1945. Последний круг ада. Флаг над Рейхстагом

Дебют Ту-2 на одерском фронте был достаточно осторожным. Бомбардировщики 6-го бак тремя волнами произвели 505 самолето-вылетов. Выполняли задание по основным целям 290, по запасным целям 35 самолетов. Не выполнил задания 181 экипаж из-за невылета истребителей прикрытия и неисправности матчасти. Было сброшено 9 ФАБ-1000, 38 ФАБ-500, 22 ФАБ-250, 27 ЗАБ-100. Бомбардировщики Туполева делали ту работу, ради которой их вытребовал Жуков у Сталина, – били немецкую оборону тяжелыми авиабомбами.

«Невылет истребителей прикрытия» не был надуманным предлогом. Однако наличие у противника значительных сил авиации не позволяло расслабляться. В истории 1-го гв. иак отмечалось: «Четыре группы истребителей не встретились с бомбардировщиками, часть которых выполняла боевую задачу без прикрытия и понесла потери от истребителей противника. Под удар попадали в том числе и ценнейшие Ту-2. Так, группа из 21 Ту-2 из 326-й бад, не встретившись с истребителями прикрытия, получила команду с ВПУ 16-й воздушной армии идти на цель без прикрытия. В районе цели она была атакована шестью ФВ-190, и два Ту-2 были сбиты» [78] . Это были одни из немногих Ту-2, потерянных в ходе Берлинской операции.

В целом активность немецких истребителей в первый день сражения была достаточно высокой. Их жертвами стали 13 самолетов: 3 Ту-2, 3 Б-25, 1 Пе-2, 2 Ил-2, 1 Як-9, 1 Р-39 «Аэрокобра» и 2 Ла-7. Также на счет пилотов-истребителей люфтваффе может быть отнесена часть самолетов 16-й ВА, не вернувшихся с боевого задания. Таковых было 54 машины. В свою очередь, советские летчики-истребители заявили об уничтожении в 140 воздушных боях 165 самолетов противника. Все они были идентифицированы как истребители, но скорее всего значительная часть была штурмовиками. Связано это было с тем, что штурмовики ФВ-190Ф в воздухе было трудно отличить от истребителей ФВ-190А.

В бой с советскими истребителями немецкие пилоты вступали неохотно, за исключением тех, кто летал на новейших FW-190D-9. «Доры-9» были сразу же замечены советскими летчиками. В журнале боевых действий 16-й воздушной армии указывалось: «Несколько групп ФВ-190 в составе 6–8 самолетов с жидкостным охлаждением были отмечены нашими истребителями во время воздушных боев. Эти ФВ-190 в бой вступали охотно, преимущественно на вертикальных фигурах» [79] .

Недостаток топлива ставил перед немецкими ВВС дилемму: активные действия в первые два или даже три дня сражения или спорадические удары по наступающим советским войскам в течение длительного времени. Был сделан выбор в пользу концентрации усилий в первые дни наступления на Берлин. Еще одной альтернативой люфтваффе в битве за Берлин был выбор между ударами по переправам через Одер или непосредственным воздействием на наступающие советские части. Здесь не было сделано определенного выбора – ударам подвергались и войска на поле боя, и переправы. На обоих поприщах были достигнуты частные успехи. В полосе 69-й армии 16 апреля была разрушена переправа грузоподъемностью 30 тонн.

Вместе с другими немецкими самолетами 16 апреля взлетели десять Ме-109, пилотируемых летчиками-добровольцами. Они принадлежали 104-й эскадре штурмовиков и должны были выполнить самоубийственную атаку мостов через Одер в стиле японских камикадзе. Несмотря на то что идея Totaleinsatz (самоубийственной атаки) неоднократно обсуждалась в люфтваффе, этот эпизод был единственным известным примером ее практической реализации в атаке наземных целей. Результаты этой атаки неизвестны. Возможно, переправа 69-й армии стала жертвой этих «камикадзе».

Этот случай не был единичным. Кадет Эрнст Бехль из специального добровольческого подразделения люфтваффе на ФВ-190 с подвешенной 500-кг бомбой в 17.35 совершил таран понтонного моста в районе Целлина (47-я армия). По донесениям истребителей эскорта, мост был поражен, однако в советских документах не удалось обнаружить каких-либо упоминаний о разрушении переправы в полосе 47-й армии.

Всего советскими постами ВНОС было отмечено около 1000 самолето-вылетов авиации противника. 16-я воздушная армия в первый день сражения выполнила 5342 самолето-вылета (109 ночными бомбардировщиками, 1315 бомбардировщиками, 1383 штурмовиками, 2545 истребителями). Советская сторона претендовала на 165 сбитых самолетов противника. Собственные потери составили 87 самолетов (8 сбито зенитной артиллерией, 13 истребителями противника, 54 не вернулось с боевого задания).

Итоги первого дня наступления. Зная последующее развитие событий, невольно испытываешь искушение назвать первый день особо значимым, если даже не решающим. Точно так же на детской фотографии будущей знаменитости мы пытаемся разглядеть черты гения или злодея, которым он стал впоследствии. Однако внимательное рассмотрение событий 16 апреля не позволяет сделать вывод о влиянии именно этих событий на форму операции. Берлинская операция сильно отклонилась от планов двух фронтов, но ломка первоначального замысла произошла не в первый день сражения.

Дневное донесение в ОКХ из штаба группы армий «Висла» 16 апреля начиналось достаточно бравурно: «На фронте 9-й армии противник перешел к ожидавшемуся решающему крупному наступлению. Атака была поддержана сильнейшим 2,5-часовым ураганным огнем из 2500 стволов артиллерии и 1600 стволов реактивной артиллерии с общим расходом боеприпасов в объеме приблизительно 450 000 выстрелов, а также волнами бомбардировщиков и штурмовиков в объеме около 2000 самолето-вылетов. Противник также использовал около 450 танков. Благодаря расположению главной боевой линии и глубокому эшелонированию собственных артиллерийских позиций эффект вражеского обстрела не идет ни в какое сравнение с высоким расходом боеприпасов» [80] .

Подбитая САУ «Штурмгешюц» на подступах к Берлину. Крыша самоходки сорвана взрывом боекомплекта

Однако детализация обстановки уже не создавала впечатления крупного успеха в обороне: «На направлении главного удара противника по обеим сторонам от шоссе Кюстрин – Мюнхеберг сильные вражеские части, поддержанные двумя группами танков, смогли оттеснить наши войска на несколько километров и закрепиться у Зееловских высот. Контрудар танковой дивизии «Курмарк» пока не принес успеха.

На разграничительной линии между LVI танковым корпусом и CI армейским корпусом противнику, поддержанному двумя группами танков, удалось во второй половине дня добиться вклинения глубиной 6 км. Мероприятия по ликвидации этого разрыва шириной 5 км уже приняты, для этого использованы последние резервы.

На северном участке главного удара противника к востоку от Врицена враг сумел добиться вклинения глубиной 5 км. Из района вклинения его крупные подразделения, поддержанные танками, начали наступление в северном и южном направлении с целью охвата оставшихся на линии фронта по обеим сторонам прорыва частей. Положение в этом районе в данный момент неясно» [81] .

Для предотвращения прорыва фронта из резерва ОКХ командованием группы армий «Висла» была запрошена 18-я танко-гренадерская дивизия полковника Рауша. Разрешение на переподчинение дивизии 9-й армии последовало в 19.10 16 апреля. С получением разрешения дивизия немедленно снялась с места в полосе 3-й танковой армии и отправилась в район Букова и Мюнхеберга.

Бюссе называл 16 апреля «большим успехом в обороне с учетом неравенства сил». Оговорка относительно неравенства сил носит существенный характер. Советским войскам просто не удалось добиться решительного результата в первый же день наступления.

Однако проволочки с наступлением на Берлин, конечно же, не вызвали восторга в Москве. Вечером 16 апреля состоялся телефонный разговор между Верховным Главнокомандующим и командующим 1-м Белорусским фронтом. Жуков описывает его следующим образом:

«Вечером я вновь доложил Верховному о затруднениях на подступах к Зееловским высотам и сказал, что раньше завтрашнего дня этот рубеж взять не удастся.

На этот раз И.В. Сталин говорил со мной не так спокойно, как днем.

– Вы напрасно ввели в дело 1-ю гвардейскую танковую армию на участке 8-й гвардейской армии, а не там, где требовала Ставка, – сказал он резко и добавил: – Есть ли у вас уверенность, что завтра возьмете зееловский рубеж?

Стараясь быть спокойным, я ответил:

– Завтра, 17 апреля, к исходу дня оборона на зееловском рубеже будет прорвана. Считаю, что чем больше противник будет бросать своих войск навстречу нашим войскам здесь, тем легче и быстрее мы возьмем затем Берлин, так как войска противника легче разбить в открытом поле, чем в укрепленном городе» [82] .

Также, по версии Жукова, именно в этом разговоре ему было сообщено, что планируется дать Коневу приказ поворачивать две танковые армии на Берлин, а Рокоссовскому ускорить форсирование Одера и ударить по Берлину с севера.

Попробуем проанализировать этот диалог. Противоречие между направлением наступления 1-й гв. танковой армии и указаниями Ставки имело место еще в подготовительный период операции. Ставка требовала от Г.К. Жукова «танковые армии ввести на направлении главного удара после прорыва обороны для развития успеха в обход Берлина с севера и северо-востока». Но как мы знаем, по разработанному Жуковым плану 1-я гв. танковая армия должна была «обволакивать» Берлин обходом с юга. Таким образом, конфликт на почве разницы между заказанными Ставкой и действительными направлениями ударов танковых армий был заложен в план операции. Возникновение этого конфликта было неизбежным и предсказуемым. Умеренные успехи первого дня наступления 1-го Белорусского фронта только усугубили неудовольствие Верховного.

Но главное, что следует отметить, это существенное ускорение событий в изложении Г.К. Жукова. И.С. Конев получил разрешение повернуть танковые армии на Берлин только на следующий день, 17 апреля. В своих воспоминаниях Иван Степанович датирует разговор со Сталиным относительно этого поворота именно 17 апреля. Боевое распоряжение командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями о смене направления наступления вообще датировано 1.40 ночи 18 апреля. Директива Ставки ВГК № 11071 командующему 2-м Белорусским фронтом наступать «в обход Берлина с севера» последовала не вечером 16-го, а в 4.00 18 апреля.

Таким образом, просматривается сжатие Жуковым в «Воспоминаниях и размышлениях» событий двух дней в один. В первый день операции войска 1-го Белорусского фронта только подошли ко второй полосе обороны противника, «позиции Харденберга». Некоторые армии (69-я) только прикоснулись к ней.

ИТОГИ ПЕРВОГО ДНЯ НАСТУПЛЕНИЯ

Общие потери техники 1-го Белорусского фронта в первый день наступления составили 71 танк и САУ сгоревшими, 77 танков и САУ подбитыми и еще 40 выведенными из строя по другим причинам [83] .

17 апреля. Вторая полоса обороны

Главная ударная группировка. Не прекращая боевых действий в ночь с 16 на 17 апреля, 5-я ударная и 2-я гв. танковая армии на всем фронте наступления вышли на рубеж реки Альте-Одер. Однако успешный захват плацдармов на западном берегу Альте-Одера не означал немедленного развития наступления. Серьезные трудности встретила постройка переправ для танков и артиллерии под огнем противника. Хотя танки не смогли форсировать канал, они обеспечили его преодоление пехотой. Позднее в своем выступлении на научной конференции, посвященной изучению опыта Берлинской операции, бывший заместитель командующего фронтом В.Д. Соколовский высказался об этом эпизоде так: «…танки помогли пехоте огнем с места; если бы не было этой лавины танков, которые, буквально выстроившись на вост. берегу этого канала, мощным огнем своих орудий помогали нашей пехоте, а позднее и артиллерии, то операция на этом участке фронта могла бы принять затяжной характер» [84] .

Командир 1-го механизированного корпуса С.М. Кривошеев

Единственным участком, где не требовалось форсировать Альте-Одер, был левый фланг армии в полосе 9-го стрелкового корпуса. Здесь же был введен из второго эшелона 2-й гв. танковой армии 1-й механизированный корпус. Планом операции предусматривалось использовать мехкорпус С.М. Кривошеева на правом фланге армии для отражения контрударов противника с севера. Однако первоначальная схема наступления уже в первый день полетела к черту, и 1-й мехкорпус был выдвинут в первую линию на левом фланге армии. Здесь ему сопутствовал неожиданный успех, фактически определивший судьбу «одерского фронта». Оборонявшиеся на этом направлении части 9-й парашютно-десантной дивизии не проявили должной стойкости в обороне. Передовой отряд 1-го мехкорпуса, 37-я мехбригада вышла вместе со стрелковыми частями к Гузову, а от него устремились на север вдоль «Рейхсштрассе № 167». Тем самым бригада двигалась по западному берегу Альте-Одера за спиной у обороняющегося на рубеже реки противника. К 17.30 передовая бригада корпуса С.М. Кривошеева захватила Платков и переправу через Альте-Одер у Платкова. Мост был заминирован, но быстрый прорыв советской мотопехоты не позволил его взорвать. Захватом Платкова также была пробита следующая немецкая линия обороны – «позиция Штейн» (Stein Stellung). Не останавливаясь на достигнутом успехе, к 19.00 две бригады заняли еще один пункт на шоссе – Ной-Харденберг. Прорыв по шоссе частей мехкорпуса С.М. Кривошеева был в масштабах позиционных боев практически безостановочным. К 21.00 37-я бригада вышла к р. Штобберов, завязав бой за плацдарм на западном берегу реки. К 2.00 была захвачена деревня Карлсдорф на западном берегу реки. Немецкая оборона была словно проткнута спицей на большую глубину.

Наметившийся прорыв был немедленно использован командующим 2-й гв. танковой армией. На направление действий 1-го мехкорпуса был рокирован застрявший у переправы 12-й гв. танковый корпус. Используя прорыв у Гузова, к 20.00 17 апреля войска 5-й ударной армии продвинулись на 8–14 км, пересекли «Рейхсштрассе № 167» и подошли к подножию Зееловских высот, которые на этом направлении проходили западнее, чем в полосе 8-й гв. армии. Фактически армия Н.Э. Берзарина на второй день наступления вышла на рубеж, являвшийся задачей первого дня наступления.

Успешный дебют в операции 1-го мехкорпуса оказал влияние на действия соседей. Наибольший успех 8-й гв. армией и 1-й гв. танковой армией был достигнут на стыке с 5-й ударной армией, в полосе обороны 9-й парашютной дивизии. Здесь впритирку к 1-му мехкорпусу наступал 11-й танковый корпус. К исходу дня головная 65-я бригада 11-го танкового корпуса продвинулась в глубину немецкой обороны дальше всех частей танковой армии Катукова. Успеху в значительной степени способствовали условия местности – корпус И.И. Ющука шел по северной кромке Зееловских высот. Остальные бригады корпуса, пытавшиеся наступать на высоты с востока, были вскоре развернуты на направление наступления успешно прорвавшейся в глубину обороны противника 65-й танковой бригады.

Куда хуже дела шли в полосе 8-й гв. армии. Наиболее упорное сопротивление противник оказывал на шоссе Зеелов – Мюнхеберг. По обеим сторонам от шоссе занимали позиции четыре зенитных артполка, насчитывавшие около 200 зенитных орудий, из них 50% – калибром 88 мм. Близость крупного города с развитой системой ПВО неизбежно оказывала влияние на характер боевых действий.

К исходу дня М.Е. Катуков решил развернуть главные силы своей армии на направление наступления 11-го танкового корпуса. Позднее на военно-научной конференции ГСВГ, посвященной Берлинской операции, Катуков описывал свои действия так: «У меня под Зееловом обход обозначился на правом фланге, и я принял на себя тяжелую ответственность: снял 11-й гв. тк и 8-й гв. мк, прикрылся истребительной артиллерией, оставил две бригады у тов. Чуйкова, а ему сказал: «Я пошел, если удачно – за мной».

