следующим условием разделения труда, по А.Смиту, является размер рынка, ограничивающий уровень разделения труда. Этот момент долгое время был камнем преткновения для неокономики. Как ортодоксальная наука это интерпретирует? Существует ремесленник, производящий столы, он производит 1 стол за единицу времени. И есть фабрика из 10 человек, выпускающая за ту же единицу времени 15 столов. На этом примере видно, что требуется расширение рынков, поскольку те же 10 ремесленников, работая отдельно, произведут 10 столов. Для того, чтобы реализовать дополнительный доход, связанный с разделением труда, рынок должен вырасти максимум на 50%. Рынок расширяется вместе с ростом населения, а потому не играет никакой роли. Между тем, Григорьеву было понятно, что различие числа производителей столов на единицу времени имеет значение, и это значение для экономики имеет число 10, а не 50, как в данном примере.

* Тот же пример, но рассмотренный по-другому. Вокруг одного ремесленника 10 фермеров, которым регулярно нужно 10 столов (по которым они бьют кулаками и ломают их), и за заказы новых столов кормят его. А фабрика может существовать при минимум 100-150 фермеров, но если их будет 99, то фабрика существовать не будет (и все производство столов будет висеть на ремесленниках). Это также нельзя назвать рынком, поскольку это целая производственная система; в такой системе с одним ремесленником достаточно 11 человек.

* Далее - то, о чем А.Смит писал применительно к размеру рынка, но не дожал эту тему до конца: кейс про куртку поденщика. В к. 1 главы идет большой текст, который не доведен до конца, а потому непонятно, зачем он написан. Когда Смит говорит о шерстяной куртке, упоминает профессии людей, необходимых для того, чтобы у поденщика появилась куртка - как производственников, так и купцов, и логистиков, и судостроителей, и металлургов для изготовления ножниц для стрижки овец, и т.п. Глупо предполагать, что сталеплавильная печь создается лишь для того, чтобы выплавляемый в ней металл шел исключительно на производство одних ножниц для стрижки половины овцы, и т.д. - такая куртка будет стоить очень дорого. Отсюда вывод: курток должно быть много, равно как и ножниц для стрижки овец, а потому железа нужно выплавить больше, чем для производства некоторого объема ножниц. То есть необходимо производство и продажа тысяч наименований товаров минимум 1 млн. человек для того, чтобы данная куртка поденщика была имеющегося качества по имеющейся цене. Более того, если, к примеру, в бытовой обиход поденщика включить автомобиль, то речь уже должна идти о 100 млн. чел. или даже об 1 млрд. чел. При этом здесь нужно не только произвести всеми этими людьми весь объем этих товаров, но и продать. Если во всей этой системе произойдет сбой (например, в Австралии не продали партию диванов), то какой-нибудь предприниматель в Красноярске, занимающийся, к примеру, сотовой связью, может оказаться банкротом. Это тот способ, каким неокономика позволяет мыслить экономические процессы, ошибаясь в деталях, но будучи верной в целом. Ситуации такого рода сегодня составляют проблему любой страны. И главная проблема современного экономического мира - в том, что закончились люди, являющиеся и производителями, и потребителями, но это будет уточнено в 4 лекции.

Лекция 2. Монокультурный тип взаимодействия развитых и развивающихся стран, часть 1

* Проблема развития отсталых государств является неразрешимой в рамках традиционных подходов. Существует большая литература на эту тему - напр., "В поисках роста" В.Истерли (2006 г.), хорошо вводящая в проблематику. Сразу после 2 Мировой Войны в рамках решения этой проблемы были предложены различные теоретические рецепты, которые оказались совершенно непрактичными. Модель экономического роста Харрода-Домара, связывающая в краткосрочном аспекте объемы выпуска с объемами инвестиций. Сам Домар отказался от этой модели в 1959 году, сочтя ее непродуктивной и противоречащей реальности. Эта модель, однако, до сих пор используется в практике международных финансовых организаций, а также Минэкономразвития РФ. Применяя на практике модель Харрода-Домара, РФ ищет инвестиции, которые считают "благом", ибо они принесут рост, о чем говорит модель, которая это "обещает"; в частности, она обещает сближение доходов на душу населения в бедных и богатых странах. Эта модель не работает, причем как в краткосрочном, так и в долгосрочном, планах. С 1945 по 2012 год прошло 67 лет, и многие страны пытались развиваться с помощью инвестиций, в т.ч. развивающиеся страны. По факту, однако, разрыв подушевого дохода между бедными и богатыми странами увеличивается. Более того, если в 1950-1960 гг. можно было выделить бедные, средние и богатые страны, то на н. XXI века пропали средние: большинство из них стало бедными, единицы смогли прорваться в богатые.

* Насчет условий веры в инвестиции существует предположение о том, что она появилась как следствие рассуждений в духе производственных функций (производственный выпуск есть функция от капитала и труда), когда предполагается, что небольшое добавление капитала (при его недостатке) должно вызывать бурный рост выпуска. Потому в бедные страны нужно вкладывать для роста капиталы (им бедные), тогда в них начнется рост, а когда их структура дойдет до структуры богатых стран, то бедные страны превратятся в богатые. Однако, если ориентироваться на такую модель, то, если взять Индию с ее капиталовооруженностью и объемами выпуска, то она должна была в 1980-е гг. обеспечивать прибыль на капитал, в 58 раз превышающую развитые страны. При этом ясно, что инвестиции в Индию делались, и в некоторых ее местах, действительно, есть высокие нормы прибыли, но превышение нормы прибыли было далеко не в разы.

* Никакого потока инвестиций также не наблюдалось. По модели получается, что в сер. XIX века уровень прибыльности капитала должна была составлять 100% и, соответственно, таковой д.б. и процентная ставка, чего, однако, никогда не было.

* На помощь этой, "инвестиционной", модели, было брошено понятие "человеческий капитал", то есть представление о том, что важен не просто физический капитал, а совокупный человеческий и физический (обычный) капиталы. В развивающиеся страны делают инвестиции в физический, и развитых - в человеческий, но если сделать поправки, то все может прийти в норму. Однако здесь существует два аспекта. В. Истерли приводит многочисленные исследования, когда человеческий капитал считается не абстрактно в деньгах, а в натуральном виде (годах обучения и т.п.), и соотносим с данными по экономическому росту; при этом выясняется, что влияния такого капитала на экономический рост либо не существует, либо оно статистически отрицательное. Никогда нельзя сказать, стала ли богатой страна потому, что она вложилась в человеческий капитал, либо она, будучи богатой, может себе позволить вкладывать в эту сферу. В действительности многочисленные исследования по развивающимся странам подтверждают скорее вторую гипотезу, чем первую. Как уже сказано, тенденция разделения труда идет к тому, чтобы умения сводились к отслеживанию показаний приборов и нажиманию на кнопки, для чего особо высокого образования не нужно. Что подтверждает китайский опыт, когда простого крестьянина ставят к станку, имеющему хорошую "защиту от дурака", и тем обеспечивается высокий рост.

* Также стоит учитывать, что теория человеческого капитала относится не к макро-, а к микроэкономике, и была разработана в последней. Ее автор - Беккер - предвидел и неоднократно предупреждал, что задача его теории состоит в том, чтобы в условиях американского, свободного, рынка образования, предсказывать, сколько людей захочет получать высшее образование и какого вида. Никакого влияния теории на макроэкономические процессы не предусматривалось, ее перетащили на макроуровень для спасения классических теорий экономического роста.

* Тем не менее, все высшие чиновники, а также российская программа "2020", постоянно твердят о "человеческом капитале". Непонятно, куда дальше повышать человеческий капитал, если высшее образование в России получает 80% выпускников школ.

* Как решать эту проблему? Было сказано, что страны различаются уровнем разделения труда (РТ). Частота разбиения "сетки" по стране означает большее РТ - числа профессий и их взаимодействий, чем в экономике с меньшим РТ, где все производится с большими затратами на единицу труда (например, 10 человек против 2). При этом предполагается, что никаких естественных преимуществ или недостатков (природных ресурсов) в сравниваемых странах нет. Все товары можно проранжировать по человеко-часам для каждой экономики, причем некоторые товары в стране с меньшим РТ произвести нельзя (например, автомобиль).

* Далее - вопрос о взаимодействии экономик этих стран: чем им торговать? Например, страна с меньшим уровнем РТ хочет покупать магнитофоны, автомобили и т.п., производимые в стране с бОльшим уровнем РТ и не производимые у себя. Но что она может дать взамен, если в человекочасах все дороже? Поэтому первой предпосылкой о возможности взаимодействия этих экономик является то, что в экономике с меньшим уровнем РТ есть дифференциация доходов, и чем выше эта дифференциация, тем больше вероятность того, что эти экономики будут взаимодействовать. Поскольку, если есть богатые люди, то у них много зерна, тканей, утвари и т.п. Полезность большого количества имущества для них маленькая, а полезность отсутствующего у них автомобиля огромная, поэтому есть готовность обменять этого избытка на автомобиль. Поэтому, если во второй экономике есть богатые, то возможна торговля.

* Другая возможность взаимодействия экономик с разным уровнем РТ связана с существованием правительства, которое может захотеть получить межправительственный кредит на необходимую ему продукцию (те же автомобили или танки). Однако кредит нужно отдавать, хотя его можно и списывать (так, из 11 млрд. долга Сев. Кореи перед Россией было списано 10 млрд.).

* В какой пропорции богатые в стране с меньшим уровнем РТ будут обменивать зерно, ткани, утварь и т.п. на желаемый автомобиль? Самое эффективное - это продажа зерна. Теория сравнительных преимуществ Риккардо: могут ли торговать две страны, в одной из которых все обходится дороже, чем в другой? Может, поскольку все-таки менее дорого обходящееся зерно можно обменивать на все остальное в другой стране. Это значит, что человеко-час в стране с меньшим РТ должен продаваться в 4 раза дешевле, чем в стране с более высоким РТ. По Риккардо, нельзя обменять труд 80 англичан на труд 100 англичан, но можно обменять труд 80 англичан на труд 100 португальцев (в его примере Португалия - более развитая страна). То есть, если труд будет оценен, то торговля возможна.

* Кроме того, торговля организована через деньги - и в той, и в другой стране есть своя валюта, соотношение между которыми будет установлено таким образом, что человеко-час в стране с меньшим РТ будет оцениваться в 4 раза дешевле, чем человеко-час в стране с большим РТ. Если так, то выясняется, что стране с меньшим уровнем РТ не выгодно больше производить зерно, ткань и утварь, поскольку для того, чтобы купить две единицы ткани, ей нужно затратить 8 человеко-часов, тогда как аналогичное внутреннее производство обходится в 10 человеко-часов. Утварь и все прочее еще дороже. Более сложное внутреннее производство сворачивается первым и, по мере расширения торговли, будут сворачиваться остальные отрасли. Это явление имеет два названия, независимо появившихся.

* Ранее - эффект Райнерта-Вайнека. Отдельно эффект был обнаружен Григорьевым на примере СССР, и назван "инверсия элит". В развивающейся стране на некотором уровне есть некоторые отрасли, технологически более передовые, чем другие, и для этой страны они имеют больший вес и значение. При взаимодействии с более развитой страной они первые попадают под удар. Элита переворачивается, и теперь представители менее технологичных отраслей становятся первыми, а более технологичных - последними. На примере СССР это было хорошо видно: элитным были ВПК и космос, а также ученые из Госкомитета по науке и технике СССР; высоко ценилось станко- и, в целом, машиностроение. Оттуда брались кадры высших чиновников (за исключением отдельных лиц вроде М.С.Горбачева, пришедшего из сельского хозяйства). Как только началось взаимодействие с развитой страной, они все еще остаются элитой, но в экономическом положении оказываются в подвешенном состоянии. И, чем больше развивается этот процесс взаимодействия, тем более подвешенным это состояние находится. В сегодняшней России первым после президента страны является "нефтяной фельдмаршал" И.Сечин.

* Важно говорить об инверсии элит, поскольку это определяет политический процесс, протекающий по мере взаимодействия менее развитой страны с более развитой. Более технологичные элиты сопротивляются процессам межстранового взаимодействия: будучи элитами, они могут поднять народные массы и повести их за собой, что провоцирует политическую нестабильность. В системе взглядов научного коммунизма этот процесс нашел довольно точное отражение в том соображении, что в развивающихся странах буржуазия состоит из двух частей: национальная (местные производители, теряющие от взаимодействия с другими странами) и компрадорская (взаимодействие с развитыми странами). Потому научный коммунизм говорит о том, что временным союзником коммунистов может выступать национальная буржуазия. Поэтому большинство предводителей революционных движений в развивающихся странах, которых поддерживал СССР - выходцы из правящих классов. В национальной революции основной мотив - справедливость, прежде всего, трудозатрат: трудящийся в дождь и в зной на поле за мелкую зарплату против тех, кто сидит в офисах с кондиционером и перекладывает бумажки за вчетверо бОльшую зарплату. То есть имеет место грабеж. Когда такая революция побеждает, грабеж прекращается, но лишь в том случае, если будет восстановлена система с меньшим разделением труда. И тут выясняется, что ткани, утварь и все остальное обходятся дороже, и результатом революции оказывается "марш пустых кастрюль". Далее - либо "старший брат" СССР приходил на помощь и тратил собственные ресурсы, пока не загнулся на Афганистане (сегодня подобными вещами занимается Китай, хотя и планирует в тысячелетних масштабах). Либо режим перерождается, и происходит смена одних компрадоров на других. Либо народ (армия, кто-то еще) свергает власть, и возобновляется компрадорское взаимодействие в старых формах. Страны, которые участвуют в этом взаимодействии много лет, прошли минимум через пять политических циклов такого рода.

