Помоги проекту - поделись книгой:
Ах, эти девочки
Девочка. Умница? Красавица? Золушка? Принцесса? Как узнать, как разгадать? Как увидеть, кто пришел?
Довелось мне в молодости работать в детском саду. Вот где источник и кладезь информации о том, кто пришел. Всяческие ролевые игры – один из главных методических приемов работы с детьми в этом возрасте, оно и понятно – чем больше различных жизненных ситуаций мы детям предложим, чем больше разнообразных ролей из взрослой жизни они на себя примерят, тем и понятнее им про взрослую жизнь станет, и взрослым будет на что опереться в своих объяснениях.
Нет большего удовольствия, чем наблюдать за этими играми: все-то они, эти малюсенькие девочки-женщины знают, все-то они понимают про отношения мужского и женского, все варианты женского поведения проигрывают легко и органично. Она и кокетничает, и вдохновляет, и заботливую мать изобразит, и с такой мудрой снисходительностью на мальчиков – этих ничегошеньки не понимающих детей – поглядывает, а с каким взаимопониманием девочки переглядываются друг с другом… Просто не знаешь, смеяться или плакать, когда в глазах этих крошечных женщин поднимается какая-то вековая мудрость и знание. И смеяться, и плакать, и очень внимательно смотреть. Смотреть, кто пришел.
В разности природы мальчика и девочки и сокрыта тайна успешности их воспитания. Про мальчиков мы уже достаточно поговорили, и можно только коротко подвести итог – из мальчика в процессе воспитания необходимо сделать мужчину. Извечная история про папу Карло, выпиливающего себе сына из бревна, это очень полезно для существа, у которого место силы – социальная природа.
А девочка? Девочка, у которой место силы – природа биологическая, стихия, природа. Природа живая, природа, в которой заложены все возможности. Как тут выпиливать, затачивать, структурировать? Изнасиловать и лишить силы? Ни за что. Что лучшее мы можем сделать, чтобы сохранить природную суть и дать ей проявиться? Да то же, что мы делаем для неведомого живого семечка, попавшего нам в руки: дать возможность прорасти и раскрыться, пока не станет понятно, что же это за цветок попал нам в руки, и только тогда продолжать растить, создавая условия, максимально эффективные именно для этого цветка.
Несомненно, наилучшие условия для воспитания-процесса раскрытия девочки – это существование рядом с ней с первых дней не только мамы, но и папы. Да не просто мамы-папы, а мира, в котором мама радуется и гордится тем, что она женщина, а папа всем своим видом, поступками, словами поддерживает в ней эту радость и гордость. Мира, где знают, что у них появился не просто ребенок, в их мир пришла еще одна женщина. Мира, где у мамы, счастливой и довольной, есть избыток женской мудрости, чтобы поддержать и дать расцвести дочери. Мира, где мама не спешит подрезать, скрещивать и выводить нужный ей сорт, не разобравшись, что там расцветет, а у папы есть силы, желание и, главное, мужская твердая уверенность, что он может и хочет создать такие берега, чтобы этот новый влившийся в их мир поток не ушел в песок и не превратился в болото, а стал тем, чем ему предназначено быть, чтобы из этого ручейка постепенно выросла и набрала силу та река, которая ближе естеству этой рожденной маленькой женщины. Будет ли это горная река, или тихая и спокойная, или могучая речка, а может небольшая лесная речка – непонятно, какая это будет женщина, но границы ей необходимы сразу.
Границы нужны не для страха и насилия, а для безопасности – границы безопасной вседозволенности. Только вот не вздрагивайте и не пугайтесь раньше времени. Когда границы обозначены и незыблемы, то разве не наслаждение испытывают родители, наблюдая за тем, как растут и расцветают эти цветы в предоставленном им вами же пространстве свободы? Да, готовя мальчиков к соревнованию и борьбе, их можно и часто нужно, что называется, «строить». Готовя девочек к жизни счастливой и успешной, жизни и реализации в мужском социальном мире, им необходимо сделать эту прививку свободы, чтобы они потом, когда настанет время и надо будет приобретать навыки, которые дают им конкурентоспособность на чуждом их природе социальном поле, не потеряли связь со своим источником силы. Не стоит, лишая этого, заранее обрекать их на проигрыш или на потерю радости от того, что они – женщины. Баловать надо девочек, баловать. В границах
Как правильно, когда первым мужчиной, от которого маленькая женщина слышит, какая она необыкновенная, какая она красивая, какая она любимая и какая она желанная, становится отец! И только отец, умный отец, может избавить мать и дочь от конфликта соревнования двух женщин. Потому что нельзя закрывать глаза на то, что женская конкуренция в доме появляется мгновенно. «Я ль на свете всех умнее, всех румяней и белее?» Соревновательность у женщин именно в этом. Это совсем другие соревнования, чем у мужчин.
Идеальная ситуация – это мудрый и любящий отец. Мудрый и любящий дед. Мужчины, которые находятся рядом, которые настолько создадут ситуацию свободы и уверенности в себе и плюс-подкреплений, что девочке не придет в голову соревноваться, скажем, с мамой. Только отец может ей показать, что мама по-своему хороша, а ты по-своему, мама у нас вот это, а ты вот это, и никогда, самое страшное для девочки, никогда нельзя ее ни с кем сравнивать. Если мальчиков это очень часто подстегивает к соревнованию, но и там это нужно делать только через плюс: вот ты у меня это можешь, а вот это – можешь? – то девочек ни в коем случае нельзя сравнивать. «Ой, ты красивее, чем мама!» «А правда, мама у нас самая красивая?» Да, мама у нас красивая, ты тоже красивая. «А правда, вы обе у нас красивые?» Потому что на вопрос: «А правда, мама у нас красивая?» – следующий будет: «А я некрасивая? А я правда тоже красивая?»
И соревнование вокруг папы: кто больше любит. Да, тут уже придется немножечко потрудиться отцу. А роль матери здесь очень важна в том, чтобы показать девочке образец отношений с мужчиной.
Я вот мысленно все возвращаюсь к своему опыту воспитательницы детского сада. Такие подробности частной, нередко и интимной жизни родителей, которые знают воспитатели в детском саду, хорошие, внимательные воспитатели, наверное, не знают про эти семьи ни самые близкие родственники, ни друзья. Успокойтесь, дорогие родители. Никто у детей ни о чем не спрашивает, не выпытывает. Мы просто смотрим. Как ваши дети играют, в дом, в гости, в поход в магазин, они играют, отдаваясь игре полностью, а мы просто наблюдаем.– Ты куда, дурак, собрался? Дома что ли делать нечего? Никогда от тебя помощи не дождешься. Опять всю зарплату пропил с друзьями… Что, опять совещание? Сколько можно? Я тут одна надрываюсь, весь дом на мне… А я что, не работаю, по-твоему?..
– Ой, дети, папа, пришел!!! Кто первый его встретит? А что ты нам принес? Не тронь – это для папы.
Никогда не забуду: четырехлетняя принцесса, с презрением глядя на партнера по игре, говорит: «Отстань, вечно ты со своими глупостями, у меня голова болит, и дети еще не спят».
Сценарии, сценарии, сценарии. Образцы и стериотипы поведения. И что бы вы, дорогие мамы, потом ни говорили, все уже произошло, они уже все видели, все усвоили, все запомнили.
Родители! Они тут, рядом, они чуткие, они все впитывают, эти девочки, которые еще не знают слов для объяснений, но чувствуют отношение, правду, ложь. Чувствуют и видят, как это работает, что из этого получается, ничего вы им потом логикой и запретами не докажете, они уже сами знают, а вы им подсунули такое русло, такие берега, что у них порой просто нет потом ни сил, ни умения, чтобы прорыть себе другое русло.
Да, я понимаю, что наши реально существующие мужья и папы очень часто далеки от идеала, по невоспитанности, по отсутствию желания, по неумению… И не будем сейчас выяснять, почему именно так происходит в каждом отдельном случае. Но если он все-таки есть, папа, такой какой есть, только в руках женщины, в руках матери, оправдывая в глазах этой юной женщины-дочери своей себя саму, которая выбрала этого мужчину, родила от него детей и хочет, искренне хочет, чтобы он был, потому что это хорошо, когда у ребенка есть отец, только в ее руках сделать так, чтобы дочь увидела, узнала, приняла, что отца есть за что любить, ценить и уважать. А значит, и в будущем она будет знать: любят по-разному и разных, любовь не награда за заслуги, а нечто такое же, как она, живое, которое можно вырастить, а можно уничтожить, и делаем мы это сами, своими руками, в результате нашего собственного выбора. Внимание, мама, у вас родилась девочка!
А что же происходит в доме, где папы просто нет, ну нет его по факту? Сложная это ситуация, часто просто болезненная. Мать вынуждена как-то заполнять пробел, брать на себя функции ей совершенно несвойственные, мужские. Мама превращается в «мапу», такой гибрид из мамы и папы в одном флаконе.
Если женщина опирается только на свою природу, на свои сильные стороны, то в такой ситуации сразу выплывут и ее слабости. Нет в женской природе умения структурировать ситуацию, нет природного знания и умения ставить границы, нет энергии, чтобы эти границы удерживать, сохранять. Женщины прекрасные тактики, но слабые стратеги, просто они не мужчины – они женщины. А ситуация требует, а жизнь заставляет. На что опереться? Как действовать?
Хорошо, если у девочки есть дед, если он станет хотя бы на время для своей уже взрослой дочери помощником, а для внучки хоть как-то заменит отца. Ну, а если и этого нет, то опирается женщина на свое чувство долга, чувство ответственности за ребенка, за его сегодня и его будущее. Для матери такой опорой становится «надо». Но для девочки, дочки это мамино «надо» очень редко становится границей, направлением движения. Это не ее движение, это не ей «надо».
Оказываются эти две женщины лицом к лицу, и бурлит их жизнь, как два сталкивающихся по любому поводу потока. И мать вынуждена становиться все жестче, пытаясь удержать дочь в границах, которые ей представляются правильными, а дочь, прекрасно понимая мать и зачастую сочувствуя ей, ничего не может с собой поделать, поскольку инстинкт ей подсказывает, что границы ненастоящие, что это все подделка, и, как любой поток, проверяет и проверяет их на прочность. И мать мечется между женщиной в себе и необходимостью мужской роли, между своим «ма» и «па». И тут… кто кого. Кто кого поглотит, кто в ком растворится.
Часто женщины даже радуются сначала, что у них родилась девочка, это кажется проще, но недолго. Потому что, во-первых, матери бывает довольно трудно принять, что очень маленькая дочь – уже женщина. Пусть не словами, но на уровне чувствования, ощущения, знания она уже знает, как себя вести, все понимает про мать, хорошо видит все ее слабые стороны и сильные тоже, и очень на это реагирует. И естественно, начнется бесконечное соревнование между матерью и дочерью за территорию. Основная проблема при отсутствии мужчины – это совместная жизнь матери и дочери в войне за территорию.
Потому что женщина по натуре своей, пластичности и текучести имеет свойство занимать всю возможную территорию, как вода, как любой поток. А тут две женщины. Чья территория? Кто хозяйка в доме, у кого права? Девочки очень рано начинают требовать своих прав, гораздо раньше мальчиков. И там варианты получаются так: или это в доме будут две соперницы, две женщины, бесконечно воюющие между собой за признание своих преимуществ и своего превосходства, своего права – права занять территорию. Или их отношения вырастут до отношения подруг, которые будут стремиться сделать свою жизнь на одной территории разнообразной и многогранной, объединяя свои интересы и дополняя друг друга.
Девочки очень быстро начинают матерей учить жить. С позиций молодости и свежести они начинают попрекать матерей, ну, в общем, как-то намекать, что пора бы уже… чтобы они как-то уже с ярмарки… И что неприлично в их возрасте хотеть того, что им, дочерям, положено по праву. Особенно если у матери долго не было никаких романов, не было своей частной жизни, то девочки гораздо больше в штыки принимают какие-то попытки матери создать свою частную жизнь, личную, чем мальчики. Мальчики редко видят в новом мужчине своей матери конкурента, кроме тех случаев, когда проблемы с отцом. Но если это умный мужчина, то они всегда договорятся и сделают это гораздо легче, чем женщины, поделят территорию, распределив обязанности. Потому что мужчина жестко структурирован, он живет в структуре, и ему сразу понятно, где его, а где не его территория.
Девочка же будет просто выяснять, не ошибся ли этот мужчина в выборе женщины. Он ей может быть совершенно не нужен, но как это… «А на всякий случай». Инстинктом, породой, природой она будет пытаться его завоевать. Или будет говорить матери: «Зачем он тебе нужен? Ты посмотри, что это такое…» Или это будут провокации, и таких провокаций случается очень много, типа: «Ты, мужик, не ошибся? Зачем тебе эта старуха?» И чаще всего, если матери не удается выстроить отношения с дочерью как с подругой, то девочка рано начинает искать свою личную жизнь, чтобы как-то доказать матери, что она тоже имеет на это право. Она так свою ценность подчеркивает. Это конкуренция.
Жизнь семьи, состоящей из матери и дочери, обычно определяется тем, кто кого. То ли дочь исчезла, как отдельно существующее существо, в бурном потоке под названием «мама», то ли дочь, оказавшись сильнее и энергичнее, превратила мать в придаток собственной жизни.
В первом случае мать забирает в свои руки жизнь дочери, у нее просто не остается своей жизни. Дочь в такой ситуации – часть жизни матери и отдельно вообще не существует. У матери остается такое ощущение, что она своего ребенка как бы и не родила. Физически ребенок отделился, а эмоционально и энергетически нет. Такое постоянное ощущение необрезанной пуповины. Это, кстати, может быть независимо от того, мальчик у нас или девочка.
Выглядит такая мать со стороны, как чрезвычайно, чрезмерно заботливая. Она будет сама за нее готовить, стирать, убирать, мыть. Но она же будет решать, гулять ей с этим молодым человеком или не гулять, беспардонно во все это вмешиваться, лезть в телефон, в интернет, проверять подруг, покупать вещи нужного ей цвета, размера… Она будет решать, выдавать дочь замуж или не выдавать, выбирать мужа для себя, чтобы выдать за него дочь. «Я знаю, кто тебе нужен». И это оправдывается одним: «Я лучше знаю, я хочу для тебя только добра». Господи, кто признается в чем-то другом, кто признается, что просто уничтожает конкурентку?
Ах, эти добрые мамы, объясняющие молодому человеку, что ему, конечно, очень повезло, но она, мама, еще подумает, годится ли он ее дочери, или что она просто удивлена, как такой замечательный молодой человек мог заинтересоваться такой невзрачной девушкой, как ее дочь, но зато он может быть уверен в ее верности. Думаете, это только со взрослыми дочерьми так? Не забывайте, не только девочки чувствуют, что они уже вполне женщины, но и мамы это прекрасно знают. Я обращаюсь сейчас ко всем матерям: вспомните ту самую больную фразу, которую из добрых намерений когда-то сказала вам ваша любимая мама, вспомните. Не правда ли, до сих пор саднит? «Тебе нельзя коротко стричься, с твоей маленькой головой и большой попой ты будешь похожа на лохнесское чудовище», «Какие косы ты решила отращивать? Кому нужны твои крысиные хвосты?», «Что ты так наряжаешься, кто там на тебя будет смотреть?»
Можете продолжить этот список самостоятельно. А теперь посмотрите на своих дочерей. Можете ли вы поклясться, что они не услышали уже от вас ничего подобного, что им, как и вам, потом не придется всю жизнь пытаться доказывать вам, себе окружающим, что волосы хороши и что попа нормальная, и что есть для кого наряжаться? Это ваши дочери. Вы любите их больше всего на свете. Вы жизнь за них отдать готовы. Ну, а по дороге еще и немножко силы забрать, так, под видом благих намерений и правильного воспитания.
Как трудно потом жить женщинам, которые всю жизнь пытаются избавиться от клейма материнских оценок. Его так же трудно выводить, как старую, ненужную татуировку. Некоторым из этих женщин до конца дней не удается обрести твердую уверенность, что у них есть право на свою жизнь и свое, отдельное от мамы, счастье. И даже когда взрослые матери иногда спохватываются, что, боже мой, уже взрослая, в девках засиделась, то оторвать бывает трудно. А если эти женщины выходят замуж, то, естественно, на их мужей обрушиваются еще и тещи, они женятся на них обеих. Это так смешно в анекдотах. Такой хаос. Ведь женщина, если она не обладает какой-то интеллектуальной структурой или не структурирована делом, которое ее влечет, или верой, чем-то внутри нее, то она, естественно, распадается, она поглощает все, что попадает в поле ее деятельности. Поглощает и, счастливая, благополучная, переваривает – своих детей, особенно дочерей.Во втором варианте мать полностью растворяется в дочери, то есть молодая женщина победила. Она начинает смотреть на мать как на своего неразумного ребенка, внушая уже ей (но прежде всего себе), как будто мать до нее не жила, что она ничего не знает и в этой жизни ничего не понимает. И если мать действительно психологически слабее, то она сдается, как бы отдвигается от жизни. Эти женщины быстро начинают стареть, глупеть и извиняться за то, что они еще тут есть.
Ох, эти заботливые доченьки. «Мама, ты же это уже не будешь носить?», «Мама, я надену твои украшения, все равно ты никуда не ходишь», «Это тебя кто там с работы провожал? Ты что, с ума сошла, тебе не стыдно? В твоем-то возрасте?», «Ты за мной в школу не приходи, ты не так одета, мне стыдно». Покопайтесь в себе, дочери, взрослые и не очень. Не на словах, так в мыслях. Надеюсь, ваша совесть чиста.
Правда, есть у таких съедаемых любимыми дочерьми женщин надежда, что появится в их жизни мужчина, у которого хватит привязанности, любви и желания разорвать эту порочную связь, разделить эти потоки. Такие матери, поглощенные дочерьми, очень часто и не помышляют о том, что им положено тоже жить, что у них тоже может быть право на жизнь. У них чаще всего бывает только одна отдушина – работа, и дай бог, чтобы они долго работали, это единственная компенсация. Но они очень боятся своим таким дочерям даже рассказывать, что у них на работе или флирт, или вообще какие-нибудь свои радости, не имеющие к ним отношения.
Конечно, это крайности. Но основную тенденцию можно увидеть всегда. В этой борьбе идет в ход все. Любые возможности для управления и спекуляции: здоровье, деньги, общественное мнение в лице родственников и подруг…
Есть ли шанс, есть ли выход? По-моему, есть. Также как и в ситуации «мать – сын», ситуация «мать – дочь» может разрешиться только в случае полного отказа от конкуренции. Возможно ли это? Шанс есть. Но он появится лишь тогда, когда факт наличия этой конкуренции будет признан обеими сторонами. Частная жизнь – единственная часть нашей жизни, где мы можем быть свободны. Где каждая сторона может предъявить свои требования, ожидания и соответствия с полной уверенностью, что их примут, но ни одна не имеет права требовать от другой их выполнения.
Такая ситуация требует серьезного, осознанного усилия. Она требует, во-первых, очень аккуратного отношения матери к своей дочери, чтобы нагрузить ее на равных, но не более, чем может интеллектуально и психологически выдержать и адекватно принять эта маленькая женщина. Постепенно. Не надо делать из маленькой девочки поверенную своих женских тайн и проблем. Категорически. Хотя нельзя и прятать от ребенка проблемы и сложности жизни. Но объем, язык, степень откровенности, естественно, дозируются вниманием, чуткостью, пониманием, возрастом, обстоятельствами, ситуацией, знанием. И вот это постепенное увеличение градуса открытости и доверия действительно дает шанс вырасти в доме у одной женщины второй женщине, равной ей. Равной и независимой. Независимой – в смысле непривязанной, равной и свободной, с взаимоуважением, взаимопониманием и взаимодоверием.
И, естественно, только мать может быть достаточно внимательной в этом месте, потому что дочь, особенно у которой нет отца, для матери – это один из самых трудных уроков. Нужно остаться женщиной и не быть, что называется, бабой. Нужно знать себе цену, ценить в себе женщину и при этом ценить и уважать другую как женщину, с ее красотой, с ее миром, который она приносит, с ее правом на территорию, с вниманием к ее переживаниям.
Девочки гораздо более бурно все переживают, все, что кажется взрослому человеку незначительным, «пройдет». И никогда мудрая мать, если в ней действительно нет этого пошлого духа соревнования с другими женщинами, даже с собственной дочерью, не скажет на первую влюбленность дочери, даже если это происходит в первом классе: «Ой, есть о чем переживать, какая глупость!» Она понимает, что на том уровне бытия, на котором находится эта маленькая женщина, это для нее так же значимо, как все любовные переживания и перипетии взрослой женщины.
Жаль, очень жаль, что женщины, которые решают родить ребенка «для себя», заранее зная, что отца нет и, скорее всего, не будет, не хотят подумать, что они будут делать с этой проблемой неполноты ситуации, как они будут ее компенсировать. Становится понятно, что ритуально-киношная фраза: «А зачем нам папа, нам и так хорошо!» никаких проблем не решит. Девочка так и не получит ответ на вопрос: а зачем нам папа? Эта женщина в будущем не будет иметь моделей и стереотипов поведения в полной семье.
Когда-то, очень давно, попалась мне повесть, за давностью лет не помню ни автора, ни названия. Помню только ситуацию и ключевую фразу, решившую судьбу героини.Самостоятельная молодая женщина, подающая большие надежды как архитектор, в утро своей свадьбы бродит по квартире, где суетятся мать и бабушка, доделывая последние предпраздничные дела. И все время торопят невесту, которой скоро в загс, а она еще не причесана, не одета, и вообще, что-то с ней не так. Наконец, мать срывается и кричит на дочь: «Ну что ты бродишь, такой день, мы с бабушкой уже и не надеялись, что это когда-нибудь случится, какая муха тебя укусила?!» Дочь-невеста останавливается в дверях своей комнаты и произносит: «Я все время думаю, куда он будет вешать свои брюки».
Все, что я еще помню, – свадьба так и не состоялась.
Такие семьи встречаются ой, как не редко: у бабушки мужа не было, у мамы не было, да и у дочери и внучки что-то не ладится. «Это у нас в семье проклятье, это у нее венец безбрачия». Как удобно: кого-то неведомого обвинила, на неизвестно кого ответственность свалила, и страдаю, с наслаждением и удовольствием.
Действительно, если мужчины в доме нет, непросто помочь дочери увидеть и усвоить модели поведения, необходимые для совместной жизни мужчины и женщины. Трудно признать перед дочерью свое поражение или эгоизм, когда она рано или поздно задаст вопрос: почему у нее нет отца и где он? Вот такой час икс наступает, и от того, что она может, хочет и готова сказать в ответ, во многом будет зависеть судьба ее дочери.
Вот так непросто быть матерью дочки – маленькой женщины, но и дочкой рядом с матерью – взрослой женщиной быть тоже непросто.
А ведь и это еще не все. Надо же ее, эту маленькую, от природы мудрую, а для жизни еще совершенно не готовую, вооружать, учить, готовить быть женщиной в мире, который мужчины построили для себя. И если на мальчишку этот мир сразу смотрит, как на своего, то женщине предстоит узнать, какие роли ей отведены и согласится она на них или нет. А уж если не согласится, то право свое ей придется отвоевывать и способность свою доказывать. Добро пожаловать в мужской мир.
Это мое дитя, это моя мать
Родителей, как и времена, не выбирают. Ребенок является в мир, где уже известно, что вот эти люди, только эти люди – его родители, и какие бы они ни были социально, интеллектуально, психологически, физически, ничего другого не будет. Даже если от ребенка отказались или родители рано ушли из жизни. Правда, и приемных родителей дети не выбирают, приемные дети могут стать родными, приемные родители могут стать родными, но ведь могут и не стать. Родители рождают детей, но ведь именно дети рождают родителей. Они не существуют друг без друга. Родители, так или иначе, учат вновь рожденного маленького человека быть ребенком, тем, из кого со временем вырастет взрослый, полноправный человек, но ведь и дети – это учителя для мужчины и женщины, их породивших, они учат их быть родителями. И никому неизвестно, кто из них и как усвоит эти уроки.
Нет такой культуры на планете человечества, где одной из главных ценностей не было бы уважение, почитание, забота и любовь к родителям. И прежде всего почитание матери – существа, дарующего жизнь. Все дальше и дальше забираются археологи и антропологи в прошлое человечества, их изыскания делают известную нам историю человечества все длиннее и длиннее, и лишь одно не меняется: во всех эпохах они находят подтверждения поклонения и почитания материнского начала.
Это одна из базовых, фундаментальных ценностей человечества, как бы это ни менялось, ни трансформировалось современным европейским типом семьи, американским типом семьи, совершенно для нас загадочным китайским или японским типом семьи, на каких-нибудь островах, формы проявления этой любви, почитания матери определяются местом, временем, нюансами культуры, социальными правилами, требованиями и ожиданиями, но по сути это – основа, на которой держится человечество, это цепь передачи культуры, это фундамент выживания, это гарантия непрерывной связи времен.
И с одной стороны, данный факт как бы облегчает ситуацию, дает невероятный опыт, очень важный опыт принятия, особенно в сенситивный период, пока дети не могут еще ничего сравнивать и не видят разницы, это огромный шанс для обоих: матери и ребенка. То есть в определенном смысле это опыт безусловной любви и для детей. Мир так устроен, в его глубине, в само собой разумеющихся культурных нормах человечества живет ожидание, что и ребенок тоже безусловно любит свою мать, это такая же идеальная мечта и мотивирующая иллюзия, как и то, что мать безусловно любит своего ребенка.Я посчитала возможным рассуждать о существовании безусловной любви и как о мечте, и как о возможности таких взаимоотношений между матерью и ребенком в реальной жизни, потому что когда-то сама, вдохновленная этой красивой и сказочной идеей, прошла непростой для себя путь от использования собственного ребенка, как средства самовыражения, до этого счастливого состояния приятия его как равного, уважаемого и всегда интересного мне человека, которому я нужна, как друг и советчик, иногда учитель, а иногда просто как мама, с которой можно говорить, а можно просто молчать, к полному обоюдному удовольствию. И чем глубже мы входили в эти отношения, тем с большим уважением относились к выборам и решениям друг друга, принимая право каждого следовать своей судьбе, но никогда не теряя друг друга.
Только не подумайте, что это произошло в одночасье. Это была длинная история. Я долго искала причины, с чего это я решила, что у меня нет никакой другой возможности творчески предъявить себя, кроме как мучить своими творческими инновациями любимого сына. Мне пришлось объясняться с ним в надежде, что он меня поймет, услышит и извинит за незнание и неумение. Ему пришлось тоже многое менять и в его представлении обо мне, и, что самое трудное, в его представлении о себе. Думаете, так просто поверить и привыкнуть к тому, что уже «можно», можно дышать, можно хотеть, можно выбирать, можно действовать.
Но мы справились, мы смогли не только предъявить себя друг другу, но и принять друг друга такими, какие мы есть. Хотя не могу не признать, что с точки зрения сторонних наблюдателей наши отношения выглядели необычно.
Мне намекали, что не слишком ли много свободы предоставляю я своему ребенку, недоуменно спрашивали, не кажется ли мне, что мой сын со мной недостаточно почтителен. Упрекали меня и в равнодушии, и в потакании, предупреждали, что так можно весь авторитет родительский растерять.
Дело в том, что отношения безусловной любви вообще не для публичного взора. Это отношения частные, и как всякие частные отношения, для внешнего предъявления не предназначенные, предъявление частной жизни вообще наилучший способ ее уничтожить. Поэтому, если женщина хочет получить с общества, со своего социально-психологического мира хоть какую-то прибыль, то у нее ничего не получится, просто не получится.Безусловная любовь – это глубочайший бездистанционный резонанс, это первый опыт принятия, первый опыт возможности любить ни за что, по факту. Это мое дитя, это моя мать. И больше никаких условий. Мать и дитя выносят этот опыт, это знание о возможности такой безусловности из того периода, когда, будучи уже двумя существами, они все-таки были одним, уже два тела, но единая плоть.
Все, кто хоть сколько-то знает о жизни детских домов и домов малюток, расскажут вам, как брошенные дети бесконечно ищут мать, ждут, что она все-таки придет, верят в то, что она их любит, и лишь какие-то непреодолимые обстоятельства толкнули ее на то, чтобы их оставить. И только уже в подростковом возрасте, обманутые в своих ожиданиях, столкнувшиеся с фактами, они с такой же силой начинают ненавидеть бросивших их и судить. Но ведь эта ненависть, эта озлобленность, не суть ли она оборотная сторона, невостребованной любви, не плод ли она неоправданных ожиданий, несбывшихся надежд? Тотальные переживания, формирующие душу, бывают не только прекрасны и вдохновляющи, они бывают ужасны, катастрофичны и разрушающи. Задуматься стоит, что же за душа будет у этого человека, что же это будет за человек с такой душой.
У общества есть такой инструмент воздействия на социально нерадивых родителей – лишение родительских прав. Он используется в ситуации, когда общество принимает решение, что ребенок, часть этого общества, не получает тех условий жизни и воспитания, которые общество считает правильными и необходимыми для того, чтобы из ребенка получился нужный и правильный с точки зрения этого общества человек. Не берусь судить. Действительно, жизнь подтверждает, что оставаться с опустившимися, пьющими, агрессивными родителями для ребенка опасно. Но ведь это лишение социальных прав, только социальных! Невозможно отобрать переживание, невозможно отобрать часть души, и дети все равно сбегают из детских домов к родителям, дети продолжают утверждать, что мама их любит, что она хорошая, ну хотя бы когда трезвая, дети выбирают свой дом, даже если там плохо, а не детский дом, если им потом не запудрят мозги, если, конечно, не найдутся уроды, которые говорят ребенку, что мать такая плохая, она тебя не любит… Есть случаи, когда дети вытаскивают своих родителей из бездны социальных помоев, когда они очень часто оказываются опорой, особенно для матерей, которые в силу каких-то неудач оказались слабыми, сдались, сломались, для отцов… Кто сказал, что если отец преступник, то он не любит своих детей? Это совершенно не обязательно.
Связь матери и дитя фундаментальна. Шанс на безусловную любовь здесь и возникает. Иногда дети в мудрости своей постигают очень сложный психологический феномен: им удается, пока они еще не слишком запрограммированы установками, разделить душу и сознание, то есть человека и суть его, душу, и они могут иметь претензии к этому человеку, стыдиться, что мать пьет или за собой не смотрит, и при этом ее любить и, взывая к ее душе, к матери своей, а не к этой слабой, сломавшейся и опустившейся женщине, пытаться ее вытащить.
Все это возможно, пока не порвалась окончательно связь. Если же она рвется, а рвется она чаще всего по вине все той же женщины, родившей, но так и не ставшей матерью, не родившейся вместе с ребенком, как мать, то скорее всего это необратимо или практически необратимо… Потому что даже оставленные в роддомах дети чаще всего хотели бы найти своих настоящих матерей, если об этом узнают. У них всегда один вопрос: «Почему? Почему ты разорвала эту связь? Почему?»
Но так выстроена наша жизнь, таков процесс воспитания… Вот тут надо бы разделить понятия, потому что воспитание, может быть, это нечто такое, во что вкладывается другой объем: воспитание чувств, воспитание души, а вот процесс социализации, то есть снабжение ребенка вооруженностью для жизни среди людей – совсем другое, и это какие-то две линии, которые происходят одновременно.
И вот эти вот удивительные вещи, иррациональное знание ребенка, что мать – это что-то особенное в его жизни, и что бы ни было, кто бы ни был, это есть что-то, чего нет у других, никто кроме нее не может дать, я думаю, обусловлено прямой передачей, совместной жизнью их единой плоти на протяжении девяти месяцев творения.Часть 3. Глядя в глаза друг другу
Миф о золотом детстве
Если в детстве у тебя не было велосипеда, а теперь у тебя «BMW-745», то все равно в детстве у тебя не было велосипеда.
Прекрасная, незабываемая пора детства, счастливое детство, чудесное удивительное время. Золотая пора. Какие только сантименты не нападают на взрослых людей при воспоминании о детстве. И чем старше человек, тем умильнее слова.
Итак, большинство родителей свято верят, что детство – это лучшее время, легкое, прекрасное, а, есть еще одно, – беззаботное. Что же это такое происходит с опытными, умудренными жизнью, прошедшими огонь и воду социальной борьбы, взрослыми людьми? Что навевает им эти сны золотые?
Да, в детстве трава зеленее, небо голубее, мороженое слаще и даже люди лучше – добрее, отзывчивее, внимательнее, в воспоминаниях, конечно.
Итак, взрослый человек, усталый, здравомыслящий, зашоренный, помнит время, когда его чувства были острее, мир воспринимался ярко, психика была гибче, а потому острота и полнота реакции была сильной, глубокой, практически незабываемой. Потом наступила «взрослость».
Вот интересно, никогда не слышала от детей, чтобы они хотели, чтобы детство не кончалось. Они рвутся во взрослые, во взрослый мир, с первого категоричного «Я сам». Взрослые ностальгически вспоминают детство и пытаются втолковать детям, как им хорошо, и какие они глупые, что не ценят этого и не понимают. Дети с недоумением смотрят на взрослых, в их глазах таких свободных, всеправных, но почему-то недовольных. Дети рвутся к самостоятельности и свободе. Взрослые тоскуют об остроте чувств, переживаний и безответственности.
И те и другие рвутся к иллюзии.
Милые дети. Взрослые вас не обманывают, когда пытаются показать, доказать, а иногда просто, извините, носом ткнуть в то, что парадная сторона «взрослости», свобода передвижения, свобода общения, возможность тратить деньги и даже право есть, что хочешь, а не что дадут – очень серьезно оплачено. И право это заработано ценой немалых усилий и многих потерь.
Милые, милые заботливые мамы, как вам хочется, чтобы у вашего ребенка было счастливое детство, чтобы у него все было! Пусть погуляет, еще наработается, пусть отдохнет, пока может, как я ему скажу, что у меня нет на это денег? Зачем ему знать про мои проблемы? Ребенок еще. Ребенок, а кто спорит. Но ведь уже человек, человек, который живет вместе с вами, который все видит, слышит, чувствует и многое понимает. Человек, который уже живет, и живет не начерно. Я всегда удивляюсь, как быстро большинство взрослых забывает, какой это трудный период жизни – детство. Ну, что вам всем «Чучело» регулярно пересматривать или «Внимание, черепаха!»?
Мы все родом из детства. С этой банальной и заезженной истиной просто невозможно спорить.
И если мы родом из детства золотого, то почему у нас не золотая взрослая жизнь? Если мы говорим о том, что к семи годам личность уже фактически сформирована, то откуда все проблемы? Из детства. Откуда все, что потом, во взрослом человеке происходит? Комплексы, низкая самооценка, неуверенность в себе, неумение общаться с людьми? Из детства. Есть взрослые, которые так сверхценностно, так серьезно относятся к своей борьбе за выживание, к ответственности за то, что надо принимать решения, к борьбе за карьеру, за счастливую частную жизнь, что как будто бы обвиняют детей в том, что вот как вам сейчас хорошо, за наш счет, не торопись взрослеть, будет тебе так же хреново, как мне. Замученная бытом и каждодневными хлопотами мать часто просто не имеет сил, прежде всего душевных сил, на сочувствие и сопереживание не только первым успехам, но и тревогам первой любви, горечи первого предательства, боли первого поражения, которое переживает ее любимый, бесконечно любимый, ведь ради него стараюсь, ребенок. «Мне бы твои заботы», «Ты же не думаешь, откуда мама берет деньги», «Подумаешь, вставать в школу, – это же не то же самое, что мне вставать идти на работу». Какая разница? Та же каторга, если не хочется.
Когда на человека наваливаются сложности, проблемы, заботы, он всегда старается упростить все, что на данный момент можно упростить, чтобы хоть частично снять напряжение и высвободить энергию для самых необходимых дел. Вот и прищуриваются родители, глядя на своих детей, и прежде всего не их, а себя уговаривают, что все в порядке, ничего страшного не происходит, все через это проходили, и ничего, выросли.
«Эта пора беззаботная», – как заклинание твердят родители. Какая она беззаботная? Это период такой интенсивной внутренней жизни, такой интенсивной жизни по выстраиванию, набиранию опыта внешней жизни. Да, конечно, особенности растущего организма, особенности мозга, особенности психики дают ребенку возможности по усвоению информации, по интенсивности восприятия окружающего мира, которые взрослый человек, уже загруженный, «все знающий», теряет, но почему-то не сочувствует, все же так остро, так чисто, так ярко. Они устают, у них время от времени случаются нервные срывы, у них болит голова. И они вас не обманывают, их нельзя за это ругать, им не стоит не доверять. Просто надо вспомнить себя, и читать книжки, и советоваться со специалистами. Все-таки детство, счастливая пора. Может, стоит им помочь? Взрослые продолжают самоутверждаться в своей значимости, они озабочены зарабатыванием денег и обеспечением безопасности. Всё! Думанием о судьбе ребенка. «Ты не думаешь, тебе не надо в детстве думать о своей судьбе». Как это? Только об этом и думают!
А родители, как мне кажется, не столько для того, чтобы дети почувствовали, как это хорошо быть ребенком, сколько чтобы утешить себя, все напоминают и напоминают, что взрослая жизнь – не сахар, что вот станете взрослыми, и надо будет отвечать за свои поступки, надо будет заботиться о выживании, отвечать за других людей. И поэтому часть родителей, которые это могут, делают все, чтобы обеспечить своих детей, чтобы те не нуждались в зарабатывании денег для выживания, чаще всего эти дети, если у родителей все получается, так взрослыми и не становятся. И у тигриной хватки, и волчьего оскала родителей, пап, которые из ничего создали свои капиталы, благополучие, которым пользуются их дети, даже в них срабатывает инстинкт животных, что детеныш – он еще детеныш, и редкие из них начинают думать о том, чтобы дать ему практику по наращиванию собственных мускулов, зубов и когтей. И «золотое детство» длится и длится в беспечной жизни «золотой молодежи».
Есть такая особенность, которая осложняет взаимопонимание родителей и детей, когда родители этого не знают или не хотят учитывать: у детей и родителей совершенно не совпадает шкала ценностей.
Вот философия хиппи тоже была с определенной точки зрения попыткой сохранить золотое детство навсегда: сами ничего не будем делать, и дети наши чтоб жили свободно. Уйдем на маргинальные окраины и будем детьми… Не зря хиппари назывались «дети-цветы». Дети! Потому что все хипповское движение – это поиск выхода из жизни, которая есть ответственность, борьба и соревнование. Упрощение внешней жизни, сведение ее до минимума, чтобы максимально приблизиться к детству, когда у нас была полнота восприятия мира, когда мы могли думать о красоте-цветах-любви, и это было важнее, чем вот эта вот страшная машина, которая заставляет нас кормить, поить и содержать. Очень хорошо, особенно в тех странах, где соцобеспечение так сильно, что никому не дадут умереть с голоду. Вот она, вся идея золотого детства.
Родители очень часто злоупотребляют напоминанием о том, что детство – пора золотая, при этом не забывая напоминать, кому обязаны, вот начнется настоящая жизнь, готовьтесь платить по счетам, за это «золото».
И все-таки детство – это совершенно необыкновенное время нашей жизни, время, когда происходит или не происходит то, что никогда уже не дополнить, не доучить, не доделать, если зерно не было посажено в детстве. Детство – это время, когда формируется сама суть нашей души, ее ядро. Душа, которая рождается в переживаниях, тотальных, всепроникающих и всепоглощающих, переживаниях, которые захватывают каждую клеточку нашего тела, всю нашу плоть – рождается в детстве. Потому что только в детстве, в самом раннем, такие переживания возможны. Вспомните, как невыносимо слышать плач ребенка, даже если мы точно знаем, что ничего страшного с нашей точки зрения с ним не произошло. Но он плачет весь, всем своим существом, и от этого защититься и заслониться, конечно, можно взрослому человеку, можно, только ценой потери главного дара детства, потери своей открытой миру души. Точно так же невозможно хотя бы не улыбнуться живому человеку, когда так же всем своим существом этот ребенок смеется, и ваша душа, ваша плоть отзывается на вибрацию счастья, ни почему, ни для чего, а так, как идет дождь, светит солнце и дует ветер.
И это и есть прекрасная, незабываемая пора детства, по которой тоскуют взрослые, которую вспоминают с трепетом и душевным волнением самые суровые люди иногда в самые пиковые моменты своей жизни – способность переживать, чувствовать, воспринимать мир во всей его красоте, боли, радости и страдании.
И будет ли это детство счастливым и светлым или горьким, полным боли и печали, прежде всего зависит от того, какие события происходят в мире, где живет ребенок, от того, что видят его глаза и слышат его уши, от этого зависит, из каких переживаний будет соткана его душа. Из маминой песни или маминого крика, из маминого смеха или маминых слез, из огня любви, горящего между родителями или из холода ненависти? Будет душа сильной и открытой или слабой и запуганной. Не во всем, конечно, но в большей своей части зависит от матери, от мира, в который она привела своего ребенка.
Перед лицом смерти
Итак, цепочка нашей жизни по линии мать – дитя такова:
мать – взрослая, всесильная, божественная, ребенок – маленький, зависимый, слабый;
мать – еще молодая, полная сил и планов, ребенок – уже взрослый, признанный обществом полноправный гражданин (равновесие);
мать – уже пожилая, слабеющая физически, не имеющая прежней воли, часто зависимая морально и материально, ребенок – зрелый человек, со всеми заботами и сложностями взрослой жизни, у которого, чаще всего, уже есть свои дети.
Неизбежный закон человеческого бытия.
Мы посмотрели на сложности, и радости, и возможности первого звена, мы говорили о возможностях периода равновесия, о шансах, которое оно дает. Наверное, тяжелее всего говорить о третьем звене. Периоде, когда в определенном смысле дети и родители меняются местами. Периоде, когда родители неизбежно испробуют вкус плодов, которые они взрастили. И будут ли это горькие плоды одиночества, сладкие плоды благодарности или безвкусные плоды обязательств и соблюденных приличий – все это будут плоды наших усилий, наших трудов и наших талантов садовника. Многое, очень многое закладывается именно в том, начальном, первом звене.
Она ни черта не видит. Она ничего не помнит. Я боюсь оставлять ее одну, как бы пожар не устроила, как бы соседей не залила. Лезет во все. Сил моих от нее уже нету.
Это вам ничего не напоминает? Особенно хорошо удаются стихи и песни о любви к старенькой, уже немощной маме у тех, кто не помнит, когда видел ее последний раз. Только вот когда что-то сильно не складывается и когда уже совсем больше некуда идти и амбиции разбились о реальную жизнь, эти гордые обломки чаще всего прибивает к материнскому дому, к этой уже по-старчески слабой, плохо видящей, ничего в современной жизни не понимающей, с мобильным справиться не может, «Какой компьютер, о чем вы?! Маме?!». Все правильно. А куда еще? Негде больше искать надежду на безусловную любовь.
Наверное, вы увидели, что я сторонник прав на самостоятельную, свою жизнь и для выросших детей, и для родителей. Вопрос ведь совсем простой: есть ли место и какое для родителей в жизни взрослых детей, и есть ли место и какое оно для детей в жизни родителей?
Пространство жизни каждого человека обширно и разнообразно, и если он потратил интеллектуальные и душевные силы на преодоление хаоса в этом пространстве, если видит смысл в превращении пространства своей жизни в свое произведение из сумятицы и винегрета случайных поступков, неведомо откуда взявшихся мнений, суждений, ценностей и целей, то так же, как у матери есть шанс увидеть, кто пришел в этот мир в момент рождения ее ребенка, так у взрослых детей есть шанс узнать этих людей, которых он привык называть просто «мама» и «папа». И тогда в той части пространства жизни взрослого человека обнаружится место, где в нем живут его родители, люди, у которых, как ни странно, есть свои желания, свои проблемы, свои трудности и взаимоотношения с этими людьми можно будет строить так же, как мы строим со всеми другими, кто нас окружает, а не маяться со старенькой матерью, как с чемоданом без ручки – нести тяжело и бросить невозможно.
Когда родители стареют и слабеют, нас ждут непростые разговоры и непростые решения. Но вспомните, как вам было тяжело, когда они, молодые и сильные, решали за вас и даже иногда тяготились вами, вы можете все это повторить, а можете доказать, что вы идете дальше, что вы помудрели и многому научились, не только на том хорошем, что получили от них, но и на их ошибках.
Да, вам придется говорить маме, у которой частые головокружения и портится зрение, что, может быть, ей уже не надо садиться за руль. Да, вам придется разговаривать с ней о том, что ее здоровье требует, чтобы рядом с ней все время находился кто-то и этот кто-то не вы, сын или дочь, не невестка и не внуки, потому что у них дела, работа, учеба, друзья и любимые, а это сестра-сиделка. Да, вам придется, если это необходимо, помогать деньгами и придется научиться делать это, не унижая достоинства своей матери, которая должна увидеть в этом проявление вашей заботы, а не унижение, да, она будет капризничать и делать назло, и не признавать свою слабость. Но с вами она это уже проходила. И потому ваша любовь должна набраться мужества и знания, чтобы вы были вооружены и могли отличить реальное состояние и попытки до последнего властвовать и самоутверждаться за ваш счет.
Я храню в своей душе трогательную историю одной замечательной семьи. Время – наше. Город – столичный. Семья большая, по нашим временам зажиточная. Глава семьи – бабушка. Возраст – 93. Для своего возраста здорова, совершенно интеллектуально сохранна и, с точки зрения дочери, внуков, их жен и правнуков окружена вниманием и заботой, и в действительности она себя так и ощущает. У них даже хватило такта сохранять у бабушки иллюзию финансовой независимости, скрывая от нее подлинную стоимость лекарств, врачей, продуктов, и она была совершенно уверена, что ее пенсия – серьезное подспорье в семье.
Она до сих пор подсовывает внукам рублей по пятьсот на праздники, и эти много чего добившиеся молодые мужчины трогательно благодарят и берут у нее эти деньги. Ну, красота, всем бы такую старость. Но вот незадача: бабушка стала глохнуть, она не слышит телефонный звонок, она не слышит телевизор, но, чтобы не показать своей слабости, не включает его на полную громкость. Всю эту историю она мне сама рассказывала. «Но самое главное, – говорит она, – я совсем не слышу, о чем они говорят, и когда меня о чем-то спрашивают, выгляжу в их глазах полной идиоткой, я даже не могу посмеяться над хорошим анекдотом. Просто не знаю, что и делать». – «А слуховой аппарат?» – спрашиваю я. «Что вы, я узнала у соседки – это очень дорого».
Через три дня после этого разговора она позвонила мне по телефону: «Я, конечно, надеялась, что вы им подскажете, но я совершенно не ожидала, что у них есть на это деньги».
Все мы взрослые люди и все стараемся не помнить и не думать о плохом, все так или иначе, надеемся на лучшее, но есть вещи неизбежные.
Приходит в жизнь взрослого человека печальнейший из дней, и наши матери уходят от нас. С этим невозможно согласиться, но мы вынуждены это принять, и в наших силах только одно: сделать так, чтобы вкус плодов жизни для наших матерей был сладок, и чтобы у нас не осталось сожаления о том, что мы не сделали для них всего, что могли и считали правильным, и чтобы в этот горький час не жгли нам горло слова, которые мы могли, хотели, но за суетой так и не собрались им сказать.
Эта тема никогда не кончается. История о плохой и хорошей матери
«У меня была прекрасная мать!», «А мне с матерью не повезло». Приходилось слышать?
Она была прекрасная мать, награждена орденом Материнской славы. Она плохая мать – органы опеки лишили ее родительских прав или временно забрали детей, до исправления, а она взяла, дура, и повесилась, а дети плачут, говорят, что она была хорошая.
Сталкивались с такой информацией?
Французские власти лишили женщину родительских прав, посчитав, что она слишком любит своего сына, и это мешает его развитию.
Финские власти лишили женщину родительских прав, найдя подтверждение того, что она не может быть хорошей матерью, в том, что она рыдала в суде, требуя возвращения своего ребенка. Дети живут в приемных семьях.
Слышали о таком?
Последний аргумент при разводе: «Она плохая мать».
Последний аргумент, чтобы продолжать жить в семье, пусть и с нелюбимой женщиной – она хорошая мать.
Известны вам такие истории?
«Я наверное, плохая мать», – мучается женщина, сталкиваясь с проблемами во взаимоотношениях со своим ребенком.
«Я всегда была хорошей матерью, я все для него делала, а он?» – возмущается другая, сталкиваясь с теми же проблемами.
Так и живем в хаосе и сомнениях.
А откуда знает женщина, откуда знает общество, что такое «хорошо» и что такое «плохо»?
Существует такое понятие – социально-психологический мир. Мир, в который мы рождаемся и в котором нас воспитывают. Миров этих немало. И каждый из них характеризуется своей системой требований, ожиданий и соответствий, то есть своими законами, своими традициями, своим представлениями о границах дозволенного, о степени свободы, своим списком того, за что выписываются плюсы, за что выдаются минусы, за что пряник, за что кнут. В каждом таком мире свои герои, образцы для подражания, своя система ценностей, своя система преступлений и наказаний. Свое «так принято».
Однажды мне довелось участвовать в очень бурной дискуссии, в которой человек десять по-своему умных, образованных и, наверное, хорошо ориентирующихся в правилах своих социально-психологических миров людей дружно пытались вызвать чувство вины и покаяния у родителей восьми детей, фермеров, живущих по правилам и законам, которые этот образ жизни и занятие диктует, в том, что они привлекают своих детей самых разных возрастов к тяжелому труду с раннего возраста.
Дети вместе с родителями кормили свиней, кур, гусей, работали в огороде, по дому – жили так, как принято жить в крестьянском «соцпсихе». При этом, естественно, ходили в школу, были дружны между собой и уважительны к родителям. Но вопль ничего в правилах жизни этого мира не понимающих горожан: «Какая вы мать!? Как вы можете так мучить детей?! Они на вас батрачат!!!» – был очень громок и категоричен. А эта затравленная женщина только и могла, что оправдываться тем, что в деревне все так живут, а если не так, то как раз все плохо получается и с воспитанием, и с хозяйством. Столкновение этих миров было непримиримым, люди говорили на разных языках, черпали энергию из разных источников. Потребовались «переводчики», сумевшие пробиться и к тем и к другим, и с большим трудом удалось решить дело миром. Но недоверие и непонимание осталось.
И таких примеров вокруг множество, столкновение людей из разных миров сразу обнаруживает и обостряет важность того, как можно, как нельзя, что правильно, что неправильно, обнаруживает один фундаментальный момент.
Даже в одной и той же стране, среди людей, говорящих на одном и том же языке и даже ходивших в одну и ту же школу, одновременно существуют разные способы жить. Разность эта, иногда почти не заметная, а иногда почти взаимоисключающая, таит в себе источник того, откуда люди знают, что хорошо, что плохо, и, в нашем случае, – какую мать считать хорошей, какую плохой.
А откуда взялось это знание, как зародилось? Где источник, которым питается уверенность в своей правоте, а иногда и в единственности своей правоты?
Культура. Разность культур, совместимость и несовместимость культур, попытки создать мульти-культурный мир, которые проваливаются не только на уровне государств, но и на уровне отдельно взятой семьи. А социально-психологический мир – это как раз та система, которая транслирует культурные истоки и особенности на бытовой уровень, который переводит иногда очень общие положения в конкретику поступков.
Назовите хоть один социально-психологический мир, хоть одну культуру, где уважение к матери, почитание матери не было бы среди самых главных требований. Не получится. Да и как иначе? Обожествление материнского начала берет свои истоки в такой древности, что хочется сказать – так было всегда. А как тут не обожествлять порождение новой жизни, залог продолжения существования? Обожествление материнства – следствие обожествления природы, источника жизни.
Какой могучий и древний источник, причем практически общий для человечества, а сколько мнений, сколько споров, сколько способов реализации! Все вроде бы говорят об одном и том же, а понимания все меньше.
Да в том-то и дело, что, все, получающее свое начало в отношении к матери и материнству из природы – только одна нога, на которой стоит вся система мотивации к деторождению и благодарности за это.
Уже давным-давно, хоть и поют до сих пор песни о матери, как самом главном существе в жизни человека, в действительности-то общество, любое общество человеков присвоило себе право собственности на человеческого детеныша и смотрит на мать, как на лицо, которому поручено и доверено этого человека воспитать, вырастить и обществу готовенького предоставить. А вот как воспитать и кого вырастить, вот тут-то общество через ближайших, через все тот же «соцпсих» и объяснит, и расскажет, какую мать будем считать хорошей, какую плохой. Именно поэтому «защита материнства и детства» чаще всего превращается в защиту права конкретного общества предъявлять именно те требования, ожидания и соответствия, которые живут в этом обществе.
Так никуда мы не денемся от конфликта между двумя системами, претендующими на любого ребенка и руководящими любой матерью, и от культуры, передающейся по законам социального наследования и социумом.
Но в данном случае нас все-таки больше заботит и интересует мать, а не нужды общества, потому что мир меняется, а материнство остается. И каждая мать, оставаясь один на один со своим ребенком, действует так, как представляет себе наиболее правильным.
Слышу, слышу. А как же те, что бросают, оставляют, отказываются? А они ничем не отличаются от остальных, они тоже действуют так, как считают наиболее правильным.
Может быть, вы помните легенду о Фудзияме. Там было принято престарелых родителей относить на гору умирать, а лишних младенцев выбрасывать. Они считали это правильным, оправданным и освещенным традициями предков, их бытовым пониманием культуры.
Совсем недавно был у меня такой случай в самолете. Стюардесса объясняет правила поведения в случае разгерметизации: сначала наденьте маску на себя, а потом на ребенка. Рядом со мной сидела женщина средних лет, наверное, она первый раз услышала, в действительности услышала, и обратила внимание на то, что сказала стюардесса. Какая у нее была бурная реакция: «Да это что ж такое, да как это сначала о себе, а потом о ребенке?!» Она за неимением трибуны обратила все свое возмущение ко мне, в надежде найти поддержку. Я попыталась ей объяснить, что это разумно, что мать должна позаботиться о себе, чтобы иметь возможность заботиться о ребенке, а не терять сознание, тем самым подвергая ребенка еще большей опасности.
Прибегнув к логике, я не справилась, пришлось перейти на эмоции и художественное описание, как-то мы все-таки нашли общий язык и переключились на то, что для того, чтобы быть хорошей матерью, надо учиться. Вот где я получила феноменальную демонстрацию мощи социального наследования и силе «соцпсиха». Всю оставшуюся дорогу мне объясняли, что «хорошая» мать всегда и так знает, что нужно ее ребенку, это заложено в женской природе.
С моей точки зрения, в женской природе, именно природе заложено не больше, чем задумала природа, создавая род Homo sapiens, заложены инстинкты, а инстинкты работают, как известно, до какого-то предела. Конечно, моя собеседница имела в виду не только и не столько биологическую природу, сколько социальную, именно те знания, которые закладываются культурным наследием, они могут быть прекрасны, но они опасны. Ведь если человек не дал себе труда задуматься, почему так правильно и это хорошо, в нашем быстро меняющемся мире, когда дети живут уже совсем в другой среде, нежели их родители, это консервативное знание, скорее всего, не сработает и начнутся причитания и стоны на тему ужасного времени, неблагодарных детей и несчастных, положивших на них свою жизнь, родителей. Обязательно начнутся.
Итак, получается, что вопрос, хороша мать или плоха, решается тем, насколько полно и точно выполняет женщина требования социума или требования социально-психологического мира, к которому она принадлежит. Критерии не в ней, в конечном итоге, критерии вне ее. Вопрос решается внешним судьей – общественным мнением.
«Что ж ты позволила ему в институт не идти, как же он без высшего образования, ни денег, ни положения?» – «Нет, – говорит мать, – все у нас хорошо, с отцом работает, не пьет, девушку хорошую нашел, будет кому за нами на старости лет присматривать. Ничего вы не понимаете. Я хорошая мать».
Поделиться книгой: