1945. Последний круг ада. Флаг над Рейхстагом

«Первоочередной задачей армейской группы Штайнера является наступление с севера силами полицейской дивизии СС, 5-й егерской и 25-й танко-гренадерской дивизий, которые можно высвободить, заменив частями 3-й дивизии морпехоты, с целью восстановить сообщение с LVI танковым корпусом, стоящим под Вернёйхеном и юго-восточнее него, и удерживать его любой ценой.

Всем воинским частям запрещается отступать на запад. Офицеры, которые не следуют безоговорочно этому указанию, должны быть заключены под стражу и немедленно расстреляны. Вы лично отвечаете передо мной Вашей головой за выполнение этого приказа.

От успешного выполнения Вашей задачи зависит судьба столицы майского Рейха.

Адольф Гитлер» [119] .

В этом документе впервые появляется наименование «армейская группа» применительно к подчиненным эсэсовскому генералу войскам. Также в подчинение Штайнеру передаются 5-я егерская и 25-я танко-гренадерская дивизии. Следует отметить, что 20–21 апреля вследствие отставания 1-й польской армии от 47-й армии в построении советских войск имелся разрыв, удар по которому мог привести наступающих в некоторое замешательство. Для прикрытия разрыва между 47-й и 1-й польской армиями по приказу Г.К. Жукова выдвигался 7-й гв. кавалерийский корпус – старый знакомый Штайнера по боям в районе Арнсвальде.

Однако уже к моменту своего появления приказ армейской группе Штайнера не соответствовал обстановке – наступающие советские войска через Бернау прорвались к Берлину. Поэтому в тот же день из штаба группы был получен новый приказ, в котором комбинировались наступательная и оборонительная задачи. На Штайнера взваливалась ответственность за довольно протяженный участок фронта от Финов-канала до Шпандау: «III танковый корпус, преобразованный в группу Штайнера, с этого момента принимает на себя оборону участка Шпандау (включительно) – Ораниенбург – Финовфурт (включительно)».

При этом никто не снимал со Штайнера наступательной задачи. Командиру вновь созданной армейской группы предписывалось:

«Развернуть наступление из района Церпеншлёйзе силами ударной группировки, которую следует сформировать незамедлительно, чтобы нанести противнику глубокий фланговый удар, отрезать и уничтожить его передовые отряды и своими мобильными действиями нанести максимальный урон вражеским танковым группам. Наступление следует начать как можно раньше».

Таким образом, направление контрудара сместилось от плацдарма Эберсвальде дальше на запад. Теперь осью наступления должна была стать «Рейхсштрассе № 109». В состав армейской группы Штайнера продолжали прибывать различные части вермахта и войск СС, в том числе дивизион реактивных минометов народно-артиллерийского корпуса. Также в Цеденик прибыл первый эшелон с частями 3-й дивизии морской пехоты и части 15-й латышской дивизии СС. 22 апреля ударная группировка Штайнера постепенно сосредотачивалась в назначенном районе, но в наступление не переходила.

Во второй половине дня 22 апреля на докладе в Рейхсканцелярии Йодль и Кребс были поставлены в тупик вопросом Гитлера: «А где Штайнер с его армией?» В итоге в 17.15 из Рейхсканцелярии в штаб группы армий «Висла» была отправлена телеграмма: «III танковому корпусу СС категорически приказывается выступить непосредственно сегодня. Фюрер ждет, что наступление начнется еще сегодня. Генерал Кребс лично свяжется со Штайнером позднее».

Командующий группой армий «Висла» Хайнрици оттранслировал этот приказ Штайнеру:

«Приказанное мною 21.4.1945 глубокое фланговое наступление против рвущихся на запад вражеских войск следует начать сегодня вечером, не дожидаясь подхода остальных частей ударной группировки. Главной целью наступления является район от Вензикендорфа до Вандлитца и автотрассы к востоку от него.

Я надеюсь, что Вы приложите для успеха этого наступления всю Вашу энергию и решимость. О времени выступления доложите мне» [120] .

Если рассматривать ситуацию с точки зрения действий войск 1-го Белорусского фронта, то сама по себе идея контрудара группы Штайнера не кажется совсем уж безнадежной. 3-я ударная и два корпуса 2-й гв. танковой армии развернулись к Штайнеру спиной, начав наступление на северные пригороды Берлина. 47-я армия наступала фронтом на запад в направлении Потсдама через северо-западные пригороды Берлина: Хелингензее, Геннигсдорф. Войска армии Ф.И. Перхоровича готовились к форсированию Гогенцоллерн-канала и Хавель-зее. На направлении наступления армейской группы Штайнера находились растянутые по фронту польские дивизии.

Танки Т-34-85 и истребители танков СУ-100 в лесу недалеко от Берлина. На машины уже нанесены белые полосы на случай встречи с союзниками

Наступление войск Штайнера началось утром 23 апреля, но успеха не имело. Более того, наступающая ударная группировка под нажимом с востока была вынуждена отступить и оставить плацдарм на южном берегу канала. Командующий 1-й польской армией вспоминал об этом эпизоде: «К полудню 23 апреля наши соединения, тесно взаимодействуя с советскими кавалеристами, форсировали канал в районе Ораниенбурга и разбили 3-ю морскую дивизию противника, спешно переброшенную с другого участка фронта» [121] .

Сохранившиеся документы позволяют восстановить состав группы Штайнера. Это было типичное для заключительного периода войны лоскутное одеяло из отдельных частей. Подробнее состав группы Штайнера см. в приложении.

Пользуясь случаем, в середине дня 23 апреля Штайнер просит передать ему из подчинения 9-й армии дивизию СС «Нордланд» и 25-ю танко-гренадерскую дивизию. Вывод из полуокруженного на тот момент Берлина «Нордланда» мог вызвать только усмешку. Однако эвакуация плацдарма в Эберсвальде и использование снятых с него частей для нового контрудара были вполне возможны.

Вечером 23 апреля в дневном донесении группы армий «Висла» сообщалось:

«25-я танко-гренадерская дивизия, 7-й танко-гренадерский полк СС (Солар) и 3-я дивизия морской пехоты (последние части покинули остров Воллин) перебрасываются в район северо-западнее Ораниенбурга в распоряжение группировки Штайнера».

Состояние восстанавливаемой после разгрома в Восточной Померании 4-й дивизии СС «Полицай» было жалким. По показаниям пленного из состава 7-го танко-гренадерского полка, захваченного частями 61-й армии под Эберсвальде, полк состоял из трех батальонов по четыре роты в каждом. В ротах насчитывалось по 20 активных штыков, четыре ручных пулемета.

Подкрепления тонким ручейком лились в группу Штайнера. В дневном донесении группы армий «Висла» указывалось, что 24 апреля из Свинемюнде выехали три из тринадцати эшелонов с остатками 7-й танковой дивизии. Также Штайнеру были присланы пять маршевых батальонов Кригсмарине – около 2200 человек под командованием фрегаттен-капитана Прейсса. Вооружить их предполагалось «за счет того оружия, которое можно отобрать у пожилых солдат и батальонов фольксштурма».

Утром 25 апреля группа Штайнера перешла в очередное наступление в районе Германсдорфа. Войска, подчиненные III танковому корпусу СС, в очередной раз перешли в наступление, опять сменив исходные позиции и конечную цель контрудара. На этот раз острие удара немецких войск было нацелено на Шпандау, к западу от Хавеля. Как показали более поздние события, цель контрудара была не такой уж бессмысленной. Переправы у Шпандау держали части Гитлерюгенда, и они смогли усидеть на них до момента капитуляции Берлина. Именно район Шпандау стал одной из точек, через которые остатки Берлинского гарнизона пробивались на запад 3 мая 1945 г. Утром 25 апреля ситуация была намного более благоприятной, чем 3 мая. Несмотря на прорыв советских войск в направлении Потсдама, еще удерживались позиции на Тельтов-канале к юго-востоку от Берлина. Форсирование Тельтов-канала 3-й гв. танковой армией началось только 25 апреля. То есть 25 апреля все пространство к востоку от Шпандау до Берлина находилось под контролем немецких войск. Одновременно в район Науэн был переброшен XLI танковый корпус армии Венка, ставший оппонентом советских войск в этом районе.

Итак, утром 25 апреля наступление началось. Однако польские части активными действиями воспрепятствовали развитию наступления. В утреннем донесении группы армий «Висла» итоги предыдущего дня были описаны следующим образом: «Наступление 25-й танко-гренадерской дивизии было остановлено севернее Герменсдорфа из-за многочисленных атак противника со всех сторон. Вечером (25 апреля) наши ударные отряды были оттеснены к опушке леса в 1 км к северо-западу от Герменсдорфа».

В мемуарах командующего 1-й польской армией эти события описывались как бои, шедшие с переменным успехом:

«Уже следующий день показал, что противник питает самые агрессивные замыслы. На рассвете части 25-й моторизованной, 3-й морской и 4-й полицейской дивизий нанесли контрудар в районе Зандхаузена. Особенно сильный нажим был произведен в стыке между 5-м и 6-м пехотными полками. Не выдержав натиска, они отступили на три километра. При этом командир 2-й пехотной дивизии полковник Суржиц допустил оплошность, оставив врагу небольшой плацдарм на южном берегу канала Руппинер. Остановить немцев удалось благодаря мужеству и находчивости артиллеристов 2-й гаубичной бригады полковника Казимира Викентьева и противотанковой артиллерийской бригады полковника Петра Дейнеховского. Они выставили орудия на прямую наводку и в упор расстреливали контратакующих. Освобождение от врага территории южнее Зандхаузена продолжалось два дня – промах Суржица стоил дорого. Правда, он был молодым комдивом. Видно было, что полковник тяжело переживает неудачу, как, впрочем, и недавний командир этой дивизии Я. Роткевич» [122] .

Дальнейшее развитие событий отражено в очередном дневном донесении группы армий «Висла» от 26 апреля: «Продолжающееся наступление 25-й танко-гренадерской дивизии с целью расширения нашего плацдарма севернее Гермендорфа не дало результатов. Вражеские контратаки с юго-запада, юга и юго-востока, предпринимавшиеся силами до одного батальона при поддержке танков, частично отражены. Вечером после сильной огневой подготовки противник возобновил контрнаступление».

Большой и жирный крест на действиях группы Штайнера поставила 61-я армия. После ликвидации плацдарма у Эберсвальде войска армии П.А. Белова силами 89-го стрелкового корпуса 27 апреля переправились через канал Гогенцоллерн и перешли в наступление по северному берегу канала. Такой маневр означал выход в тыл группировке Штайнера. Утром 29 апреля правофланговые соединения 61-й армии вышли к Фосс-каналу – последней водной преграде перед флангом и тылом группы Штайнера. Одновременно наступающие южнее Гогенцоллерн-канала части 80-го стрелкового корпуса 61-й армии вышли в район Ораниенбурга и тем самым создали непосредственную угрозу войскам Штайнера у Гермендорфа (к западу от Ораниенбурга). Остатки группы Штайнера отступили к Эльбе.

Армия Венка. С замыканием 22 апреля кольца окружения вокруг главных сил 9-й армии судьба Берлина была решена. «Одерского щита», на который так надеялось командование группы армий «Висла» в сражении за столицу, больше не существовало. С практической точки зрения наиболее целесообразным был переход к выполнению плана «Альпийской крепости», т.е. эвакуация высшего военного и политического руководства в Берхтесгаден. Однако принятое Гитлером решение оставаться в столице означало продолжение битвы за Берлин. Ввиду наметившегося окружения города нужны были новые войска, способные нанести извне деблокирующий удар.

Командующий 12-й армией Вальтер Венк

Как ни странно, такие войска нашлись. Правда, позиции они к тому моменту занимали фронтом на запад – их противниками были американцы. Но в апреле 1945 г. в районе Берлина Западный и Восточный фронты стояли уже так близко друг к другу, что расстояние между ними могло быть преодолено даже пешим маршем. Поэтому с некоторым риском можно было сыграть в старую игру германских штабистов – «перебросить резервы с запада на восток». Было решено развернуть на восток стоявшую на Эльбе 12-ю армию Вальтера Венка. Это решение фельдмаршал Кейтель в мемуарах приписывает себе, хотя иногда говорят, что его автором был Йодль. Последний тщательно изучил недавно захваченные у союзников документы, в которых были обозначены зоны оккупации Германии после войны. Обозначенная на прилагавшейся к ним карте граница между американской и советской зонами позволила Йодлю сделать вывод, что американцы далеко за Эльбу не пойдут. Соответственно риск с поворотом 12-й армии на восток в безвыходной ситуации представлялся оправданным. Так или иначе, сообщить Венку о новых задачах должен был лично Кейтель.

Генерал-фельдмаршал Кейтель прибыл на командный пункт 12-й армии около 2.00 23 апреля. Поприветствовав уставившихся на него офицеров прикосновением маршальского жезла к фуражке, он сразу указал на карту. В своих воспоминаниях он описал свой визит так: «Я выехал в расположение 12-й армии Венка прямо из Рейхсканцелярии на служебном автомобиле. […] С глазу на глаз я кратко обрисовал Венку сложившуюся под Берлином ситуацию и добавил только, что вижу единственный путь спасения фюрера в прорыве его армии к столице и соединении с 9-й армией. Теперь все зависит от него, в противном случае останется только пойти против воли фюрера и «похитить» его из Рейхсканцелярии… Венк вызвал начальника своего штаба оберста генштаба Гюнтера Райххельма. На штабной карте я показал им обстановку на берлинском направлении, во всяком случае ту, что была там сутки тому назад. Потом оставил их вдвоем, а сам отправился ужинать, пока Венк диктовал приказ по армии, копию которого я собирался отвезти фюреру» [123] .

Что же собой представляла армия, ставшая последней надеждой «Тысячелетнего рейха»? История появления армии Венка столь же необычна, как и ее последняя миссия. Успехи союзников на западе не только заставили советское командование поторопиться с ударом на Берлин, но и вынудили немцев создавать новый фронт взамен рухнувших позиций на Рейне. Когда в конце марта 1945 г. закрылся рурский «котел», Гитлер приказал ОКВ сформировать новую армию на Эльбе, в районе Дессау и Виттенберга. Армия должна была формироваться из только что поставленных под ружье младших возрастов (17– и 18-летних) и персонала RAD. Существующей пока еще только на бумаге армии была поставлена задача:

«Собраться в Гарце, западнее Эльбы. Атаковать в западном направлении с целью освободить группу армий Б. Образовать цельный фронт путем рассечения сил западных союзников и проведения широкомасштабных операций».

Так с самого начала новой армии досталась роль «спасителя утопающих», призванного прийти на помощь попавшим в безвыходное положение войскам. Однако на тот момент у армии не было даже номера и штаба. Эти две проблемы оказалось решить проще всего. Штабом новой армии стало управление разгромленной в Восточной Пруссии группы армий «Север». Оно прибыло по морю в период с 12 по 15 апреля. Вместе с ним прибыли штабы нескольких переставших существовать корпусов. Армии был назначен вакантный с 1943 г. номер – «12». Теперь дело было за командующим. На эту должность был назначен генерал танковых войск Вальтер Венк. Это был опытнейший штабист, воевавший на востоке с июня 1941 г. Звездным часом его карьеры стало восстановление фронта, рухнувшего после окружения армии Паулюса в ноябре 1942 г. Тогда он в качестве начальника штаба 3-й румынской армии формировал из отходивших и даже бегущих солдат и командиров отряды, занимавшие новый фронт в голой степи. Задача 12-й армии была схожей с той, что решал Венк в ноябре 42-го. Только теперь новый фронт создавался не в приволжской степи, а в сердце Германии.

В начале апреля 1945 г. Венк находился далеко от фронта, в Баварии, на лечении после автомобильной аварии в Восточной Померании, жертвой которой он стал в феврале. Утром 6 апреля выздоравливающий Венк был разбужен телефонным звонком. На другом конце провода был главный адъютант вермахта генерал Бургдорф, возглавлявший управление кадров. Он сообщил, что на следующий день Венка ждут в ставке фюрера в связи с назначением командующим 12-й армией. Когда опешивший генерал поинтересовался, что это за армия и почему он еще о ней не слышал, последовал ответ: «Вы узнаете все, что нужно, от фюрера лично. Армия только еще создается». 7 апреля он уже предстал перед Гитлером в новом качестве. Венк узнал, что ему предстоит образовать «цельный фронт путем рассечения сил западных союзников и проведения широкомасштабных операций».

Формально штабу генерала Венка для «широкомасштабных операций» было подчинено десять формируемых дивизий, «последний призыв» Третьего рейха:

1) танковая дивизия «Клаузевиц»;

2) танко-гренадерская дивизия «Шлагетер»;

3) пехотная дивизия «Потсдам»;

4) пехотная дивизия «Шарнхорст»;

5) пехотная дивизия «Ульрих фон Гуттен»;

6) пехотная дивизия «Фридрих Людвиг Ян»;

7) пехотная дивизия «Теодор Кернер»;

8) пехотная дивизия «Фердинанд фон Шилль»;

9) пехотная дивизия из северной Германии (так и не прибыла в район действий 12-й армии);

10) танковая дивизия СС в южной Германии, формируемая из учебных подразделений СС (была введена в бой до того, как 12-я армия закончила формирование).

Соединения получили имена немецких национальных героев, в основном наполеоновской эпохи. Хотя среди них был и средневековый рыцарь фон Гуттен, и казненный за диверсии в Руре в 1923 г. Шлагетер. Несмотря на нехарактерные для вермахта «именные» обозначения, пехотные дивизии 12-й армии формировались по армейским стандартам ПД-44, т.е. состояли из трех полков по два батальона каждый.

Единственная танковая дивизия 12-й армии к моменту назначения Венка существовала только на бумаге. Приказ на формирование танковой дивизии «Клаузевиц» последовал только 4 апреля 1945 г. Она стала последней танковой дивизией, сформированной в Третьем рейхе. Вскоре после формирования дивизии «Клаузевиц» и «Шлагетер» были разгромлены в боях с 9-й американской армией. В последнем наступлении 12-й армии ни одному механизированному соединению участвовать не пришлось. Последней надеждой Третьего рейха стали не «Королевские тигры» и «Пантеры», сопровождаемые гробообразными БТРами, а несколько пехотных дивизий.

В течение двух недель, прошедших от начала формирования 12-й армии до прорыва советских войск к Берлину, дивизии Венка успели вступить в бой с американцами. Подробности этих схваток не столь важны для нашего повествования, поэтому можно ограничиться одной фразой «внешний фронт окружения». Противником 12-й армии были американские дивизии, находившиеся на внешнем фронте рурского «котла». Они были заведомо слабее, чем главные силы американских войск, сокрушавшие окруженную группу армий «Б». Опираясь на Эльбу как естественную преграду, свежеиспеченные дивизии 12-й армии дали им бой. Наиболее напряженным было сражение за захваченный американскими частями плацдарм у Барби. Однако амбициозные планы Венка относительно плацдарма Барби и других направлений были похоронены с приездом к нему в штаб Кейтеля. Венк снова возвращался на Восточный фронт.

Строго говоря, леденящее дыхание танковых армий на своем затылке Венк ощутил еще до поворота на восток по приказу Кейтеля. Первым соединением 12-й армии, вступившей в бой с советскими войсками, стала дивизия «Фридрих Людвиг Ян». Она формировалась из персонала RAD и находилась глубоко в тылу стоявшей фронтом на запад 12-й армии. В дивизии имелось в наличии 285 офицеров, 2172 унтер-офицера и 8145 солдат, вооруженных 900 пистолетами из 1227 по штату, 826 винтовками из 3779 по штату и 1060 «Штурмгеверами» из 1115 по штату. Пистолетов-пулеметов было 0 (ноль) из 400 по штату. Из 9 штатных 75-мм противотанковых пушек ПАК-40 не было ни одной, 105-мм гаубиц leFH – также ни одной. Зато из 2700 штатных фаустпатронов налицо были все 2700 штук.

23 апреля формирующаяся дивизия попала под удар наступающей на Берлин с юга 4-й гв. танковой армии. Она была быстро разгромлена и отступила на север, в Потсдам. Командующий танковой армией Д.Д. Лелюшенко впоследствии вспоминал об этом эпизоде: «К нам привели пленного полковника, он показал, что дивизия сформирована в первых числах апреля из юношей 15–16 лет. Я не выдержал и сказал ему: «Зачем же вы накануне неизбежной катастрофы гоните на убой ни в чем не повинных мальчишек-подростков?» Но что мог ответить он на это? У него лишь судорожно шевелились губы, конвульсивно подергивалось веко правого глаза и дрожали ноги» [124] .

Однако потеря дивизий на западе и востоке была скомпенсирована новыми соединениями. Вместе с новой задачей Венк получил новые войска, доселе находившиеся в непосредственном подчинении OKH (верховного командования сухопутных войск). Это были XLI корпус Хольсте и XXXIX корпус Арндта, также располагавшиеся на Эльбе фронтом на запад. Кейтель позднее писал: «Своей властью я подчинил танкистов Хольсте командованию 12-й армии и объяснил своему бывшему однополчанину, что от его успеха или неудачи в конечном итоге зависит судьба 12-й армии и столицы рейха» [125] . Это означало, что в подчинении Венка оказывались все войска к западу и юго-западу от Берлина, разбросанные на довольно широком фронте. Что интересно, в подчинение группы армий «Висла» 12-я армия не передавалась. В распоряжении Хайнрици осталась только 3-я танковая армия в Западной Померании. Окруженная 9-я армия также перешла в прямое подчинение ОКН.

Вечером 23 апреля в штабе 12-й армии была получена телеграмма, официально закреплявшая новые задачи. Она гласила: «Первоочередная задача 12-й армии состоит в том, чтобы силами XLI танкового корпуса (генерал Хольсте) атаковать противника между Шпандау и Ораниенбургом и отбросить его за реку Хафель». То есть главную задачу получил только что подчиненный Венку корпус Хольсте, находившийся к западу от Берлина. Ему же (Хольсте) подчинялся XXXIX танковый корпус.

Командование 12-й армии 24 апреля подготовило для подчиненных ему войск следующий приказ:

«а) XLI танковый корпус оставляет на Эльбе только слабое охранение, основные же силы перебрасывает на оборонительную линию восточнее Бранденбурга – по линии озер между Потсдамом и Бранденбургом – к западу от Ной-Фербеллин, обращенную фронтом на восток, и ищет соприкосновения с тыловыми подразделениями группы армий «Висла».

б) Командующему ХХ армейским корпусом, генералу кавалерии Келеру, чей штаб вновь полностью боеспособен, ставится задача подготовить и вести сражение фронтом на восток. Дивизию «Шарнхорст» следует в основном использовать согласно предыдущему приказу в районе плацдарма Барби. Боеспособные части корпуса следует немедленно развернуть на Эльбе между Косвигом и Дессау фронтом на юг. Дивизия «Гуттен» перебрасывается в район Бельциг и подчиняется дивизии «Кернер».

в) Дивизия «Гуттен» ночью выходит из соприкосновения с противником, оставляя лишь слабое охранение в ключевых точках предшествовавших боев и на переправах, и марширует за один переход через Грейфенхейнихен в Виттенберг.

Задача для дивизии «Гуттен»:

Защита плацдарма Виттенберга фронтом на восток и северо-восток и выставление охранения на Эльбе фронтом на юг между Виттенбергом и Косвигом.

Подчиняется командованию ХХ армейского корпуса (см. соответствующее распоряжение в предыдущем разделе).

г) Дивизия «Кернер» концентрируется в районе Бельциг. Ее задача – обеспечение охранения и разведка в северо-восточном, восточном и юго-восточном направлениях, установление контакта с дивизией «Гуттен» к северу от Виттенберга. Подчинение ХХ армейскому корпусу.

д) Дивизия «Шилль» заканчивает свое развертывание и начинает 25 апреля движение через Цейсар в район к западу от Нимегк. Подчинение командованию ХХ армейского корпуса.

е) XLVIII танковый корпус сохраняет свою предыдущую задачу. Следует подготовить быстрый отход всех боеспособных частей за Эльбу между Виттенбергом и Дессау, намеченный на 25 апреля. Дальнейшая задача: защита линии Эльбы между Виттенбергом и Дессау фронтом на юг» [126] .

Как мы видим, в первом приказе на новом направлении еще присутствуют меры по удержанию американских войск на плацдарме Барби. В целом приказ детализирует процесс перегруппировки с Западного фронта на Восточный. Не будем также забывать, что речь шла не о переброске своим ходом танковых соединений, а о пеших маршах пехотных дивизий. Для них даже несколько десятков километров были заметным препятствием, вызывающим потерю времени.

Надо сказать, что соблюдения секретности ввода в бой свежих сил в случае с армией Венка не наблюдалось. Напротив, ее активно использовали в пропагандистских целях. Соответственно информация о 12-й армии просочилась к советским разведчикам еще до начала ее наступления от… простых берлинцев. В разведсводке о настроениях в Берлине от 25 апреля 1945 г. было сказано: «Среди населения ходят слухи, что Гитлер с Западного фронта на оборону Берлина отозвал 10 дивизий». Реакции на это сообщение, впрочем, не последовало.

С началом перегруппировки войска Венка стали втягиваться в бои на новом направлении. Второй дивизией 12-й армии, вступившей в бой с советскими войсками, стала «Теодор Кернер». Еще 23 апреля дивизия при поддержке штурмовых орудий атаковала Тройенбрицен, занятый в середине предыдущего дня бригадой 5-го гв. мехкорпуса 4-й гв. танковой армии. Однако отбить город немцам не удалось, т.к. к нему с востока вскоре подошли основные силы 5-го гв. механизированного корпуса. Штурмовать Тройенбрицен, занятый достаточно сильной группой советской мотопехоты, было уже безумием. С другой стороны, потрепанный в Силезии в марте 1945 г. 5-й гв. мехкорпус также не обладал значительными ударными возможностями. Поэтому удара во фланг изготовившейся к наступлению 12-й армии с его стороны также не последовало.

Еще до того, как перегруппировка была завершена, ранним утром 25 апреля в штаб Венка поступил следующий приказ ОКВ:

«12-я армия незамедлительно начинает наступление всеми имеющимися в распоряжении частями через линию Виттенберг – Нимегк на восток в район Ютеборга и соединяется там с прорывающейся на запад 9-й армией для последующего совместного наступления на север для деблокирования Берлина».

С этим приказом последняя осторожность была отброшена. Решать одновременно задачи на двух фронтах было невозможно. Генерал Келлер приказал дивизии «Шарнхорст» покинуть свои позиции у американского плацдарма. Дивизия перебрасывалась на исходную позицию к северу от Виттенберга. В итоге на Западном фронте остались только два велосипедных строительных батальона. Они начали минировать главную линию обороны. Мины стали единственным, что преграждало путь американцам на восток.

Вечером 25 апреля в судьбу 12-й армии вмешался сам фюрер. Одновременно с постановкой 9-й армии задачи на прорыв в 19.00 25 апреля Гитлер послал телеграмму Венку, в которой говорилось:

«Обострение обстановки в Берлине и последовавшая затем блокада столицы Германии делают настоятельно необходимым быстрейшее осуществление наступательных действий в приказанных ранее направлениях с целью деблокады.

Только при условии, если наступающие группировки не будут обращать внимания на свои фланги и на положение соседей и их действия будут твердыми и решительными, направленными исключительно только на осуществление прорыва, 9-й армии удастся снова соединиться с войсками в Берлине и при этом уничтожить крупные части противника. Сосредоточение сил 12-й армии в одном районе или локальные действия явно недостаточными силами не обеспечивают успеха. Поэтому я приказываю:

1) 12-й армии своей южнофланговой группой, оставив охранение в районе Виттенберга, наступать из района Бельциг к рубежу Беелитц Ферх и тем самым отрезать 4-ю советскую танковую армию, наступающую на Бранденбург, от ее тылов и сразу же продолжать наступление в восточном направлении до соединения с 9-й армией.

2) 9-й армии, удерживая свой теперешний восточный фронт между Шпреевальдом и Фюрстенвальде, наступать кратчайшим путем на запад и установить связь с 12-й армией.

3) После соединения двух армий повернуть на север, непременно уничтожить соединения противника в южной части Берлина и соединиться на большом участке с войсками в Берлине» [127] .

Так, к уже поставленным задачам 12-й армии прибавилась еще одна – деблокирование 9-й армии Бюссе. Фактически армия разбрасывалась по двум мало связанным друг с другом направлениям. С одной стороны, она должна была прорываться к Берлину с запада (Хольсте), с другой – идти на соединение с 9-й армией, а затем наступать на Берлин с юга.

При общем недостатке сил дилемма выбора направления удара становилась вдвойне актуальной. Строго говоря, перед 12-й армией открывались две возможности:

1) По предложению командования ХХ корпуса – атака из района Бельцига через Потсдам на Берлин. К преимуществам этого плана относились возможность произвести все необходимые перегруппировки в течение одной ночи и, предположительно, слабая оборона противника на этом направлении.

Кроме того, такое наступление позволяло установить контакт с 9-й армией, прорывающейся на запад к северу от Троенбрицена.

2) Наступление в полосе действий XLI танкового корпуса между цепочкой озер к северу от Хавеля, сохраняя контакт с левым флангом группы армий «Висла», фронт которой, казалось, стабилизировался в районе Фербелина.

Хотя проведение в жизнь второго плана, предложенного генералом Венком еще 23 апреля фельдмаршалу Кейтелю, потребовало бы значительных перегруппировок, он обладал несомненными достоинствами. Не зря удар Хольсте был уже 23 апреля обозначен как первоочередная задача Венка. Собственно командование 12-й армии видело в варианте 2) следующие преимущества:

а) 12-я армия находилась в длинном узком коридоре между двумя четко обрисовавшимися последними сражающимися группами немецких войск на юге и на севере Германии. Связь с южной группой должна была прерваться с уже подготовленным отходом XLVIII танкового корпуса на север за Эльбу в районе Виттенберг – Дессау. Более того, 25 апреля связь с южной группой была потеряна ввиду встречи советских и американских войск на Эльбе у Торгау.

б) Если бы группе армий «Висла» удалось собрать силы к юго-востоку от Фербелина для наступления в направлении Берлина, то в сочетании с ударом 12-й армии с запада, возможно, удалось бы разбить советские силы к северо-западу от Берлина по частям.

в) Были бы обойдены озера в районе Хавеля, представляющие собой препятствие для любого передвижения войск.

Сложившаяся обстановка, таким образом, заставляла искать соединения с северной группой в Западной Померании. В этом случае основные силы 12-й армии должны находиться на ее северном крыле, сохраняя локтевую связь с группой армий «Висла». Таким образом, удалось бы сосредоточить силы армии на меньшем пространстве и использовать для наступления минимум два армейских корпуса. Сосредоточение усилий на одном направлении обещало хотя бы ограниченный и временный, но почти гарантированный успех. Достаточный для вывода окруженных в Берлине войск.

Однако переданное по радио 12-й армией предложение действовать в соответствии с вариантом 2) было отклонено ОКВ. Несмотря на это, группе армий «Висла» был отдан приказ наступать на Берлин с севера (армейская группа Штайнера). Таким образом, две группировки, призванные деблокировать Берлин, должны были наступать на разных направлениях, не имея возможности даже согласовать свои действия. Более того, действовавший к северо-западу от Берлина у Фербелина XLI корпус Хольсте впоследствии вел боевые действия в изоляции от главных сил 12-й армии.

После долгих переговоров командующего 12-й армией с ОКВ был утвержден вариант 1). При этом армейское руководство сознавало, что таким образом в течение короткого времени будет утрачен контакт также и со сражающимися на севере частями, т.е. с группой армий «Висла» и, возможно, XLI корпусом Хольсте. Единственным выигрышем было время на перегруппировку войск. Энергичный штурм Берлина, проводившийся войсками двух советских фронтов, делал фактор времени одним из наиболее значимых. Учитывая, что соединения 12-й армии передвигались пешим маршем, смена направления главного удара означала потерю нескольких суток.

Подбитая САУ «Штурмгешюц». Такие самоходки стали последней надеждой Рейха как на берлинских улицах, так и в армии Венка

Возможно также, что верховное командование настаивало на варианте 1), надеясь на успех группы Штайнера. Успех ударов Венка и Штайнера обещал объединение войск в Берлине – 12-й армии, группы Штайнера и 3-й танковой армии – в одну группировку на севере Германии. Так или иначе, ближайшей целью армии Венка становился Потсдам. В Потсдаме 12-ю армию должны были дождаться остатки дивизии «Ян» и дивизия «Потсдам», находившиеся под командованием генерала Рейнмана, бывшего коменданта Берлина. Им предстояло продержаться хотя бы несколько дней и стать мостом, соединяющим Венка с берлинским гарнизоном.

Ударные возможности 12-й армии были достаточно скромными. Ее нельзя было даже сравнить с танковым корпусом Кирхнера, пытавшимся пробиться к окруженному Паулюсу. Поскольку армия Венка состояла из пехотных дивизий, поддержка наступления бронетехникой была ограниченной. В основном это были типичные для немецких пехотных соединений того периода САУ типа «Штурмгешюц» и «Хетцер». Иногда они разбавлялись другими типами техники. Так, боевая группа школы штурмовой артиллерии в Бурге, ставшая основой для бригады штурмовой артиллерии «Шилль», на 13 апреля 1945 г. состояла из следующих частей:

штабной роты с зенитными САУ с 37-мм пушками;

1-й роты из 12 «Хетцеров»;

2-й роты из 11 «Штурмгешюцев»;

3-й роты на БТРах (37 машин);

4-й роты с 17 бронеавтомобилями;

батареи из 3 «Хорнайсе» (истребитель танков с 88-мм пушкой), 2 «Хуммелей» (САУ со 150-мм гаубицей), 4 «Штурмгешюцев» с короткоствольной пушкой и 1 бронеавтомобиля. По некоторым данным, среди бронеавтомобилей было несколько тяжелых восьмиколесных бронемашин, вооруженных короткоствольными 75-мм орудиями. Весь этот зоопарк техники составлял непосредственную поддержку наступления дивизии «Шилль» на Потсдам.

Другая дивизия армии Венка, «Шарнхорст», получила в качестве усиления 1170-й батальон штурмовых орудий, насчитывавший на 6 апреля 1945 г. 19 StuG и 12 StuH. Помимо этого в состав 12-й армии входила 243-я бригада штурмовых орудий. На 18–20 апреля 1945 г. насчитывала 3 StuG и 7 StuH [128] . Также формировавшиеся в апреле 1945 г. дивизии армии Венка («Ян», «Шарнхорст», «Гуттен», «Кернер» и «Потсдам») получили по 10 «Хетцеров». Три из них даже получили по одной БРЭМ на шасси «Хетцера». Кроме того, в составе 12-й армии был 3-й батальон истребителей танков, получивший 7 апреля 21 САУ «Хетцер». Неизвестно, правда, сколько самоходок из вышеперечисленных осталось в строю после боев с американцами.

По иронии судьбы дивизии армии Венка были одними из немногих, кто не испытывал в Германии апреля 1945 г. проблем с горючим. В распоряжении 12-й армии оказались застрявшие из-за наступления американцев на Эльбе баржи, в том числе с топливом. Поэтому самоходки и немногочисленные машины армии могли свободно маневрировать. Вскоре это им понадобилось.

Изучение 12-й армии не может не вызвать изумления несоответствием возлагаемых на нее надежд ее реальным возможностям. Танковых дивизий, ставших визитной карточкой немецких наступлений и контрнаступлений в различные периоды войны, в непосредственной близости от Берлина не нашлось. Наступление Венка было атакой крупной массы пехоты из безусых юнцов, поддержанных немногочисленными «Штурмгешюцами» и «Хетцерами». Причем пехота была разномастной: униформа при формировании дивизий была взята с разных складов. Можно было увидеть совершенно невообразимую смесь из голубовато-серого обмундирования люфтваффе, армейского фельдграу и цветов РАД (имперской службы трудовой повинности).

Перегруппировка слабообученной пехоты Венка шла медленно, и на исходные позиции XX корпус вышел лишь к утру 28 апреля. Серьезной проблемой для войск 12-й армии были пробки на дорогах, созданные беженцами с востока во всей полосе армии. Все беженцы хотели как можно скорее переправиться через Эльбу. Идти в противоположном направлении, т.е. с запада на восток, маршевым колоннам корпуса Келлера было довольно трудно. Таким образом, только на пятый день после визита Кейтеля части ХХ армейского корпуса заняли свои исходные позиции между Бельцигом и Виттенбергом.

Кто же стоял на их пути к Потсдаму и Берлину? 28 апреля корпус Келлера армии Венка вышел на фланг 4-й гв. танковой армии. Разворот обеих танковых армий 1-го Украинского фронта на Берлин в какой-то степени образовал вакуум на внешнем фронте окружения немецкой столицы. На тот момент армия Лелюшенко была разбросана между несколькими направлениями. Во-первых, 10-й танковый корпус штурмовал Ванзее на юге Берлина. Во-вторых, 6-й механизированный корпус занял Потсдам совместно с войсками 1-го Белорусского фронта и даже был перенацелен на Бранденбург. 16-я мехбригада этого корпуса 28 апреля уже вела уличные бои в Бранденбурге, две другие были в пути от Потсдама в Бранденбург. 5-й гв. механизированный корпус занимал оборону в Тройенбриццене и Биелице. 68-я танковая бригада вообще была развернута назад и действовала против прорывающихся отрядов 9-й армии Бюссе под Барутом.

С первыми лучами рассвета XX армейский корпус начал наступление на Берлин. В центре ударной группировки 12-й армии наступала дивизия «Гуттен». На ее левом фланге, уступом чуть позади, наступала в северо-восточном направлении дивизия «Шилль». На правом фланге «Гуттена» наступала дивизия «Шарнхорст». Во второй половине дня 28 апреля «Гуттен» и «Шилль» прорвались в лес Ленинер форст. Авангарды дивизии «Гуттен» находились в 15 километрах от первоначальной цели наступления – переправы через Хавель к юго-западу от Потсдама. 28 апреля авангарды ХХ армейского корпуса уже достигли городка Ферх к югу от Потсдама.

Один из участников событий, командир дивизии «Гуттен» генерал-лейтенант Герхард Энгель впоследствии писал: «Подбитая вражеская бронетехника укрепила нашу уверенность, что мы напали на моторизованные отряды флангового прикрытия 1-го Украинского фронта». Под удар дивизий XX корпуса армии Венка попала 70-я самоходно-артиллерийская бригада (американские СУ-57) и находившаяся на марше 17-я мехбригада 6-го гв. мехкорпуса армии Лелюшенко. Сдержать крупные массы пехоты на широком фронте они не могли. Фактически 16-я мехбригада 6-го мехкорпуса в Бранденбурге была отрезана от основных сил своего корпуса и армии в целом. Окружение ей, впрочем, не угрожало – с севера к Бранденбургу вышли войска 1-го Белорусского фронта.

Описания успехов соединений армии Венка, приводящиеся в зарубежных изданиях, чаще всего сильно преувеличены. Так, В. Тике приводит воспоминания генерала Энгеля, в которых написано, что «дивизия «Гуттен» со своими двумя полками рассеяла целых две русские стрелковые дивизии» [129] . Это очевидная неправда, т.к. ни одной стрелковой дивизии в полосе наступления XX корпуса попросту не было. «Гуттен» и «Шилль» врезались в маршевые колонны спешащих к Бранденбургу бригад 4-й танковой армии, не имевших, разумеется, никаких подготовленных для обороны позиций. Имея безусловное численное превосходство, две немецкие дивизии смогли несколько потеснить советскую мотопехоту.

САУ «Хетцер». Именно эти неказистые «свистки», а не «Тигры» и «Пантеры» пытались пробиться к Берлину в составе 12-й армии

Любопытно также отметить, что если немцы рассказывали впоследствии о неких мифических стрелковых дивизиях, то разведчики 4-й гв. танковой армии уже 28 апреля захватили разговорчивых пленных из «Гуттена» и «Шарнхорста». По их показаниям, дивизия «Гуттен» была полностью укомплектована личным составом, но лишь на 60% вооружением. Также они поведали советским разведчикам о своем марше с Западного фронта.

Однако, даже пользуясь моментом внезапности, войскам Венка не удалось достичь Потсдама. Гарнизон Рейманна уже был выбит из города. В полдень 28 апреля в его адрес из штаба 12-й армии была отправлена радиограмма. Она гласила:

«ХХ армейский корпус достиг Ферч. Всеми силами установить контакт и прорываться к 12-й армии».

Фактически это означало: «Мы к вам не пробьемся, прорывайтесь к нам сами». Генерал Рейманн не заставил себя долго упрашивать. Он собрал около 20 тыс. своих солдат для прорыва. Им вскоре удалось установить контакт с прорвавшимися в Ленинский лес частями дивизий «Шилль» и «Гуттен». Об этом незначительном успехе было доложено в ОКВ, а уже оттуда донесение достигло бункера фюрера. По Берлину поползли слухи: «Венк уже перед Потсдамом!» Следовало говорить не «уже», а «еще». Сам Венк позднее вспоминал, что направил Вейдлингу в Берлин радиограмму следующего содержания: «Контрнаступление 12-й армии застряло под Потсдамом. Войска ввязались в тяжелые оборонительные бои. Предлагаю вам прорыв к нам». Обратите внимание – «оборонительные бои».

Собственно 28 апреля стало первым и единственным днем, когда 12-я армия добилась каких-то заметных результатов наступательными действиями. Опомнившись от неожиданного выпада живописных юнцов, советское командование сразу же приняло эффективные контрмеры. На дивизии Венка посыпался град ударов с разных сторон. Для парирования возникшего кризиса Лелюшенко нацелил на наступающие части армии Венка 70-ю самоходную бригаду, две бригады 6-го мехкорпуса и две бригады 5-го мехкорпуса. Последний обеспечил достаточно энергичный нажим на фланг 12-й армии. Дивизии «Шарнхорст» и «Кернер» полностью перешли к обороне в районе Беелитца. В направлении Потсдама могли действовать теперь только две дивизии – «Гуттен» и «Шилль».

29 апреля Лелюшенко был вынужден снять со штурма Берлина одну бригаду 10-го танкового корпуса. С точки зрения командования 4-й гв. танковой армии, ситуация 29 апреля выглядела так: «Кризис сражения резко затянулся. Это отвлекло большую часть сил 4-й гв.ТА в районе Беелитца и затянуло развязку Берлин – Бранденбургского сражения» [130] .

Путь к Потсдаму 12-й армии преграждали 17-я и 35-я мехбригады 6-го мехкорпуса, а также 70-я самоходно-артиллерийская бригада. Отбросить передовые части Венка им еще не удалось, но продвижения вперед «Гуттен» и «Шилль» уже не имели. Не имевшая танков 12-я армия со своими «Штурмгешюцами» и «Хетцерами» испытывала серьезные трудности в борьбе с советской бронетехникой. Во всяком случае, в канонических описаниях действий армии Венка неизменно упоминаются танки «Иосиф Сталин», с которыми немецкие самоходчики боролись, ловя паузы в перезаряжании мощных орудий ИСов. Несколько ИС-2 действительно имелось в 6-м гв. мехкорпусе, но на тот момент их оставалось меньше десятка. Трудности в борьбе с ними лишь подчеркивают глубину падения «последней надежды рейха».

Что интересно, командующий 4-й гв. танковой армией практически не упоминает 6-й гв. мехкорпус в описании отражения наступления армии Венка. Все лавры по неясным причинам достаются его соседу: «5-й гвардейский механизированный корпус И.П. Ермакова, в котором было много моряков Тихоокеанского флота, несокрушимо стоял на рубеже Тройенбритцен – Беелитц, непрерывно отражая атаки армии Венка» [131] . Строго говоря, направлением главного удара Венка был Потсдам, а не Тройенбритцен или Беелитц. Эти два населенных пункта лежали на фланге наступления 12-й армии. Если судить по документам, то именно 12-я мехбригада корпуса Ермакова отражала атаки частей Венка у лечебницы западнее Беелитца. Вывод из этой лечебницы 3 тыс. раненых считается одним из немногих успехов 12-й армии. Во второй половине дня 29 апреля мехбригады 5-го гв. мехкорпуса от обороны перешли к активным действиям. Однако изначально довольно слабый и потрепанный в Силезии в марте корпус Ермакова не мог добиться перелома ситуации в пользу советских войск.

Посильный вклад в разгром 12-й армии также сделала авиация 2-й воздушной армии. 28 апреля была нелетная погода, моросил дождь. Поэтому летали лишь разведчики. На следующий день, 29 апреля, на головы солдат Венка обрушились ракеты, бомбы и снаряды пушек ВЯ Ил-2 1-го гв. штурмового авиакорпуса. Командный пункт корпуса был развернут на передовой, непосредственно в Беелитце. Всего штурмовики выполнили за день 414 самолето-вылетов. В последующие дни авиакорпус действовал в том же районе, оказывая поддержку частям 5-го гв. мехкорпуса как в оборонительных, так и в наступательных боях.

Во второй половине дня 29 апреля Венк послал следующую радиограмму в ОКВ:

«Армия, и в особенности ХХ армейский корпус, который временно установил контакт с гарнизоном Потсдама и смог обеспечить отход последнего, на всем фронте находится под столь сильным давлением противника, что наступление на Берлин более невозможно, тем более что на поддержку силами 9-й армии тоже нельзя рассчитывать» [132] .

Эта радиограмма достигла ОКВ, но уже не была передана в Берлин. Однако представление о реальной обстановке в ОКВ получили. В бункере фюрера последние новости узнали несколько часов спустя. В 23.00 29 апреля в ставку ОКВ была отправлена последняя радиограмма Гитлера:

«Шефу руководящего штаба вермахта, генерал-полковнику Йодлю.

1. Где авангард Венка?

2. Когда он начнет наступление?

3. Где 9-я армия?

4. Где группа Хольсте?

5. Когда она начнет наступление?

Подпись: Адольф Гитлер».

Кейтель позднее вспоминал: «За ужином мы обсудили с Йодлем возможные варианты ответов – первый из них я составил сам. По-солдатски, без сглаживания и в полном соответствии с серьезностью создавшегося положения я доложил о безнадежности попыток освобождения Берлина». Ответ Кейтеля был отправлен в Берлин около 1.00 30 апреля. Он гласил:

«1. Наступление Венка остановлено к югу от Швиловзее. Его правый фланг подвергается сильным советским атакам.

2. Вследствие этого 12-я армия не может продолжать свое наступление к Берлину.

3. и 4. 9-я армия окружена. Танковая группа прорвалась на запад, ее местонахождение неизвестно.

5. Корпус Хольсте вынужден перейти к обороне от Бранденбурга до Ратенова и Креммена» [133] .

Как известно, вскоре после получения этого «солдатского» ответа Адольф Гитлер покончил с собой. Так солдаты и командиры частей 4-й гв. танковой армии, вдалеке от Рейхстага, на периферии сражения, сами того не зная, приблизили завершение битвы за Берлин. Действительно, 30 апреля ни о каком наступлении Венка на Потсдам уже не могло быть и речи. Напротив, две бригады 6-го мехкорпуса и самоходно-артиллерийская бригада сумели оттеснить авангарды Венка от Ферха. Основной задачей 12-й армии стало удержание позиций под Беелитцем, к которым прорывались из хальбского «котла» остатки 9-й армии. Удерживать их становилось все труднее – Лелюшенко развернул от сданного частям 1-го Белорусского фронта Бранденбурга 16-ю мехбригаду. Соответственно 6-й гв. мехкорпус целиком действовал против соединений XX армейского корпуса под Ферхом и Ленином. Днем 30 апреля Венк отправил радиограмму Бюссе: «12-я армия сейчас вовлечена в тяжелые оборонительные бои. Ускорьте свой прорыв. Мы ждем вас».

Прорыв остатков армии Бюссе к позициям армии Венка состоялся 1 мая 1945 г. По немецким оценкам, в расположение 12-й армии вышли примерно 35–40 тыс. человек из состава 9-й армии и несколько тысяч гражданских. На следующий день, 2 мая 1945 г., началось отступление 12-й армии к Эльбе для сдачи союзникам. «Швиммваген» с парламентерами отправился через Эльбу уже 3 мая.

Последний штурм

Вопрос о том, кто первый вошел в Берлин, зависит от того, что считать границей города. Традиционная трактовка предполагала, что граница немецкой столицы проходит по кольцевой Берлинской автостраде (Берлинеринг). Именно такую интерпретацию событий мы можем видеть в классическом советском исследовании «Последний штурм»: «В 6 час. 21 апреля передовые части 171-й стрелковой дивизии, которой командовал полковник А.И. Негода, первыми ворвались на северо-восточную окраину Берлина» [134] . Около 6 утра 21 апреля, точнее в 6.30, передовой батальон 713-го стрелкового полка 171-й стрелковой дивизии пересек Берлинеринг к западу от его пересечения с «Рейхсштрассе № 2».

В связи с этим необходимо сказать несколько слов о том, что собой представлял Берлин в 1945 г. Это был один из крупнейших городов мира. По своей площади (88 тыс. гектаров) Берлин уступал только Большому Лондону. Наибольшее протяжение города с запада на восток – до 45 км, а с севера на юг – свыше 38 км. Эта огромная площадь, так называемый Большой Берлин, застроена только на 15 процентов. Остальная часть территории города была занята садами и парками. В центре города находился крупный парк Тиргартен, к которому примыкал Зоологический сад. Большой Берлин делился на 20 районов, из них 14 относились к внешним. Застройка внешних районов была разреженной, малоэтажной, большинство домов имело толщину стен 0,5–0,8 м. Границей Большого Берлина была кольцевая автострада, поэтому ее пересечение можно считать началом боев за город. Внутренние районы города – в черте окружной железной дороги – застроены наиболее плотно.

Примерно по границе области плотной застройки проходил периметр разделенной на девять секторов системы обороны города. Средняя ширина улиц в этих районах 20–30 м, а в отдельных случаях до 60 м. Строения каменные и бетонные. Средняя высота домов 4–5 этажей, толщина стен зданий до 1,5 м. К весне 1945 г. большинство домов было разрушено бомбардировками союзников. Именно вторжение в один из секторов обороны этой части Берлина было действительным началом городских боев. С этой точки зрения первым прорвался в Берлин 1-й механизированный корпус.

Лицо города определял не только статус политического и финансового центра страны, но и сосредоточение в Берлине большого количества промышленных предприятий. В нем было сосредоточено 2/3 электротехнической промышленности, 1/6 машиностроения Германии, значительная часть военной промышленности – до 20 больших заводов. В частности, в Берлине был расположен завод Alkett, специализировавшийся на производстве самоходных орудий. Крупнейшие промышленные предприятия были расположены преимущественно во внешних городских районах. В городе насчитывалось большое количество средних и мелких промышленных предприятий, фабрик и заводов.

Политический и промышленный центр был связан со страной множеством транспортных артерий. К Берлину сходились 15 железнодорожных линий. Железные дороги, примыкающие к Берлину с запада и востока, соединены между собой четырехколейной городской железной дорогой. Кроме того, все сходящиеся к Берлину железные дороги соединены окружной дорогой в черте города. В Берлине насчитывается до 30 вокзалов, более 120 железнодорожных станций в пригородах, 8 крупных и ряд мелких сортировочных станций. Крупнейшие вокзалы, с которых осуществлялась связь со всей страной, находятся непосредственно в городской черте и даже в самом центре города (Потсдамский вокзал, вокзал Фридрихштрассе, Лертерский вокзал, Силезский вокзал и другие).

Как и многие крупные города тех лет, Берлин располагал целой сетью подземных сооружений, из которых важнейшим является метро. Оно неглубокого залегания, линии часто выходят на поверхность и идут по эстакадам. Общее протяжение линий метро было около 80 км.

Бомбардировки союзников привели к появлению в городе таких своеобразных сооружений, как башни ПВО (Flaktuerm). Это были бетонные башни высотой около 40 м, на крыше которых оборудовались установки зенитных орудий до 128-мм калибра. Также башни оснащались 20-мм и 37-мм автоматическими зенитными пушками. Башни ПВО строились в 1940–1941 гг. по проекту Шпеера, и по своему основному назначению они были убежищами для населения в период налетов. Считалось, что вероятность прямого попадания бомбы в башню ниже, чем в подземное убежище. Каждая башня по плану вмещала 18 тыс. человек. В Берлине было построено три таких гигантских сооружения. Это были Flaktuerm I в районе Зоопарка, Flaktuerm II во Фридрихсхайне (на востоке города) и Flaktuerm III в Гумбольтхайне (на севере города).

Помимо циклопических башен ПВО в городе было несколько десятков наземных убежищ (Luftschutzbunker) меньшего размера. Это были железобетонные сооружения высотой примерно 18 метров с квадратным основанием, с маленькими узкими окошками, а часто вовсе без них, разбросанные по всему городу. Многие из берлинских наземных убежищ (например, бункер у Ангальтского вокзала и на Альбрехтштрассе) сохранились до наших дней.

Местность, отравлявшая существование частей 1-го Белорусского фронта на пути к Берлину, сохранила некоторые свои особенности в черте города. Берлин пересекают множество естественных и искусственных водных рубежей и препятствий. К ним относятся р. Шпрее шириной до 100 м, протекающая через город с юго-востока на северо-запад, а также большое количество каналов, особенно в северо-западной и южной частях города. В связи с этим в городе много мостов. Городские надземные дороги проходят по стальным эстакадам и насыпям высотой до 10 м.

САУ «Хетцер» на окраинах Берлина. Помимо «фаустников» в городе советские войска встретили немало вполне традиционных противотанковых средств

В 1939 г. в столице Третьего рейха проживали 4 321 000 человек. Однако гибель людей вследствие бомбардировок союзников, призыв на военную службу как мужчин, так и женщин и бегство почти миллиона горожан от бомбардировок в более безопасную сельскую местность в 1943–1944 гг. сократили эту цифру более чем на треть. В январе 1945 года население города оценивалось в 2 900 000 человек. Отток берлинцев из города в некоторой степени компенсировался накоплением в нем беженцев из занятых Красной Армией районов Германии. В середине апреля в городе насчитывалось около 2–2,5 млн человек.

Разрушения от бомбардировок в какой-то мере сыграли на руку обороняющимся. Так, впоследствии пленный командир 569-го батальона фольксштурма капитан Этельмайер утверждал, что его солдаты «особенно уверенно оборонялись в районах, разрушенных бомбардировками, так как они могли в любом месте дома выбирать себе места для стрельбы и не опасаться, что своей стрельбой привлекут огонь русской артиллерии на цивильных жителей».

Наступая по улицам Берлина, советские корпуса и дивизии нацеливались на массивное здание в его центре – Рейхстаг. Оно было сооружено в конце XIX столетия для немецкого парламента. В ночь с 27 на 28 февраля 1933 г. Рейхстаг был подожжен неизвестными, Гитлер обвинил в поджоге коммунистов, и вскоре последовали ограничения прав и свобод. Фактически после поджога Рейхстага в Германии воцарилась однопартийная система и парламент как таковой перестал существовать. Здание Рейхстага, соответственно, утратило свое первоначальное значение. Во время войны были даже планы переделки его в башню ПВО.

Хотя советские войска в Берлине стремились к Рейхстагу, мозговой центр Третьего рейха находился в другом месте. Бункер Гитлера располагался под старой Рейхсканцелярией на улице Вильгельмштрассе, 77. Это было одно из комплекса правительственных зданий к юго-востоку от Рейхстага. Постройка бомбоубежища под Рейхсканцелярией, известного под обозначением Б207, началась в 1942 г. Оно дополняло старое бомбоубежище постройки 1936 г. и располагалось под сквером во дворе Рейхсканцелярии. Толщина перекрытий сооружения составляла 3,5 метра упрочненного бетона и обеспечивала достаточно надежную защиту от бомб. В бомбоубежище вели два входа, один из массивного сооружения во дворе Рейхсканцелярии и второй из старого бомбоубежища в подвале здания. Старое бомбоубежище получило наименование Vorbunker – передовой или «фронтовой» бункер. Бункер Б207 проектировался только как временное убежище и не предусматривал длительного проживания в нем, как это случилось волей обстоятельств. Это бомбоубежище тем более не проектировалось как центр управления войсками. Суммарная площадь помещений бункера фюрера составляла всего около 700 квадратных метров. При этом в бункере постоянно жили Гитлер и его приближенные (Ева Браун, Мартин Борман, Йозеф Геббельс, административный персонал), здесь же складировались продукты, действовал телефонный узел и проводились совещания. По воспоминаниям очевидцев, во всех помещениях бункера оставались голые бетонные стены, источавшие запах мокрого цемента. Постоянным звуковым фоном в бункере был равномерный гул системы вентиляции. В этом негостеприимном месте Гитлер оставался до самого конца. Ставка Верховного главнокомандования вермахта 20 апреля покинула Берлин и перебралась в Голштинию.

Готовил Берлин к обороне с января 1945 г. штаб III военного округа. 6 марта 1945 г. комендантом Берлина был назначен генерал-лейтенант Гельмут Рейман. Это был достаточно опытный военачальник. Рейман участвовал в войне с СССР с июня 1941 г., в 1944 г. командовал 11-й пехотной дивизией, воевавшей в районе Нарвы и Риги. Был награжден Рыцарским крестом и Дубовыми листьями. Задачу Реймана нельзя было назвать простой: основные усилия командования группы армий «Висла» были сосредоточены на укреплении обороны на Одере. В распоряжении коменданта Берлина были только 92 батальона фольксштурма и отдельные части. Вообще сражение за Берлин характеризуется участием в нем целого «зоопарка» различных немецких частей. В частности, только 1-я гв. танковая армия по опросам пленных выявила среди противостоявших немецких войск около 70 (!!!) различных частей и подразделений. Среди них были батальоны фольксштурма, полицейские участки, полицейские группы по откапыванию засыпанных после бомбардировки, охрана Берлинской тюрьмы, батальон шоферов, батальоны связи, строительные батальоны, батальон аэродромной комендатуры, крепостные противотанковые и пулеметные батальоны. Немецкая армия в Берлине была словно вывернута наизнанку, в бой пошло множество вспомогательных и учебных подразделений.

Система подготовки города к обороне была достаточно типичной для немецких «фестунгов» – массивные баррикады, подготовка зданий к обороне. Баррикады в Германии сооружались на промышленном уровне и не имели ничего общего с грудами хлама, которыми перегораживают улицы в период революционных волнений. Берлинские баррикады, как правило, имели 2–2,5 метра в высоту, 2–2,2 м в толщину. Сооружались они из дерева, камня, иногда рельс и фасонного железа. Часть улиц была полностью перегорожена баррикадами, не было оставлено даже проезда. По основным магистралям баррикады имели 3-метровый проезд, подготовленный к закрытию вагоном с землей, камнем или другими материалами. Подходы к баррикадам минировались. Все железнодорожные и автогужевые путепроводы были забаррикадированы. Подходы к мостам через каналы и выходы с мостов также имели баррикады. Одной из «находок» в обороне Берлина была танковая рота «Берлин», состоявшая из неспособных к самостоятельному передвижению танков. Они были вкопаны на перекрестках улиц и использовались как неподвижные огневые точки. Всего в состав роты «Берлин» входили 10 танков «Пантера» и 12 танков Pz.IV.

Однако подготовившему город к обороне генералу Рейману не суждено было войти в историю в роли защитника немецкой столицы. 23 апреля Гитлер заменил Реймана на 27-летнего подполковника Эриха Беренфенгера, кавалера Рыцарского креста с мечами и Дубовыми листьями. Считалось, что энергичный подполковник лучше седовласого генерала. Однако в конечном итоге был сделан выбор в пользу генерала. С 24 апреля комендантом Берлина был назначен командир отошедшего на улицы города LVI танкового корпуса генерал артиллерии Гельмут Вейдлинг. Командный пункт Вейдлинга расположился в башне ПВО в Зоологическом саду.

По приказу Вейдлинга дивизии его корпуса постепенно распределились по секторам обороны города. Те сектора, которым не хватило регулярных частей, занимались сводными группами и фольксштурмом. В итоге к 25 апреля силы обороны были разделены следующим образом:

Сектора A и B (восточный Берлин): фольксштурм, гитлерюгенд и батальон СС Мругаллы под общим командованием подполковника Эриха Бэрефангера;

Сектор C: 11-я танко-гренадерская дивизия СС «Нордланд»;

Сектор D (Темпельхов и Штеглиц): танковая дивизия «Мюнхеберг»;

Сектор E (юго-запад Берлина и Груневальд): 20-я танко-гренадерская дивизия;

Сектор F (Шпандау и Шарлотенбург): гитлерюгенд, фольксштурм под общим командованием подполковника Эдера;

Сектора G и H (север Берлина): 9-я парашютно-десантная дивизия;

Сектор Z (центр Берлина): боевая группа генерал-майора войск СС Монке и части люфтваффе из министерства авиации под командованием подполковника Зейферта.

В резерв Вейдлинг выделил 18-ю танко-гренадерскую дивизию. Вне зависимости от наличия в секторе обороны регулярных частей, в них присутствовали подразделения фольксштурма. Дивизия «Мюнхеберг» поначалу была сосредоточена в секторах A и B на востоке Берлина, но к утру 25 апреля она ввиду изменения обстановки была переведена в сектор D.

Какова же была численность защитников Берлина? Традиционной для отечественной исторической литературы является оценка численности берлинского гарнизона в 200 тыс. человек. Однако эта цифра представляется завышенной. Хорошую количественную оценку немецких войск в Берлине дает Зигфрид Кнаппе, в чине майора служивший начальником оперативного отдела LVI танкового корпуса. Он утверждает, что в подчинении корпуса во время штурма Берлина было пять дивизий численностью в две комплектные дивизии. Кнаппе оценивает численность соединений, подчиненных LVI корпусу, в 40 тыс. человек, а с учетом различных частей, находившихся на территории Берлина, – 60 тыс. человек и 50–60 танков. К цифре численности берлинского гарнизона, называемой в советских источниках, он относится скептически. Кнаппе считает эту цифру расчетной исходя из штатной численности войск, а не их реального состояния к началу штурма города.

Помимо оценок Кнаппе есть конкретные цифры, приведенные в книге «The fall of Berlin» английских историков Энтони Рида и Дэвида Фишера. На 19 апреля в распоряжении военного коменданта Берлина генерал-лейтенанта Гельмута Реймана было 41 253 человека. Из этого числа только 15 000 были солдатами и офицерами вермахта, люфтваффе и кригсмарине. В числе остальных было 1713 полицейских, 1215 «гитлерюгендов» и представителей рабочей службы и 24 000 фольксштурмистов. Теоретически в течение шести часов мог быть поставлен под ружье призыв, называвшийся «Clausewitz Muster», численностью 52 841 человек. Но возможность такого призыва и его боевые возможности были достаточно условными. Кроме того, большой проблемой было вооружение и боеприпасы. Всего в распоряжении Реймана было 42 095 винтовок, 773 пистолета-пулемета, 1953 ручных пулемета, 263 станковых пулемета и небольшое число минометов и полевых орудий. Резюмируя состояние обороны города, Рид и Фишер называют Берлин «крепостью с бумажными стенами» [135] . В Берлине также дислоцировалось элитное подразделение «Караульный полк Великая Германия Берлин» (Wachregiment Grossdeutschland Berlin) под командованием майора Ленхофа.

Отход в Берлин LVI танкового корпуса незначительно усилил гарнизон. Вейдлинг вспоминал: «56-й танковый корпус прибыл в Берлин, вернее, отступил в Берлин, имея в 18-й мд до 4000 человек, в дивизии «Мюнхеберг» до 200 человек, артиллерию дивизии и четыре танка; мд СС «Нордланд» имела в своем составе 3500–4000 человек; 20-я мд – 800–1200 человек; 9-я адд – до 500 человек, но в Берлине она пополнилась до 4000 человек, т. е. 56-й тк к началу своих операций непосредственно в Берлине насчитывал 13 000–15 000 человек». Разумеется, качественно регулярные войска превосходили фольксштурмистов, но их было недостаточно для эффективной обороны города. Особняком среди защитников Берлина стояла личная охрана Гитлера, насчитывавшая около 1200 человек.

Еще одну оценку дают показания захваченных в ходе штурма пленных о численности защитников секторов обороны Берлина. Начальник оперативного отдела участка «Б» подсектора-2 сектора «C» оберлейтенант Фридрих Арендт, захваченный в плен 25 апреля, утверждал: «По плану намечалось, что каждый сектор будет оборонять до 24 000 чел. В действительности же на 20 апреля наш сектор «С» насчитывал 12 000 чел. (прежде всего, фольксштурм второго призыва, заводские охранные батальоны и рабочие, разбронированные с некоторых военных заводов и других предприятий). Другие сектора также насчитывали около 12 000 чел.» [136] . Оценки других пленных также лежат в промежутке от 12 тыс. до 15 тыс. человек в составе защитников отдельных секторов обороны города. Это позволяет предположить, что всего в девяти секторах было 110–140 тыс. человек.

Таким образом, вышеприведенные цифры Кнаппе следует рассматривать как нижнюю оценку, а советскую – как верхнюю. Наиболее близкой к истине представляется оценка численности берлинского гарнизона в 100–120 тыс. человек.

Для обороны большого города, каковым был Берлин, такого количества защитников было явно недостаточно. Профессионалам это было очевидно с самого начала. В сводке обобщенного боевого опыта 8-й гв. армии указывалось: «Для обороны такого крупного города, окруженного со всех сторон, не было достаточно сил, чтобы оборонять каждое здание, как это имело место в других городах, поэтому противник оборонял главным образом группы кварталов, а внутри них отдельные здания и объекты, являющиеся ключевой позицией района, или целый административный район города – этому способствовало большое количество каналов, изолирующих отдельные районы города» [137] .

Советские войска, штурмовавшие Берлин, насчитывали, по данным на 26 апреля, 464 тыс. человек [138] . Соотнося численность защитников с размерами города, следует констатировать, что отсечением от Берлина главных сил 9-й армии Бюссе и их уничтожением в хальбском «котле» задача штурма немецкой столицы была существенно упрощена.

23 апреля

Штурмовавшую Берлин группировку советских войск можно условно разделить на три группы: северную (3-я ударная и 2-я гвардейская танковая армии), юго-восточную (5-я ударная, 8-я гвардейская и 1-я гвардейская танковая армии) и юго-западную (войска 1-го Украинского фронта).

Северная группировка. Войска 3-й ударной армии 23 апреля вели бой в северо-восточной и северной части Берлина. Типичной для 3-й ударной армии в Берлинской операции была практика ротации дивизий в стрелковом корпусе. Корпуса наступали в двухэшелонном построении, с двумя дивизиями в первой линии и одной дивизией – во второй. Состав дивизий первого эшелона постоянно менялся. Например, в 79-м стрелковом корпусе 23 апреля наступали 207-я и 150-я стрелковые дивизии, а 171-я стрелковая дивизия была выведена во второй эшелон. Периодически корпуса разворачивали все три стрелковые дивизии в одну линию. Так были развернуты в линию дивизии 12-го гв. стрелкового корпуса 23 апреля. 23-я гв. стрелковая дивизия корпуса в ночь на 23 апреля овладела пригородом Панков и вела наступление в направлении пригорода Рейникендорфа. 52-я гв. стрелковая дивизия, очистив Вейсензее, вела уличные бои в северо-восточной части Берлина.

Командующий армией был недоволен темпами наступления. В.И. Кузнецов шифровкой высказал свое неудовольствие подчиненным ему командирам:

«В ночь на 23.4.45 и в течение дня войска армии фактически наступательных действий не вели. Командиры полков, дивизий и корпусов не потребовали от своих частей выполнения приказа на наступление, а их штабы (в особенности 207-я и 150-я сд 79-го ск) потеряли управление частями и до 12.00 23.4.45 г. не знали, что делают войска и где они находятся. За 23.4 в результате плохой организации боя 23-я и 52-я гвсд 12-го гвск продвинулись только на 200–250 метров» [139] .

Наступление 3-й ударной армии замедлилось в связи с втягиванием ее соединения в плотно застроенные районы. Фаустпатроны стали универсальным средством борьбы: обороняющиеся применяли их не только против бронетехники, но и против орудий, установленных на прямую наводку на улицах города. Потери 3-й ударной армии за 23 апреля составили 124 человека убитыми и 841 человек ранеными.

После выхода главной ударной группировки 1-го Белорусского фронта к Берлину 2-я гв. танковая армия была перегруппирована в район к северо-западу от города. Армия С.И. Богданова, до этого наступавшая в боевых порядках общевойсковых армий, получила собственную полосу наступления. Также из 2-й гв. танковой армии был изъят 9-й гв. танковый корпус для действий к западу от Берлина.

В 22.40 22 апреля командующий 2-й гв. танковой армией приказал:

«2-я гв. ТА из района Розенталь, приг. Панков, наносит удар в общем направлении стрельбище Тегель, Сименсштадт, Вестенд и выходит в район Рулебен, иск. Груневальд, Шарлоттенбург.

Командиру 1-го МК – корпус вывести из боя и к 5.00 23.4.45 сосредоточить западнее Розенталь, Витенау, Борзигвальде, западная часть стрельбища Тегель и, переправившись через канал Берлин – Шпандауэр – Шиффартс, овладеть западной частью Сименсштадт. В последующем форсировать р. Шпрее и овладеть районом Рулебен, иск. Эйхкампф, Вестенд.

Командиру 12-го гв. ТК – корпус к 5.00 23.4.45 вывести из боя и сосредоточить в Хайнерсдорф. С 6.00 23.4.45 во взаимодействии с 1-м МК наступать в направлении приг. Панков, приг. Рейникендорф, переправиться через канал Берлин – Шпандауэр – Шиффартс, овладеть восточной частью Сименсштадт. В последующем форсировать р. Шпрее и занять район Шарлоттенбург» [140] .

Этим приказом 2-я гв. танковая армия выводилась из боев за Берлин и направлялась на юго-запад, в направлении берлинских пригородов. Пригороды с разреженной в сравнении с центральной частью города были соразмерной с возможностями механизированных соединений целью.

Выполняя приказ командующего армией, 1-й механизированный корпус к полуночи 22 апреля вышел из боя за Вейсензее и ночным маршем сосредоточился в назначенном районе. В 11.00 корпус перешел в наступление и к 3.00 захватил станцию Виттенау. 12-й гв. танковый корпус в 21.00 22 апреля вышел из боя и к 5.00 сосредоточился на исходных позициях для наступления. В наступление корпус перешел синхронно со своим соседом – в 11.00 23 апреля. К исходу дня корпус вышел к каналу Берлин – Шпандауэр – Шиффартс и уткнулся во взорванные переправы. Предстоял традиционный для Берлинской операции конвейер с форсированием канала пехотой, расширением плацдарма, постройкой моста или понтонной переправы для тяжелой техники.

Юго-восточная группировка. Свое участие в битве за Берлин 5-я ударная армия начала с блестящего «хода конем» с форсированием реки Шпрее. 9-й стрелковый корпус вышел к реке, имея 82 лодки А-3 и 36 лодок АМН. Кроме того, корпус располагал понтонными парками НЛП и Н2П. Для форсирования Шпрее 5-й ударной армии также были приданы катера Днепровской флотилии в количестве 10 штук. Это были связные полуглиссеры, вооруженные одним пулеметом «Максим». Полуглиссеры были подвезены к намеченному району на автомашинах, выгружены и спущены на воду. Под покровом темноты и тумана вслед за разведкой (18 человек на лодке А-3) на противоположный берег был высажен десант (400 человек с пулеметами на 23 лодках А-3). Неожиданно высадившийся в сравнительно глухом месте десант сумел быстро подавить сопротивление противника и захватить плацдарм. После этого зарокотали моторы катеров Днепровской флотилии. В 1.45 23 апреля полуглиссер № 111 первым переправил 15 человек на другой берег Шпрее. За лодками и глиссерами последовали паромы с артиллерией.

Полуглиссер Днепровской флотилии на Шпрее. Маневр 5 уд. А через реку оказался неожиданным для противника

Этим маневром была дезорганизована система обороны сектора «С» («Ц») обороны Берлина. Захваченный позднее пленный показал: «Большинство сил подсектора-2 располагалось на главной линии обороны, так как готовились отразить удар с юго-востока; на левом фланге по р. Шпрее имелось только боевое охранение, так как мы не думали, что русские будут форсировать озера. Однако русские ударили нам во фланг, тем самым нарушили всю систему обороны сектора» [141] .

Утром 23 апреля были собраны понтоны, под 30 тонн каждый. Это позволяло переправлять на другой берег Шпрее танки Т-34. Переправа шла под огнем минометов и артиллерии, но остановить накопление войск немцы уже не могли. К вечеру 23 апреля на западный берег полностью переправилась 301-я стрелковая дивизия и была начата переправа 230-й стрелковой дивизии.

На фоне громкого успеха 9-го стрелкового корпуса несколько поблек захват 26-м гв. стрелковым корпусом Силезского вокзала. Вокзал оборонял батальон СС «Мругалла», названный так по имени своего командира, гауптштурмфюрера Томаса Мругаллы. Он был собран из берлинских запасных частей войск СС. Захват вокзала, обороняемого таким подразделением (а не толпой фольксштурмистов), был, несомненно, заметным достижением.

С утра 23 апреля 5-й ударной армии был подчинен в качестве средства поддержки пехоты 11-й танковый корпус И.И. Ющука. По приказу Н.Э. Берзарина танковые бригады корпуса были приданы стрелковым корпусам и распределены по дивизиям:

36-я танковая бригада (42 Т-34) с 1071-м легкоартиллерийским полком – 85-й стрелковой дивизии 26-го стрелкового корпуса;

65-я танковая бригада (26 Т-34) с 50-м тяжелым танковым полком (17 ИС-2) и 243-м минометным полком – 60-й стрелковой дивизии 32-го стрелкового корпуса;

20-я танковая бригада (21 Т-34) с 1493-м самоходно-артиллерийским полком (19 СУ-85 и СУ-100) – 230-й стрелковой дивизии 9-го стрелкового корпуса.

Разбитый Ю-52 в аэропорту Темпельхоф

22 апреля в соединениях 5-й ударной армии были созданы штурмовые группы для ведения городских боев. Состав групп варьировался от соединения к соединению. Например, в 60-й гв. стрелковой дивизии штурмовая группа состояла из стрелковой роты (40 человек), двух станковых пулеметов, двух 45-мм орудий, одной 76-мм дивизионной и одной 76-мм полковой пушки, одной-двух 122-мм гаубиц, двух СУ-76 или одного танка ИС-2. В 301-й стрелковой дивизии штурмовые группы состояли из двух отделений стрелков (15 человек), отделения саперов (5 человек), двух танков или САУ, одной-двух 76-мм дивизионных пушек или 122-мм гаубиц.

Задачей 1-й гв. танковой и 8-й гв. армий был охват Берлина с юга. Противником двух армий в юго-восточных районах Берлина были остатки дивизии СС «Нордланд» и отдельные части берлинского гарнизона. Первой неприятностью на пути выполнения задачи захвата юго-восточной части Берлина была р. Шпрее. Для форсирования реки 8-й гв. армии был передан 273-й батальон амфибий. 29-му гв. стрелковому корпусу придавались одна рота и два взвода батальона (47 «Фордов»), а 28-му гв. стрелковому корпусу – одна рота и один взвод (40 «Фордов»). Плацдарм на Шпрее был захвачен во второй половине дня 82-й и 27-й гв. стрелковыми дивизиями 29-го гв. стрелкового корпуса в районе Адлерсхофа. Для переправы использовались подручные средства, амфибии и частично взорванный мост. Поддержку форсирования осуществляла артиллерия армии с плотностью до 200 стволов на километр фронта. После захвата плацдарма началось строительство понтонного моста, по которому переправлялись танки и САУ. 23 апреля в оперативное подчинение 8-й гв. армии вошла 64-я гв. танковая бригада (40 Т-34) из состава 1-й гв. танковой армии.

1-я гв. танковая армия вышла к Шпрее несколько севернее 8-й гв. армии. На 8.00 23 апреля 11-й гв. танковый корпус насчитывал боеготовыми 57 Т-34, 18 ИСУ-122, 8 СУ-100, 5 СУ-85, 2 СУ-57, 10 СУ-76, 8-й гв. механизированный корпус – 72 Т-34, 8 ИС-2, 9 СУ-100, 4 СУ-85, 2 СУ-57, 17 СУ-76.

На северном фланге армии М.Е. Катукова наступал 11-й гв. танковый корпус. В первой половине дня корпус форсировал р. Вуле и вышел к р. Шпрее в районе Карлсхорста и Обер-Шеневейде. Южнее 11-го гв. танкового корпуса наступал 8-й гв. механизированный корпус. Ранним утром бригады корпуса И.Ф. Дремова форсировали р. Вуле и вышли к р. Шпрее. Танковой армии М.Е. Катукова был придан 274-го батальон амфибий. 21-я гв. механизированная бригада с утра мотопехотой форсировала р. Шпрее в районе Кепеника (восточнее точки слияния Даме и Шпрее). Силами приданного 274-й батальона амфибий мотопехота бригады форсировала Даме. В дальнейшем бригада вела бой в восточной части Адлерсхофа. Танки бригады переправились через р. Шпрее на трех паромах к 20.30.

Юго-западная группировка . Попытка И.С. Конева упредить войска 1-го Белорусского фронта в выходе к Берлину потерпела неудачу еще на начальном этапе. 3-я гв. танковая армия застряла на Барут-Цоссенском рубеже, а затем не смогла с ходу преодолеть Тельтов-канал. Поэтому в период, когда армии 1-го Белорусского фронта уже вышли на берлинские улицы в районе Вейсензее, 3-я гв. танковая армия готовилась к переправе через Тельтов-канал в юго-восточной части Большого Берлина. Наступление было назначено на 7.00 24 апреля. Во взаимодействии с механизированными соединениями 3-й гв. танковой армии должны были наступать подтянувшиеся к Берлину стрелковые дивизии 28-й армии. Совместно с 6-м гв. танковым корпусом должна была наступать 48-я стрелковая дивизия, с 9-м механизированным корпусом – 61-я стрелковая дивизия. Помимо соединений 3-й гв. танковой армии к Тельтов-каналу вышел 10-й гв. танковый корпус 4-й гв. танковой армии. По приказу Д.Д. Лелюшенко корпусу ввиду предстоящих уличных боев была придана 350-я стрелковая дивизия.

24 апреля

Директивой командующего 1-м Белорусским фронтом № 00603/оп войскам детализировалась технология городских боев. В частности, рекомендовалось включать в состав штурмовых отрядов 8–12 орудий калибром от 45 мм до 203 мм, 4–6 минометов 82–120 мм.

Северная группировка. 3-я ударная армия 24 апреля с боями продвигалась к центру Берлина, овладела пригородом Рейникендорф и вышла на северный берег канала Берлин – Шпандауэр – Шиффартс в районе Фолькс парка. Южнее канала простирался большой парк Симменсштадт, а юго-восточнее – жилой массив района Плетцен-зее. Канал Берлин – Шпандауэр – Шиффартс при ширине 75 метров имел глубину 2–3 метра. Усложняли форсирование отвесно опускавшиеся к зеркалу воды бетонированные стены канала. Все мосты через канал были взорваны. В полночь 207-я стрелковая дивизия 79-го стрелкового корпуса двумя батальонами форсировала канал и ночью вела бои по его расширению. Была также предпринята попытка найти маршрут обхода. В 16.00 24 апреля 150-я стрелковая дивизия получила от командира корпуса приказ выйти к химическим и газовым заводам, найти переправу и к исходу 25 апреля выйти в район железнодорожной станции в 1 км западнее Рейхстага.

Ведение боевых действий в городе, в котором осталось неэвакуированное население, было сопряжено с большими трудностями морального и тактического характера. Как отмечалось в журнале боевых действий 3-й ударной армии, «очищение кварталов Берлина от войск противника затрудняется наличием неэвакуированного населения. Снайперы и отдельные группы солдат противника переодеваются в гражданскую одежду и скрываются в массе берлинских жителей. Это затрудняет борьбу с ними и ведет к порядочным потерям (особенно в офицерском составе)» [142] .

Быстрого продвижения пока не получалось. 24 апреля В.И. Кузнецов устроил разнос командованию только что введенного в бой из резерва 7-го стрелкового корпуса:

«7-й ск в течение истекших двух суток фактически топтался на одном месте. Все это происходило только потому, что лично командиры полков, дивизий и сам комкор по-настоящему бой не организовали и должной требовательности к своим подчиненным не проявили» [143] .

Для правого соседа 3-й ударной армии, 2-й гв. танковой армии, 24 апреля также стало борьбой за преодоление канала Берлин – Шпандауэр – Шиффартс. Части 1-го механизированного корпуса к 8.00 24 апреля вышли на северный берег канала. Переправы, к которым вышли танкисты, были взорваны, и поиск невзорванных переправ маневрами вдоль канала успеха не принес. В течение дня корпус С.М. Кривошеева вел упорные бои за захват плацдармов на южном берегу канала Берлин – Шпандауэр – Шиффартс. Наиболее результативными были действия 19-й механизированной бригады, образовавшей плацдарм и успешно отразившей все контратаки на него. 12-й гв. танковый корпус основными силами 24 апреля также вышел к каналу Берлин – Шпандауэр – Шиффартс и вел бои за захват плацдарма.

Юго-восточная группировка. На второй день штурма города в 5-й ударной армии была предпринята попытка повторить успех первого дня и еще раз форсировать Шпрее, на этот раз 32-м стрелковым корпусом. Этот удар в тыл обороняющимся перед 9-м стрелковым корпусом обещал очередной обвал системы обороны и быстрое продвижение вперед. Одним стрелковым батальоном 60-й гв. стрелковой дивизии был захвачен мост с Мален штрассе, одним стрелковым батальоном 60-й гв. стрелковой дивизии и одним стрелковым полком 416-й стрелковой дивизии – мост с Варшауэр штрассе. Однако корпус не мог их использовать для переправы на левый берег Шпрее главных сил, т.к. противник жестким сопротивлением сковал действия передовых подразделений по расширению плацдарма.

76-мм дивизионная пушка ЗИС-3 в уличном бою. Эти орудия были одними из основных артиллерийских средств штурмовых групп

Схема захвата моста у Мален штрассе была типичной для боев в Берлине. Под прикрытием шквального огня по прилегающим к мосту строениям атакующая рота пересекла мост и закрепилась на противоположном берегу Шпрее. Первоначальный плацдарм был захвачен, но теперь еще нужно было разминировать мост. Когда 2/3 моста было разминировано, в воздухе над ним появились 15 немецких самолетов, начавших штурмовать мост. В результате все саперы, разминировавшие мост, были убиты или ранены. Последний пролет моста был все же взорван, и через него пришлось перебрасывать бревна и доски. На плацдарме началось накопление сил для его расширения. На батальон, закрепившийся в двух зданиях у моста, обрушился шквал огня из винтовок, автоматов и фаустпатронов. Бой шел всю ночь. К утру 25 апреля из 80 человек, форсировавших Шпрее, в строю осталось всего 12 человек. Однако расширение плацдарма пока было под вопросом. Захват моста у Варшауэр штрассе был менее драматичным, подрыв моста удалось предотвратить. Однако мосты продолжали оставаться в зоне огня всех видов оружия. Форсирование же реки, минуя мосты, при ширине ее в полосе корпуса 125–175 метров под непрерывным и сильным огнем было сопряжено с большими потерями в личном составе и технике. Наступление 32-го стрелкового корпуса застопорилось. Судя по изменениям в составе группировки противника, выявленным разведчиками армии Берзарина, для стабилизации обстановки в этом секторе немецким командованием были использованы части 18-й танко-гренадерской дивизии, переброшенные из западной части Берлина.

Кладбище ФВ-190 в аэропорту Темпельхоф. Ввиду потери аэродромов к 25 апреля активность немецкой авиации резко снизилась

26-й гв. стрелковый корпус, пытавшийся продвигаться по восточному берегу Шпрее от Силезского вокзала, столкнулся с большим количеством хорошо укрепленных опорных пунктов и продвижения не имел. Только 9-й стрелковый корпус 5-й ударной армии мог похвастаться заметными успехами. Он полностью переправился на западный берег Шпрее дивизиями первого эшелона и успешно отразил все контратаки противника.

Форсирование Шпрее 1-й гв. танковой армией также шло с переменным успехом. 8-й гв. механизированный корпус к утру 24 апреля закончил форсирование Шпрее на 60-тонных паромах, наведенных в районе Кепеника. Переправившись на западный берег, корпус И.Ф. Дремова начал наступление в северо-западном направлении и овладел Иоганисталем, Адлерсхофом, Бамшуленвегом и Брицем. 20-я гв. механизированная бригада форсировала р. Шпрее мотопехотой в районе Обер Шеневейде, а танками – на переправе главных сил корпуса. К 20.00 бригада захватила переправу через канал в районе Бамшуленвега и к 20.00 вела бой в районе Келлнише Хайде.

11-й гв. танковый корпус теоретически находился в более выгодном положении – его частями был захвачен плацдарм севернее плацдарма 8-го гв. механизированного корпуса. Однако при попытке форсировать главными силами р. Шпрее в районе северо-восточнее Бамшуленвег встретил сильное огневое сопротивление. Мотопехота 27-й гв. мотострелковой бригады, захватившая плацдарм в предыдущий день, не смогла его расширить до вывода переправы из-под огня противника. Район переправы простреливался огнем всех видов оружия из каменных зданий в 200–300 м от реки.

Паром, наведенный с большими трудностями, в первый же рейс был обстрелян артиллерией, а переправляющийся на нем танк подожжен. Паром и танк затонули в 20 метрах от западного берега реки. Приказом М.Е. Катукова корпус А.Х. Бабаджаняна был в 12.30 развернут на переправу 8-го гв. механизированного корпуса. 45-я гв. танковая бригада переправилась через р. Шпрее в районе Кепеника. К исходу дня 11-й гв. танковый корпус вышел в пригород Трептов.

После захвата плацдарма на Шпрее 8-я гв. армия развивала наступление на северо-запад. 4-й гв. стрелковый корпус переправлялся на захваченный 28-м гв. стрелковым корпусом плацдарм. Его задачей было наступление вдоль железной дороги в районе Потсдамского и Ангальтского вокзалов. 29-й гв. стрелковый корпус должен был наступать на аэропорт Темпельхов. 28-й гв. стрелковый корпус должен был обеспечивать действия армии с юга и запада. Через Шпрее были переправлены танки и САУ. Так, 7-я гв. тяжелая танковая бригада в 11.00 24 апреля переправилась на паромах у Кепеника. Бригада ИСов была придана 29-му гв. стрелковому корпусу.

«Студебеккер» с ЗИС-3 на буксире из 3-й гв. Танковой армии форсирует Тельтов-канал по понтонному мосту. Рядом обломки взорванного моста

В 10.30 24 апреля 8-я гв. армия соединилась с 3-й гв. танковой армией 1-го Украинского фронта в районе Шенефельда. 4-й гв. стрелковый корпус вышел к Ландвер-каналу, а 28-й и 29-й гв. стрелковые корпуса – к Тельтов-каналу. Противник стремился остановить продвижение армии на рубеже двух каналов. Продвижение вперед было возможно после переправы через канал танков и артиллерии. Для наведения понтонного моста или паромной переправы требовалось расширением плацдарма вывести место форсирования из-под огня стрелкового оружия и града фаустпатронов. Танки 8-й гв. армии огнем с места поддерживали действия пехоты по захвату и расширению плацдарма. Борьба за Ландвер-канал в полосе 8-й гв. армии свелась к штурму невзорванного, но прикрываемого сильным огнем и баррикадами моста.

Юго-западная группировка. В 6.05 24 апреля по всему фронту 3-й гв. танковой армии началась мощная артиллерийская подготовка. Авиационная подготовка не проводилась из-за нелетной погоды. В 7.00 началось форсирование Тельтов-канала пехотой. На участке 9-го механизированного корпуса переправились подразделения 69-й механизированной бригады. Однако направление наступления корпуса было правильно оценено противником как наиболее опасное и выводившее прямо к Берлину. Поэтому немцами были приняты решительные контрмеры. 69-я бригада подверглась контратаке пехоты при поддержке танков и не смогла удержать плацдарм. За день бригада потеряла более 400 человек.

Остальные корпуса армии П.С. Рыбалко сумели захватить и удержать плацдармы на северном берегу канала. Наилучший результат был достигнут 6-м гв. танковым корпусом. Преодолев канал, 22-я мотострелковая бригада отразила контратаки противника и создала предпосылки для постройки моста для переправы техники. На участке 7-го гв. танкового корпуса переправа была организована по обломкам моста у Штансдорфа. Однако после переправы на северный берег канала восьми СУ-76 под последней самоходкой мост обвалился. В итоге наиболее перспективным был признан плацдарм 6-го гв. танкового корпуса. Под прикрытием переправившихся частей корпуса армейские саперы навели два понтонных моста под грузы 30 тонн: один в районе восточной части Тельтова, другой в районе западной окраины Тельтова.

7-й гв. танковый и 9-й механизированный корпуса были развернуты на переправы у Тельтова. В течение дня 24 апреля и ночи с 24 на 25 апреля на северный берег канала по наведенным мостам переправлялись части всех трех корпусов армии П.С. Рыбалко. По восточному мосту переправились 52, 53, 55 и 56-я гв. танковые бригады, по западному – 51-я и 54-я гв. танковые бригады и 9-й механизированный корпус. Полк ИСов оставался в резерве, переправа грузоподъемностью 60 тонн была наведена 25 апреля.

К исходу 24 апреля 6-й гв. танковый корпус полностью переправил все бригады на северный берег канала и, развивая наступление в пригороде Лихтерфельде, вышел на линию железной дороги Берлин – Потсдам.

10-й гв. танковый корпус двумя бригадами (62-й гв. танковой и 29-й гв. мотострелковой) пытался форсировать Тельтов-канал, но безуспешно. В итоге обе бригады были развернуты на переправу 3-й гв. танковой армии. 61-я и 63-я гв. танковые бригады действовали в направлении Потсдама, но также были остановлены перед каналом на подступах к городу.

25 апреля

25 апреля бомбардировщиками 16-го ВА было нанесено два массированных удара по центру Берлина в соответствии с планом «Салют».

Удар осуществляли бомбардировщики 3-го бак, 6-го бак, 188-й и 221-й бад.

Первый массированный удар был нанесен в период 13.00–14.00 составом 899 самолетов, из них 413 бомбардировщиков, 486 истребителей.

Второй массированный удар был нанесен в период 18.30–19.30 составом 590 самолетов. Из них 267 бомбардировщиков, 323 истребителя.

Советские бомбардировщики, конечно, вряд ли могли кардинально изменить пейзаж города, подвергшегося ранее множеству массированных налетов «Летающих крепостей» американцев и «Ланкастеров» англичан. Однако удар был, безусловно, полезен в качестве воздействия на войска противника в Берлине.

Также истребителями 16-й ВА 25 апреля было проведено 27 воздушных боев, из них 12 над Берлином. Летчики доложили о 20 сбитых ФВ-190, из них 13 ФВ-190 – в районе Берлина.

Северная группировка. Войска 3-й ударной армии 25 апреля вели боевые действия за расширение плацдармов на канале Берлин – Шпандауэр – Шиффартс. Отправленная в обход 150-я стрелковая дивизия встретила сильное сопротивление и в середине дня вышла к каналу Берлин – Шпандауэр – Шиффартс на другом участке. В ночь с 25 на 26 апреля дивизия форсировала канал и занималась расширением захваченного плацдарма. Части 9-го танкового корпуса, танковые и самоходно-артиллерийские полки были распределены для непосредственной поддержки пехоты (см. таблицу).

СПРАВКА О СОСТОЯНИИ МАТЧАСТИ 9-ГО ТК И ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛКОВ 3-Й УДАРНОЙ АРМИИ ПО СОСТОЯНИЮ НА 24.00 24.4.45 Г.

ЦАМО РФ, ф. 317, оп. 4306, д. 05, л. 18.

25 апреля во 2-й гв. танковой армии стало днем сбора плодов борьбы за плацдармы на канале Берлин – Шпандауэр – Шиффартс в предыдущий день. В течение ночи на 25 апреля противник неоднократно пытался сбросить захвативший плацдарм батальон 19-й механизированной бригады в воду. Однако все атаки были отражены, а с утра 25 апреля батальон перешел в наступление и успешно расширил плацдарм до размеров, позволяющих беспрепятственно переправлять технику. Главные силы 19-й механизированной бригады к утру 25 апреля форсировали канал и начали продвижение вперед. На плацдарм 19-й мехбригады были рокированы 219-я танковая бригада и 37-я механизированная бригада.

Успешное «вскрытие» плацдарма 1-м механизированным корпусом способствовало успеху 12-го гв. танкового корпуса. 48-я гв. танковая бригада корпуса была развернута на переправу соседа и в 21.00 уже завязала бой на территории заводов Симменсштадта. Основные силы 12-го гв. танкового корпуса начали переправу через канал Берлин – Шпандауэр – Шиффартс через переправу 1-го мехкорпуса в 18.00 25 апреля.

Однако нельзя сказать, что 12-й гв. танковый корпус паразитировал на успехе соседа. 34-я гв. мотострелковая бригада корпуса добилась крупного успеха абсолютно самостоятельно. Выйдя к взорванным переправам через канал Берлин – Шпандауэр – Шиффартс, подразделения бригады стали нащупывать слабое место в обороне противника. Оно обнаружилось в месте, где канал разделяется на два рукава. Здесь канал был технически труднее преодолим, и поэтому захват плацдарма в этой точке оказался для противника полной неожиданностью. Средством форсирования канала стали лодки, найденные саперами на озере Плетцен-зее.

Закончив переправу и подтянув артиллерию, 34-я гв. мотострелковая бригада начала наступление и к 21.00 25 апреля захватила стадион Олимпия. Не останавливая продвижения вперед с наступлением темноты, бригада вышла к железнодорожному мосту через Шпрее. На мосту группа немецких саперов готовила его к взрыву. Быстрые и решительные действия предотвратили взрыв моста. В руках 12-го гв. танкового корпуса оказалась переправа, пригодная для танков и САУ.

Юго-восточная группировка. Лидирующее положение среди корпусов 5-й ударной армии по-прежнему занимал 9-й стрелковый корпус. Он продолжал наступать вдоль западного берега Шпрее с выпадом в тыл немецким частям перед фронтом соседнего 32-го стрелкового корпуса. Поскольку кровопролитная борьба за плацдармы пока не обещала успеха, усилия 32-го стрелкового корпуса были перенаправлены в полосу 26-го гв. стрелкового корпуса. Задачей двух корпусов был выход в район Рейхстага. В течение третьих суток боев за Берлин 5-я ударная армия продвинулась правым флангом и центром (26-й гв. стрелковый и 32-й стрелковый корпуса) всего на 450 метров и левым флангом (9-й стрелковый корпус) – на 2800 метров.

САУ СУ 76 идут мимо брошенного Pz.IV из танковой роты «Берлин» на Франкфуртер аллее (в восточной части Берлина)

25 апреля последовали оргвыводы по итогам провала обороны сектора «С» из-за форсирования Шпрее 9-м корпусом. Произошла смена командира дивизии «Нордланд», вместе с частями фольксштурма противостоявшей 5-й ударной армии. Генерал-майор войск СС Циглер был отстранен Вейдлингом и заменен на генерал-майора войск СС доктора Крукенберга. Помимо военных неудач был и еще один фактор. По мнению Вейдлинга, «Циглер использовал любые средства, чтобы как можно скорее выбраться из Берлина». После Шпрее следующим препятствием на пути 1-й гв. танковой и 8-й гв. армий были Тельтов-канал и Ландвер-канал. В 8.00 25 апреля войска 8-й гв. армии возобновили штурм города. Крупным успехом дня был захват переправы через Ландвер-канал частями 57-й гв. стрелковой дивизии. Наступление ее частей было настолько стремительным, что противник не успел разрушить подготовленный к взрыву мост. После разминирования мост был использован для переправы танков и артиллерии на западный берег канала. Тельтов-канал был форсирован частями 74-й гв. стрелковой дивизии и 39-й гв. стрелковой дивизии.