* Экономистам и национальным элитам развивающихся стран не нравится взаимодействие с развитыми, поскольку они считают, что попадают в зависимость. В свою очередь, элиты развитых стран утверждают об отсутствии зависимости и о закабаленности народа развивающей страны элитами, стоящими на пути прогресса. Так или иначе, но зависимость развивающейся страны от развитой состоит в том, будет последняя покупать зерно или нет. Когда начинается взаимодействие стран, перестраивается инфраструктура - прежде всего, логистическая: появляются порты, и вся инфраструктура начинает работать на доставку продукции со всей страны в эти порты и развоз получаемых тканей, утвари и т.п. по территории развивающейся страны. В этом и состоит смысл инфраструктурных кредитов, получаемых, как правило, развивающимися странами. Впоследствии, по мере того, как торгующая зерном развивающаяся страна перестает производить ткани и утварь, у нее перестают покупать зерно - например, в силу некоторых особенностей экономики развитой страны (вместо пшена начинают использовать кукурузу). Пример - до 80% холодильников во Франции было советского производства (1990-е гг.), пока не запретили фреон; и все мощности по производству холодильников потеряли заказы. В СССР не знали про то, что знали во Франции; аналогично - европейские требования к шумности советских и российских самолетов.

* Кроме того, зерно могут перестать покупать постольку, поскольку и другие, слаборазвитые страны, также желают получать товары глубокого передела, производимые в системе с большим разделением труда, и начинают конкуренцию с другими развивающимися странами, девальвируя свою валюту и снижая стоимость рабочей силы сравнительно с таковыми у своего конкурента. То есть имеет место феномен гонки девальваций, который можно наблюдать постоянно в развивающемся мире, за исключением нескольких лет на 2012 г., когда такая практика была запрещена МВФ.

* Поэтому, если перестают покупать зерно, валюту девальвируют. Если девальвируют не сильно, то это прогресс, ибо есть возможность, помимо возобновления продаж зерна, завести, например, легкую промышленность. А если еще девальвировать, то можно завести металлургию или что-нибудь еще. То есть при девальвации повышается технический уровень, который наверняка будет обеспечен инвестициями в мощности, но уровень жизни при этом ухудшится (см. выше об ошибочности модели Харрода-Домара). Минэкономразвития РФ выступает за ослабление рубля: благосостояние снизится, зато "к нам придут инвестиции". Они молятся на кризис, на который можно списать ухудшение жизни населения; однако, согласно модели Харрода-Домара, жить должно стать "лучше"! Все эти проблемы образуют общий экономический контекст жизни России на н. XXI века.

Лекция 2. Монокультурный тип взаимодействия развитых и развивающихся стран, часть 2

* Баланс прибыли и убытков от взаимодействия развитых и развивающихся стран. Пусть в развивающейся стране будет 1 млрд. человекочасов (ЧЧ) на какой-то период. Предполагается, что до взаимодействия стран этот ресурс распределяется так: 500 млн. ЧЧ - зерно (125 млн. единиц), 300 млн. ЧЧ - ткань (30 млн. единиц), 200 млн. ЧЧ - утварь (10 млн. единиц). Далее торговля перестраивается на взаимодействие, то есть весь 1 млрд. ЧЧ тратится на зерно: производится 250 млн. зерна, 150 млн. ЧЧ из них - на экспорт (в развитой стране освобождается 150 млн. ЧЧ). Чтобы сохранить уровень благосостояния, нужно 10 ЧЧ, для чего также нужно 30 млн. ткани по 2 ЧЧ на единицу, плюс дополнительно задействовать 60 млн. ЧЧ на ткань. Плюс для 10 млн. единиц утвари 30 млн. ЧЧ. Итого - минус 35 млн. ЧЧ высвободилось в развитой стране. Что свидетельствует о том, что для развитой страны такое взаимодействие стран не очень продуктивно, ибо растет безработица (пример - уход рабочих мест в Китай; либо типичная реакция фермеров на поставки зерна из развивающихся стран, с мерами тарифной защиты).

* В свою очередь, развивающаяся страна сколько потребляла, столько и потребляет. Предположим, что 1 ЧЧ стоит $1, или 10 тугриков изначально. Отсюда, стоимость зерна - 40 тугриков, ткань - 100 тугриков, утварь - 200 тугриков. Для приравнивания 4 ЧЧ к 1 ЧЧ нужно, чтобы $1=40 тугрикам. При этих условиях у нас оказывается возможной торговля. Тогда цены в долларах на внутреннем рынке будут: зерно - $1, ткань - $2,5, утварь - $5. В развитой стране на внутреннем рынке: зерно - $1, ткань - $2, утварь - $3. В таком случае понятна схема торговли: закупается ткань за $2, везется в развивающуюся страну, продается по $2,5, после чего покупается зерно и продается в развитой стране. Если калькуляция правильна с учетом баланса, видно, что такая схема означает, что образовалось $35 млн. прибыли. Поскольку операция возврата зерна не приносит ничего, вся прибыль идет от того, что ткань и утварь, произведенная в развитой стране, продается дороже в развивающейся стране.

* Если посчитать по товаропотокам, то в этой торговле (если считать валюту развитой страны ($US) по ее внутренним ценам) у развитой страны образуется дефицит торговли с развивающейся страной в те же $35 млн. Почему так? $125 млн. развивающаяся страна вывозит, ввозит 30 млн. единиц ткани по $2 ($60 млн.), и 30 млн. утвари по $3 ($90 млн.). Применительно к любой развитой стране можно наблюдать, что, будучи поначалу "мастерской мира", она впоследствии застревает в дефиците торгового баланса (Англия); то же самое можно наблюдать на примере США н. XXI века. Какова природа этого дефицита? Пример - отношение Китай-США, где такой дефицит наблюдается: США требуют от Китая ревальвировать юань для того, чтобы больше вывозить в Китай, меньше ввозить в него, и тем самым ликвидировать торговый дефицит. Однако Китай (взятая как развивающаяся страна) не может ревальвировать свою валюту, поскольку обратная сделка с вывозом зерна (см. выше) никому не приносит прибыли, и нужна для того, чтобы в развивающейся стране появилась валюта развитой страны (доллары), и доллары "в зерне" не появятся, поскольку после ревальвации валюты сделка станет убыточной и не будет осуществляться. Можно зерно продать за "тугрики", но их нужно будет впоследствии преобразовать в доллары, которые в страну не поступают, ибо сделка по вывозу зерна не выгодна. Значит, тугрик девальвируется еще больше: 40 тугриков за $1 - это верхняя планка, выше которой ревальвировать нельзя, все колебания должны будут осуществляться в нижней зоне. Ни одна ревальвация валют в развивающихся странах не приводит к изменению баланса в долгосрочном плане - там работают другие факторы, начинаются финансовые и прочие проблемы. Самый типичный пример финансовых и прочих проблем с ревальвацией - Япония, ревальвировавшая йену в середине 1980-х годов. Тогда улучшились отношения с США, и поначалу ничего не произошло, но на ревальвированных деньгах нарос пузырь, после чего японская экономика рухнула, и механизм сработал в пользу баланса США.

* Минус 35 млн. ЧЧ в развитой стране, роль безработицы. Дефицит $35 млн. торговли с развивающейся страной. Кто получил прибыль? Нельзя что-либо четко сказать об этом, за исключением того, что существует какая-то третья сила, ее получившая, поскольку есть некто, организовавший взаимодействие. Это м.б. лица из развивающейся, из развитой или какой-то другой, "стороны", которые увидели две страны, посчитали цены и решили вложиться с расчетом на эти $35 млн. прибыли. Впоследствии будет прояснено, что это за сила, как она работает и какую роль играет.

* Таким образом, имеется старая и хорошо известная теория сравнительных преимуществ, которую никто до конца не просчитывал.

* 35 млн. ЧЧ, о которых идет речь, высвободились в развитой стране. То есть, если есть возможность повысить уровень разделения труда в развитой стране, то эти 35 млн. ЧЧ - безработные люди, пополнившие трудовой резерв, прежде всего - фермеры (в случае зерна). А для более высокого уровня разделения труда нужны, к примеру, программисты или, хотя бы, металлурги. Когда-то такие проблемы были, но в среднесрочной перспективе они решались: повышался уровень РТ в развитой стране - по сути, это был единственный продуктивный эффект внешней торговли. В действительности никаких дополнительных эффектов пока не имеется.

Лекция 3. Инвестиционный тип взаимодействия развитых и развивающихся стран, часть 1

* До сих пор была рассмотрена лишь одна модель взаимодействия - так называемое монокультурное взаимодействие, когда оно происходит лишь по модели торговли. Что при этом происходит с экономиками стран? Прежде все, стало понятно, почему в развивающихся странах (несмотря на то, что [внешние элиты и компрадоры] им запрещают так думать) их взаимодействие с развитой страной воспринимается как зависимость. До начала взаимодействия в развивающейся стране есть некоторый уровень разделения труда, подконтрольный жителям этой страны, с которым работают власти и бизнес, и про который они все понимают. Как только начинается взаимодействие, система разделения труда (СРТ) начинает разрушаться, и происходит сосредоточение развивающейся страны на одной или нескольких культурах. Зависимость проявляется в том, что спрос в развитой стране начинает играть доминирующую роль для развивающейся. Торговля из развивающейся страны в развитую постоянно находится в напряжении, постоянно происходит по эквиваленту, без запасов, резервов, поэтому любые изменения конъюнктуры (например, спроса) сразу сказываются на судьбе развивающейся страны. Экономическая теория говорит, что зависимости нет, а только возрастают риски в связи со вступлением в глобальную систему разделения труда, а потом "все будет нормально". Однако, с учетом всего рассмотренного выше, непонятно, что там м.б. нормального.

* Второй момент, который заметен в отношениях развитой и развивающейся стран - в том, что торговое отношение между ними не сбалансировано, и не м.б. таковым никакими традиционными экономическими способами (торговый дефицит в приведенном примере составляет $35 млн.).

* Взаимовыгодность торговли: без специальных, дополнительных, предположений, для обеих стран никакой выгоды в обмене товарами не происходит, но происходит перераспределение, осуществляемое некой "третьей силой", которую можно назвать торговой, или финансовой, олигархией, в свою пользу. Национальная принадлежность этой силы неясна и м.б. различной. В реальности, конечно, если брать современность, можно усмотреть по торговому балансу США и остального развивающегося мира дефицит баланса торговли товарами в США и профицит торговли услугами; последнее является показателем того, что часть прибыли от торговли сидит в США и записывается в балансе этой страны как доход от оказания услуг. Однако нет четких данных о том, у кого какая доля и в какой стране (включая оффшорные зоны) от торгового взаимодействия рассматриваемых стран.

* Вопреки распространенному мнению, согласно которому прибыль образуется от того, что развивающаяся страна по дешевке продает развитой свои ресурсы, выше было продемонстрировано, при торговле в развитую страну имеет место эквивалентный обмен (случай зерна по $1), а прибыль получается от того, что в развивающейся стране потребитель переплачивает за потребляемый товар, но делает это только потому, что в рамках собственной СРТ не в состоянии произвести его более дешевым.

* Монокультурное взаимодействие - это почти всегда необходимый этап отношений развитых и развивающихся стран, однако за ним, особенно в последние несколько десятилетий, следует другой этап, именуемый инвестиционным. Как было показано в приведенном примере, монокультурное взаимодействие в развивающейся стране оказывается в 4 раза дешевле, чем в развитой. На каком-то этапе в развитой стране (или где-то еще) возникает определенное преимущество: если есть такая разница оценки труда, то почему бы не взять некоторое рабочее место находящегося в развитой экономике, и не перенести его в экономику развивающуюся. Был период, когда это было сделать нельзя, поскольку работа на оборудовании XIX века требовала определенного уровня мастерства, тренировки и подготовки, и не всегда развивающаяся страна могла предоставить персонал для работы на оборудовании тех лет. Как было сказано, все рабочие места унифицируются по единому принципу "следить за показаниями приборов и нажимать на кнопки". В XIX веке эта тенденция проявилась не в полное время, но после Второй Мировой Войны значительная часть оборудования стала соответствовать этому принципу, а в отдельных случаях процесс стал автоматизированным. Когда качество рабочих мест достигает такого уровня, не существует никаких препятствий для переноса рабочих мест в развивающиеся страны, особенно в те из них, где послушание вбивается в человека всем образом принятой там жизни, и можно надеяться, что такой перенос произойдет без особых проблем.

* Если возвращаться к российской (и мировой, кстати, также) истории, то в некоторый момент царская Россия взаимодействовала с развитым миром. Мифологема пролетариата в России насчет передового характера этого класса (которую можно увидеть у Ленина или Горького), связана с тем, что, действительно, когда завозилось сложное оборудование, требующее мастерства и обучения, не всякий с этим мог справиться, а потому [из этих "не всяких"] начинает формироваться класс людей, независимых и самостоятельно мыслящих, которые могли попросту "послать подальше" свое начальство, поскольку пролетарий, в отличие от того же крестьянина, способен справиться со сложной машиной, и выступает в качестве умелого, креативного, дисциплинированного и ответственного работника. Когда этот социальный слой был увиден, стало ясно, что с ним возможно делать революцию. В России к. XX - н. XXI века такое предположить невозможно: если куда-то поставляется станок с "защитой от дурака", то для него не нужны ни креативность, ни ответственность - только дисциплина.

* Далее, по мере переноса рабочих мест из развитой страны в развивающуюся, меняется судьба последней, преодолевая ее зависимость от монокультуры (различные примеры "азиатского экономического чуда"). Также бывают и случаи, когда в кризис рабочие места, спроектированные для некоторой системы, устаревают, и экономика может вернуться к прежнему - монокультурному - типу взаимодействия: пример Аргентины, входившей в восьмерку развитых государств до Второй Мировой Войны, развивавшейся по этой модели и показывавшей самые высокие темпы роста - до того момента, пока не сменилась СРТ в развитой стране. С конца 1960-х гг. СРТ в этих странах практически не меняется, а потому не меняется и в развивающихся - за исключением, пожалуй, модернизации в процессе смены оборудования. Другой сегодняшний пример - уход рабочих мест из Китая во Вьетнам, но лишь потому, что последний сделал рабсилу дешевле, чем в Китае. Из наиболее успешных стран "азиатского чуда" чаще всего упоминается Сингапур, пригласивший целый спектр транснациональных корпораций делать инвестиции в различные отрасли, причем если что-то происходит с рынком в одной отрасли, то с другим - ничего, и устойчивость экономики повышается.

* Здесь возникает несколько вопросов. Поскольку монокультурный этап взаимодействия предшествует инвестиционному, непонятно, как оценить рабочий час и какова равновесная между оценкой рабочего часа в странах с разными СРТ. Приведенная ранее разница оплаты труда 1:4 должна стать признанной и устойчивой в течение некоторого периода. Далее, даже установление монокультурного взаимодействия сопряжено с колоссальными политическими трудностями, поскольку население долгое время не соглашается со справедливостью такой оценки. Поэтому нужен длительный период "воспитания" страны, которая должна пройти несколько циклов взаимодействия-бунта-провала, до тех пор, пока элита не поймет, что плетью обуха не перешибешь. В послевоенные времена были установлены некого рода правила, "экзамены" для элит развивающихся государств, в виде обязанности подписать документы, в которых обозначается признание факта взаимодействия СРТ разных стран с предлагаемой оценкой труда, и готовы внушать населению, что такой уровень оценки труда справедлив. Эти механизмы хорошо известны, пример тому - вступление России в ВТО, фактически означающее признание российскими элитами правил игры. Со стороны апологетов вступления в ВТО часто обещались инвестиции как следствие вступление в организацию; то есть Россия не будет выходить за рамки предложенных условий торговли, и по факту признания этих условий обещается поток инвестиций. Но не потому, что это было чем-то обусловлено, а потому, что это всегда "было наблюдаемо" в рамках правил игры. Однако с Россией все сложнее: [российские "элиты"] в ВТО вступили, а правила признавать не хотят (а потому и тревожатся из-за "инвестиционного климата"). Это же касается вступления в МВФ, с определенным периодом взаимодействия развитых и развивающихся государств и его результатами.

* Григорьев знает 2,5 исключения, наблюдавшихся в истории по поводу торгового взаимодействия стран. Первые два из них - это Япония и Германия в 1945 году, которые были по отношению к США развивающимися странами с отсутствующей промышленностью, финансовой системой и голодом (до 1948 г. - в Германии, до 1950 г. - в Японии). Население в обеих странах было согласно с любой оценкой 1 часа своего труда, лишь бы не дали умереть с голоду (и вообще спасибо, что не застрелили, поскольку обе страны были оккупированы). И Германия, и Япония - страны, развивавшиеся по инвестиционному пути развития; более того, если рассмотреть события последних лет н. XXI века, можно видеть, что обе эти страны несут на себе отпечаток такого происхождения их нынешнего состояния. Если взять страны G8 и кризис 2008-2009 гг., то можно видеть, что из этих стран больше всего упала Россия (минус 8,2%), на втором месте - Япония (примерно минус 7%), на третьем месте - Германия (минус 5,6%). То есть перенос производства в менее развитую страну предполагает его функционирование лишь в той мере, в какой потребление его продукции осуществляется в более развитой стране, откуда пришло производство. Япония и Германия до сих пор являются развивающимися, хотя почему-то их по инерции считают развитыми, или самодостаточными, странами. Как было сказано, применительно к СРТ нельзя говорить о национальной принадлежности (СРТ США гораздо шире), в этом смысле Германия не сильно зависит от экспорта в сами США, но сильно зависит от экспорта в СРТ США, куда также входит вся Европа. Такое происхождение нынешней Германии, и то, как она перенесла это происхождение на весь Евросоюз, и вызывает все внутриевропейские конфликты: Германия отказывается платить за страны периферии, поскольку они "бездельники", а страны периферии отвечают Германии, что-де вся модель ЕС была сформирована исключительно под стимулирование немецкого экспорта, и понуждение стран европейской периферии к отказу от производства привело к значительным немецким прибылям, которыми теперь Германия не желает делиться. Все эти аргументы постоянно существуют в спорах. Действительно, Германия имеет профицит, но "третья сила" в международной статистике размазана и ее нельзя выделить (Сорос, например, где-то все же платит налоги - скорее всего, в Британии).

* Многие не понимают того, что Германия и Япония - развивающиеся страны, но задаются вопросом о том, "почему бы России не пойти по пути Ю.Кореи", поскольку и Германия, и Япония, и Ю.Корея выглядят более развитыми, чем Россия. Только вот поначалу население этих стран было готово работать "за еду", после чего, спустя какое-то время, туда было перенесено производство и появилось некоторое подобие собственного внутреннего рынка, после чего продукция, произведенная на инвестиции США, отправлялась на экспорт в другие страны (Европы - в случае Германии, Азии - в случае Ю.Кореи), входящие в СТР данного инвестора. На этом фоне, когда начинались вложения инвестиций в "хард" (цеха + оборудование), оказалось возможным торговаться по поводу уровня оплаты труда (например, по разнице не 1:4, а 1:3,5 - ибо инвестору окажется дороже все демонтировать и построить в другом месте). То есть экспорт рабочих мест в Германию, Японию и Ю.Корею - процесс, связанный с "хардом". С тех пор произошли большие изменения, связанные с развитием технологии.

* Пример - вопрос от производственников, заданный в свое время специалистам из ЦЭМИ насчет возникшего мирового тренда строить промышленный цех не вокруг мостового крана, что делалось ранее и было более эффективно, а на основе наземных средств внутрицеховой доставки грузов вроде каров и рельсовых средств, что, по всем расчетам, было более затратно и неэкономично. Но это было неэффективно только с точки зрения внутристрановой СРТ, а с точки зрения взаимодействия стран с разными СРТ, в инвестиционной модели экспорта производства, это было очень эффективно. Потому, что так устроенный цех можно демонтировать в течение ночи, вывезя весь наземный транспорт и разобрав быстровозводимые стены, в случае, если внутри страны возникнут проблемы с требованиями повышения оплаты труда.

* Другой пример - станочное производство в СССР, в т.ч. экспортное. На н. XXI века в России есть станочный экспорт, но он весьма специфический, ибо произошла революция в станкостроении: ранее упор делался на станки с большой точностью, для чего производился тяжелый металлоемкий станок с тяжелым основанием, устанавливаемый на фундаменте. Такой станок, будучи одним рабочим местом, представлял собой капитальное сооружение. Менее металлоемкие станки с ячеистыми основаниями, гасящими внутренние колебания, а потому не требующими фундамента, были поначалу более дорогими, но постепенно вытеснили тяжелые станки, которые теперь составляют этот самый специфический сегмент российского станочного экспорта. То есть под новую модель станкостроения перестраивалась модель НТП. Для системы с большим уровнем СРТ это не эффективно, но с точки зрения системы с меньшим уровнем СРТ это было эффективно.

* Существует хороший пример с НАФТА - Североамериканский договор о свободной торговле, подписанный в 1994 г. между США, Канадой и Мексикой, после которого в Сев. Мексике начался бум сборочных производств, выведенных туда из США. Уже к 2000 г. стали всерьез разговаривать о проблеме мексиканской миграции и строительстве стены вдоль границы США-Мексика. До этого времени граждане Мексики вполне себе находили приличную работу на севере своей страны. До тех пор, пока в 2000 г., по словам самих мексиканцев, "вдруг" не было обнаружено, что в их стране есть города, жилье и люди, но нет заводов, которые быстро снялись и уехали в Китай, который как раз в 2002 году вступил в ВТО, предложив более дешевую рабочую силу. А в Мексике разразился глубокий кризис, из которого страна не вылезла до 2012 года. Разумеется, до 2002 года были инвестиции в Китай, но после они пошли массовым потоком.

* Собственно, Китай почти сразу начал с инвестиционного пути развития, поскольку в этой стране есть КПК, которая может любому рабочему объяснить, сколько должна стоить его рабочая сила для "торжества мировой революции", а со своими сомнениями на сей счет он может обращаться в комитет партийного контроля. Под влиянием развития, стоимость труда китайского рабочего, безусловно, растет. Также и мировая научная мысль бьется над вопросом о том, какой общественно-политический строй и в какое время нужен для модернизации страны (см. книгу Истерли "В поисках роста" и др. авторов). Многие сходятся на том, что на начальном этапе нужен и полезен авторитарный строй; впоследствии, по мере роста среднего класса, нужно ослабление режима. К примеру, популярная журналистка Латынина говорит о возможной пользе от "российского авторитаризма", который мог бы следовать примеру Сингапура, вместо того, чтобы заниматься всякой фигней.

* По поводу "ошибочных решений" (либо, наоборот - естественности процесса) в Мексике: в большинстве случаев это процесс, происходящий по рассмотренной естественной логике. Например, Э.Райнерт доказывал возможность их существования, хотя их существование редко, и в большинстве случаев их все-таки нет. Весь круг этих феноменов хорошо описан в литературе, и ничего нового в терминологии здесь также нет - новой является сама модель. Все говорят о наличии некоторой теории, утверждающей типовые предсказания (включая Катринского, утверждающего похожие вещи насчет сознательной управляемости цепочек торгового взаимодействия стран и, т.о., вводящего в оборот конспирологические моменты). Важно то, что здесь рассматривается общая схема, по которой осуществляется взаимодействие стран: рассмотренная ранее "третья сила" - честный брокер, естественным для своей роли образом усматривающий возможности прибыли на разнице цены товаров и рабочей силы.

Лекция 3. Инвестиционный тип взаимодействия развитых и развивающихся стран, часть 2

* Финансовый баланс. В развивающейся стране есть 1 млрд. человеко-часов (ЧЧ). 1 ЧЧ в развитой стране условной оценивается в $1, в развивающейся - в 10 тугриков, по курсу $0,25. В конечном итоге ничто не мешает заполнить весь объем ЧЧ. Если посчитать прибыль от операции, то, если в предыдущем примере (монокультурного взаимодействия) прибыль от внешней торговли составляла $35 млн., то в данному случае (инвестиционного взаимодействия) она составляет $750 млн., то есть в 20 раз больше, чем дает торговля. Ради перехода к инвестиционному пути развития можно потратиться на то, чтобы поддерживать торговые организации - потому, что все перенесенные рабочие места вырабатывают на $1 млрд., а потребляют $250 млн. Точно так же, как и в случае с монокультурным взаимодействием, дефицит торговли вырастет до $750 млн. Это устойчивый дефицит.

* Также можно наблюдать, что, двигая эти условия, такого рода операции (правда, за счет потери части прибыли) могут приводить к удешевлению товаров в развитой экономике: может происходить либо дефляция, либо небольшой рост инфляции. Что было наблюдаемо и составляло одну из загадок экономического развития в "нулевые" годы накануне кризиса: по всем расчетам экономических моделей инфляция и процентная ставка в США должна была быть выше. Все говорили, что такого не может быть, однако это вполне может быть с учетом китайского фактора. Допустим, некоторый товар в США стоит $10, и конечную сборку перенесли в Китай. Если на конечную сборку приходится 0,5 ЧЧ, то экономия составит 3-4%. Т.е. от того, что рабсила фактически в четыре раза дешевле, не факт, что товары будут вчетверо дешевле. Экономия может составлять 3-4-5% для развитой страны, но она существенна. И, если рассматривать конкретные причины кризиса, то сегодня говорят, что ФРС держал низкую процентную ставку слишком долго, то ли манипулировал, то ли нет, на что ФРС отвечает, что ничем не манипулировал. И, в целом, так оно и было. А так оно было потому, что с 2002 года ускорился перенос в Китай, и до этого бывший достаточно мощным.

* В рассматриваемом примере инвестиционного взаимодействия профицит составляет $750 млн. При этом очень сильно должен укрепляться тугрик, а в этом случае интерес к "операциям переноса" будет сильно падать, хотя перенос производится по эквиваленту и держится на грани. Рабсила переносится, если есть соотношение 1:4, чуть выше - нет переноса. Т.о., тугрик должен был бы укрепиться, но у него нет такой возможности, а это значит, что ЦБ развивающейся страны должен все $750 млн. выкупать с рынка и печатать каждый год тугрики. Но это значит, что в развитой стране - дефляция, а в развивающейся - накопление внешневалютных резервов с одновременной эмиссией внутренней валюты. Поэтому в развивающейся стране также развивается инфляция. Т.о., имеется несбалансированность, с которой пытаются бороться, но в которой, как выясняется на практике, можно бороться одним способом - глубокой рецессией экономики. Когда она наступает, инфляция может снизиться до 0%. Когда этого нет, развитие стран, идущих по инвестиционному пути, всегда будет сопровождаться высокой инфляцией, причем уровень инфляции тем выше, чем больше страна вовлечена в инвестиционное взаимодействие.

* Когда есть монокультурное взаимодействие, то обычным инструментом этого взаимоотношения выступает девальвация валюты развивающейся страны. Если посмотреть на период 1950-х, 1960-х, 1970-х гг., то можно увидеть волны девальвации валют в развивающихся странах (итальянская, турецкая лиры, йена и т.д.).

* На инвестиционном этапе взаимодействия главное условие (и лейтмотив "вашингтонского консенсуса") - никаких девальваций. Страна может увеличивать прибыль от будущих инвестиций, но уже вложившиеся в развивающуюся страну начинают терять деньги. Поскольку доходы и расходы считаются во внутренних ценах, и доходы получаются от внутренней торговли. В первую очередь, в развивающуюся страну переводятся те производства, что уже есть на внутреннем рынке, чтобы их далеко не возить, и доходы идут с внутреннего рынка.

* Недавно появился термин "внутренняя девальвация" - применительно к Греции, когда рассуждают о ее неконкурентоспособности ни по одной модели взаимодействия. Но, говорят, будь у Греции драхма, она могла бы повысить свою конкурентоспособность, девальвировав эту валюту. Но у Греции нет драхмы, а есть евро, которая пока не девальвируется. Поэтому [экономические ортодоксы] говорят, Греции нужно провести "внутреннюю девальвацию" (несмотря не то, что термин этот новый, связанный с ним рецепт относится к числу традиционных рецептов от МВФ к. 1980-х - н. 1990-х гг. для России). Что нужно, и как эту девальвацию проводить? Первое - никаких социальных пособий, в первую очередь - пособий по безработице: пусть безработица растет, а безработные не имеют никаких альтернатив получения средств, тогда они будут согласны работать по 0,25, а если надо, то по 0,20 или 0,15. Второе - никакой господдержки экономики и никакого препятствования росту безработицы. Этот рецепт был первоначально разработан не для Греции, а для России, и Григорьев лично видел этот перечень требований во время работы на госслужбе - требования были именно такими. С другой стороны, многие сегодня говорят (и, возможно, вполне справедливо - Стиглиц и Кругман), что политика внутренней девальвации никому еще не помогала: в худшем случае она приводит к распаду государства, в лучшем случае она не дает экономического эффекта. Между тем, споры идут. Так или иначе, но внутренняя девальвация соответствует массовому переходу мировой модели от монокультурного к инвестиционному взаимодействию (от условных $35 млн. к $750 млн.).

* Забегая вперед, иллюстрация: в России был период инвестиционного развития, начавшийся в 1891 году (политика МВФ без МВФ): политика Витте золотого, или крепкого, рубля, сопровождавшаяся иностранными инвестициями и бурным развитием. При этом, для поддержания стабильности валют, приходилось брать гигантские займы за рубежом, которыми впоследствии СССР не стал расплачиваться.

* В той лекции, где шла речь о двух моделях стоимости - по труду и по полезности - для случая труда предполагается сравнение с другим уровнем разделения труда. В модели "по труду" пшеница и ткань производятся либо самостоятельно (одной хозяйствующей единицей - человеком или семьей) вместе с прочими благами, либо есть специализация на каком-то благе. В модели "по полезности" также рассматриваются альтернативы, но существующие в рамках единой системы разделения труда: гробовщик, который в ином случае м.б. булочником. Не предполагается, что в одном лице человек м.б. и гробовщиком, и булочником, и столяром, и плотником. То есть система разделения труда уже дана, и все альтернативы - это выбор позиций в заданной системе. Трудовая теория задает некоторую динамику, поэтому Григорьев предпочитает ее. В теории полезности все рассуждения делаются в рамках представления о неизменной СРТ. Динамический характер трудовой теории стоимости лучше всего представлен в гл. 23 и 24 "Капитала", особенно [имеет значение] раздел 7, где есть великолепные образцы "динамического" описания. При этом ныне господствующая теория статична, и проблема экономического роста в ней не решается, поскольку такую проблему в ней невозможно даже ставить, НТП вообще лежит за пределами этой экономической теории, а на вопрос о том, как развить развивающуюся страну, дается ответ насчет увеличения инвестиций (несмотря на то, что ответ был проверен на практике, ни к чему хорошему он не привел).

* Все это - к тому, что фактор разделения труда очень многое объясняет. И труд, и инвестиции - не просто факторы, обладающие сами по себе некой продуктивностью или производительностью, не зависящей ни от чего - они обладают ими только в рамках системы разделения труда. В этом смысле в разрушенной системе разделения труда начинают работать другие закономерности; однако традиционная теория не может ответить на вопрос о том, насколько различаются системы разделения труда для развитой и развивающейся стран: неявно предполагается, что в развивающейся стране существует такая же СРТ, как в развитой, только там не хватает капитала; поэтому, если насытить "такую же" систему разделения труда капиталом, то две экономики могут сравняться.

* Альтернативные модели и возможности развития. Первая из них - догоняющее развитие. Было 4 успешных случаев такого развития: США, Япония, Германия, СССР. Германия и Япония к моменту, когда они решили догонять Британию, по численности населения превосходили ее, а по совокупности контролируемых рынков были сравнимы с промышленными зонами Британии. Англия 1840-х гг. (Диккенс) - патриархальное общество: конечно, там есть заводы с луддитами, но в целом они составляют периферию жизни. Описания Англии как промышленной страны приходятся на 1860-70 гг. В этом смысле страны, догонявшие Англию (напр., Германия с 1948 года после ее объединения), использовали два способа этой работы: 1) высокие таможенные тарифы, оправдавшиеся и в Германии, и в США (американский тариф составлял 100%), и 2) большое население (в СССР планирование как раз и состояло в производстве на душу населения: стали, нефти для стали, тракторов и т.д.)

Лекция 3. Инвестиционный тип взаимодействия развитых и развивающихся стран, часть 3

* Догоняющее развитие в уровне РТ может осуществляться рывком либо постепенно. Финансирование догоняющего развития должно быть за счет внутренних источников (как в СССР), но, например, Перу использовала внешние займы для "некоторого" повышения уровня РТ. Однако "некоторое" повышение уровня все равно оставляет СРТ неконкурентоспособной (см. Рейнерта), полученные инвестиции и кредиты надо отдавать, а отдавать оказалось не из чего. Обратились в МВФ, а обращаются к нему в тех случаях, когда брать больше неоткуда (сам он никогда не приходит). МВФ порекомендовал переход к монокультурному типу взаимодействия, а это означает разрушение СРТ, даже в состоянии "некоторой повышенности" своего уровня.

* Т.о., альтернатива остается одна: рывком и самостоятельно. Что СССР не умел делать, приобретал по принципу "купим или украдем". В сегодняшней же России, к примеру, самолет "Сухой Суперджет", созданный из зарубежных деталей и на остатках советской авиастроительной школы, бессмысленно производить, поскольку такой самолет окупится только на внешних рынках, о доступе к части которых в России уже договорились с Боингом. СССР был последней страной, вскочившей в поезд "догоняющего развития". Китай этот момент упустил и пошел по инвестиционному пути, и в нем застрял. Индия также пошла по инвестиционному пути, но она локально ограничена. Повышение уровня РТ для развивающейся страны - хорошо, но этот путь закрыт, поскольку мерилом такого повышения является страна с бОльшим уровнем РТ, поскольку она задает норму эффективности, в которой можно работать либо по монокультурному, либо по инвестиционному типу взаимодействия стран, и включаться в более сложную СРТ.

* Вторая альтернативная стратегия развития, которые страны не применяли - развитие кластеров. Если нельзя воспроизвести всю СРТ, то можно взять некий ее фрагмент, вынести его из этой системы наружу и увеличить уровень РТ в нем, развив на отдельной территории, за счет чего впоследствии взаимодействовать со всем миром по продукции этого кластера. Но не во всяких условиях можно реализовать эту модель: нужно рассчитать рынок, захватить его и присутствовать на нем с доходностью, достаточной для обеспечения СРТ данного уровня. Такого рода проекты оказываются успешными на некоторой волне изменений мирового рынка. Примеры таких стран - Финляндия с ее мобильной связью, а также Италия с ее массовой модой: на волне резкого роста доходов появилась массовая мода в одежде и жилище (мебель и отделка) - то, что ранее было не прибыльным и сконцентрированным в беднейших районах. Итальянский вариант представлял собой массовый продукт с незначительной добавленной стоимостью. Однако впоследствии одежда и отделка жилья были выведены в Китай. Еще один, уже приводившийся, пример - мясомолочный кластер в Дании, который никогда не приносил больших доходов, но в какой-то момент, по мере роста, повышение уровня РТ за счет новинок в рамках "зеленой революции" - препаратов, вторичных продуктов высокой переработки и т.п. оказались сконцентрированы в Дании. Однако, как только волна спроса сходит, вытеснить конкурентов со своих рынков не всегда удается: та же Финляндия испытывает трудности в н. XXI века. Если кластер создается сознательно, то нужно проведение гигантской предварительной работы с анализом рынка и оценкой его перспектив, в рамках которого важно понять, удается поймать волну или нет. На н. XXI века, поскольку никаких волн в мире нет и они не предвидятся, ловить особо нечего.

* Вопрос о сырьевом проклятии. В начале лекции об инвестиционном взаимодействии было предположено, что у взаимодействующих стран, в первую очередь - развивающейся, нет никаких естественных преимуществ, включая климатические условия. А что происходит, если такие преимущества есть? Тогда монокультура устанавливается, но оценка единицы труда выше, чем за счет рентной составляющей. Это означает, что переход к инвестиционному типу взаимодействия закрыт. Ибо тогда нужно внушить населению мысль об отказе от ренты с сырьевого преимущества, и присутпить к инвестиционным вложениям , начиная с крайне низких зарплат. Это и есть сырьевое проклятие, которое может выражаться в форме голландской болезни, когда растет курс национальной валюты, собственное производство исчезает само по себе, но инвестиции не идут, поскольку уровень оплаты труда более высокий, чем в странах без естественного преимущества. С этим сырьевым проклятием и живет Россия н. XXI века.

* Далее будут рассмотрены "сетки" систем разделения труда внутри них самих, а также то, как они появляются. Западная мысль также не дремлет, и первый "приступ" решить проблемы был в 1950-е гг. (модели Харрода-Домара, Солоу, Ростоу), второй - начавшийся с 1980-1990-х гг. очередной этап попыток содержательных описаний. Разработчики концепций вводят еще один фактор - это знания как основа объяснительной модели (в основе объяснительной модели неокономики - собственно разделение труда), который, как они считают, влияет на происходящее. Знания - это нечто такое, что растет постепенно. Поэтому они говорят о том, что две страны различаются уровнем знаний постольку, поскольку одна страна начала их раньше накапливать, а другая вступила в процесс их накопления гораздо позже (или недавно). Григорьев не видит за этим понятием что-то конкретное. Рекомендация состоит в том, что есть некоторые способы, с помощью которых можно ускорить в развивающихся странах формирование знаний (Истерли). Знания обладают тем же свойством, что и СРТ. Но, если в неокономике утверждается, что в маленькой стране СРТ не может дорасти до уровня большой, то авторы концепции знаний утверждают, что знания, похожие на систему разделения труда - могут. А потому сторонники этой концепции звучат более оптимистично.

* [В рамках ответов на вопросы аудитории]. Про стоимостные отношения неокономика старается рассуждать в рамках трудовой теории стоимости по преимуществу.

* [В рамках ответов на вопросы аудитории]. Про общественно необходимый труд: экономика по своему понятию для Маркса - это всегда то, для чего определен общественно необходимый труд. Это довольно сложный вопрос, поэтому ответ здесь будет лишь начат. Дело в том, что Маркс работал в рамках классической политэкономии, которая в числе множества предпосылок содержала в себе две аксиомы: 1) трудовая теория стоимости и 2) равновесие, включая рассуждения о том, что это такое, каково его условие и как экономическое равновесие задает пропорции (понятийный аналог у австрийцев - координация, Уэрто де Сото). В этом - некоторая драма, поскольку выяснилось, что аксиома трудовой теории стоимости и аксиома равновесия противоречат друг другу. И здесь же - противоречие между т.1 и т.2. "Капитала" (а не между т.1 и т.3, о чем много говорил Бем-Баверк), поскольку в т.1 упор сделан на трудовую теорию стоимости, а в т.2. упор сделан на равновесии. Человеком, уловившим это противоречие и обозначившим его в книге "Накопление капитала", была Роза Люксембург. По Марксу, экономика находится в равновесии, а если так, то затраты труда, сделанные на данный момент, и есть общественно необходимые (см. ниже 10 лекцию, 2 часть).