Последнее противостояние Нью-Йоркского Института

Женщина-оборотень посмотрела на него, как на непроходимоготупицу.

— Потому что Валентин здесь, — отрезала она. — Потому что у него моя дочь. Он забрал ее, и нам сказали, что если мы последуем за ней, то они убьют ее.

Ни секунды Магнус не раздумывал о том, что Валентин мог сделать с беспомощным дитя из Нижнего мира. Он поднял руку и сбил с ног коренастого Сумеречного охотника у одинарной двери в дальнем конце комнаты, а потом бросился к двери.

За спиной он услышал крики, требования Уайтлоу: «Бейн, ты куда…» и крик, по мнению Магнуса, принадлежащий Стивену: «Он направляется к Валентину! Чтобы убить его!»

За дверью Магнус услышал низкий, ужасный звук. Он распахнул дверь.

По другую сторону двери находилась небольшая обычная комната размером со спальню, хотя кровати там и не было — только два человека и один единственный стул. Там стоял высокий мужчина с каскадом пепельных волос, в черной одежде Сумеречного охотника. Он нависал над девочкой, на вид лет двенадцати. Она была привязана к стулу серебряным шнуром и издавала ужасный низкий звук, что-то среднее между воем и стоном.

У нее блестели глаза, на мгновение Магнус подумал, что лунный свет превратил их в зеркала.

Его ошибка длилась всего лишь краткий миг. Затем Валентин слегка сдвинулся, и блеск в глазах девочки переместился в сторону Магнуса. Этот блеск не был ее глазами. Лунный свет серебряными монетами прижимался к глазам девочки, крошечные струйки дыма выходили из-под ярких дисков, как тихие звуки, слетающие с ее губ. Она пыталась подавить звук боли, потому что былатак напугана тем, что Валентин в следующий момент сделает с ней.

— Куда отправился твой брат? — потребовал Валентин, и рыдания девочки продолжились, но она ничего не говорила.

На мгновение Магнус почувствовал, будто превратился в бурю: черные сгущающиеся тучи, грохот грома и вспышка молнии, — и эта буря хотела, чтобы он бросился к горлу Валентина. Магия Магнуса вырвалась практически по своей собственной воле, вылетев с обеих рук. Она была похожа на молнию, горящую таким голубым светом, практически белым. Она сбила Валентина с ног и отбросила к стене. Он так сильно ударился, что раздался треск, и сполз на пол.

Одно это движение затратило слишком много сил Магнуса, но сейчас он не мог об этом думать. Он подбежал к стулу девочки и сорвал с нее оковы, а потом с мучительной нежностью коснулся ее лица.

Теперь она плакала более свободно, вздрагивая и всхлипывая под его руками.

— Тише, тише. Твой брат прислал меня. Я маг, ты в безопасности, — шептал он и обнимал ее за шею.

Монеты причиняли ей боль. Их нужно было оторвать. Но не причинит ли это ей больше вреда, если их убрать? Магнус мог исцелить, но это не было его специальностью, как у Катарины, и ему не часто приходилось исцелять оборотней. Они были такими подвижными. И он мог только надеяться, что и сейчас она сохранит свою подвижность.

Он поднял монеты, как можно более осторожно, и отбросил их к стене.

Но было слишком поздно. Было слишком поздно, когда он еще только вошел в комнату. Она ослепла.

Ее губы разомкнулись.

— Мой брат в безопасности? — спросила она.

— Насколько можно быть в безопасности, дорогая, — сказал Магнус. — Я отведу тебя к нему.

Не успел он сказать «к нему», как почувствовал, что холодное лезвие вошло в его спину, и рот заполнила горячая кровь.

— Да неужели? — прозвучал у его уха голос Валентина.

Лезвие скользнуло свободно, причиняя намного больше боли, когда двигалось обратно, а не внутрь. Магнус стиснул зубы и сильнее сжал спинку стула, закрывая и защищая ребенка, и повернул голову лицом к Валентину. Седовласый мужчина выглядел старше других лидеров, но Магнус не знал, был ли он, на самом деле, старше или просто от холода его лицо казалось высеченным из мрамора. Магнусу хотелось его разбить.

Рука Валентина двинулась, и магу удалось только поймать его запястье, прежде чем ощутить лезвие Валентина в своем сердце.

Магнус сконцентрировался, заставив схватившую его руку гореть, голубое электричество окружило его пальцы. Это прикосновение обжигало так, как серебро — девочку, и он заулыбался, когда услышал, как Валентин зашипел от боли.

Валентин не спрашивал его имени, как остальные, не относился к Магнусу как к человеку. Он просто уставился на мага холодными глазами, как можно было смотреть на отвратительного животного на своем пути и мешающего его цели.

— Ты вмешиваешься в мои дела, маг.

Магнус сплюнул кровь прямо ему в лицо.

— Ты мучаешь ребенка в моем городе. Сумеречный охотник.

Валентин свободной рукой нанес Магнусу удар, отбросив его назад. Валентин развернулся и двинулся за ним, а Бейн подумал: «Отлично». Это означало, что он отошел от девочки.

Она была слепой, но оставалась оборотнем, обоняние и слух были важны для нее, как и зрение. Она может убежать и найти дорогу к своей семье.

— Я думал, мы играем в игру, где спрашивается, кто этот человек и что он делает, — сказал ему Магнус. — Я неправильно все понял? Дай подумать. Ты нарушаешь свои собственные священные законы, придурок?

Он взглянул на девочку, надеясь, что она убежит, но та, похоже, от ужаса застыла на месте. Магнус не решился позвать ее на случай, если это привлечет внимание Валентина.

Магнус поднял руку, нарисовав в воздухе заклинание, но Валентин его заметил и увернулся. Он подпрыгнул и оттолкнулся от стены, быстротой Нефилима, чтобы ринуться к Магнусу. Он сделал ему подсечку и, когда Магнус приземлился, очень сильно и жестоко его ударил. Он вынул меч и опустил. Магнус откатился, так что тот нанес ему скользящий удар по ребрам, разорвав рубашку и кожу, но не задев жизненно важных органов. Не в этот раз.

Магнус горячо надеялся, что не умрет здесь, на этом холодном складе, вдали от тех, кого любил. Он попытался подняться с пола, но тот был скользким от его собственной крови, не говоря уже об остатках магии, которых было недостаточно, чтобы исцелить себя или сражаться.

Перед ним стояла Мариан Уайтлоу, мечи опущены, а на руках светятся новые руны. Перед его затуманенным взором ее волосы сверкали серебром.

Валентин взмахнул мечом и разрубил ее практически пополам.

Магнус ахнул, спасение исчезло так же быстро, как и появилось, а потом повернул голову на звук шагов по камню.

Он, как дурак, понадеялся на другое спасение. Он увидел одного из Круга Валентина, стоящего в дверном проеме и устремившеговзгляд на девочку-оборотня.

* * *

— Валентин! — закричал Люциан Греймарк. Он бросился к девочке, и Магнус напрягся, приготовившись к прыжку, а потом застыл, когда увидел, что Люциан поднял девочку и повернулся к своему хозяину. — Как ты мог это сделать? Она же ребенок!

— Нет, Люциан. Она чудовище в облике ребенка.

Люциан держал девочку, успокаивая и поглаживая ее волосы. Магнус начал думать, что действительно недооценил Люциана Греймарка. Лицо Валентина стало белым, как кость. Он напоминал статую больше, чем когда-либо.

Валентин медленно произнес:

— Разве ты не обещал мне безусловного повиновения? Скажи мне, какая польза в заместителе, который так меня подводит?

— Валентин, я люблю тебя и разделяю твое горе, — сказал Люциан. — Я знаю, что ты хороший человек. Я знаю, что если ты остановишься и подумаешь, то увидишь, какое это безумие.

Когда Валентин шагнул к нему, Люциан отступил назад. Он в защите закрыл рукой голову девочки-оборотня, когда та ногами обхватила его за талию, а другая его рука дрогнула, будто он мог потянуться к своему оружию.

— Очень хорошо, — наконец, тихо произнес Валентин. — Будь по-твоему.

Он отошел в сторону, позволив Люциану Греймарку пройти через дверь в коридор и обратно в комнату, где оборотни, по их мнению, были в безопасности. Он позволил Люциану отнести им дочь оборотней и следовал за ним на расстоянии.

На мгновение Магнус не поверил Валентину. Он не верил, что девочка в безопасности, пока та не оказалась в руках матери.

Люциан Греймарк дал Магнусу достаточно времени, чтобы собрать свою магию. Он сосредоточился, почувствовал, как его кожа сжалась, когда силы стали утекать.

Он поднялся с пола и побежал за ними.

* * *

Борьба в комнате, которую они покинули, стихла, так как было слишком много убитых. Кто-то сумел снова включить свет. На полу лежал мертвый волк, дюйм за дюймом трансформируясь в бледного молодого человека. Рядом с ним лежал еще один мертвый мужчина, один из Круга, и в смерти они не так уж отличались.

Многие Сумеречные охотники из Круга Валентина по-прежнему стояли. Никого из Уайтлоу не было. Марисса Лайтвуд закрывала руками лицо. Некоторые заметно дрожали. Теперь тени и безумие битвы отступили, и они остались в свете ламп, глядя на то, что сотворили.

— Валентин, — умоляющим голосом произнесла Марисса, когда подошел ее лидер. — Валентин, что мы наделали? Уайтлоу убиты… Валентин…

Они все смотрели на Валентина, когда тот приблизился, собрались вокруг него скорее как дети, чем взрослые. Должно быть, Валентин, завладел ими в очень молодом возрасте, но Магнус осознал, что не в состоянии волноваться, промыли ли им мозги или они заблуждались, тем более после того, что они сделали. Казалось, что в нем больше не осталось жалости.

— Вы не сделали ничего, кроме соблюдения Закона, — сказал Валентин. — Вам известно, что однажды предатели должны заплатить. Если бы они решили отойти в сторону, поверить нам, их друзьям-детям Ангела, все было бы хорошо.

— А что насчет Конклава? — спросила кудрявая женщина с ноткой вызова в голосе.

— Майкл, — прошептал муж Марисса.

— А что такого, Вейланд? — резко спросил Валентин. — Уайтлоу мертвы из-за мерзких негодяев. Это правда, мы так и скажем Конклаву.

Только единственным человеком из Круга Валентина, отчаянно не слушавшим, был Люциан Греймарк. Он подошел к женщине-оборотню и вложил маленькую девочку ей в руки. Магнус услышал, как женщина втянула воздух, увидев глаза дочери. Он услышал, что она начала тихонько плакать. Люциан стоял рядом с матерью и дочерью, выглядя глубоко огорченным, а потом решительной походкой внезапно пересек комнату.

— Пойдем, Валентин, — сказал он. — Все это с Уайтлоу было… было ужасным несчастным случаем. Мы не можем допустить, чтобы из-за этого пострадал наш Круг. Сейчас нам следует уйти. Эти существа не стоят твоего времени, никто из них. Эти оборотни лишь бездомные, отбившиеся от стаи. Сегодня мы с тобой отправимся на охоту в лагерь оборотней, где таится настоящая угроза. Мы вместе победим вожака стаи.

— Вместе. Но завтра ночью. Придешь сегодня домой? — вполголоса спросил Валентин. — Джослин должна кое-что тебе сказать.

Явно с облегчением Люциан хлопнул Валентина по руке.

— Конечно. Все, что угодно, для Джослин. Все, что угодно, для тебя. Ты это знаешь.

— Мой друг, — сказал Валентин, — я знаю.

Валентин в ответ хлопнул Люциана по руке, но Магнус видел, какой он бросил на него взгляд. В нем была любовь и ненависть, и ненависть побеждала. Это было ясно, как серебристый плавник акулы в темных водах черных глаз Валентина. В этих глазах таилась смерть.

Магнус не был удивлен. Он видел множество чудовищ, которые могли любить, но лишь некоторые позволяли этой любви их изменить, кто был способен преобразовать любовь к одному человеку в доброту ко многим.

Он вспомнил лицо Валентина, когда лидер Круга разрубил Мариан Уайтлоу на две кровавые половинки, и задался вопросом, каково это жить с таким человеком, как Валентин, каково жить его жене, которую Мариан назвала красавицей. Можно разделять постель с чудовищем, класть голову на ту же подушку рядом с головой, наполненной убийством и безумием. Магнус и сам так делал.

Но такая слепая любовь длится недолго. Однажды ты поднимаешь голову с подушки и увидишь, что живешь в кошмаре.

Люциан Греймарк мог быть одним из многих, о ком стоило беспокоиться, и Магнус был уверен, что тот уже не жилец.

Магнус ужасно ошибся, позволив прошлому обмануть его, он ошибся, решив, что глубинами доброты в душе обладал Стивен Херондэйл. Магнус взглянул на него, на его красивое лицо и безвольный рот. Внезапно он ощутил порыв сказать Сумеречному охотнику, что знал и любил его предка, что Тесса была бы так в нем разочарована. Но он не хотел, чтобы Круг Валентина запомнил и отправился за Тессой.

Магнус ничего не сказал. Стивен Херондэйл сделал свой выбор, а он — свой.

Круг Валентина вышел со склада, маршируя, словно маленькая армия.

Магнус подбежал туда, где в луже крови лежал Адам Уайтлоу, там же лежал и его сверкающий топор, уныло и неподвижно.

— Мариан? — спросил Адам. Магнус опустился на колени в лужу, руки поискали и накрыли самую ужасную рану. Их было так много — слишком много.

Маг посмотрел в глаза Адама, в которых гас свет, и знал, что тот уже прочитал ответ на его лице прежде, чем Магнус подумал ему солгать.

— Мой брат? — спросил Адам. — Д-дети?

Магнус оглядел комнату и убитых. Когда он снова опустил на него взгляд, Адам Уайтлоу отвернулся и сложил губы так, чтобы не выдать ни боли, ни горя. Бейн использовал всю свою оставшуюся магию, чтобы ослабить боль мужчины, но Адам, в конце концов, поднял руку и остановил Магнуса, прижавшись головой к его ладони.

— Достаточно, маг, — скрипучим голосом проговорил он. — Я бы не… Я бы не стал жить, если бы мог. — Он откашлялся, ужасный тяжелый звук, и закрыл глаза.

— Aveatquevale[2], Сумеречный охотник, — прошептал Магнус. — Твой ангел гордился бы тобою.

Похоже, Адам Уайтлоу уже не слышал. Спустя некоторое время на руках у Магнуса умер последний из Уайтлоу.

* * *

Конклав считал, что Уайтлоу убили мерзкие оборотни, и что бы ни сказал Магнус, это ничего не меняло. Он не ожидал, что они ему поверят. Он едва понимал, почему высказался, тем более, Нефилимы явно предпочитали, чтобы он молчал.

Магнус ждал возвращения Круга.

Но Круг больше не возвращался в Нью-Йорк, хотя Магнус и видел их еще раз. Он видел их во время Восстания.

Вскоре после ночи на складе Люциан Греймарк исчез, будто умер, и Магнус так и предположил. Но год спустя он снова услышал о нем. Рагнор Фелл рассказал Магнусу, что один оборотень, когда-то бывший Сумеречным охотником, распространял слухи, будто пришло время, что Нижнему миру нужно готовиться к битве с Кругом. Валентин представил свой план и вооружил Круг в то время, когда Соглашение мира между Нефилимами и Нижним миром должны были снова подписать. Его Круг сразил Сумеречных охотников и представителей Нижнего мира, как и в Большом Зале Ангела.

Благодаря предупреждению Люциана Греймарка, представители Нижнего мира смогли ворваться в Зал и удивить Круг Валентина. Они были предупреждены и весьма вооружены.

Тогда Сумеречные охотники удивили Магнуса, как и Уайтлоу до этого. Конклав не отказался от Нижнего мира и обратился с просьбой присоединиться к Кругу. Подавляющее большинство из них, лидеры Конклава и Института, сделали выбор, который Уайтлоу сделали до них. Они боролись за своих заклятых союзников и мир, и Круг Валентина потерпел поражение.

Но как только сражение закончилось, Сумеречные охотники обвинили Нижний мир в смертях огромного количества их людей, как будто битва была идеей Нижнего мира. Сумеречные охотники так гордились своей справедливостью, но она, по мнению Магнуса, всегда была горька.

Отношения между Нефилимами и Нижним миром не улучшились. Магнус уже отчаялся, что этого никогда не произойдет.

Особенно когда Конклав отправил оставшихся членов Круга, Лайтвудов и еще одного по имени Ходж Старквезер, как изгнанников Города Стекла, в город Магнуса, чтобы искупить свои преступления и возглавив Нью-Йоркский Институт. После бойни количество Сумеречных охотников сократилось и не могло пополниться без Кубка, который, Валентин, похоже, потерял. Лайтвуды знали, что к ним относились благосклонно из-за важных связей в Конклаве, и если они хоть раз совершат ошибку, Конклав их раздавит.

Вампир Рафаэль Сантьяго, который был в долгу перед Магнусом, сообщил, что Лайтвуды держались на расстоянии, но вели себя честно и вежливо с каждым представителем Нижнего мира, с которым общались. Магнус знал, что рано или поздно ему придется с ними работать, учиться быть с ними вежливым, но он предпочитал, чтобы это произошло поздно. Вся эта кровавая трагедия Круга Валентина закончилась, и Магнус не хотел оглядываться на тьму, а лишь глядеть вперед и надеяться на свет.

Более двух лет после Восстания Магнус не видел никого из Круга Валентина. До одного момента.

Нью-Йорк, 1993 год

На протяжении веков жизнь магов состояла из бессмертия, магии, чар и волнения.

Хотя порой Магнусу хотелось остаться дома и как все остальные смотреть на диване телевизор. Он свернулся на диване с Тессой, смотря «Гордость и предубеждение». Тесса долго жаловалась о том, что книга лучше.

— Джейн Остин не этого хотела бы, — говорила ему Тесса. — Если бы она это увидела, я уверена, она пришла бы в ужас.

Магнус встал с дивана и подошел к окну. Он ждал, что привезут китайскую еду, потому что чувствовал голод от долгого дня безделья и разврата. Однако доставщика он не увидел. Единственным человеком на улице была молодая женщина с ребенком, крепко свернувшимся у нее на руках от холода. Она шла быстро, без сомнения, к себе домой.