Потери 1-й гв. танковой армии за 17 апреля можно характеризовать как умеренные. Они составили 13 Т-34, 3 ИС-2, 1 СУ-100, 2 СУ-76 сгоревшими, 24 Т-34, 1 СУ-100, 2 СУ-85 – подбитыми. При этом успешнее всего наступавший 11-й танковый корпус потерял 5 Т-34 сгоревшими и 6 Т-34 подбитыми. Катуков позднее говорил: «Все, кто высунулся вперед, моментально горели, потому что на высотах стоял целый артиллерийский корпус противника, а оборона немцев на Зееловских высотах сломлена не была».

Разбитая САУ «Хетцер»

Если М.Е. Катуков мог сказать «ну я пошел» и развернуть корпуса на перспективное направление, то армия В.И.Чуйкова была вынуждена в ожидании успеха танкистов 17 апреля продираться через Зееловские высоты в пределах назначенной полосы. В донесении группы армий «Висла» в ОКХ эти события описывались так: «Атакующий из Дольгелина и Фридерсдорфа в юго-западном направлении противник был остановлен контратакой танковой дивизии «Курмарк» и отброшен до центра Дольгелина и района к западу от Фридерсдорфа» [85] .

Левая «пристяжная». Достижением ночи с 16 на 17 апреля в 69-й армии стал захват 247-й стрелковой дивизией Шенфлиса, отбитого накануне немецкой контратакой. В 10.30 после 30-минутной артподготовки войска армии В.Я. Колпакчи перешли в наступление. Однако, встреченные сильным огневым сопротивлением из широко развитой системы траншей, прикрытой сплошными противотанковыми и противопехотными минными полями, части 69-й армии 17 апреля особых успехов не достигли.

К 11.00 подразделениями 25-го стрелкового корпуса был захвачен Мальнов. В дневном донесении группы армий «Висла» в ОКХ этот эпизод был описан лаконично, но вполне однозначно: «В результате охватывающих ударов врага, поддержанных 60 танками, во второй половине дня был потерян Мальнов. Гарнизон уничтожен» [86] . Однако общее продвижение 69-й армии составило всего 1–2 км и совершенно не соответствовало понесенным потерям.

33-я армия на своем «выселке» под Франкфуртом-на-Одере перешла в наступление 17 апреля позже других: в 11.00 после 30-минутной артиллерийской подготовки. Однако если командование армии оценивало продвижение своих соединений как «незначительное», прорыв 16-го стрелкового корпуса вызвал серьезную тревогу в стане противника. В дневном донесении группы армий «Висла» ситуация описывалась следующим образом: «К югу от Франкфурта нас атаковали 4–5 дивизий противника при поддержке танков и прорвались до рубежа восточнее шоссе Мюлльрозе – Франкфурт. Для ликвидации угрозы в бой вводится танко-гренадерская дивизия СС «Недерланд» [87] . Угроза, как мы видим, считалась достаточно серьезной, чтобы для ее парирования планировалось задействовать одну из двух эсэсовских дивизий, снимаемых из 3-й танковой армии. Однако признания своих достижений в виде выплывающего из тумана айсберга свежего соединения противника В.Д. Цветаеву удалось избежать. Изменение обстановки 18 апреля заставило немцев задействовать «Недерланд» на другом направлении.

Правая «пристяжная». 47-я армия по итогам дня 16 апреля могла быть признана одной из наступавших относительно успешно. Однако, осознавая слабости своей обороны в районе Врицена, немецкое командование выдвинуло в полосу 47-й и 3-й ударной армий один из своих немногих резервов – 25-ю танко-гренадерскую дивизию. Впоследствии советские войска захватили приказ командира дивизии № 47 на 17 апреля, что позволяет несколько прояснить цели и задачи соединения. 25-я танко-гренадерская дивизия занимала оборону во втором эшелоне на рубеже Альте-Одера в готовности отражать советское наступление уже утром 17 апреля. Ввод в бой немцами резервов естественным образом замедлил наступление 47-й армии, и дальнейшее продвижение вперед было незначительным. За день корпуса армии Ф.И. Перхоровича продвинулись на 4–5 км. Лидером наступления 17 апреля 47-я армия не стала.

Сосед слева 47-й армии, 3-я ударная армия наступала 17 апреля в двухэшелонном построении. 7-й стрелковый корпус оставался во втором эшелоне – В.И. Кузнецов берег его для действий в Берлине и на ближних подступах к городу. Как показали дальнейшие события, он не ошибся. Таким образом, 3-я ударная армия двигалась вперед в глубокоэшелонированных порядках, имея в первой линии лишь четыре стрелковые дивизии из девяти. Они вышли к реке Фриланденштром, а 12-й гв. стрелковый корпус даже форсировал ее частью сил 23-й и 33-й стрелковых дивизий. Продвижение 3-й ударной армии за 17 апреля составило 6–8 км. С оперативной точки зрения армия В.И. Кузнецова вклинилась во вторую (главную) полосу обороны.

Однако немецкое командование также не было довольно результатами второго дня боев под Вриценом. В дневном донесении группы армий «Висла» этот эпизод был описан следующим образом: «Удар 25-й танко-гренадерской дивизии по превосходящим танковым силам врага, направленный против грозящего прорыва противника из района к востоку и юго-востоку от Врицена, не получил развития. Принужденная к обороне, дивизия приступила к ударам по сильным вражеским клиньям на линии южнее Ной-Треббин – Хетцдорф – Близдорф и в настоящее время ведет тяжелые оборонительные бои» [88] .

Помимо прочего, ценный резерв 9-й армии в лице 25-й танко-гренадерской дивизии был израсходован для стабилизации обстановки на второстепенном направлении. Наступление 47-й и 3-й ударной армий было задержано, но ценой отказа от ее ввода на главном направлении. Если бы она была выдвинута немного южнее, «прокола спицей» обороны парашютистов 1-м мехкорпусом могло не состояться.

Форсирование Одера. На второй день наступления 61-я армия П.А. Белова наконец начала запланированное форсирование Одера. В 6.05 началась артиллерийская подготовка, продолжавшаяся до 6.50. В 6.20 под прикрытием артогня войска 61-й армии начали переправу через Одер. Однако 56-му полку 5-й егерской дивизии удалось предотвратить дальнейшее расширение плацдарма. Всего за день через реку переправились до четырех полков с артиллерией.

Война в воздухе. Расшатать немецкую оборону и тем самым ускорить забуксовавшее наступление можно было ударом с воздуха. Однако Ту-2 6-го бак над позициями немцев на Зееловских высотах так и не появились. 29 бомбардировщиков 6-го бак, вылетавшие на задание, к цели не пробились и были вынуждены возвратиться обратно. Действия 3-го бак, 9-го шак и 11-й гв. шад ограничились только несколькими вылетами на разведку погоды. Из бомбардировщиков пробились в район боевых действий 8-й гвардейской и 5-й ударной армий лишь экипажи 188-й и 221-й бад. Они мелкими группами нанесли несколько ударов по артиллерии противника в районе Врицена, Дидерсдорфа, Лицена и опорным пунктам Альт-Розенталю, Требнитцу, Гельсдорфу, выполнив 129 вылетов. Будучи разбросаны на широком фронте, эти удары существенно повлиять на обстановку не могли.

Захваченная советскими войсками в районе Зеелова немецкая артиллерия

Всего за 17 апреля 16-й и 18-й воздушными армиями было произведено 1658 самолето-вылетов (803 бомбардировщиками ночью, 180 бомбардировщиками, 101 штурмовиками, 574 истребителями днем). Это было более чем в три раза меньше, чем в первый день операции. Из 1658 произведенных самолето-вылетов 885 произведено частями 16 ВА, 773 самолето-вылета произведено 18 ВА. То есть большая часть вылетов пришлась на ночное время, когда ювелирного поражения позиций противника ожидать не приходилось.

Интенсивность сражения в воздухе ввиду плохой погоды снизилась. В проведенных 16 ВА 25 воздушных боях сбито 46 самолетов противника, из них 2 Ю-87, 3 Ме-109, 41 ФВ-190. Собственные потери составили 22 самолета, из них боевых потерь 17 самолетов.

Итоги дня. Если отсутствие громких успехов в первый же день операции командующему 1-м Белорусским фронтом могли простить, то низкий темп наступления и на следующий день уже начинал беспокоить. Неприятный разговор со Сталиным, который Жуков датирует вечером предыдущего дня, 17 апреля, выглядит более логичным. Кроме того, это стыкуется с «добро», данным И.С. Коневу на поворот на Берлин именно 17 апреля.

Объективным результатом второго дня наступления стал прорыв немецких линий обороны «позиция Харденберг» и «позиция Штейн» в полосе 5-й ударной армии. За счет, безусловно, успешного прорыва 1-го механизированного корпуса армия Н.Э. Берзарина 17 апреля добилась наибольшего продвижения из всех армий 1-го Белорусского фронта. Наметилось направление, на котором вскоре был осуществлен прорыв обороны 9-й армии на подступах к Берлину.

Прорыв механизированного корпуса С.М. Кривошеева вдоль «Рейхсштрассе № 167» был замечен противником. В дневном донесении штаба группы армий «Висла» в ОКХ отмечалось: «В среднем районе главного удара в полосе LVI танкового корпуса противник сумел, используя крупные силы танков, прорвать наши линии охранения и добиться глубоких вклинений. Переброшенная сюда 18-я танко-гренадерская дивизия перешла к контрнаступлению по обе стороны от Нижнего Гёрлсдорфа» [89] . Переданную группе армий «Висла» из резерва ОКХ 18-ю танко-гренадерскую дивизию было решено использовать для восстановления рассыпающейся обороны 9-й воздушно-десантной дивизии. 30-й и 51-й полки 18-й танко-гренадерской дивизии были сосредоточены в лесах по обе стороны от Вулькова. Однако 17 апреля дивизия не успела принять участие в боевых действиях, прочность обороны ее частей советским войскам предстояло проверить на следующий день.

В качестве средства сдерживания прорыва наступающих советских войск немецкое командование продолжало стягивать в 9-ю армию дивизии с неатакованных или, по крайней мере, подвергшихся слабому воздействию участков. Намеченные контрмеры были отражены в дневном донесении группы армий: «В ожидании завтрашних ударов противника, которые тот нанесет с применением всех сил на упомянутых направлениях главного удара с целью раздробить наш фронт и прорваться к имперской столице, группа армий приняла решение, не считаясь ни с чем, обнажить фронт 3-й танковой армии и перебросить добровольческую дивизию СС «Нордланд» в район западнее Зеелова и добровольческую дивизию СС «Недерланд» для предотвращения прорыва южнее Франкфурта» [90] . Две восстановленные после боев в Восточной Померании эсэсовские дивизии должны были стать сменой постепенно теряющих боеспособность дивизий первой линии. Вместе с двумя дивизиями перебрасывался 503-й батальон тяжелых танков СС. К полуночи 17 апреля первые подразделения «Нордланда» и «Недерланда» пришли в движение.

ИТОГИ НАСТУПЛЕНИЯ 17 АПРЕЛЯ

Общие потери техники 1-го Белорусского фронта 17 апреля составили 79 танков и САУ сгоревшими, 85 танков и САУ подбитыми и еще 15 выведенными из строя по другим причинам [91] . Таким образом, потери техники на второй день наступления несколько возросли. Что интересно, противник в этот день претендовал только на 106 уничтоженных советских танков.

18 апреля. В обход Зееловских высот

Главная ударная группировка. Задачей главной ударной группировки было развить успех, наметившийся на стыке 5-й ударной и 8-й гвардейской армий. При этом советские войска встретили противодействие выдвинутых в полосу 9-й армии дивизий СС «Нордланд» и «Недерланд». Первоначально вторая должна была отправиться под Франкфурт-на-Одере, но в итоге была подчинена XI танковому корпусу СС. Связано это было с трудностями, возникшими с вводом в бой «Нордланда» в составе LVI танкового корпуса. Командующий LVI танковым корпусом генерал Вейдлинг впоследствии на допросе в советском плену описывал сложившуюся ситуацию:

«Чтобы предотвратить дальнейшее расширение прорыва между 56-м тк и 11-м тк СС и одновременно попытаться войти в связь с 11 тк СС, я приказал дивизии «Нордланд» сосредоточиться и 18 апреля утром нанести контрудар из района юго-восточнее Янсфельде (восточнее Мюнхеберга) на юго-восток. Приказ не мог быть выполнен из-за отсутствия бензина. Командир мд СС «Нордланд» весь день просидел у меня на КП, только к вечеру 18 апреля дивизия получила бензин» [92] .

Командир LVI танкового корпуса генерал артиллерии Гельмут Вейдлинг

Не имея возможности нанести контрудар, «Нордланд» вел оборонительные действия своими танко-гренадерскими полками, выступая как пехота. Действия 18-я танко-гренадерской дивизии Вейдлинг позднее оценил следующим образом: «18 мд сумела ценой больших потерь задержать дальнейшее наступление русских, но ликвидировать разрыв между 56-м тк и 101-м ак она не сумела». Дивизия «Недерланд» действовала на левом фланге XI танкового корпуса СС, стремясь предотвратить прорыв по северной кромке Зееловских высот. Таким образом, вводом в бой резервов немецкое командование стремилось заткнуть наметившийся прорыв «пробкой» из двух эсэсовских дивизий и одной армейской танко-гренадерской дивизии, занявших оборонительные позиции. В свою очередь, наступающая главная ударная группировка войск Жукова начала обтекать воздвигаемую на их пути «пробку» из эсэсовских частей с флангов.

Легкораненые в ожидании эвакуации. Апрель 1945 г.

Натыкавшиеся на воздвигнутую немцами «пробку» советские соединения успеха не имели. Так, развернутый накануне на направление наметившейся в немецкой обороне бреши 12-й гв. танковый корпус 2-й гв. танковой армии наступал 18 апреля на Херменсдорф. Однако здесь он был встречен усиленной частями «Нордланда» и 18-й танко-гренадерской дивизии немецкой обороной. Здесь же в «пробку» уткнулись одна бригада 1-го мехкорпуса и 11-й танковый корпус И.И. Ющука.

Однако упорный поиск слабых мест в немецкой обороне принес свои плоды. Главным героем дня снова стал 1-й механизированный корпус. Он наступал в обход «пробки» с севера, вторгаясь в полосу соседней 3-й ударной армии. К 12.00 был захвачен Ригенвальде. К 16.30 37-я мехбригада корпуса вышла на окраину Бацлова, но была остановлена сильным огнем. Начались поиски возможности продвинуться дальше в направлении Илова, обойдя Бацлов с юга. Разведка завязала бой на восточной окраине Илова уже в 18.00 18 апреля. Это означало, что «пробка» обойдена и остается всего один шаг до прорыва к третьей оборонительной позиции немцев.

На перспективное направление были немедленно развернуты основные силы 2-й гв. танковой армии, включая 9-й гв. танковый корпус. Таким образом, к исходу 18 апреля в районе Ригенвальде на подступах к Бацлову были собраны в готовности к прыжку вперед крупные силы советских стрелковых и механизированных соединений.

По той же схеме – обход «пробки» с фланга – развивались события на направлении наступления 1-й гв. танковой армии. Однако здесь события развивались медленнее. Развернув на направление намечающегося успеха корпуса своей армии, М.Е. Катуков, словно иголка, потянул за собой нитку – стрелковые соединения 8-й гв. армии. Поскольку быстрого прорыва не получилось, ни о каком отставании пехоты от механизированных частей не могло быть и речи. 4-й гв. стрелковый корпус 8-й гв. армии наступал по пятам 11-го танкового и 11-го гв. танкового корпусов.

11-й гв. танковый корпус и 8-й гв. механизированный корпус армии Катукова стремились втиснуться в промежуток между «пробкой» и линией обороны XI танкового корпуса СС на подступах к Мюнхебергу. Для этого корпуса развернулись на юг, почти перпендикулярно линии наступления на Берлин. Тем самым они должны были выйти в тыл немецким войскам, обороняющимся на Зееловских высотах. К 19.00 18 апреля 8-й гв. механизированный корпус вышел к Марксдорфу, а к концу дня занял его. Тем самым был произведен глубокий охват оборонявшихся перед фронтом 8-й гв. армии и 69-й армии соединений немецкого XI танкового корпуса СС. Но в целом 1-я гв. танковая армия оставалась аутсайдером наступления на Берлин, продвижение 2-й гв. танковой армии было большим как в абсолютном исчислении, так и в отношении преодоления рубежей немецкой обороны.

Тем временем оборона XI танкового корпуса СС фронтом на восток пока еще сохраняла свою прочность. Попытки наступления левофлангового 28-го гв. стрелкового корпуса 8-й гв. армии были безуспешными. Стрелковые дивизии армии В.И.Чуйкова постепенно снимались с места и обходили Зееловские высоты с севера.

Правая «пристяжная». Главным достижением 3-й ударной армии стало преодоление реки Фриланденштром и выход на направление, не перекрывавшееся «Нордландом» и «Недерландом». Нужно было лишь протолкнуть войска через наведенные переправы и идти вперед. Ввиду того, что через Альте-Одер (Фриландерштром) было наведено всего две переправы, у них образовалась толчея, усугублявшаяся спорадическими ударами авиации противника. Канал по двум переправам пересекали части 2-й гв. танковой армии, танки и САУ непосредственной поддержки и тылы дивизий. Переправа артиллерийских частей затянулась. Поэтому лишь к исходу дня 18 апреля артиллерия подошла ближе к пехоте и войска 3-й ударной армии все же продвинулись вперед. За день 79-й стрелковый корпус продвинулся на 5–6 км, а 12-й гв. стрелковый корпус – 4–5 км. 79-й стрелковый корпус преодолел не только главную полосу обороны, но и ее западное ответвление. На пути армии В.И. Кузнецова оставалась тыловая полоса обороны одерского фронта.

В 21.00 18 апреля боевым распоряжением штаба 1-го Белорусского фронта № 10479 9-й гв. танковый корпус 2-й гв. танковой армии был передан в подчинение командующему 3-й ударной армией. Корпусу была поставлена задача: войти в прорыв на фронте Меглин – Бацлов и наступать на Претцель и Бернау.

18 апреля также стало днем развала немецкой обороны под Вриценом под ударами 47-й армии. К исходу дня уже шли уличные бои в самом городе, который был полностью оставлен гарнизоном к полуночи. По итогам дня командир CI армейского корпуса генерал артиллерии Берлин был смещен и заменен командиром 5-й егерской дивизии генерал-лейтенантом Зикстом.

Левая «пристяжная». Интенсивность боевых действий в полосе 69-й армии 18 апреля существенно снизилась. Ее направление наступления окончательно лишилось привлекательности в глазах командования.

Обстановка, сложившаяся севернее и южнее Франкфурта-на-Одере, заставила немецкое командование принять решение об эвакуации гарнизона и усилить его частями оборону на западном берегу. Всю ночь с 18 на 19 апреля из Франкфурта-на-Одере выводились войска, и в 5.29 (берлинского времени) 19 апреля мост через Одер был взорван. Гарнизон, успешно избежавший окружения в начале апреля 1945 г., теперь шествовал напрямую в новый гигантский «котел».

Форсирование Одера. Пока основные силы фронта продирались через череду полос обороны и мешанину каналов и озер, на правом фланге фронта расширяла плацдарм на Одере 61-я армия. К исходу дня наступающие продвинулись на 2 км. Пока это было второстепенное направление, но близился момент, когда 61-й армии предстояло прикрывать фланг идущих на Берлин войск главной ударной группировки фронта.

Инженерными частями 61-й армии к 5.45 18 апреля была построена понтонная переправа у Ной-Глицена грузоподъемностью 16 тонн. Переправа позволяла начать переброску на плацдарм самоходных артполков. Однако немецкая авиация не позволяла расслабляться. В 10.35 построенный мост был разбит бомбардировкой с воздуха. Пока восстанавливался понтонный мост, переправа войск шла с помощью паромов. Переправить самоходки помогло братство по оружию. Два самоходных артполка были рокированы к построенной польскими войсками Цольбрюккенской переправе. К 20.00 18 апреля полки уже были на западном берегу Одера.

Война в воздухе. 18 апреля погода над полем битвы несколько улучшилась, интенсивность действий авиации сторон возросла. Это хорошо видно по описанию событий дня: немецкие самолеты активно атаковали переправы на Одере.

Однако погода оставалась неустойчивой: дымка, туман, дожди и ограниченная видимость продолжали сковывать ВВС фронта. 6-й бак на новейших бомбардировщиках, на которые возлагали большие надежды, пока их не оправдывал. Самолеты не поднимались в воздух из-за плохих погодных условий, плохой видимости над аэродромами, затруднявшей сбор самолетов и посадку после выполнения задания. Командование было в ярости. Командира 6-го бак попросили отпустить телеграфистку и лично взять ленту. Далее на него обрушились гром и молнии:

«Лично Скоку. Все бомбардировщики армии ведут активную боевую работу, вы же бездействуете, трусливо боитесь выпускать своих бомбардировщиков. Погода в районе ваших истребителей прекрасная, в районе целей безоблачно, при видимости до 10 км. Что же вам еще нужно, чтобы нормально вести боевую работу? […]

Полковник Скок. Мне все ясно. Погода в районе истребителей и цели хорошая, а на моих аэродромах, не долетая 30 км до истребителей, отвратительная, и нет никакой возможности вести боевую работу» [93] .

Надо сказать, что прецеденты, когда над целью погода удовлетворительная, а над аэродромами плохая, были не единичными. С теми же проблемами сталкивались немцы на Балатоне в январе 1945 г. Так или иначе, полноценного использования воздушного молота из авиакорпуса Ту-2 на третий день операции не состоялось.

Главные силы авиации работали 18 апреля достаточно интенсивно. Удары в полосе 69-й армии силами перенаправленных с острия главного удара 188-й и 221-й бад решительного результата не принесли. Бомбардировщики 221-й бад при этом встретили сильнейшее противодействие истребителей и зениток врага и понесли тяжелые потери: семь экипажей не возвратились на свои аэродромы.

В течение дня летало (без 18 ВА) 1822 самолета (52 По-2 ночью, 235 бомбардировщиков, 587 штурмовиков, 948 истребителей днем), произведено 4287 самолетовылетов (393 бомбардировщиками ночью, 261 бомбардировщиками днем, 1252 штурмовиками, 2381 истребителем днем). Из 4287 произведенных самолето-вылетов – 4032 произведено частями 16 ВА, 255 ночью произведено 18 ВА.

В проведенных 162 воздушных боях по донесениям летчиков 16-го ВА был сбит 151 самолет противника, из них 141 ФВ-190, 9 Ме-109, 1 Хш-126. Собственные потери составили 64 самолета. Из них 6 самолетов были сбиты истребителями, не вернулись с боевого задания – 47 самолетов, подбитые разбились на посадках – 4 самолета, потерпел аварию после выполнения боевого задания – 1 самолет.

Итоги дня. В течение 18 апреля войска 1-го Белорусского фронта продолжали методично перемалывать немецкую оборону на позициях, преграждающих путь с Кюстринского плацдарма в Берлин. Вводом в бой последних резервов (18-й танко-гренадерской дивизии, дивизий «Нордланд» и «Недерланд») на направлении наметившегося прорыва обороны немецкому командованию 18 апреля еще удалось предотвратить обвал фронта.

Однако советские танковые армии постепенно обтекали встретившиеся им немецкие резервы, расходясь в разные стороны. 1-я гв. танковая армия отклонялась к югу, а 2-я гв. танковая армия – к северу. Поскольку переброшенные немцами резервы не имели возможности наносить контрудары, им оставалось лишь подпирать фронт. Статичную позицию можно было обойти, что и было сделано советскими подвижными соединениями на следующий день.

Командующий LVI танковым корпусом генерал Вейдлинг вспоминал: «18 апреля русские продолжали расширять прорыв между 56-м тк и 11-м тк СС, а равно между 56-м тк и 101-м ак, оказывая одновременно давление с фронта на части 56-го тк». Интересно отметить, что 18 апреля последовала смена командира 9-й воздушно-десантной дивизии. Оборона дивизии стремительно рассыпалась, и последовали оргвыводы. Вейдлинг освободил от должности генерала парашютно-десантных войск Бруно Бройера и назначил вместо него полковника Гарри Германа, также ветерана воздушно-десантных войск.

ИТОГИ НАСТУПЛЕНИЯ 18 АПРЕЛЯ

Общие потери техники 1-го Белорусского фронта 18 апреля составили 65 танков и САУ сгоревшими, 86 танков и САУ подбитыми и еще 13 выведенными из строя по другим причинам [94] .

19 апреля. Плотина рухнула

Если в первые три дня сражения командующий фронтом ограничивался разносами и требованиями улучшить технику ведения наступления, то на четвертый день Жуков решил перекроить план наступления. Ранним утром 19 апреля из штаба фронта в войска пришла директива № 00567/оп, в которой радикально изменялись направления наступления и разграничительные линии для армий правого крыла фронта. 47-я, 3-я и 5-я ударные армии должны были повернуть на юго-запад и наступать непосредственно на Берлин. Разграничительные линии между тремя армиями получили излом в юго-западном направлении и заканчивались теперь в пригородах Берлина. Тем самым был сделан очередной шаг к тому, чтобы 150-я стрелковая дивизия вместо действий на периферии сражения штурмовала Рейхстаг. С оперативной точки зрения смысл директивы № 00567/оп очевиден: обойти плотный заслон на «Рейхсштрассе № 1» и ворваться в Берлин с северо-востока.

Главная ударная группировка. В ночь с 18 на 19 апреля войска 2-й гв. танковой армии не прекращали боевых действий и добились существенных успехов, позволивших успешно наступать при свете дня. Ночью были взяты Бацлов и Илов. Армия С.И. Богданова по-прежнему успешно выполняла энергичный маневр в обход «пробки» их двух эсэсовских дивизий, воздвигнутой Вейдлингом. Поскольку 9-й гв. танковый корпус был временно подчинен 3-й ударной армии, танковая армия действовала в двухкорпусном составе.

В течение дня 19 апреля войска 2-й гв. танковой армии, сломив сопротивление противника на «позиции Вотан», успешно продвинулись в западном направлении, пройдя с боями до 30 км. Лидером наступления, продвинувшимся на 30 км, был 1-й механизированный корпус. Однако для прорыва в глубину корпусу С.М. Кривошеева пришлось выйти в полосу соседней 3-й ударной армии и нарушить первоначальную схему взаимодействия между стрелковыми корпусами 5-й ударной армии и подвижными соединениями 2-й гв. танковой армии.

Собственно со стрелковыми соединениями армии Н.Э. Берзарина из состава танковой армии С.И. Богданова взаимодействовал только 12-й гв. танковый корпус. Успех танковых армий позволял постепенно наращивать темп продвижения общевойсковых армий. При поддержке танкистов 26-й гв. стрелковый корпус и правый фланг 32-го стрелкового корпуса (60-я гв. стрелковая дивизия) сбили противника с рубежа восточнее Ригенвальде и, развивая наступление по открытой местности в направлении Рейхенберг, Илов, Грунов, продвинулись за сутки на 10,5 км. Остальные дивизии 5-й ударной армии пока продвигались медленнее, перемалывая «пробку» эсэсовских дивизий и не позволяя им вести активные действия в направлении флангов.

Брошенная противотанковая пушка ПАК-40 и ее тягач. Удары советской авиации мешали организованному отходу немецких войск

Рецепт с обходом «пробки» с фланга был очевиден, но протискиваться через узкую щель между ней и Зееловскими высотами было непросто. По замыслу М.Е. Катукова, 11-й и 11-й гв. танковые корпуса 1-й гв. танковой армии должны были прорвать оборону противника и выйти на восточную и юго-восточную окраину Берлина. 8-й гв. механизированный корпус во взаимодействии с левым флангом 29-го гв. стрелкового корпуса должен был ударить в направлении Фюрстенвальде в тыл группировке противника, обороняющейся на Зееловских высотах.

Однако быстрого прорыва 19 апреля еще не получилось. Фактически армиям Катукова и Чуйкова пришлось расколоть «пробку» надвое, прорвавшись на стыке между двумя эсэсовскими дивизиями. 11-й гв. танковый корпус с утра 19 апреля пытался внезапным ударом овладеть Мюнхебергом, но встретил организованное сопротивление противника и успеха не имел. Город Мюнхеберг обороняли части танковой дивизии «Мюнхеберг», снятые с Зееловских высот. С 13.30 танковый корпус А.Х. Бабаджаняна совместно с 29-м стрелковым корпусом начал наступление в обход Мюнхеберга с юга. Одновременно город с фронта атаковали стрелковые дивизии 8-й гв. армии. К 18.00 сопротивление защитников Мюнхеберга было сломлено. К 18.30 части 82-й гв. стрелковой дивизии ворвались на окраину города, а к 21.00 он был полностью очищен от противника. В боях за Мюнхеберг 7-я гв. тяжелая танковая бригада потеряла 2 танка сгоревшими и 7 танков подбитыми.

После того как угроза со стороны Мюнхеберга была устранена, корпус А.Х. Бабаджаняна, обходя город с юга, продолжил наступать в юго-западном направлении. К полуночи танкисты А.Х. Бабаджаняна овладели Шенфельде, населенным пунктом к юго-востоку от Мюнхеберга. 8-й гв. механизированный корпус И.Ф. Дремова в первой половине дня вел бой фронтом на юг с частями «Недерланда», но продвижения не имел. Во второй половине дня М.Е. Катуков развернул корпус И.Ф. Дремова на направление наступления корпуса А.Х. Бабаджаняна.

Несмотря на то что корпуса армии М.Е. Катукова не выполнили поставленных на день задач, немецкая оборона на «позиции Вотан» (Wotan-Stellung) маневром в обход Мюнхеберга была прорвана. Потери техники 1-й гв. танковой армии за 19 апреля составили 20 Т-34, 2 ИС-2, 2 СУ-100, 1 ИСУ-122, 4 СУ-85 6 СУ-76 сгоревшими, 13 Т-34, 1 ИС-2, 5 СУ-100, 3 СУ-85, 1 СУ-76 подбитыми [95] .

Войска 8-й гв. армии 19 апреля в полной мере разделили успехи и неудачи 1-й гв. танковой армии. В 10.00 по приказу В.И. Чуйкова 4-й и 29-й гв. стрелковые корпуса провели разведку боем с целью выявить систему обороны противника. В 12.30 частями 4-го гв. стрелкового корпуса и в 13.30 частями 29-го и 28-го гв. стрелковых корпусов возобновили наступление после 30-минутной артподготовки. 4-й гв. стрелковый корпус действовал совместно с 11-м танковым корпусом у Букова и Дамсдорфа. 29-й гв. стрелковый корпус во второй половине дня овладел Мюнхебергом. 28-й гв. стрелковый корпус, как нитка за иголкой, обтекал северный фас Зееловских высот, вел бой фронтом на юг и юго-запад.

САУ Panzerjaeger IV (V) L70, брошенная при отступлении на подступах к Берлину. Апрель 1945 г.

Правая «пристяжная». Войска 47-й армии 19 апреля прорвали оборону противника на рубеже Врицен – Кунерсдорф. Далее, сообразно директиве № 00567/оп, армия Ф.И. Перхоровича изменила направление наступления с северо-запада на запад и юго-запад. Серьезную помощь в продвижении вперед оказал 9-й гв. танковый корпус 2-й гв. танковой армии.

Используя успех 9-го гв. танкового корпуса, 129-й стрелковый корпус 47-й армии уже к исходу 19 апреля вклинился в оборону противника более чем на 5 км. Итоговое продвижение корпуса за день составило 12 км. Вечером 19 апреля сложилась обстановка, при которой левофланговый 129-й стрелковый корпус значительно выдвинулся вперед, а два других корпуса 47-й армии оставались позади. Вместо того чтобы использовать брешь в обороне противника в полосе 129-го стрелкового корпуса для удара во фланг обороняющимся перед ним частям противника, они продолжали безуспешные атаки на прежнем направлении. Обходной маневр начался только поздно вечером по приказу командующего армией.

В результате быстрого продвижения левого фланга и увязания в лесных боях правого фланга 47-й армии войска Ф.И. Перхоровича развернулись фронтом на северо-запад, хотя директива № 00567/оп требовала разворота на юго-запад. Ввод в прорыв в полосе 47-й армии 7-го гв. кавалерийского корпуса не был осуществлен, т.к. оборона противника прорвана не была. Корпус оставался во втором эшелоне.

Выполняя директиву № 00567/оп, 3-я ударная армия 19 апреля начала поворот на юго-запад, выходя в новые разграничительные линии. Армия В.И. Кузнецова пробивалась вперед по следам сразу нескольких механизированных соединений. Армию поддерживали 9-й гв. и 9-й танковые корпуса, во второй половине дня 19 апреля в ее полосу вышел 1-й механизированный корпус. Нельзя сказать, что армия пришла на все готовенькое. Стрелковые корпуса 3-й ударной армии добивали узлы сопротивления, обойденные механизированными соединениями. Это позволяло танкистам смелее продвигаться вперед и не тратить времени на блокирование обойденных гарнизонов противника.

К концу дня корпуса 3-й ударной армии перешли к преследованию противника в лесу Претцелер Форст. Ввиду множества лесных завалов, противотанковых рвов и противотанковых минных полей на основных дорогах всю тяжесть боев по очищению лесного массива приняла на себя пехота.

Левая «пристяжная». В связи с тем, что 8-я гв. армия потянулась за 1-й гв. танковой армией, разграничительная линия между армиями В.И.Чуйкова и В.Я. Колпакчи была перенарезана. Теперь 69-я армия получила часть полосы 8-й гв. армии. Дальнейшая судьба 69-й армии зависела от успешности действий Катукова и Чуйкова.

33-я армия 19 апреля приостановила наступление. Активные боевые действия ограничились занятием оставленного противником плацдарма на восточном берегу Одера. По показаниям пленных было выяснено, что плацдарм эвакуирован и на нем оставлено только слабое прикрытие. Фактически 19 апреля стало днем смены стратегии: от расширения плацдарма по всем направлениям к сосредоточению усилий на его западном и северо-западном фасе.

Форсирование Одера. Войска 61-й армии на правом крыле 1-го Белорусского фронта 19 апреля продолжали бои за расширение плацдарма на западном берегу Одера. На плацдарме плечом к плечу действовали 89-й и 9-й гв. стрелковые корпуса. Продвижение корпусов за день составило около 1 км. Переправленный на плацдарм 312-й самоходно-артиллерийский полк (20 СУ-76) в течение дня поддерживал 415-ю стрелковую дивизию. 286-й батальон амфибий переправлял через Одер людей и технику, потеряв за день два «Форда». Армия П.А. Белова вышла к Альте-Одеру и должна была на следующий день его форсировать. 1-я армия Войска Польского 19 апреля левым флангом форсировала Альте-Одер севернее Врицена и продвинулась на 2–3 км.

Война в воздухе. Метеообстановка по-прежнему ограничивала действия авиации. Днем 19 апреля по причине низкой облачности бомбардировщиками боевая работа велась ограниченно. В основном летали штурмовики и истребители.

Всего летал 1741 самолет (144 По-2 ночью, 167 бомбардировщиков, 514 штурмовиков, 916 истребителей днем). Ими произведено 4398 самолето-вылетов (444 самолетами По-2 ночью, 168 бомбардировщиками, 1413 штурмовиками, 2373 истребителями днем).

В 150 воздушных боях истребителями 16-й воздушной армии было сбито 112 самолетов противника, из них 108 ФВ-190, 4 Ме-109. Свои потери составили 44 самолета, из них боевых 43. Истребителями противника были сбиты 3 Ил-2, еще 3 Ил-2 стали жертвами зениток, не вернулись с боевого задания 35 самолетов (6 Пе-2, 8 Ил-2, 9 Ла-7, 9 Як-9, 1 Як-3, 1 Р-39, 1 По-2). 2 Ил-2, подбитых огнем зениток, разбились при посадках.

Итоги дня. Самым существенным результатом боевых действий 19 апреля стала полная реабилитация 1-й гв. танковой и 8-й гв. армий. Они сумели расколоть оборону противника в районе Мюнхеберга, обеспечив себе свободу действий как в западном, так и в юго-западном направлении. Напротив, армии на правом крыле фронта не оправдали надежд, которые на них возлагались директивой № 00567/оп. Дружного поворота на юго-запад и прорыва к Берлину не получилось. Но, так или иначе, «позиция Вотан» была взломана как в полосе 8-й гв. армии, так и в полосе 3-й и 5-й ударных армий.

ИТОГИ НАСТУПЛЕНИЯ 19 АПРЕЛЯ

Общие потери техники 1-го Белорусского фронта 19 апреля составили 105 танков и САУ сгоревшими, 76 танков и САУ подбитыми и еще 8 выведенными из строя по другим причинам [96] . В расчете на подбитые и сгоревшие это был день наибольших потерь в бронетехнике за время наступления.

20–22 апреля. Выход на подступы к Берлину

Прорыв «позиции Вотан» позволил наступающим советским войскам резко нарастить темпы своего наступления на Берлин. Если в предыдущие дни продвижение составляло иной раз единицы километров, 20–21 апреля счет пошел уже на десятки километров. Одновременно произошла смена ролей в наступающих ударных группировках 1-го Белорусского фронта. Поиск слабого места в обороне противника привел к тому, что 2-я гв. танковая армия вышла из полосы 5-й ударной армии, с которой она начинала операцию. Главная группировка разделилась, и от «тройки» построение фронта разделилось на два крыла, наступающих по сходящимся направлениям. 47-я, 3-я ударная армии и 2-я гв. танковая армия устремились к Берлину с северо-востока. Эти армии составляли правое крыло фронта. 5-я ударная, 8-я гвардейская армии и 1-я гв. танковая армия двигались к немецкой столице вдоль «Рейхсштрассе №1». Они составили левое крыло фронта. В центре между правым и левым крылом фронта оборонялся LVI корпус Вейдлинга. 69-я и 33-я армии на левом фланге, 61-я и 1-я польская армии на правом фланге обособились от остальных армий и ушли на периферию сражения.

Правое крыло фронта. Вырвавшись из лесного массива Претцелер Форст, 2-я гв. танковая армия разошлась веером. Корпуса армии С.И. Богданова наступали на запад, юго-запад (к Берлину) и юг. В центре построения армии двигался 1-й механизированный корпус. В 21.50 20 апреля Жуков потребовал от командующего 2-й гв. танковой армией как можно быстрее выйти к Берлину:

«2-й гвардейской танковой армии поручается историческая задача: первой ворваться в Берлин и водрузить Знамя Победы. Лично Вам поручаю организовать исполнение.

Пошлите от каждого корпуса по одной лучшей бригаде в Берлин и поставьте им задачу: не позднее 4 часов утра 21 апреля 1945 г. любой ценой прорваться на окраину Берлина и немедля донести для доклада т. Сталину и объявления в прессе» [97] .

Командующий 1-м Белорусским фронтом Г.К.Жуков на командном пункте перед Зееловскими высотами. Апрель 1945 г.

В отчете, составленном штабом 2-й гв. танковой армии по итогам операции, получение приказа ворваться в Берлин датируется 20.00 20 апреля. Получив директиву командующего фронтом, С.И. Богданов ее просто проигнорировал. Никакой отправки лучших бригад в Берлин не состоялось. Контрольное время 4.00 утра 21 апреля, назначенное Жуковым, в своих текущих приказах командующий армией даже не упоминал. Фактически Богданов направил прикоснуться к берлинской мостовой только один 1-й механизированный корпус, и так наступавший в сторону немецкой столицы. К утру 21 апреля 1-й механизированный корпус двигался двумя группами вдоль «Рейхсштрассе № 2» и «Рейхсштрассе № 158». К 13.00 219-я танковая бригада и 35-я механизированная бригада заняли Мальхов и вышли на окраину пригорода Вейсензее. 37-я механизированная бригада вышла к Вейсензее к 17.00. Помимо фольксштурмистов Вейсензее обороняли отошедшие с одерского фронта остатки 9-й воздушно-десантной дивизии. Для прорыва по улицам Вейсензее советскими танкистами была использована традиционная для городских боев «елочка»: идущие впереди по сторонам улицы два танка вели огонь, правый по левой стороне улицы, левый по правой; идущие позади на дистанции 30–40 метров ИСУ-122 подавляли обнаруженные огневые точки противника. Позади ИСУ-122 шли два танка, которые вели огонь по верхним этажам зданий. Бронетехника дополнялась перекатываемыми на руках орудиями, задачей которых было поражение огневых точек в подвалах. Пробиваясь штурмовыми отрядами по улицам Вейсензее, обходя забаррикадированные улицы, корпус С.М. Кривошеева к 23.00 22 апреля всеми бригадами вышел на южную окраину пригорода Вейсензее и завязал уличные бои в самом Берлине.

Брошенная техника и трупы на обочинах дорог на подступах к Берлину. Их уже никто не считал

12-й гв. танковый корпус содействовал продвижению 5-й ударной армии фланговыми атаками по обороняющемуся перед фронтом армии Берзарина противнику. 9-му гв. танковому корпусу С.И. Богданов приказал: «Всеми силами пробиваться в западном направлении и к исходу 21.4.45 овладеть Геннигсдорфом. После выхода в район Геннигсдорф и овладения переправами через Гогенцоллерн-канал, оставив прикрытие на север, главными силами резко повернуть на юг и овладеть Шпандау» [98] . Сообразно поставленной задаче, 9-й гв. танковый корпус обошел Берлин и к 8.00 22 апреля вышел на восточный берег Гогенцоллерн-канала. На другом берегу канала находился назначенный командармом как конечная цель очередного этапа наступления Геннигсдорф. К 19.00 22 апреля канал был форсирован мотопехотой, и началась постройка переправы.

С утра 20 апреля 47-я армия наконец смогла выполнить заказанный директивой № 00567/оп маневр с разворотом фронтом на юго-запад. За день войска 47-й армии, наступая в пространстве между «Рейхсштрассе № 2» и «Рейхсштрассе №158», продвинулись на 15–22 км в направлении Берлина. С 16.00 артиллерия 47-й армии вела деморализующий огонь на дальних прицелах по Берлину. 21 апреля наступление 47-й армии на Берлин продолжилось прежним темпом. Еще в ночь с 20 на 21 апреля войска Ф.И. Перхоровича завязали ночной бой за Бернау совместно с танкистами 1-го мехкорпуса. Бернау был захвачен мехкорпусом С.М. Кривошеева, а отдельные очаги сопротивления добивала пехота 47-й армии. Отставание 1-й армии Войска Польского вынуждало Ф.И. Перхоровича часть сил своей армии развернуть по дуге для прикрытия фланга фронтом на север. В 13.30 21 апреля наступающие войска 47-й армии перерезали окружную берлинскую автостраду в районе Буха. Но частям 47-й армии не пришлось познать вкус славы покорителей Берлина. На следующий день армия была развернута от Берлина на запад, на внешний фронт окружения города.

3-я ударная армия 20 апреля наступала в направлении, заданном директивой № 00567/оп, т.е. двигалась на Берлин вдоль «Рейхсштрассе №158». Войска армии В.И. Кузнецова прошли с боями лес Претцелер Форст и, выйдя из лесного массива, захватили узел дорог на «Рейхсштрассе № 158» – город Вернойхен. С 13.30 20 апреля артиллерия 79-го стрелкового корпуса начала обстрел Берлина. 3-я ударная армия сохраняла глубокоэшелонированное построение с четырьмя дивизиями в первой линии. В ночь с 20 на 21 апреля войска 3-й ударной армии продолжали наступление. Ранним утром соединения армии поочередно выходили на кольцевую автостраду. Первой в 6.30 пересекла Берлинерринг 171-я стрелковая дивизия 79-го стрелкового корпуса. Преодолев Берлинерринг, корпуса 3-й ударной армии завязали бои за пригороды Берлина.

Левое крыло фронта. Прорыв «позиции Вотан» произошел на флангах LVI танкового корпуса. Однако сбитый с позиций корпус сохранял относительную боеспособность и стал ядром сопротивления на пути последнего броска на Берлин 5-й ударной армии и части сил 8-й гв. армии.

В то время как 2-я гв. танковая армия, 3-я ударная армия и 47-я армия быстрыми темпами двигались к пригородам Берлина и начали обстрел города артиллерией, 5-я ударная армия замедлила свой бег вперед перед Штраусбергом. Относительный неуспех стрелковых соединений 5-й ударной армии разделил 11-й танковый корпус, вышедший после обхода Букова на подступы к Штраусбергу. По итогам дня Н.Э. Берзарин решил использовать успех своего правофлангового корпуса и соседней 3-й ударной армии для обхода позиций противника у Штраусберга.

Захват 12-м гв. танковым корпусом Альт-Ландсберга в тылу группировки противника у Штраусберга, а также заходящий маневр 26-го гв. стрелкового корпуса привели к обвалу немецкой обороны перед фронтом 5-й ударной армии. Утром 21 апреля Штраусберг пал. 26-й гв. стрелковый корпус прошел за день 24–25 км и присоединился к армиям правого крыла, ведущим бой за пригороды Берлина.

Командир LVI танкового корпуса Вейдлинг вспоминал: «20 апреля сильно побитые части 56-го тк вели бои на линии Гартенштадт (севернее Штраусберга), Клостнрдорф, Хозенхольц, Дамсдорф, Мюнхеберг. Это был самый тяжелый день для моего корпуса и, пожалуй, для всех немецких частей; части, понесшие огромные потери в предыдущих боях, измотанные и усталые до крайности, не могли больше выдержать огромный натиск превосходящих русских войск и к 21 апреля отошли в район Зеберг (2 км юго-зап. Альт-Ландсберга), южнее Альт-Ландсберга, севернее Брухмюле, южная оконечность оз. Бец-Зее (6 км восточнее Альт-Ландсберга), западная окраина Хенникендорфа (8 км южнее, юго-западнее Штраусберга)» [99] .

Брошенная в полосе наступления 3-й ударной армии 75-мм полевая пушка одного из народно-артиллерийских корпусов. В конце войны в бой пошли даже малораспространенные в вермахте орудия

Описанный Вейдлингом рубеж отхода его корпуса означал сохранение позиций поперек «Рейхсштрассе №1» даже 21 апреля. Сохранение ядра сопротивления на шоссе привело к замедлению в продвижении к Берлину 8-й гв. армии. К вечеру 20 апреля стрелковые дивизии 8-й гв. и 5-й ударной армий выстроились подковой вокруг сбитых с «позиции Вотан» остатков корпуса Вейдлинга. Это вывело две армии главной ударной группировки фронта в разряд аутсайдеров в сражении за Берлин. Обвал обороны LVI танкового корпуса в районе Альт-Ландсберга 21 апреля позволил войскам 8-й гв. армии ускорить свой бег к Берлину. Однако решительный результат был достигнут за счет оправдавшей себя тактики «нитка за иголкой» по следам 1-й гв. танковой армии.

Прорвавшись через «позицию Вотан» южнее Мюнхеберга, 1-я гв. танковая армия вклинилась глубоко на юго-восток в разрыв между LVI танковым корпусом и XI танковым корпусом СС. Еще в ночь с 19 на 20 апреля 11-й гв. танковый корпус вышел к реке Лекниц. К 13.00 был наведен мост, и началось форсирование реки танковыми бригадами. Следующим препятствием на пути корпуса А.Х. Бабаджаняна стали озера Штиниц и Кальк, соединенные каналом. Они находились намного южнее «пробки» на «Рейхсштрассе №1», образованной остатками корпуса Вейдлинга, но сама природа давала разрозненным немецким частям возможность к сопротивлению. В междуозерье находился город Калькенберге, превращенный в опорный пункт и оборонявшийся танками, артиллерией и пехотой. В обход озерного дефиле была отправлена 44-я гв. танковая бригада, которая в 19.20 захватила исправный мост у Тасдорфа и, преследуя отходящего противника, в 2.00 22 апреля пересекла Берлинерринг. Остальные бригады 11-го гв. танкового корпуса были отправлены по ее маршруту.

8-й гв. механизированный корпус с утра 20 апреля наступал на юг и юго-запад в тыл XI танковому корпусу СС. К 16.00 части корпуса И.Ф. Дремова вышли к Шпрее западнее Фюрстенвальде. Мотопехотой был захвачен плацдарм, и началось строительство переправы. Когда к 2.00 был готов 60-тонный мост через Шпрее, последовал приказ М.Е. Катукова: переправу прекратить и понтонный парк снять. Окружение 9-й армии было поручено другим соединениям, а корпус возвращался на берлинское направление. К утру 21 апреля 8-й гв. механизированный корпус вернул на северный берег части, форсировавшие Шпрее, и повернул в направлении Берлина.

К цепочке озер мехкорпус вышел южнее той точки, где ее преодолел 11-й гв. танковый корпус. Здесь в озерном дефиле располагался город Эркнер. Ранним утром передовой отряд корпуса ворвался в Эркнер, вышел к железнодорожному мосту и взял его под обстрел. В 16.00 мехкорпус И.Ф. Дремова форсировал канал в районе Эркнера, приспособив для этого частично подорванный железнодорожный мост.

Смелый прорыв корпусов армии М.Е. Катукова через озерные дефиле позволил войскам 8-й гв. армии вырваться из цепких объятий LVI танкового корпуса. 21 апреля был выполнен обходной маневр 29-м гв. стрелковым корпусом через Тасдорф и Калькенберге. 22 апреля по маршруту 8-го гв. механизированного корпуса через Эркнер был брошен на Берлин 28-й гв. стрелковый корпус. С утра 22 апреля соединения 8-й гв. армии завязали бои за пригороды Берлина.

Оставшиеся на периферии. Вследствие неуспешного наступления в первые дни операции 69-й армии естественным образом досталась задача загонщиков для окружаемых к юго-востоку от Берлина немецких соединений. Отход противника стал хорошо заметным, 69-я армия продвинулась за день 20 апреля на 10 км, развернув фронт на юго-запад и юг. Продвижение 21 апреля составило уже 20 км, развернувшись фронтом на юг в полосе 40 км. Напротив, 33-я армия 20–21 апреля практически не продвигалась вперед.

Форсирование Одера. 61-я армия 20 апреля форсировала Альте-Одер. 397-я стрелковая дивизия 89-го стрелкового корпуса при содействии 286-го батальона ОСНАЗ форсировала несколько рукавов Альте-Одера к юго-западу от Брайлица и захватила город Фалькенберг на «Рейхсштрассе №167». 21 апреля части 61-й армии развивали наступление с занятого плацдарма. Продвижение частей армии П.А. Белова за день составило 4–8 км.

Развитие наступления польских войск с захваченного 19 апреля плацдарма поначалу запаздывало за продвижением основных сил 1-го Белорусского фронта. 20 апреля разрыв между правым крылом 47-й армии и 1-й Польской армией составил 20 км. На следующий день 1-я Польская армия, левый фланг которой увлекало стремительное продвижение 47-й армии, постепенно разворачивалась фронтом на северо-запад. К исходу 21 апреля войска армии вышли на рубеж Трампе, Данневиц, Рюдниц, Шметцдорф. Продвижение польской армии за день составило 8–25 км.

Поскольку форсирование Одера и Альте-Одера войсками 2-го Белорусского фронта запаздывало, задачей 1-й Польской и 61-й армий стало прикрытие северного фланга 1-го Белорусского фронта. Обе армии постепенно разворачивались фронтом на север. Естественным рубежом для обороны фронтом на север был Финов-канал.

После взлома «позиции Вотан» и выхода на подступы к Берлину сражение распалось на три: бои за сам город, хальбский «котел» и периферийное сражение на внешнем фронте окружения немецкой столицы. Соответственно тройка ударной группировки 1-го Белорусского фронта распалась. В уличных боях за Берлин из состава войск фронта участвовали 1-я и 2-я гвардейские танковые армии, 8-я гвардейская армия, 3-я и 5-я ударные армии. В позиции загонщика для окруженных к юго-востоку от Берлина соединений 9-й армии оказались 33-я и 69-я армии. Вскоре к ним присоединилась находившаяся в резерве 3-я армия А.В. Горбатова. На внешнем фронте окружения Берлина действовали 47, 61-я армии и 1-я армия Войска Польского.

Обсуждение

В силу ряда обстоятельств Зееловские высоты стали жупелом сражения за Берлин. Однако в действительности это была достаточно ограниченная область, затрагивавшая только полосы наступления 8-й гв. и 69-й армий. Уже подразделения соседа справа 8-й гв. армии, 5-й ударной армии, видели Зееловские высоты в лучшем случае в бинокль. При этом нельзя сказать, что 3-я и 5-я ударные армии пробивались с Кюстринского плацдарма намного большими темпами, чем 8-я гв. армия.

В этом разделе читатель чаще встречает слова «форсирование», «переправа», чем «высоты». Командующий 2-й гв. танковой армией С.И. Богданов вспоминал: «Местность, изобилующая сетью озер, каналов, стесняла маневр танков, и танковые части для преодоления значительного препятствия (оросительный канал, который долго преодолевался пехотой) затрачивали много времени, т.е. объездных путей по причине слабого грунта устроить было нельзя, а восстанавливать или наводить переправу на месте взорванной противником по той же причине было невозможно. Танки вынуждены были искать обходные пути или удобные места для устройства переправ. Все это связано было с потерей времени, а следовательно, с потерей темпа наступления. Если сюда прибавить упорное сопротивление и организованную защиту немцами возможных мест переправы танков, то станет ясным, в каких тяжелых для танков условиях действовали наши части» [100] .

Такие же слова про реки и каналы мы находим в журнале боевых действий 4-го гв. стрелкового корпуса 8-й гв. армии: «Еще более серьезным препятствием на пути наших войск была система озер, рек и каналов, расположенных в глубине обороны до самого города» [101] .

Преодоление многочисленных каналов серьезно замедляло темпы продвижения советских войск. Для продвижения вперед артиллерии и танков приходилось строить переправы под огнем противника. Затем у переправы выстраивалась пробка из тракторов с орудиями на буксире, танков, автомашин и гужевых повозок пехоты. Например, через переправу у Платкова проходила пехота и артиллерия 5-й ударной армии, боевые и вспомогательные машины 12-го гв. танкового корпуса. Главу о преодолении одерского рубежа войсками 1-го Белорусского фронта следовало бы назвать не «Зееловские высоты», а «ирригационные каналы», но это было бы чересчур эксцентрично.

Но не следует думать, что взлом обороны перед Кюстринским плацдармом был унылым и дорогостоящим перемалыванием немецких дивизий, опирающихся на систему каналов и инженерных заграждений. Если схематически изобразить линии, по которым происходил прорыв обороны 9-й армии, то получится буква «Х» или два поставленных рядом математических знака: «><». 1-я и 2-я гв. танковые армии сначала протиснулись смежными флангами между Гузовом и Герльсдорфом, затем, встретившись с резервами, разошлись к межозерному дефиле к югу-западу от Мюнхеберга и лесу Претцелер Форст. Танковые армии увлекали за собой стрелковые соединения. Особенно ярко это проявилось в наступлении 8-й гвардейской армии, шедшей по пятам корпусов армии М.Е. Катукова.

Однако штурм собственно Зееловских высот и обходные маневры дорого стоили 8-й гв. армии, учитывая изначально слабый состав ее соединений. К сожалению, автору не удалось обнаружить детальных данных по динамике потерь армии В.И.Чуйкова. Но имеются данные по численности стрелковых дивизий 8-й гв. армии к началу операции и к моменту прорыва одерского рубежа обороны. Разница между численностью девяти стрелковых дивизий армии Чуйкова на 10 и 20 апреля 1945 г. составила 11 412 человек. С учетом корпусных частей и средств усиления потери 8-й гв. армии в прорыве одерского рубежа можно оценить в 12–13 тыс. человек. Некоторые дивизии «просели» до численности немногим более 3 тыс. человек.

Потери техники также были довольно серьезными. За период с 10 по 20 апреля 1945 г. 8-я гв. армия потеряла 54 ИС-2, 22 Т-34, 19 ИСУ-152, 58 СУ-76 [102] . В танковых частях армии на 20 апреля осталось 32 ИС-2, 31 Т-34 (с учетом прибывшего пополнения), 2 ИСУ-152, 45 СУ-76.

По неутешительным итогам боев последовали оргвыводы. Решением Военного совета армии командир 29-го гв. стрелкового корпуса генерал-майор А.Д. Шеменков был отстранен и его место занял командир 82-й гв. стрелковой дивизии генерал-майор Г.И. Хетагуров. Вместо Хетагурова командиром его дивизии стал заместитель командира 27-й гв. стрелковой дивизии Герой Советского Союза гвардии генерал-майор М.И. Дука.

69-я армия в ходе разведки боем и в первые дни наступления понесла потери несколько меньшие, чем 8-я гв. армия. Потери армии В.Я. Колпакчи с 10 по 20 апреля 1945 г. составили 1685 человек убитыми, 6175 ранеными, 512 небоевые и ранеными, а всего 8372 человека [103] .

Потери танковых армий были намного ниже общевойсковых армий. В период боев с 16 по 21 апреля соединения 2-й гв. танковой армии понесли следующие потери. 9-й гв. танковый корпус потерял 26 человек убитыми и 581 человека ранеными. Потери техники сгоревшими составили 28 Т-34, 2 ИСУ-122, 2 СУ-100, подбитыми: 30 Т-34, 2 СУ-100, 1 ЗСУ М-17. 12-й гв. танковый корпус потерял 148 человек убитыми и 565 ранеными. Корпусом было потеряно 43 Т-34 сгоревшими, 48 Т-34, 2 ИС-2, 1 СУ-100, 2 СУ-76 подбитыми. 1-й механизированный корпус потерял 91 человека убитыми и 384 ранеными. Потери бронетехники составили 20 «Шерманов», 1 СУ-76 сгоревшими, 59 «Шерманов», 1 СУ-76, 1 ИСУ-122 подбитыми.

11-й танковый корпус потерял с 16 по 22 апреля 369 человек убитыми и 1291 человека ранеными. Потери техники составили 41 Т-34, 3 ИС-2, 2 СУ-76 сгоревшими, 94 Т-34, 6 ИС-2, 13 СУ-85/СУ-100 и 5 СУ-76 подбитыми [104] . При сравнении потерь корпуса И.И. Ющука с потерями корпусов 2-й гв. танковой армии, приходится характеризовать потери людей и техники 11-го танкового корпуса как высокие. Видимо, это одна из причин, по которой корпус не был упомянут в приказе И.В. Сталина № 339 о прорыве укрепленной полосы.

Общие потери техники 1-го Белорусского фронта с 16 по 22 апреля составили 531 танк и САУ сгоревшими, 531 танк и САУ подбитыми (вот такая гримаса статистики) и еще 94 выведенными из строя по другим причинам [105] .

При описании Берлинской операции неизбежно напрашивается сравнение действий 1-го Белорусского фронта, руководимого Г.К. Жуковым, и 1-го Украинского фронта, возглавлявшегося И.С. Коневым. Подробнее наступление 1-го Украинского фронта будет рассмотрено в следующем разделе, поэтому здесь имеет смысл сказать несколько общих слов. В отличие от группы армий «Центр» подвижные резервы группы армий «Висла» вводились в систему обороны не после высасывавшего последнее горючее протяженного марша. Танко-гренадерские дивизии, которые немцы бросали под паровой каток наступления 1-го Белорусского фронта, стояли достаточно близко к Кюстринскому плацдарму. Кроме того, их было больше, и они могли заполнять возникавшие бреши в обороне. Если не считать выведенных в первую линию еще в период разведки боем «Мюнхеберга» и «Курмарка», немецким командованием были выдвинуты четыре новых соединения: 18-я и 25-я танко-гренадерские дивизии и дивизии СС «Нордланд» и «Недерланд». Постепенно перемалывая стоявшие в первой линии дивизии, наступающие войска 1-го Белорусского фронта натыкались на новые полки и дивизии на новых линиях обороны.

Тайное становится явным

Лесистые районы у Нейсе благоприятствовали скрытному накоплению войск для наступления. Но, как и любую крупную операцию, готовящееся наступление 1-го Украинского фронта не удалось полностью сохранить в тайне. Одним из источников информации противнику стали перебежчики. Как позднее показывал на допросе в советском плену офицер для поручений немецкого 544-го полка, в период с 4 по 7 апреля 1945 г. в районе Гросс-Бадемейзель были задержаны три перебежчика с советской стороны, в том числе один лейтенант. Они сообщили, что на этом участке 10 апреля должно начаться советское наступление к Берлину. В действительности операция началась на шесть дней позже. Однако эти данные побудили немцев выдвинуть на левый фланг своей 4-й танковой армии дивизию «Сопровождение фюрера».

15 апреля, как только стемнело, усиленные стрелковые роты переправились на западный берег Нейсе. Их задачей было проведение разведки в полосе наступления. Однако попытки разведчиков продвинуться вперед и вклиниться в оборону противника натолкнулись на организованное и сильное огневое сопротивление немцев. В ходе ночного боя было установлено, что противник оставил первые траншеи и отошел во вторые. Именно это и ожидалось, и такая тактика немцев предусматривалась планом артиллерийской подготовки.

Артиллерийская и авиационная подготовка началась в 6.15 утра 16 апреля. После короткого налета по первой траншее вся масса артиллерии обрушилась на вторую траншею. Град снарядов и бомб заставил обороняющихся уйти в укрытия и не препятствовать наведению штурмовых мостиков. Одновременно на берег подвезли лодки для переправы пехоты. В 6.55, когда артиллерия перенесла огонь в глубину, было задействовано еще одно средство прикрытия переправы – дымовая завеса. Под ее прикрытием усиленные батальоны дивизий первого эшелона начали форсирование Нейсе. Первыми двинулись через реку головные роты этих батальонов по штурмовым мостикам и на подручных плавучих средствах.

После того как эти роты захватили плацдармы на западном берегу реки и закрепились на них, саперы приступили к наводке мостов, по которым и началась переправа первых эшелонов главных сил. Понтонные мосты на лодках НЛП были наведены через 50 минут, мосты для 30-тонных грузов через 2 часа; мосты на жестких опорах под грузы до 60 т были построены в течение 4–5 часов. Переправа первого эшелона главных сил была закончена за один час, в течение которого артиллерийская подготовка не прекращалась. Теперь предстояло развить наступление с захваченных плацдармов.

От Нейсе до Шпрее

День первый. На правом фланге главной ударной силой группировки 1-го Украинского фронта наступала 3-я гв. армия В.Н. Гордова. Боевой порядок армии строился в два эшелона. В полосе наступления 3-й гв. армии находился город Форст, превращенный немцами в крупный опорный пункт оборонительного рубежа на реке Нейсе. Оборонял Форст 554-й полк 342-й пехотной дивизии.

Соединения 3-й гв. армии атаковали Форст с фронта и одновременно начали его обходить с юга. Продвижение стрелковых и танкового корпусов армии В.Н. Гордова за день боя составило 4–6 км. Прорыв был расширен по фронту до 10 км. Продвижение войск 3-й гв. армии пока отставало от графика, хотя для наступления с форсированием водной преграды 4–6 км было все же неплохим результатом.

Во второй половине дня удар 3-й гв. армии был поддержан 6-м гв. танковым корпусом. 3-я гв. танковая армия также двигалась вперед южнее Форста, в обход немецкого опорного пункта. Дневное продвижение 21-го стрелкового корпуса 3-й гв. армии и 6-го гв. танкового корпуса 3-й гв. танковой армии составило 9 км. Это было пока вдвое ниже планового темпа наступления, предусматривавшего прорыв в первый день операции на 18 км.

13-я армия наступала в центре построения главной ударной группировки 1-го Украинского фронта. Правое крыло армии поддерживалось 7-м гв. танковым корпусом 3-й гв. танковой армии. Несмотря на то что бригады 7-го гв. танкового корпуса переправились через Нейсе в среднем позже своего соседа справа – 6-го гв. танкового корпуса, – их продвижение вперед проходило более бодрыми темпами, он продвинулся вместе с пехотой за день на 13 км. Находившийся во втором эшелоне 3-й гв. танковой армии 9-й механизированный корпус переправлялся вечером 16 апреля по следам 7-го гв. танкового корпуса. Пока его время еще не пришло – он должен был пойти в бой после выхода армии на оперативный простор.

На левом фланге 13-й армии после захвата плацдарма во второй половине дня в бой был введен 10-й гв. танковый корпус 4-й гв. танковой армии. Продвижение за день было умеренным – 10 км. Начавшийся рано утром с перебежки по штурмовым мостикам процесс переправы через Нейсе советских корпусов и дивизий продолжался весь день. Находившийся во втором эшелоне 13-й армии 24-й стрелковый корпус к исходу дня заканчивал переправу через реку и сосредотачивался на ее западном берегу. Части 6-го гв. механизированного корпуса 4-й гв. танковой армии также потратили большую часть дня на прохождение по переправам, наведенным через Нейсе в районе Кебельна. После толчеи и пробок у мостов они сосредотачивались в лесах на западном берегу Нейсе. Поток людей и техники не остановился даже вечером. За 6-м гв. механизированным корпусом двигался 5-й гв. механизированный корпус армии Д.Д. Лелюшенко. Так же как и на Кюстринском плацдарме, танковые армии были введены в бой в первый день наступления.

Командующий 1-м Украинским фронтом И.С. Конев. Апрель 1945 г.

Сдержать силами двух пехотных дивизий и батальонов фольксштурма удар нескольких советских армий, в том числе танковых, было, конечно же, нереально. Замедлить советское наступление немцы могли только вводом в бой резервов. Однако здесь сыграла роковую роль ошибка в оценках планов противника. Ожидаемое германским командованием советское наступление на рассечение Германии надвое через Саксонию не состоялось, вместо этого был нанесен удар на берлинском направлении соединенными силами двух фронтов. Поэтому подвижные резервы группы армий «Центр» оказались в районе Герлица, далеко к югу от направления главного удара 1-го Украинского фронта. В районе Коттбуса и Шпремберга с ходу могли быть задействованы 21-я танковая дивизия и дивизия «Сопровождение фюрера». 16 апреля обе дивизии были выдвинуты на рубеж железной дороги Форст – Вейсвассер. 21-я танковая дивизия оседлала трассу Бреслау – Берлин, а «Сопровождение фюрера» – шоссе на Шпремберг.

Единственным соединением, которое немцы смогли выдвинуть из района Герлица к Шпрембергу и Коттбусу, стала дивизия СС «Фрундсберг». Дислокация частей 10-й танковой дивизии СС бригаденфюрера Хармеля на 15 апреля также была ориентирована на действия в Саксонии, она находилась в районе восточнее Герлица. Около полудня 16 апреля штаб «Фрундсберга» получил приказ выдвинуться на север, в район Бауцена. «Фрундсберг» выдвигался своим ходом, что было сопряжено с немалыми трудностями в условиях нехватки горючего. Понимание того, что направлением главного удара советских войск является район Коттбуса и Шпремберга, пришло уже слишком поздно. Тыловые части дивизии были вынуждены слить все топливо для боевых подразделений и остаться в Баутцене. На остатках горючего эсэсовцы двинулись дальше на север занимать оборону между Коттбусом и Шпрембергом.

17 апреля. Борьба с резервами. Второй день наступления ознаменовался первым столкновением подвижных соединений сторон. Немецкая 21-я танковая дивизия перешла к контратакам против передовых частей 3-й гвардейской и 3-й гвардейской танковой армий, но успеха не добилась. Первый раунд был выигран.

Эсэсовская дивизия к участку прорыва попросту опаздывала. 17 апреля разведывательный батальон «Фрундсберга» вышел в районе Коттбуса, основные силы дивизии сосредоточились в районе Шпремберга. Развернув командный пункт дивизии в город Ройтце, западнее Шпремберга, Хармель получил от командующего 4-й танковой армией Грассера приказ контрударом закрыть брешь между Коттбусом и Шпрембергом. Однако 17 апреля эти задачи еще оставались на бумаге. Армии 1-го Украинского фронта хотя и отставали от плановых темпов, но уверенно продвигались вперед.

ИСУ-152 на марше. 1-й Украинский фронт, апрель 1945 г.

Эта уверенность была замечена в Москве. Вечером 17 апреля состоялся разговор по ВЧ между И.В. Сталиным и И.С. Коневым. В интерпретации И.С. Конева этот разговор выглядел так:

«Сталин вдруг прервал меня и сказал:

– А дела у Жукова идут пока трудно. До сих пор прорывает оборону.

Сказав это, Сталин замолчал. Я тоже молчал и ждал, что будет дальше. Вдруг Сталин спросил:

– Нельзя ли, перебросив подвижные войска Жукова, пустить их через образовавшийся прорыв на участке вашего фронта на Берлин?

Выслушав вопрос Сталина, я доложил свое мнение:

– Товарищ Сталин, это займет много времени и внесет большое замешательство. Перебрасывать в осуществленный нами прорыв танковые войска с 1-го Белорусского фронта нет необходимости. События у нас развиваются благоприятно, сил достаточно, и мы в состоянии повернуть обе наши танковые армии на Берлин.

Сказав это, я уточнил направление, куда будут повернуты танковые армии, и назвал как ориентир Цоссен – городок в двадцати пяти километрах южнее Берлина, известный нам как место пребывания ставки немецко-фашистского Генерального штаба.

– Вы по какой карте докладываете? – спросил Сталин.

– По двухсоттысячной.

После короткой паузы, во время которой он, очевидно, искал на карте Цоссен, Сталин ответил:

– Очень хорошо. Вы знаете, что в Цоссене ставка гитлеровского Генерального штаба?

– Да, знаю.

– Очень хорошо, – повторил он. – Я согласен. Поверните танковые армии на Берлин.

На этом разговор закончился» [106] .

Сразу хочется отметить несколько несообразностей в этом диалоге. Во-первых, 1-я и 2-я гвардейские танковые армии 1-го Белорусского фронта с первого дня операции были введены в бой, и И.В. Сталин прекрасно это знал. Вывод их из боя потребовал бы дополнительного времени. Марш на юг в полосу 1-го Украинского фронта также означал потерю времени. При этом до Берлина войскам Г.К. Жукова было идти меньше 70 км, и они в течение первых двух дней операции все же продвигались вперед, пусть и не с плановыми темпами. Во-вторых, вечером 17 апреля самому Коневу было нечем похвастаться: его войска, несмотря на ввод в бой танковых армий, еще не форсировали Шпрее. Выход на оперативный простор еще только намечался. Поэтому версия Конева о содержании разговора с Верховным представляется не слишком убедительной. Скорее всего, имела место санкция на реализацию «домашних заготовок» командующего 1-м Украинским фронтом на фоне относительного неуспеха Жукова на Зееловских высотах.

Получив разрешение Верховного, И.С. Конев сразу же отдал приказ танковым армиям поворачивать на Берлин:

«Во исполнение приказа Верховного Главнокомандования приказываю командарму 3-й гв. ТА:

1. В течение ночи с 17 на 18.4.45 г. форсировать р. Шпрее и развивать стремительное наступление в общем направлении Фетшау, Гольсен, Барут, Тельтов, южн. окраина Берлина.

Задача армии в ночь с 20 на 21.4.45 г. ворваться в город Берлин с юга.

2. Командарму 4-й гв. ТА в течение ночи с 17 на 18.4.45 г. форсировать р. Шпрее севернее Шпремберга и развивать стремительное наступление в общем направлении Дребкау, Калау, Даме, Лукенвальде.

Задача армии к исходу 20.4.45 г. овладеть районом Беелитц, Тройенбритцен, Лукенвальде.

В ночь с 20 на 21.4.45 г. овладеть Потсдамом и юго-западной частью Берлина» [107] .

Поворот танковых армий почти на 90 градусов относительно их первоначального направления наступления был для И.С. Конева привычным делом. В январе и феврале 1945 г. он постоянно был вынужден разворачивать на юг 3-ю гв. танковую армию. Теперь в той же стилистике начиналась битва за немецкую столицу.

18 апреля. Прорыв через Шпрее. Перетряска первоначального плана операции и разворот танковых армий на Берлин на задачах общевойсковых армий 1-го Украинского фронта пока не сказывались. На 18 апреля командующий 3-й гв. армией В.Н. Гордов поставил задачу подчиненным ему соединениям выйти главными силами на восточный берег р. Шпрее, с ходу форсировать ее и к утру 19 апреля овладеть городом Коттбус. В целом это укладывалось в первоначальный план операции. Напомню, что 3-я гв. армия должна была пробиться через Коттбус на Форшау и далее наступать на Берлин с юга.

Основные боевые действия 18 апреля в полосе 3-й гв. армии развивались вокруг Форста, к которому начали подходить немецкие резервы с неатакованных участков фронта. 76-й стрелковый корпус ударом части сил 287-й стрелковой дивизии с севера и северо-востока и силами 149-й стрелковой дивизии с юга и юго-запада после упорных уличных боев овладел Форстом. Остатки гарнизона были выбиты из города в северном направлении. Два других корпуса 3-й гв. армии вели бои на широкой дуге от «Рейхсштрассе №112» до автобана Берлин – Бреслау. В целом наступление 3-й гв. армии никак не назовешь «стремительным»: средний темп продвижения по итогам трех дней операции составил 6 км в сутки.

Директива И.С. Конева была получена командованием 3-й гв. танковой армии в 3.40 18 апреля. Немедленных изменений в задачах корпусов армии П.С. Рыбалко не произошло – до поворота на Берлин нужно было сначала форсировать Шпрее. 7-й гв. танковый корпус в 13.00 передовой 56-й гв. танковой бригадой форсировал реку у Мук Неймюлле (к северу от Шпремберга). Глубина брода у Мук Неймюлле составляла около 1 метра, и танки форсировали реку методом слепого вождения, при закрытых и герметизированных подручными средствами люках механика-водителя. Соседний 6-й гв. танковый корпус действовал менее успешно – он полностью вышел на канал Флисс, но форсировать его не смог вследствие сильного сопротивления противостоявших ему частей 21-й танковой дивизии противника.

Форсирование Шпрее войсками 3-й гв. танковой армии. Деревянные вешки обозначали брод для танков, пересекавших реку, погружаясь до «ресничек» люка механика-водителя

Во второй половине дня 18 апреля в район боевых действий 3-й гв. танковой армии, а точнее, в 7-й гв. танковый корпус выезжал И.С. Конев. Как лаконично отмечается в журнале боевых действий армии, командующий фронтом «дал ряд указаний, ускоряющих выход армии в оперативную глубину» [108] . Судя по всему, именно в этот момент было принято решение протолкнуть через игольное ушко у Мук Неймюлле все три корпуса армии Рыбалко. По направлению к переправе был развернут от канала Флисс 6-й гв. танковый корпус, а потом и двигавшийся во втором эшелоне 9-й механизированный корпус. Уже в 19.00 18 апреля через Шпрее переправилась передовая 53-я гв. танковая бригада 6-го гв. танкового корпуса. Лидер наступления армии Рыбалко, 7-й гв. танковый корпус, развивал наступление по западному берегу Шпрее. Контратаки частей 21-й танковой дивизии из района Копац (западнее канала Флисс) в направлении столь удачно захваченной переправы были успешно отражены. Группировка противника в Копаце также была атакована с востока 58-й стрелковой дивизией 3-й гв. армии. Грамотное сочетание обороны и наступления свело немецкий контрудар на нет.

В целом можно констатировать, что 18 апреля судьба немецкой обороны в междуречье Нейсе и Шпрее была решена. Не имея в достаточном количестве резервов для прикрытия рубежа реки Шпрее, немецкое командование было вынужденно занимать очаговую оборону. Она относительно свободно взламывалась наступающими советскими войсками через промежутки между занятыми участками. Так коттбусское направление было занято 21-й танковой дивизией, а шпрембергское – 10-й танковой дивизией СС и дивизией «Сопровождение фюрера». Однако по глухим лесным дорогам части 7-го гв. танкового корпуса проскочили между ними и вышли к Шпрее там, где их никто не ждал. В течение ночи с 18 на 19 апреля части 3-й гв. танковой армии безостановочно переправлялись через Шпрее. Уже к рассвету 6-й и 7-й гв. танковые корпуса переправились целиком, а из состава 9-го механизированного корпуса были переправлены две бригады.

Командующий 4-й гв. танковой армией Д.Д. Лелюшенко получил приказ о повороте на Берлин намного позже своего коллеги – только в 13.15 18 апреля. Но даже запоздавший приказ еще опережал события. Соединения армии пока только нащупывали слабое место в обороне противника на рубеже Шпрее. Столкнувшись с упорным сопротивлением резервов противника в районе Шпремберга (дивизий «Фрундсберг» и «Сопровождение фюрера»), 4-я гв. танковая армия стала 18 апреля обтекать его с севера и юга, стремясь выйти к Шпрее за пределами города. Успех должен был сопутствовать либо 10-му гв. танковому корпусу севернее Шпремберга, либо 6-му гв. механизированному корпусу южнее города. Соответственно 5-й гв. механизированный корпус выводился в узел дорог во втором эшелоне в готовности развить успех 10-го танкового или 6-го гв. механизированного корпуса. Почему 5-й гв. механизированный корпус плелся во втором эшелоне, понятно – низкая укомплектованность матчастью не обещала громких успехов.

Кому будет сопутствовать удача, днем 18 апреля еще было неясно. Вечером 18 апреля 6-й гв. механизированный и 10-й гв. танковый корпуса разделяли 8 км. В промежутке между ними находилась потрепанная, но еще достаточно активная танковая группировка противника, лишь в ограниченной мере скованная с фронта действиями 5-й гв. армии. Ее контрудары еще могли создать кризисную ситуацию и замедлить наступление армии Рыбалко. Продвижение 4-й гв. танковой армии за 18 апреля составляло 6–7 км на правом фланге и до 10 км на левом. Вместе с тем на правом фланге, сместившемся на меньшее число километров, уже была переправа для танков.

«На Берлин!» Установка реактивных минометов на шасси «Студебеккер» на марше. 1-й  Украинский фронт, апрель 1945 г.

