1. Стихотворения. Коринфская свадьба. Иокаста. Тощий кот. Преступление Сильвестра Бонара. Книга моего друга.

Уже могучий сон всем голову склонил, Но странно светится одна среди могил. То виноградарей старинная гробница. Ужель там колдовство или разбой творится! Скорей же побеги разведать, Дионис, Под черную сосну, под этот старый тис Иди, мой сын! Для нас всегда важны известья Про черные дела обмана и нечестья.

(Он проходит дальше.)

Диакон Дионис подкрадывается к могиле виноградарей и видит Гиппия и Дафну, сам оставаясь незамеченным. Он нагоняет епископа, ушедшего с хором. Снова слышится пение верующих.

Дафна

То песня христиан, и звуки те должны Подняться до святых, что кровью крещены. Где ж мучеников сонм парит такой порою?

Гиппий

Ко мне, любимая! Плащом тебя закрою.

Дафна

Помедли, Гиппий мой, и не страшись беды, Я принесла сюда и яства и плоды. В священной комнате и чаши нам налиты. Скорей же, Гиппий мой, за стол садись накрытый. Наш брачный пир готов, и нас, мой милый, тут И с тонким горлышком кувшин, и вазы ждут, И чаши, и венки, и соль, и благовонья, Здесь с лилией сплела и хрупкий анемон я. Для дедовских теней должны с тобой мы так, Священным пиршеством, отпраздновать наш брак. Уже увенчана я гиацинтом томным, Фиалкой бледною с благоуханьем скромными Ты благовония расставь везде вокруг. Теперь себе чело укрась цветами, друг. Вино смешала я с водой, — бери же чашу!

Гиппий

На праздник голову я розами украшу Среди пустых могил и в темноте ночной… Все сделать я готов, — повелевай же мной! И сам я думаю, что это справедливо — Сперва воздать богам за наш союз счастливый: Вот — Гере, что властна в супружеской судьбе, Охотнице, морской Киприде и тебе, Эрот, под звездами сияющий лучисто! Храните для меня, во имя страсти чистой, Жену, не снявшую девичьих покрывал.

Дафна

Я тоже к небесам хочу поднять фиал. Ты горькой чаши сам страшился под оливой, О боже, — посмотри, душа моя пуглива. Отведать страшно мне напиток налитой, Устами не коснусь до чаши золотой.

Гиппий

Пей, но и для меня оставь ты половину, А с ней — дыханья вкус, девически невинный.

Дафна

Я черное вино из чаши пить должна! Я так хочу! Смотри, уже в руках она.

Гиппий

Так пей, любимая! Так пей за свадьбу нашу.

Дафна

Свершилось! Испила я свадебную чашу. Так пусть уж более не служит на пиру, Для бога, чуждого тебе, ее беру. Нет, на коврах из роз, среди улыбок нежных Мне не дано узнать о ласках безмятежных. Удел мой — всем нутром, всей кровью полюбя, Носить на сердце смерть и всю отдать себя. Как свет очей твоих томителен и сладок! Как волосы блестят! Как лоб высокий гладок! Любимый Гиппий мой, твоих коснулся щек, Как утренняя мгла, чуть золотой пушок.

Гиппий

От уст твоих летят невидимые пчелы, И радуется слух на лепет их веселый. И страсть священная твою вздымает грудь — Цветок, что лепестки готов уж развернуть.

Дафна

Мой Гиппий, сладостно в лице твоем и стане Мне узнавать черты геройских изваяний.

Гиппий

И руки у тебя, прекрасны и нежны, Из складчатых одежд ко мне устремлены.

Дафна

А грудь отважная как у тебя прекрасна.

Гиппий

В божественных чертах твой дух сияет ясный.

Дафна

Дай обниму тебя!

Гиппий

Прижмись к моей груди!

Дафна

О нежность!

Гиппий

О огонь желанья!

Дафна

О, приди, Сожми в объятиях, чтоб не могла без бою Завистливая смерть нас разлучить с тобою. Не в лодке плавает по вечерам Харон, — На черной лошади повсюду рыщет он. Плодов и молока от друга никогда я Не получу, одна среди теней блуждая. Ведь там я окажусь с толпою христиан, И нам не примирить навеки наших ман[23].

Гиппий

Не оставайся же в безрадостной их вере, — Могуществу любви покорны даже звери.

Дафна

Нам снова будет жизнь дарована Христом, Как древние отцы поведали о том. Мужчина ты — тебе и размышлять пытливо, Я — только женщина и верю молчаливо, Христос — всех мертвых бог, его ты славословь, Жизнь коротка, увы, но без конца любовь.

Гиппий

Ну, улыбнись, уста не оскверняй напрасно: То имя с юностью не зазвучит согласно. Не искушай судьбы. Лишь жизни и любви Божественный дан смысл. Люби же и живи!

Дафна

Нет, это ты живи, и дольше, Гиппий милый. Но только вспоминай, что я тебе открыла (Ведь понимание дает любовь одна!), Как жизнь при свете дня прекрасна и ясна. Завету моему внимай, супруг желанный: Когда в могильный мрак, где рыщут лишь орланы, Сокроется мой стан, что был тебе так мил, Оставив только тень без плоти и без сил, — О христианке той не забывай в разлуке, Что отдала тебе доверчивые руки. Не в легкомыслии к тебе она влеклась. Бывает и в семье раздумий тихий час (Ведь через твой порог переступив, другая Там сядет, где могла сидеть у очага я), — И под вечер, когда жены искрится смех, На мшистую скамью уйдешь ты ото всех, — И встану над землей я тенью тиховейной, И, уст не протянув тебе прелюбодейно, Я лишь прильну к тебе летучим ветерком. Мы с мертвыми всегда в общении таком: Они в листве шумят, они в ветрах разлиты… Я буду приходить — меня лишь позови ты.

Гиппий

Есть милой речи дар в твоих устах. Летит Сквозь зубки, — чудное изделие Харит, — Твой лепет ласковый, что муза вдохновила. Но в мир, запретный нам, к чему глядеть уныло? Зачем же песню слез мы в пиршество вплели? И юность, и любовь — вся красота земли Нам улыбается, но плачешь ты пугливо… За летом легких Ор последуй торопливо, Ведь мысли радостью очистить нам пора. Землей ты вскормлена, дитя. Она добра. Все в мире хорошо. Ведь ты моя, со мною. Пускай же жизнь течет, и, с каждою весною Вкушая новые судьбы своей дары, Не тронь грядущего сомнительной поры.

Дафна

Как в полдень на ручей ходить была б я рада!

Гиппий

Подруга, в дальний путь уже пускаться надо. Вот звезды, посмотри, бледнеют. Дорога Минута каждая. Спешим на берега, Чтоб видел старый Главк уже на зорьке ранней Отплытье лучшего из всех земных созданий. Спешим! Уходит ночь, чудесных тайн полна.

Дафна, бледная, встает и шатается.

Но, Дафна, что с тобой, ты клонишься, бледна! Какая Ламия[24] украдкою бросала Фиалки бледные на этот лоб усталый? От сводов каменных струится смерть и тлен. На воздух поскорей, — уйдем из этих стен!

СЦЕНА ВОСЬМАЯ

Дафна, Гиппий, Феогнид, Каллиста, Гермий, рабыни с факелами.

Феогнид (Гиппию и Дафне, выходящим из усыпальницы)

Не бойтесь, дети, я — Христовых тайн служитель И пастырь душ людских, как повелел спаситель. Веду их по пути, что указал господь. Внимайте же — и страх спешите побороть: Тебя уже не ждет, дитя, обряд господен, Цвет юности твоей Христу уж не угоден. Кто аромат вдыхал, тот и сорвет цветок, Который господу потребен быть не мог. Так слушай: я вяжу, и я же разрешаю. О Гермиева дочь, тебе я возглашаю: Обеты матери не встанут на пути, И можешь во плоти супруга ты найти. Супругу вышнему отныне неугодна, Ты смертного люби без страха и свободно. За свадебным столом сидел и сам Христос, Чудесное вино и в Кане пролилось[25]. Ты ж, сын языческий, ты, ложью ослепленный, Бредущий по земле в какой-то дреме сонной, Опомнись и внимай апостольским словам, Чтоб ниспослал господь благословенье вам: «Муж освятит жену, соединясь с женою, — То посвящение пред церковью иною». Хотите вы вступить в союз? Да будет так! Муж, вот твоя жена. Жена, вот муж твой. Брак Отныне нерушим пред троицей единой — Отца предвечного и царственного сына, И духа светлого. И плоть едина будь! За мужем следуй ты. А муж когда-нибудь Жену свою вернет, не запятнавши, богу, — Ведь чистое дитя он взял с собой в дорогу. Меняйтесь кольцами в священный этот час, Я возложеньем рук благословляю вас.

Гиппий

Святой отец, сам бог с тобою здесь! Но что я? Ты сам, быть может, бог. О, счастие какое!

Гермий

Да, их соединить пора уж наконец. И верно, хорошо ты это сделал, жрец! Пусть будет из быков заколот самый лучший; С двенадцати столов вино струей текучей Польется; пастухов с округи соберу И виноградарей на свадебном пиру…