Последнее противостояние Нью-Йоркского Института

— Кто здесь?

— Сумасшедшие Сумеречные охотники, из-за которых все психуют. У них моя семья. Ты должен пойти прямо сейчас.

— Круг?

Парень покачал головой, не в знак несогласия, а в замешательстве. Магнус видел, что он не знает, что такое Круг, но описание подходило. Должно быть, он говорил о Круге.

— Где они? — спросил Магнус.

— В Китайском квартале. На конспиративной квартире. — Паренек практически дрожал от нетерпения. — Моя мама слышала, что эти придурки здесь. Сегодня вечером они уже убили целую кучу вампиров в Испанском Гарлеме, говорят, за убийство смертных, но никто не слышал ни о каких убитых смертных, а феи сказали, что они пришли в Китайский квартал за нами. Поэтому мама отвела всех нас в конспиративную квартиру, но тут ворвались они. Я выбрался через окно. Мама сказала прийти к тебе.

Вся история рассказывалась в такой лихорадочной, безумной спешке, что у Магнуса не было времени разбираться.

— Сколько вас? — спросил он.

— Мама, брат, сестра и еще шестеро из нашей стаи.

Значит, девять оборотней в опасности. Испытание наступило, и произошло это так быстро, что у Магнуса не было времени разбираться со своими чувствами или обдумывать план.

— Ты не слышал, Круг что-нибудь говорил? — спросил Магнус. — В чем Круг обвинил твою семью?

— Он сказал, что наша старая стая что-то сделала, но мы ничего об этом не знаем. Это же не имеет значения, да? Они все равно их убьют, так все говорят! Ты должен пойти.

Он схватил Магнуса за руку и потянул его. Маг высвободился и потянулся к ручке и бумаге.

— Ты, — сказал он, записывая адрес Катарины, — ты пойдешь сюда. И больше ты никуда не пойдешь. Ты останешься там. Здесь живет милая синяя дама. Я отправлюсь на квартиру.

— Я пойду с тобой.

— Или ты делаешь так, как я сказал, либо я никуда не иду, — отрезал Магнус. — Некогда спорить. Решай.

Мальчик был готов вот-вот расплакаться. Он резко вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Ты до них доберешься? — спросил он. — Обещаешь?

— Обещаю, — сказал Магнус.

Как он собирался это сделать, он не имел понятия. Но битва началась. Наконец, она началась.

Последнее, что сделал Магнус перед уходом — он записал все детали: где находилась конспиративная квартира — склад и что Круг собирался сделать с оборотнями в ней. Он сложил лист бумаги в форме птицы и запустил ее щелчком пальцев и вспышкой голубых искр. Хрупкая бумажная птичка ворвалась в порыв ветра, как слабый листок, и вылетела в ночь к башням Манхэттена, которые прорезали темноту, как сверкающие ножи.

Он не знал, для чего решил отправить Уайтлоу сообщение. Он не думал, что они придут.

* * *

Магнус бежал по Китайскому кварталу под неоновыми вывесками, мерцающими и шипящими, через желтый смог города, который цеплялся, как попрошайки к прохожим. Он пробежал мимо группы людей, которые курили кокаин на углу улицы, а потом, наконец, добежал до улицы, где располагался склад, его жестяная крыша дребезжала на ночном ветру. Смертные видели его меньшего размера, чем он был на самом деле, убогим и темным, с заколоченными окнами. В разбитом окне Магнус разглядел огни.

В голове у него зазвучал тихий голос, призывающий к осторожности, но он слышал в мельчайших подробностях о том, что Круг Валентина сделал с беззащитными жителями Нижнего мира, найдя их.

Магнус побежал к дому, практически спотыкаясь в своих Мартенсах о трещины в асфальте. Он добежал до двойных дверей, раскрашенных нимбами, коронами и шипами, и рывком раскрыл их.

В гостиной конспиративной квартиры спинами к стене стояла группа оборотней, по-прежнему большинство из них оставались в человеческом облике, хотя Магнус и видел когти и зубы у стоявших в оборонительной позиции.

Их окружала толпа молодых Сумеречных охотников.

Все обернулись и посмотрели на Магнуса.

Несмотря на то, что они ожидали, что им помешают, а оборотни надеялись на спасение, никто, очевидно, не ждал такого ярко-розового нечто.

Доклады о Круге были правдой. Поэтому многие из них были душераздирающе молоды, совершенно новое поколение Сумеречных охотников, ослепительные новые воины, которые только достигли совершеннолетия. Магнус не был удивлен, но считал это печальным и приводящим в ярость, что они должны выбрасывать яркое начало своих жизней в этой бессмысленной ненависти.

Спереди Сумеречных охотников стояла небольшая группка людей, хоть и молодых, но уже производящих впечатление авторитетных — близкое окружение Круга Валентина. Магнус не узнал никого, кто бы соответствовал описанию главаря, которое он слышал.

Бейн не был уверен, но думал, что нынешним лидером группы был либо красивый юноша с золотистыми волосами и глубокими, очаровательными голубыми глазами или молодой человек рядом с ним с темными глазами и узким умным лицом. Магнус живет уже долгое время и мог сказать, кто из членов группы является лидерами стаи. Ни один из этих двоих не выглядел внушительно, но язык тела всех остальных откликался на них. Эти двое были окружены молодыми мужчиной и женщиной с черными волосами и ожесточенными ястребиными лицами, а позади черноволосого мужчины стоял красивый кудрявый юноша. За ними толпились еще шестеро. В конце комнаты располагалась дверь, одинарная, а не двойная, как та, через которую он ворвался, эта дверь вела в другую комнату. Перед ней стоял коренастый молодой Сумеречный охотник.

Чтобы сражаться с ними, их было слишком много. Они так молоды и, явно, только что вышли из классов Идриса, так что Магнус никогда их раньше не видел. Уже десятки лет он не учился в академии Сумеречных охотников, но помнил комнаты, уроки Ангела, повернутые молодые лица, впитывающие каждое слово о своем священном долге.

И эти недавно повзрослевшие Нефилимы вышли из своих классов именно для этого.

— Я так полагаю, Круг Валентина? — сказал он и увидел, как при этих словах они все дернулись, будто считали, что жители Нижнего мира не имеют возможности получать информацию, когда на них охотятся. — Но мне не верится, что я вижу Валентина Моргенштерна. Я слышал, что он достаточно харизматичен, чтобы привлечь с деревьев птиц и убедить их к жизни под водой. Он высокий, убийственно красивый, с пепельными волосами. Никто из вас не подходит под это описание.

Магнус помолчал.

— И у вас нет пепельных волос.

Из-за того, что с ними разговаривали в такой манере, все были шокированы. Они были с Идриса и, без сомнения, если бы и знали магов, то знали таких, как Рагнор, кто вел дела с Нефилимами профессионально и культурно. Мариан Уайтлоу могла бы сказать Магнусу, следить за своим непослушным языком, но ее не шокировали его высказывания. Эти глупые дети были рады ненавидеть на расстоянии, сражаться и никогда не разговаривать с представителями Нижнего мира, не рисковать тем, чтобы хотя бы на мгновение увидеть своих обозначенных врагов кем-то вроде людей.

Они думали, что знали все, но в действительности знали так мало.

— Я Люциан Греймарк, — сказал молодой человек с тонким умным лицом, стоящий впереди группы. Магнус и раньше слышал это имя — парабатаи Валентина, его заместитель, дороже брата. Как только он заговорил, Магнусу он не понравился. — А кто ты такой, чтобы приходить сюда и мешать нам в исполнении нашего данного присягой долга?

Греймарк держал голову высоко и говорил ясным властным голосом, который не соответствовал его возрасту. В каждом дюйме он выглядел идеальным сыном Ангела, суровым и беспощадным. Магнус оглянулся через плечо на оборотней, съежившихся в самой глубине комнаты.

Бейн поднял руку и нарисовал магические линии — мерцающий барьер голубого и золотистого цвета. Он заставил свет мерцать так яростно, как ангельский меч, и преградил Сумеречным охотникам путь.

— Я Магнус Бейн. А вы посягнули на мой город.

Это вызвало смешок.

— Твой город? — переспросил Люциан.

— Вы должны отпустить этих людей.

— Эти создания, — проговорил Люциан, — часть волчьей стаи, которая убила родителей моего парабатаи. Мы разыскали их здесь. Теперь же мы можем совершить правосудие Сумеречных охотников, что является нашим правом.

— Мы не убивали Сумеречных охотников! — сказала единственная среди оборотней женщина. — И мои дети невиновны. Убийство моих детей будет преступлением. Бейн, ты должен заставить их отпустить моих детей. У него моя…

— Хватит нытья этой дворняги, — сказал молодой человек с ястребиным лицом, стоявший позади черноволосой женщины. Они очень подходили друг другу, и у них обоих были одинаково свирепые лица.

Валентин не славился своей милостью, и Магнус не был уверен в том, что его Круг пощадит детей.

Возможно, оборотни частично сменили человеческое обличье на волчье, но не выглядели готовыми к борьбе, и Магнус не знал почему. Сумеречных охотников было слишком много, чтобы он был уверен, что сможет успешно справиться с ними в одиночку. Лучшее, на что он мог надеяться, — это удержать их разговором, посеять сомнения в некоторых из Круга. Придут Катарина или Уайтлоу, и они встанут с представителями Нижнего мира, а не себе подобными.

Надежда казалась зыбкой, но это все, что у него было.

Магнус не мог снова не посмотреть на золотоволосого юношу перед группой. В нем было что-то ужасно знакомое: нежность губ и боль в глубине голубых колодцев глаз. Что-то в нем заставляло Магнуса смотреть на него, как на единственный шанс, способный увести Круг от его цели.

— Как тебя зовут? — спросил Магнус.

Голубые глаза сузились.

— Стивен Херондэйл.

— Раньше я очень хорошо знал Херондэйлов, когда-то давным-давно, — сказал Магнус, а потом увидел, что это было ошибкой из-за того, как Стивен вздрогнул. Сумеречный охотник что-то знал, слышал какой-то мрачный слух о своем семейном древе и отчаянно хотел доказать, что это не правда. Магнус не знал, насколько отчаянным может быть Стивен Херондэйл и не имел никакого желания это узнавать. Он продолжал, добродушно обращаясь к ним всем: — Для Сумеречных охотников я всегда был другом. Я знаю многие ваши семьи на протяжении сотен лет.

— Мы ничего не можем сделать, чтобы исправить сомнительные суждения наших предков, — сказал Люциан.

Магнус ненавидел этого парня.

— Кроме того, — продолжал Магнус, демонстративно игнорируя Люциана Греймарка, — я считаю вашу историю подозрительной. Валентин готов преследовать любого представителя Нижнего мира под любым смутным предлогом. Что вампиры, которых он убил в Гарлеме, сделали ему?

Стивен Херондэйл нахмурился и взглянул на Люциана, который в свою очередь выглядел встревоженным, но сказал:

— Валентин сказал мне, что он отправился на охоту за теми вампирами, которые нарушили здесь Соглашения.

— О, жители Нижнего мира все настолько виновны. А это так удобно для вас, не так ли? А что насчет их детей? Мальчику, который пришел за мной, около девяти. Неужели он поужинал плотью Сумеречного охотника?

— Щенки грызут любые кости, которые им притаскивают взрослые, — пробормотала черноволосая женщина, и мужчина рядом с ней кивнул.

— Марисса, Роберт, пожалуйста. Валентин — благородный человек! — сказал Люциан, его голос повысился, когда он повернулся и обратился к Магнусу: — Он не обидит ребенка. Валентин — мой парабатаи, мой лучший любимый меченосец. Его борьба — моя. Его семья была уничтожена, были нарушены Соглашения, и он заслуживает и получит свою месть. Отойди в сторону, маг.

Люциан Греймарк не держал руку на оружии, но он видел, что у черноволосой женщины, Мариссы, между пальцев блеснуло лезвие. Магнус снова посмотрел на Стивена и тотчас же понял, почему его лицо было таким знакомым. Золотистые волосы и голубые глаза — более божественная и стройная версия молодого Эдмунда Херондэйла, несмотря на то, что тот сошел с небес, этот был вдвойне ангельским. Магнус знал Эдмунда не долго, но он был сыном своего отца, Уилла Херондэйла, который являлся одним из немногих Сумеречных охотников, кого Магнус считал другом.

Стивен заметил взгляд Магнуса. Глаза юноши сузились настолько сильно, что синева из них исчезла, и они казались почти черными.

— Хватит этого отступления с демонским отродьем! — сказал Стивен. Он говорил так, будто кого-то цитировал, и Магнус мог поклясться, что даже знал кого.

— Стивен, не… — приказал Люциан, но золотоволосый юноша уже метнул нож в сторону одного оборотня.

Магнус взмахнул рукой и отбросил нож на землю. Он взглянул на оборотней. Говорившая до этого женщина напряженно глядела на него в ответ, будто пытаясь передать какое-то сообщение одними глазами.

— Так вот кем стали современные молодые Сумеречные охотники, да? — спросил Магнус. — Погодите, как еще ваша сказка на ночь о том, какие вы супер-пупер особенные, обернется… Ах, да. На протяжении веков вашим поручением было защищать человечество, бороться против злых сил, пока они окончательно не будут побеждены и мир не сможет жить в спокойствии. Но, похоже, вы не слишком-то заинтересованы в мире или защите кого-либо. Так, собственно говоря, ради чего вы боретесь?

— Я борюсь за лучший мир для себя и моего сына, — сказала женщина по имени Марисса.

— Меня совершенно не интересует мир, которого хочешь ты, — сказал ей Магнус. — Или, я мог бы добавить, твой без сомнения отвратительный мальчишка.

Роберт выхватил из рукава кинжал. Магнус не был готов к тому, чтобы потратить всю свою магию на отражение кинжалов. Он поднял в воздух руку, и весь свет в комнате погас. Просачивались лишь шум и неоновое сияние города, не дававшие достаточного освещения, но Роберт все равно метнул кинжал. В этот момент разбились стекла окон, и комнату наводнили темные фигуры: перед Магнусом на пол приземлилась молодая Рэйчел Уайтлоу и поймала плечом лезвие, предназначавшееся для него.

* * *

В темноте Магнус видел лучше многих. В безнадежности он увидел, что пришли Уайтлоу. Мариан Уайтлоу, глава Института; ее муж, Адам; брат Адама; и молодые кузены Уайтлоу, которых взяли к себе Мариан и Адам после смерти их родителей. Сегодня Уайтлоу уже сражались. Их вещи все были покрыты кровью и изорваны, а Рэйчел явно ранили. В седом пучке волос Мариан виднелась кровь, но Магнус не думал, что она принадлежала ей. Ему довелось узнать, что Мариан и Адам не могли иметь своих собственных детей. Говорили, что они обожали маленьких кузенов, которые жили с ними, что они поднимали шум из-за любого молодого Сумеречного охотника, приходившего к ним в Институт. Члены Круга, должно быть, были сверстниками кузенов Уайтлоу, воспитываемых на Идрисе. Круг был задуман именно для того, чтобы завоевать симпатии Уайтлоу.

Однако Круг запаниковал. Они не могли видеть так, как Магнус. Они не знали, кто их атакует, лишь то, что кто-то пришел к нему на помощь. Магнус увидел взмах и услышал лязг ударившихся лезвий, такой громкий, что было практически невозможно услышать выкрикиваемые Мариан Уайтлоу приказы Кругу остановиться и бросить оружие. Он размышлял, догадался ли кто-нибудь из Круга, с кем они сражаются. Он вызвал небольшое свечение на своей ладони и поискал взглядом женщину-оборотня. Он должен был узнать, почему оборотни не нападают.

В него кто-то врезался. Магнус уставился в глаза Стивену Херондэйлу.

— У тебя никогда не возникало сомнений насчет всего этого? — выдохнул Магнус.

— Нет, — выговорил Стивен. — Я слишком много потерял… Я слишком многим пожертвовал ради этого великого дела, чтобы сейчас отвернуться.

Пока говорил, он направил свой нож на горло Магнуса. Тот развернул рукоять лезвием в руке молодого человека, пока он не выронил его.

Вдруг Магнуса больше не волновало, чем пожертвовал Стивен, или боль в его голубых глазах. Ему хотелось, чтобы Стивен исчез с лица земли. Магнусу хотелось забыть, что он когда-либо видел лицо Стивена Херондэйла, полное ненависти и напоминающее о лицах, которые Магнус так любил. В руке маг вызвал еще одно заклинание и был готов метнуть его в Стивена, когда его остановила одна мысль. Он не знал, как снова посмотрит в лицо Тессе, если убьет одного из ее наследников.

А потом на свет от заклинания, мерцающего на ладони Магнуса, вышла Мариан Уайтлоу, и лицо Стивена побледнело от удивления.

— Мэм, это вы! Мы не должны… Мы — Сумеречные охотники. Мы не должны сражаться за них. Они — представители Нижнего мира, — прошипел Стивен. — Они нападут на вас, как вероломные псы, коими и являются. Это их природа. Они не заслуживают того, чтобы за них боролись. Что скажете?

— У меня нет никаких доказательств того, что эти оборотни нарушили Соглашения.

— Валентин сказал, — начал Стивен, но Магнус услышал неуверенность в его голосе. Люциан Греймарк, должно быть, считал, что они лишь преследовали жителей Нижнего мира, которые нарушили Соглашения, но Стивен, по крайней мере, знал, что они выступают в качестве охранников общественного порядка, а не законопослушных Сумеречных охотников. И все же Стивен это делал.

— Меня не волнует, что сказал Валентин Моргенштерн. Я говорю, что Закон суров, — ответила Мариан Уайтлоу. Она вытащила свой клинок, замахнулась и скрестила с лезвием Стивена.

Их сверкающие глаза встретились поверх клинков.

Мариан тихо продолжила:

— Но это Закон. Вы не дотронетесь до этих представителей Нижнего мира, пока живу я или мой род.

Разразился хаос, но мрачные представления Магнуса не оправдались. Когда все собрались для битвы, на его стороне были Сумеречные охотники, сражающиеся с ним против Сумеречных охотников, сражающиеся за жителей Нижнего мира и Соглашений о мире, о которых они все договорились.

Первой смерть настигла самую молодую из Уайтлоу. Рэйчел Уайтлоу бросилась к женщине по имени Марисса, и сама жестокость нападения застала Мариссу врасплох, так что Рэйчел чуть ее не убила. Марисса запнулась и взяла себя в руки, нащупав новый клинок. Затем черноволосый мужчина, Роберт, которого Магнус считал ее мужем, в ответ бросился на Рэйчел и проткнул ее.

Она просела, кончик лезвия пронзил ее, как булавка бабочку.

— Роберт! — тихо проговорила Марисса, будто она не могла поверить происходящему.

Роберт вынул свой меч из груди Рэйчел, и та рухнула на пол.

— Рэйчел Уайтлоу только что была убита Сумеречным охотником, — закричал Магнус, но даже тогда подумал, что Роберт выкрикнет, будто защищал свою жену. Он думал, что Уайтлоу предпочтут убрать свои клинки, а не пролить еще крови Нефилимов.

Но Рейчел была ребенком этой семьи, особой любимицей у всех. Уайтлоу как один с вызовом взревели и кинулись в бой с удвоенной ожесточенностью. Адам Уайтлоу, флегматичный седовласый старик, который, казалось, все время просто следовал примеру своей жены, атаковал Круг Валентина, размахивая над головой сияющим топором и разрубая всех, кто попадался ему на пути.

Магнус кинулся к оборотням, к единственной женщине, оставшейся в человеческом облике, хотя ее клыки и когти росли быстрыми темпами.

— Почему вы не сражаетесь? — потребовал он.