Вскоре 10-й танковый корпус быстро двинулся вперед, практически не встречая сопротивления противника. Незначительные гарнизоны фольксштурма в наиболее крупных населенных пунктах либо разбегались, либо сдавались. Нужно было сосредотачивать усилия на направлении, быстрее выводившем на Берлин. Поэтому Лелюшенко 19 апреля в 2.40 направляет командующим корпусами директиву, в которой 5-й механизированный корпус рокируется на правый фланг и ставится в затылок правофланговому 10-му гв. танковому корпусу.

Таким образом, в ночь с 18 на 19 апреля танковые армии 1-го Украинского фронта, форсировав Шпрее, вышли на оперативный простор. На третий день наступления две танковые и две общевойсковые армии смогли преодолеть всю глубину обороны противника на р. Нейсе. Крупных резервов для контрударов или восстановления фронта у немцев на этом направлении не было. Путь на Берлин был открыт.

Однако в своем первоначальном виде план командующего 1-м Украинским фронтом реализован не был. Наибольшее беспокойство вызывали перспективы использования в битве за Берлин пехоты 3-й гвардейской армии. Развитие событий на правом фланге главной ударной группировки вызвало неудовольствие командования фронта. И.С. Конев вспоминал: «Армия Гордова 21 апреля продолжала драться с ожесточенно сопротивлявшейся коттбусской группировкой противника, фактически уже находившейся в полуокружении, отрезанной от коммуникаций, прижатой к болотистой пойме реки. Выразив неудовольствие командарму 3-й гвардейской за промедление в ликвидации этой группировки, я выделил ему в помощь крупные авиационные силы – 4-й и 6-й бомбардировочные корпуса, 2-й и часть 6-го истребительного корпуса и 2-й гвардейский штурмовой авиационный корпус. Кроме того, командарму было приказано ввести в дело 25-й танковый корпус, находившийся у него во втором эшелоне. Однако при ликвидации коттбусской группировки Гордов, по существу, так и не использовал его по назначению. Слов нет, в районе Коттбуса у противника была сильная противотанковая оборона, да и сама местность не особенно благоприятствовала действиям танков. Тем не менее, на мой взгляд, в начале и в середине боев под Коттбусом Гордов излишне медлил и неуверенно использовал танки. Подчас он неохотно склонялся к быстрым маневренным действиям и к связанному с ними правильному и решительному использованию подвижности танковых войск» [109] .

Если быть точным, то 25-й танковый корпус просто не имел танков для их «уверенного» использования. Он сначала участвовал в наступлении одной 175-й танковой бригадой, остальные бригады ожидали поступления танков из ремонта и от промышленности. Темпы поступления боевых машин в корпус были, прямо скажем, недостаточными для доведения его численности до штатов. К 20 апреля 1945 г. 111-я танковая бригада 25-го танкового корпуса насчитывала 30 боеготовых танков и 2 в ремонте, 162-я танковая бригада – 20 боеготовых танков, 175-я танковая бригада – 16 боеготовых танков и 6 в ремонте, 262-й гв. тяжелый самоходный артполк – 10 боеготовых ИСУ-152 и 5 в ремонте и 1 ИСУ-122, 1451-й самоходно-артиллерийский полк – боеготовыми 1 СУ-85 и 15 СУ-76 [110] . В условиях низкой комплектности мотострелковых подразделений своих бригад 25-й танковый корпус был соединением, лишь условно пригодным для маневренных действий.

Только 22 апреля город Коттбус наконец был захвачен. Всего в боях за Коттбус советскими войсками были взяты около 1500 пленных, захвачены 100 танков и САУ, 2000 автомашин и другое военное имущество. Также в городе был захвачен завод, производивший самолеты ФВ-190. Однако в сравнении с немецкой столицей даже такой крупный промышленный центр и узел дорог, как Коттбус, казался мелочью. Вместо почетной роли покорителей Берлина, которую им готовил И.С. Конев, стрелковые корпуса армии В.Н. Гордова втянулись в трудное и неблагодарное дело разгрома группировки, собранной немцами для флангового контрудара и латания взломанного фронта. Она была недостаточно сильна, чтобы нанести серьезный контрудар, но еще достаточно боеспособна, чтобы осложнить наступательные действия советских войск в районе Коттбуса. Увязание в боях за «угловой столб» исключило 3-ю гв. армию из числа потенциальных покорителей Берлина.

Танки идут на Берлин. Разворачивая танковые армии на Берлин, И.С. Конев серьезно рисковал. Конечно, организация советских танковых войск к 1945 г. значительно изменилась к лучшему. Однако типичная для 1945 г. низкая комплектность личного состава и свойства собственно механизированных соединений создавали серьезные трудности в использовании танковых армий в захвате крупного города. Разработанный еще до начала операции план с вводом в бой за Берлин трех стрелковых корпусов 3-й гв. армии своего развития не получил. Армия В.Н. Гордова увязла в боях за «угловой столб» Коттбус и не могла оказать содействие наступлению танковых армий.

Некоторый оптимизм внушало хорошее состояние танковых армий. Сокрушение обороны противника между Нейсе и Шпрее прошло достаточно гладко, и танковые армии не понесли потерь, существенно влиявших на их боеспособность. С 16 по 20 апреля танковая армия П.С. Рыбалко потеряла всего 53 танка и 19 САУ. Основные, наиболее тяжелые потери были еще впереди.

Глубокий прорыв танковых армий также создал предпосылки для окружения крупной группировки немецких войск в лесах к юго-востоку от Берлина. V армейский корпус немецкой 4-й танковой армии был окончательно отсечен от ее основных сил. Вечером 19 апреля он был переподчинен 9-й армии. Бюссе немедленно приказал своему новому соединению оставить на Нейсе лишь слабую завесу и выстраиваться фронтом на запад от Люббена до Хальбе, прикрывая от советских танковых корпусов тыл 9-й армии. Ценным приобретением для Бюссе стала действовавшая в составе V армейского корпуса 21-я танковая дивизия. Она была подчинена непосредственно штабу 9-й армии.

До Берлина – 30 км. 20 апреля 1945 г., в 56-й день рождения Адольфа Гитлера, к его столице в маршевых колоннах шли советские танки. Колонна в 360 танков и 700 других машин была зафиксирована немецкой авиаразведкой в районе Люббена. Не встречая серьезного сопротивления, советские танкисты на всех парах неслись к Цоссену. 6-й гв. танковый корпус, очистив от противника Люббенау, на рассвете овладел Гольсеном. Корпус двигался двумя колоннами вдоль двух автострад с задачей к утру 21 апреля ворваться в Берлин. На тот момент он насчитывал 113 танков и 42 САУ. Вскоре головная походная застава 53-й гв. танковой бригады корпуса в составе трех танков внезапно ворвалась в Барут и рассеяла до 1000 человек пехоты противника. На железнодорожных платформах в Баруте было захвачено 8 исправных танков, которым так и не суждено было вступить в бой. К 13.30 передовая 53-я гв. танковая бригада заняла Барут. К вечеру 20 апреля она вышла к внешнему кольцу обороны Берлина. Задачей 7-го гв. танкового корпуса также был выход к Берлину к утру 21 апреля. Смешавшись с частями 4-й гв. танковой армии, корпус 20 апреля наступал левее 6-го гв. танкового корпуса. На тот момент в нем насчитывалось 89 танков и 57 САУ. К 10.00 корпус занял Люкау. К концу дня его передовые части преодолели болотистую пойму к западу от Барута и вышли к Куммерсдорфу. Не следует путать этот населенный пункт с Куммерсдорф Гут, где располагался немецкий полигон артиллерийского вооружения.

Однако Конев был недоволен действиями Рыбалко 20 апреля. В 17.30 командующий фронтом адресует командующему танковой армией боевое распоряжение следующего содержания:

«Опять двигаетесь кишкой. Одна бригада дерется, вся армия стоит. Приказываю: рубеж Барут, Лукенвальде через болото переходить по нескольким маршрутам развернутым боевым порядком. Смелее маневр по преодолению рубежа Барут. Исполнение донести» [111] .

Что интересно, в своих достаточно подробных мемуарах «Сорок пятый» И.С. Конев не приводит этого распоряжения и вообще никак не комментирует свое неудовольствие относительно наступления 3-й гв. танковой армии.

4-я гв. танковая армия 20 апреля фактически двигалась в маршевых порядках. 10-й гв. танковый корпус шел на северо-запад колонной, в которой лидировала 61-й гв. танковая бригада. К исходу дня 20 апреля бригада достигла леса в 5 км юго-восточнее Ениккедорфа, т.е. «Рейхсштрассе № 101». 5-й гв. механизированный корпус армии Д.Д. Лелюшенко наступал на Ютеборг и в 20.00 вышел к Даме. Только 6-й гв. механизированный корпус в отрыве от основных сил армии вел бои под Шпрембергом.

К вечеру 20 апреля командующий фронтом начинает отчетливо понимать, что его план прорыва к Берлину рушится на глазах. В 19.40 Конев торопит Рыбалко и Лелюшенко:

«Войска Маршала Жукова в 10 км от восточной окраины Берлина. Приказываю сегодня ночью ворваться в Берлин первыми. Исполнение донести» [112] .

До пригородов Берлина оставалось пройти всего около 30 километров. 4-я гв. танковая армия из приказа исключалась, т.к. к тому моменту она уже практически полностью развернулась фронтом на запад. Получив распоряжение командующего фронтом о продолжении наступления ночью, командующий 3-й гв. танковой армией отдал приказ выйти в район круговой Берлинской автострады. Корпуса предполагалось впервые с начала операции развернуть в линию. Это позволяло «прощупывать» оборону Барут-Цоссенского рубежа на широком фронте и находить в ней слабые места.

Вечером 20 апреля в сражение за Берлин был введен еще один участник. Завершившееся сражение за Восточную Пруссию позволило советскому командованию использовать войска 3-го Белорусского фронта для усиления берлинского направления. 1-й Украинский фронт получил 28-ю армию генерал-лейтенанта А.А. Лучинского и 31-ю армию генерал-лейтенанта П.Г. Шафранова. Армия Лучинского 20 апреля была переправлена через Нейсе и сосредоточилась во втором эшелоне главной ударной группировки фронта. Сказать, что 28-я армия была сильно потрепана в боях за Восточную Пруссию, это не сказать ничего. Численность стрелковых дивизий армии упала до самых низких величин за всю войну. Дивизии 3-го гв. стрелкового корпуса насчитывали от 2795 до 2991 человека, 20-го стрелкового корпуса – от 3553 до 4053 человек, 128-го стрелкового корпуса – от 4147 до 4262 человек. Целиком 28-я армия насчитывала всего 38 тыс. человек.

Баррикада специальной постройки на подступах к Берлину. В случае прорыва советских танков сооружения их бревен и земли в верхней части баррикады подрывом специальных зарядов опрокидывались вниз и перегораживали проезд

Однако даже 3–4 тыс. дивизии были лучше, чем ничего. 20 апреля в 20.00 командующий 28-й армии устно приказывает командиру 128-го стрелкового корпуса и 61-й стрелковой дивизии 21 апреля в 2.00 начать погрузку на автомашины фронтовых автомобильных частей. На автомашинах стрелковый корпус и дивизия в 7.00 21 апреля должны были выступить из занимаемого района и к 14.00 того же дня сосредоточиться в районе Гольсена (город на «Рейхсштрассе № 96» южнее Барута). После выгрузки из грузовиков соединения должны были пешим маршем выйти в район Тельтова. Задачей частей армии Лучинского было содействовать танковым частям на подступах к городу.

Черный день маршала Конева. Планам командующего 1-м Украинским фронтом относительно выхода 21 апреля на улицы германской столицы не суждено было сбыться. В лесисто-озерной полосе между Барутом и Цоссеном темп был потерян. Войска 3-й гв. танковой армии встретили здесь внешнее кольцо обороны Берлина. Оно прикрывалось многочисленными заграждениями – завалами, рвами, минными полями, ДОТами. Также навстречу советской танковой армии была выброшена 218-я бригада штурмовых орудий.

Танковой армии Рыбалко в ночь с 20 на 21 апреля и днем 21 апреля пришлось пробиваться через узкое дефиле между двумя болотами к востоку и западу от Барута и леса севернее него. В этом месте через Барут на Цоссен проходили шоссе и железная дорога. Севернее этого дефиле был крупный лесной массив с цепочкой озер, пересекавших направление наступления 3-й гв. танковой армии. Естественные препятствия были дополнены искусственными сооружениями. Промежутки между озерами перекрывались противотанковыми рвами, немногочисленные лесные дороги – завалами. Нельзя не отметить, что И.С. Конев недооценил построение обороны Берлина по принципу кольца на ближних подступах к городу. Оборонительные рубежи словно опоясывали его, и даже занятие их разрозненными отрядами замедляло прорыв танковых соединений непосредственно к Берлину с любого направления.

Наличие узостей на Барут-Цоссенском рубеже также благоприятствовало последнему усилию люфтваффе по сдерживанию советского наступления. Авиасоединения немцев отвлеклись от воздействия на войска 1-го Белорусского фронта и занялись находившимися на острие наступления на Берлин соединениями 1-го Украинского фронта. В этот момент авиация 2-й воздушной армии находилась в процессе перебазирования на новые аэродромы, которое началось именно 21 апреля. Замысловатые маневры Конева заставляли авиасоединения следовать за танковыми армиями с риском попасть под атаки прорывающихся на запад окруженцев. Так, например, авиаполки 1-го штурмового авиакорпуса с утра 21 апреля перебазировались на аэродром Цвитов (7 км южнее Калау). В 20–25 км в тылу этого аэродрома продолжала вести бои в полуокружении шпрембергская группировка противника. Вскоре пробивавшиеся из окружения немецкие части вышли к аэродрому. Батальонам аэродромного обслуживания двух перебазировавшихся авиаполков пришлось вести бой в качестве пехотинцев. Встретив сопротивление аэродромной команды, окруженцы отказались от лобовых атак и предпочли обойти аэродром стороной.

Обстановка в воздухе не замедлила сказаться на наступлении войск Рыбалко. В журнале боевых действий 3-й гв. танковой армии отмечалось: «Авиация противника группами по 20–25 самолетов бомбила боевые порядки частей корпусов. Действий нашей авиации не отмечалось» [113] . Атаки, производившиеся реактивными Ме-262, создали определенные трудности советским зенитчикам. Стандартное упреждение, рассчитанное на поршневые самолеты, оказывалось совершенно недостаточным для реактивных машин.

Но у люфтваффе, конечно же, не было достаточно сил для того, чтобы остановить танковую армию. Наступил момент, когда решалось, кто будет покорителем Берлина. Наиболее щекотливым было на тот момент положение 6-го гв. танкового корпуса В.А. Митрофанова. Пресловутое дефиле и шоссе на Цоссен находились в его полосе наступления. Вследствие этого корпус 20 апреля был лидером наступления 3-й гв. танковой армии. Уже к 16.00 53-я гв. танковая бригада 6-го гв. танкового корпуса вышла на подступы к Вюнсдорфу и была остановлена завалом на «Рейхсштрассе № 96». Вслед за ней двигалась 52-я гв. танковая бригада.

В.А. Митрофанов построил свой корпус в две колонны. Одна наступала вдоль «Рейхсштрассе № 96», а вторая – по лесным дорогам параллельно автостраде. Ночь с 20 на 21 апреля прошла в поиске лазеек в завалах и заслонах на Барут-Цоссенском рубеже. Наиболее результативный маневр был предпринят 52-й гв. танковой бригадой. В 17.00 бригада ушла с шоссе и углубилась в лес к востоку от него. Батальон 52-й гв. танковой бригады по лесным дорогам пробился в глубь обороны противника и к 21.00 овладел Топхином. Занятие этого населенного пункта означало преодоление всех трех построенных в районе Цоссена немецких рубежей обороны. Однако существенно отклонившийся от оси наступления армии передовой отряд бригады вскоре был фактически изолирован – немцы в полночь восстановили линию обороны за его спиной. Оборону с опорой на преодоленный отрядом противотанковый ров между двумя озерами заняли полк связи и батальон фольксштурма. Только к 4.00 21 апреля основные силы 52-й гв. танковой бригады обходным маневром вышли к Топхину.

51-я и 53-я гв. танковые бригады наступали вдоль шоссе и за день не смогли пробиться не только к Берлину, но и к Цоссену. К 16.00 20 апреля 53-я гв. танковая бригада вышла к заслону на «Рейхсштрассе № 96», построенному учебным танковым полком немцев из Вюнсдорфа. Попытка обойти заслон успеха не принесла. Повторная атака прикрытого огнем завала на шоссе была предпринята 51-й гв. танковой бригадой, шедшей по следам своего предшественника. Результат атаки был прежним, и 51-я бригада ушла с шоссе в лес. Так все танковые бригады 6-го гв. танкового корпуса постепенно сместились с «Рейхсштрассе № 96». Опирающийся на болота заслон в какой-то мере выполнил свою задачу.

Тем временем 22-я гв. мотострелковая бригада 6-го гв. танкового корпуса пробивалась через леса к востоку от «Рейхсштрассе № 96». С утра 21 апреля на ее маршрут была приказом В.А. Митрофанова развернута 51-я гв. танковая бригада. К 14.00 21 апреля 51-я гв. танковая и 22-я гв. мотострелковая бригады заняли Церенсдорф и вышли вровень с 52-й гв. танковой бригадой в Топхине. Однако попытка пробиться к своим товарищам, изолированным в Топхине, успеха не имела – 51-я гв. танковая бригада потеряла два танка и была вынуждена отступить. Но эти трудности уже носили локальный характер. Оборона Барут-Цоссенского рубежа была взломана на всю глубину, и от засад немцы были вынуждены перейти к контратакам в тщетной надежде «запечатать» прорыв. Около 19.00 51-й гв. танковой и 22-й гв. мотострелковой бригадам прошлось отражать контратаки, проводившиеся силами 6–10 танков и «Штурмгешюцев». 53-я гв. танковая бригада днем 21 апреля преуспела в обходе завала на «Рейхсштрассе № 96», помешавшего пробиться к Цоссену ночью. Дальнейшее продвижение бригады было остановлено в межозерном дефиле.

7-й гв. танковый корпус и 91-я танковая бригада 9-го механизированного корпуса во второй половине дня 20 апреля пробивались через Барутский лес. В ночь с 20 на 21 апреля частям корпуса пришлось двигаться на запад, перпендикулярно оси наступления 3-й гв. танковой армии. К концу дня его передовые части завязали бои за Рехаген к юго-востоку от Цоссена. Корпус наступал в непосредственной близости от Куммерсдорфского полигона. Однако собственно полигон остался на левом фланге 7-го гв. танкового корпуса. Из числа задействованной на полигоне техники в бой вступили только один танк «Тигр» без двигателя и 75-мм противотанковая пушка. Они обороняли мост через «Королевский ров» к юго-востоку от полигона. Ранним утром к переправе подошли советские танки. Скорее всего, это было подразделение 56-й гв. танковой бригады. После короткой перестрелки защитники оставили танк и орудие перед лицом превосходящих сил наступающих советских частей. Однако наступление через полигон было сочтено бесперспективным, и 7-й танковый корпус наступал через Куммерсдорф только одной 56-й гв. танковой бригадой. 54, 55-я гв. и 91-я танковые бригады наступали параллельно «Рейхсштрассе № 96». В 15.00–16.00 они были остановлены противотанковым рвом в межозерном дефиле к юго-востоку от Вюнсдорфа. Трофеями 7-го гв. механизированного корпуса 21 апреля стали 36 танков, 6 орудий, 20 бронетранспортеров и 17 тягачей противника.

За день боя войска 3-й гв. танковой армии прошли пятнадцатикилометровую лесную полосу заграждений, обороняемых пехотой, танками и САУ противника, и вышли к каналу Нотте. В сравнении с шестидесятикилометровым рывком в предыдущий день это было лишь маленьким шажком вперед. Фортуна безжалостно отворачивалась от Конева. Ухудшение погодных условий 21 апреля и необходимость перебазирования на новые аэродромы существенно снизили возможности авиации 2-й воздушной армии по поддержке наступления Рыбалко с воздуха. Всего 2-й воздушной армией за день было произведено 845 самолето-вылетов, из них 265 – на поддержку левого крыла 1-го Украинского фронта. Гонка за Берлин была фактически проиграна И.С. Коневым. 21 апреля войска 3-й ударной и 2-й гв. танковой армий 1-го Белорусского фронта ворвались на северо-восточную окраину Берлина.

Чтобы избежать досадных задержек в продвижении к Берлину, И.С. Конев 21 апреля принял решение о максимальном усилении 3-й гв. танковой армии. В ночь на 22 апреля П.С. Рыбалко был переподчинен 10-й артиллерийский корпус прорыва, 25-я артиллерийская дивизия прорыва, 23-я зенитная артиллерийская дивизия и 2-й истребительный авиационный корпус. Последние два явно были последствием последней выходки немецких ВВС под Цоссеном. Артиллерийские соединения прорыва были призваны скомпенсировать недостаток гаубичной артиллерии, остававшийся серьезным недостатком советских самостоятельных механизированных соединений до самого конца войны.

События на Барут-Цоссенском рубеже оказали непосредственное воздействие на наступление двух корпусов 4-й гв. танковой армии. В 14.55 21 апреля Д.Д. Лелюшенко отдал командиру 10-го гв. танкового корпуса следующий приказ:

«Подтверждаю мой устный приказ.

Обходя Лукенвальде, продолжать стремительное наступление в направлении Верехольц-Ребрюкке, Штансдорф, Цедендорф. С хода 21.4.45 овладеть юго-западной частью Берлина. Требую особой решительности и стремительности действий» [114] .

Судя по оговорке про устный приказ, решение об изменении направления наступления 4-й гв. танковой армии было принято, по крайней мере, утром 21 апреля. Такой приказ явно был реакцией на медленное продвижение 3-й гв. танковой армии в ночь с 20 на 21 апреля. Армия Лелюшенко разворачивалась для наступления вдоль «Рейхсштрассе № 101» на Берлин. Указанные в приказе Штансдорф и Цедендорф – это уже пригороды Берлина. Вместо Биелица (в 20 км южнее Потсдама) по приказу от 19 апреля 10-й гв. танковый корпус должен был идти прямо на Берлин. Остальные соединения танковой армии Д.Д. Лелюшенко пока еще действовали по директивам, полученным ранее. 5-й гв. механизированный корпус 4-й гв. танковой армии с утра 21 апреля занял Ютеборг и, продолжая выполнять прежнюю задачу, наступал на Троенбритцен. Продвижение корпуса за день составило 35 км, он двигался все быстрее и быстрее. Поворот одного корпуса на Берлин был максимумом того, что можно было себе позволить в тот момент. Правый фланг нацеленной на Берлин ударной группировки 1-го Украинского фронта был и так сильно растянут. Полностью отказаться даже от построения завесы фронтом на запад было бы уже шагом на грани авантюры.

В войсках восприняли новые приказы с нескрываемым энтузиазмом. Бывший командир 63-й гв. танковой бригады вспоминал: «В бригаду прибыли командарм Д.Д. Лелюшенко и командир корпуса Е.Е. Белов. Командарм возбужден, лицо его сияет.

– Готовы, челябинцы, штурмовать Берлин?

– Так точно, товарищ генерал! – с необычайным задором отвечают танкисты» [115] .

Сражение за Барут-Цоссенский рубеж не обошло стороной даже 61-ю стрелковую дивизию, только-только переданную фронту 28-й армии. Выполняя приказ командования фронта, в ночь с 20 на 21 апреля дивизия приступила к погрузке на автомашины. Пассажирами становились не только люди, но и лошади. Фактически вся стрелковая дивизия с обозом грузилась в автомашины для быстрой переброски ближе к Берлину. В 14.00 61-я стрелковая дивизия проследовала Гольсен, и в 22.00 авангард соединения завязал бой в 1 км восточнее Куммерсдорфа. Для перевозки 152-й и 130-й стрелковых дивизий автомашин не хватило, и две эти дивизии 21 апреля двигались пешим маршем. Первая должна была перевозиться 22 апреля, а затем автомашины возвращались для погрузки 130-й стрелковой дивизии. Конечной точкой для всех трех дивизий оставался Тельтов.

В целом 21 апреля 1945 г. было для И.С. Конева самым черным днем Берлинской операции. Его надежды на единоличное покорение столицы рейха растаяли как последний снег под апрельским солнцем. Все задуманные им ходы не достигли успеха. Армия Гордова не смогла взять Коттбус и высвободить силы для наступления на Берлин. Танковая армия Рыбалко завязла в перегороженных завалами и противотанковыми рвами лесах под Цоссеном. Спешный поворот на Берлин танковой армии Лелюшенко уже не давал немедленного результата. Кроме того, 4-й гв. танковой армии все равно пришлось бы преодолевать кольцо укреплений на дальних подступах к немецкой столице.

Однако топтание перед Барут-Цоссенским рубежом не могло занять более двух-трех суток. Возможности разрозненных немецких частей по сдерживанию прорыва на Берлин крупных механизированных соединений были не бесконечны. Сутки на удержание Барут-Цоссенского рубежа уже были большим достижением. 22 апреля наступление армии Рыбалко значительно ускорилось. Введенный в бой из второго эшелона 9-й механизированный корпус Н.П. Сухова стал лидером наступления 3-й гв. танковой армии. 22 апреля он на широком фронте вышел к каналу Тельтов.

Захватив город Цоссен, 6-й гв. танковый корпус был остановлен взорванным мостом. Для переправы через канал части корпуса В.А. Митрофанова воспользовались бродом к востоку от города и приспособили для переправы неумело взорванный железнодорожный мост. Тем временем ставка германского Генштаба эвакуировалась из бункеров в районе Цоссена. В 13.00 22 апреля поступил приказ Гитлера передислоцировать Генеральный штаб в Потсдам-Айхе, в казармы военно-воздушных сил. В 14.00 последняя колонна автомашин миновала входные ворота комплекса Майбах II. Следующим обитателем комплекса под Цоссеном стала Группа Советских войск в Германии (ГСВГ).

Вырвавшись из лесов в районе Цоссена, 6-й гв. танковый корпус стремительно продвигался вперед. За день корпус прошел 30 км и к исходу дня 22 апреля передовой 54-й гв. танковой бригадой вел бой за овладение Штансдорфом (на южном берегу канала Тельтов). Также в боевых порядках 3-й гв. танковой армии 22 апреля действовала 61-я гв. стрелковая дивизия 28-й армии, переброшенная на автомашинах к Берлину.

Однако задержка на время около полутора суток с выходом к южным окраинам Берлина радикально изменила обстановку на направлении наступления армии Рыбалко. LVI танковый корпус был отброшен в Берлин, и его соединения заняли оборону по периметру города. Собственно на берегу Тельтов-канала советских танкистов вначале встретили зенитчики и фольскштурмисты, но вскоре к ним присоединились подразделения 20-й танко-гренадерской дивизии.

Задержка по времени с прорывом к Берлину войск 1-го Украинского фронта оказала влияние не только на характер и силу сопротивления противника на южных окраинах немецкой столицы. Действующим фактором стала снявшаяся с позиций на Нейсе и Одере немецкая 9-я армия. Прорыв к Тельтову за ее спиной уже не мог остаться без последствий. Поддержку 3-й гв. танковой армии на канале Тельтов могла оказать только 61-я стрелковая дивизия 28-й армии. 152-я и 130-я стрелковые дивизии 28-й армии получили приказ генерала Лучинского 23 апреля развернуться фронтом на восток. Первая должна была прикрывать берлинское, а вторая – цоссенское направление. Нужно было предотвратить прорыв в Берлин окружаемой 9-й армии.

23 апреля к Берлину приблизился 10-й гв. танковый корпус 4-й гв. танковой армии. В 12.40 составлявшая передовой отряд корпуса 62-я гв. танковая бригада вышла к каналу Тельтов в районе Штансдорфа. Здесь советских танкистов встретили взорванные мосты и сильный огонь с противоположного берега канала. Для боев в городе 10-му гв. танковому корпусу была придана пехота. Д.Д. Лелюшенко вспоминал: «Получив разведданные, Белов напряженно готовил войска корпуса к форсированию канала Тельтов. В тот же день [23 апреля. – А.И .] маршал И.С. Конев передал нам в оперативное подчинение 350-ю стрелковую дивизию из 13-й армии под командованием генерал-майора Г.И. Вехина. Это было очень кстати, так как настоятельно требовалась пехота для создания боевых групп при штурме Берлина» [116] .

23 апреля наступило временное затишье. Рыбалко принял решение дать войскам отдых, привести в порядок матчасть и подтянуть тылы. В лихорадочной гонке на Берлин наступила пауза. Речи о том, чтобы войти в Берлин первыми, уже не было. Предстоял совместный с войсками 1-го Белорусского фронта штурм города, требовавший серьезной подготовки.

Прорыв обороны противника на Нейсе и Шпрее, несмотря на отставание от графика, прошел сравнительно гладко. Потери личного состава войск 1-го Украинского фронта за период с 10 по 20 апреля 1945 г. составили:

убитыми – 6024 человека;

ранеными – 25 204 человека;

пропавшими без вести – 310 человек;

заболело с эвакуацией в госпиталь – 2442 человека;

небоевые потери – 467 человек.

Итого – 34 447 человек [117] .

Потери бронетехники войск И.С. Конева в начальный период Берлинской операции можно оценить как умеренные. Было безвозвратно потеряно 179 танков, 85 САУ всех типов, итого – 264 бронеединицы [118] .

Однако перспективы стать покорителем Берлина становились для Конева все более туманными. Он располагал на южных подступах к Берлину, на берегу сильно укрепленного канала Тельтов, танковой армией (Рыбалко) и главными силами одной слабой общевойсковой армии (Лучинского). Вторая танковая армия (Лелюшенко) была разбросана на обширном пространстве к юго-западу от Берлина. На правом фланге нацеленной на Берлин группировки 1-го Украинского фронта начал образовываться обширный хальбский «котел», грозивший наводнением тылов массами прорывающихся из окружения частей. У Конева появились веские причины проклинать тот час, когда он отказался точно следовать директиве Ставки от 3 апреля 1945 г.

Венк и Штайнер спешат на помощь

Группа Штайнера. Первое упоминание об армейской группе Штайнера появляется в немецких документах сразу же после прорыва «позиции Вотан» одерского рубежа обороны. Тогда ударом 2-й гв. танковой армии 3-й ударной и 47-й армий были разобщены смежные фланги CI армейского корпуса и LVI танкового корпуса. В ночь на 21 апреля генерал войск СС Штайнер получил приказ начать наступление с плацдарма в районе Эберсвальде на юг с целью восстановить локтевую связь между CI и LVI корпусами. На тот момент Феликс Штайнер числился командиром III танкового корпуса СС. Штайнер командовал корпусом с момента его формирования и лишь ненадолго оставлял свой пост в феврале – марте 1945 г., возглавив 11-ю танковую армию. После того как из состава III танкового корпуса СС были изъяты дивизии СС «Нордланд» и «Недерланд», Штайнер фактически остался командующим без армии. Однако вскоре корпус начал наполняться спешно формируемыми войсками. Одной из первых его частей стал полк СС «Солар», сформированный из «истребительных отрядов СС», в том числе 600-го парашютного батальона СС, предназначенного для спецопераций. Во время Арденнского наступления он должен был захватить Эйзенхауэра. Также для корпуса Штайнера восстанавливалась из вывезенных в Свинемюнде остатков 4-я дивизия СС «Полицай».

В 14.55 21 апреля Гитлер направил в армейскую группу Штайнера телеграмму: