История завоевания Константинополя

Настал день, назначенный для последнего совета, когда все собрались. Были избраны двенадцать человек, шесть со стороны французов и шестеро венецианцев. И они поклялись на святом Евангелии, что они выберут, действуя во благо и по совести, того человека, который лучше всех будет служить благу государств и править империей.

После этого был назначен день выборов императора. И эти двенадцать человек собрались в очень красивом богатом дворце, где разместился дож Венеции, одном из самых прекрасных на свете. Туда пришло великое множество людей, ибо каждый хотел увидеть, кто будет избран. Двенадцать человек были отведены в богато украшенную часовню во дворце. За ними закрыли дверь, и они остались в одиночестве. А тем временем графы, другие сеньоры и рыцари продолжали ждать в большом дворце, недалеко от часовни.

Совет длился, пока они не пришли к согласию и не поручили молвить от имени всех остальных Невелону, епископу Суасонскому. Выйдя из часовни, они направились туда, где собрались все бароны и дож Венеции. Как вы можете представить себе, на них устремилось множество глаз, потому что все жаждали узнать, каков же итог выборов. И епископ молвил: «Сеньоры, благодарением Божьим мы договорились о выборе императора. Вы все поклялись, что примете того, кого мы изберем императором, и, если кто-либо захочет воспротивиться этому, вы окажете подмогу избранному. Мы называем его имя как раз в этот час, когда родился Господь наш: граф Балдуин Фландрский и Эно».

Крик радости раздался во дворце. Графа проводили из здания и повели в церковь. Маркиз Бонифаций Монферратский первым сопровождал его и выказывал ему всяческий почет. Таким образом, императором был избран граф Балдуин (Бодуэн) Фландрский и Эно (Геннегау), а коронация его была назначена через три недели после Пасхи. Множество пышных одежд было изготовлено; и стоило, для чего их шить.

Накануне коронации маркиз Бонифаций Монферратский женился на императрице, которая была до этого супругой императора Исаака II. В это же самое время заболел и умер один из самых знатных сеньоров в войске – Эд де Шамплитт. О нем очень скорбели и оплакивали его – и Гийом, его брат, и другие, его друзья; с великими почестями де Шамплитт был погребен в церкви Святых Апостолов.

Настал срок коронации, и император Балдуин при великом ликовании был увенчан короной в церкви Святой Софии, в год от Рождества Господа нашего 1204-й. О радости и о торжествах, которые сопровождали это событие, не надобно и говорить, разве что упомянуть – сеньоры и рыцари сделали все, что только смогли, в честь его. Маркиз Бонифаций Монферратский и граф Луи де Блуа де Шартрен почтили нового императора как своего государя. После пышной коронации императора во главе процессии торжественно повели в императорский дворец Буколеон, зрелище было столь величественным, что никогда не доводилось видеть ничего более великолепного. А когда празднество закончилось, император завел разговор о делах.

Бонифаций, маркиз Монферратский, воззвал к императору, чтобы тот выполнил свои обязательства, которые дал ему и по которым должен был передать ему во владение землю по другую сторону пролива, ближе к туркам (Иконийскому султанату), а также и какой-либо греческий остров. Император признал свои обязательства и сказал, что весьма охотно выполнит их. Когда маркиз Монферратский увидел, что император хочет и готов выполнить свои обещания, он спросил у него, не согласится ли он в обмен на эти земли отдать ему Фессалонику (совр. Салоники; здесь, на части захваченных византийских земель (Фессалия, Южная Македония и др.), образовалось так называемое королевство Фессалоникское), потому что она находилась рядом (через Болгарию. – Ред.) с владениями короля Венгрии, чья сестра была теперь его супругой.

После серьезного обсуждения всех за и против император пожаловал ему королевство, а маркиз, в свою очередь, принес ему клятву ленной верности, как своему сюзерену. И во всем войске воцарилась великая радость, потому что маркиз был одним из самых почитаемых и любимых рыцарей на свете, ибо был одним из самых щедрых и великодушных. Маркиза уговорили остаться в империи.

Глава 14. Кольцо напряженности (май–сентябрь 1204 года)

Император Мурзуфлус отдалился от Константинополя не дальше чем на четыре дня пути. Он захватил с собой жену и дочь Алексея III, брата императора Исаака, который еще раньше бежал из города. Теперь тот вместе со своими спутниками обитал в городе Мосинополе, удерживая за собой большую часть земли (бывшей империи. – Ред.).

Примерно в это же время часть греческой знати оставила Константинополь, и большая часть ее перебралась через пролив в ту часть империи, которая лежала рядом с турками. Каждый захватил для себя столько земли, сколько ему удалось, чтобы использовать ее в свою пользу. Много подобных вещей случалось и в других концах империи.

Император Мурзуфлус не замедлил захватить город Чорлу (это современное турецкое название. – Ред.), который уже перешел под власть императора Балдуина. Он взял его штурмом и разграбил, захватив в нем все, что мог найти. Когда эта весть достигла императора Балдуина, он посоветовался со своими графами и другими сеньорами и с дожем Венеции. Те единодушно посоветовали ему выступить со всеми силами, что у него были, дабы подчинить себе этот край, а для безопасности оставить надежный гарнизон в Константинополе, потому что город был лишь недавно завоеван, и в нем было большое греческое население.

Этот план был принят. После того как войско собралось, тем, кто охранял Константинополь, был отдан приказ оставаться на месте. Среди них были Луи, граф Блуаский и Шартрский, который еще не оправился от болезни, и престарелый дож Венеции, а во Влахернском дворце и во дворце Буколеон остался охранять город Конон де Бетюн вместе с Жоффруа, маршалом Шампани, Милоном ле Бребаном, а также Манассье де л’Иль со всеми своими людьми. Остальные же приготовились отправиться в составе императорской армии.

Прежде чем император Балдуин выехал из Константинополя, оттуда по его повелению отправился Анри, его брат, примерно с сотней отважных рыцарей; он скакал от города к городу, и всюду, куда он прибывал, жители приносили присягу верности императору. Так доехал он до Адрианополя, весьма красивого и богатого города, жители которого оказали ему сердечный прием и также присягнули на верность императору. Он расположился в городе до прибытия императора Балдуина.

Услышав о приближении войска, император Мурзуфлус не отважился его ждать, а предпочел держаться в двух или трех днях пути от него. Продолжив свой поход, он оказался рядом с Мосинополем, где стоял император Алексей III. Он направил к нему вестников – передать, что будет ему помогать и во всем исполнять его волю. Император Алексей ответил, что примет его со всем благоволением как своего сына, ибо хотел отдать ему свою дочь в жены, а его сделать своим сыном. Так что Мурзуфлус (Алексей Дука Мурзуфл) расположился у Мосинополя, разбив тут свои шатры и палатки, а Алексей остался в городе. Они встретились и переговорили между собой, после чего Алексей выдал за него свою дочь, и они стали союзниками, договорившись, что отныне составляют единое целое.

Не знаю, сколько дней они пребывали таким образом, пока наконец император Алексей III не позвал императора Мурзуфлуса прибыть к нему отобедать, а затем вместе пойти в баню. Приглашение было принято. Мурзуфлус явился запросто, всего лишь с немногими спутниками, как его и попросили. Когда он вошел в его дом, император Алексей III позвал его в отдаленный покой, где поверг наземь и приказал выколоть ему глаза. Судите сами, имеют ли люди, способные на такую предательскую жестокость, право владеть землей – или же они должны утратить ее. Когда войска императора Мурзуфлуса узнали, что произошло, они рассеялись в разные стороны и пустились в бегство. Все же были среди них и те, кто пришли к императору Алексею III и остались с ним, выказав ему повиновение как своему сеньору.

А тем временем император Балдуин со своим войском прибыл к Адрианополю, где застал своего брата Анри и других рыцарей. Во всех местах, через которые он проходил, жители выходили встречать его, отдавая себя под его власть и на его милость. Когда войска были в Адрианополе, пришла весть, как император Алексей III вырвал глаза у другого императора. Много было разговоров об этой истории, и все уверенно утверждали, что человек, способный на такое гнусное предательство, не вправе владеть землей.

Император Балдуин принял решение двинуться прямо к Мосинополю, где был император Алексей III. А греки Адрианополя попросили его, как своего сюзерена, чтобы он оставил охрану в городе, потому что Иоханнитца (Виллардуэн упорно называет царя Калояна (1197–1207) этим именем – видимо, в голове хрониста произошло смешение нескольких болгарских царей. – Ред.), царь Валахии и Болгарии, часто нападал на них. Император оставил с ними Эсташа де Собрюика, рыцаря из Фландрии, весьма доблестного и смелого, с сорока весьма добрыми рыцарями и сотней конных оруженосцев.

Затем император Балдуин покинул город и направился к Мосинополю, где он предполагал найти императора Алексея III. Все земли, через которые он проходил, изъявляли ему повиновение и отдавали себя в его власть. Услышав об этом, император Алексей III вывел все свои войска из Мосинополя и сбежал оттуда. Император же Балдуин подошел к городу, жители которого вышли ему навстречу и отдали город под его власть.

Император Балдуин сказал, что побудет здесь, дабы дождаться Бонифация, маркиза Монферратского, который еще не прибыл в войско, ибо не мог двигаться так быстро, как император: ведь он вез с собой свою супругу. Тем не менее он и его люди ехали без остановок, пока не прибыли к Мосинополю, который лежал у реки. Рядом с ней они и раскинули свои палатки и шатры. На следующий день маркиз отправился повидаться с императором Балдуином, поговорить с ним и напомнить о его обещании.

«Государь, – сказал он, – до меня дошли вести из Фессалоники, что жители моего королевства готовы и хотят признать меня своим сеньором. Как ваш вассал по этой земле, я получил ее от вас, так что прошу позволить мне отправиться туда. И когда я вступлю во владение моей землей и моим городом, я доставлю вам всю провизию, в которой вы нуждаетесь, и буду готов исполнять вашу волю. Так не вступайте же в мое королевство и не разоряйте мою землю; а вместо того, коли вам угодно, двинемся вместе на Иоханнитцу, короля Валахии и Болгарии (болгарского царя Калояна. – Ред.), который вопреки праву владеет большей частью моей земли».

Я не ведаю, по чьему совету император ответил, что он все равно желает дойти до Фессалоники (Салоники) и затем заняться другими делами в этой земле. «Ваше величество, – сказал Бонифаций, маркиз Монферратский, – я серьезно прошу вас не вступать в мою землю, поскольку я сумею завоевать ее и без вашей помощи, без того, чтобы вы входили в нее. А ежели вы это сделаете, то сдается мне, не для моего блага. И должен ясно сказать вам, что в таком случае я не пойду с вами, а отдалюсь от вас и вашей армии». Император же Балдуин ответил, что из-за этого он не оставит свое намерение во что бы то ни стало отправиться туда.

Увы! Какой дурной совет получили один и другой; и сколь великий грех совершили те, кто учинил этот разрыв между ними! Ведь коли бы Бог не проникся жалостью к ним, они утратили бы все, что завоевали, и подвергли бы христианский мир большой опасности. Так, к несчастью, по дурному совету император Балдуин Константинопольский и Бонифаций, маркиз Монферратский, разделились.

Император Балдуин, как и собирался, со всеми своими силами двинулся к Фессалонике, а маркиз Бонифаций Монферратский повернул назад в другом направлении, уведя с собой большую часть надежных воинов. С ним возвратились Жак д’Авень, Гийом де Шамплитт, Гуго де Колиньи и граф Бертольд фон Катцеленбоген вместе с многими рыцарями из Германии, которые были на стороне маркиза.

Маркиз поскакал назад к крепости Демотика, красивой и сильно укрепленной. Когда этот замок был сдан ему неким греком из соседнего города, маркиз вошел в него и поставил в крепости охрану. Греки знали его жену, бывшую императрицу, и начали переходить на его сторону. Они приходили отовсюду, со всех сторон, лежащих на расстоянии одного или двух дней пути, чтобы признать его своим сеньором.

Император же Балдуин двинулся прямо к Фессалонике (Салоникам) и прибыл к крепости Христополис, одной из сильнейших на свете. Она ему сдалась, и жители примыкавшего к ней города присягнули ему на верность. Потом он подступил к другой крепости, Ла-Бланш, хорошо укрепленному и процветающему городу, он тоже сдался ему, а жители принесли присягу верности. Оттуда он поскакал к Серре, столь же укрепленному и богатому городу, жители которого тоже признали его власть. Наконец он подошел к городу Фессалонике (Салоникам) и три дня стоял лагерем у его стен. Жители сдали ему город, который был одним из самых лучших и богатых в христианском мире того времени, на условии, что он будет править ими сообразно правилам и обычаям, которые вплоть до сего дня соблюдали все греческие императоры.

Пока император Балдуин был рядом с Фессалоникой и люди во всей этой земле отдавались на его милость и под его власть, признавая его своим властителем, маркиз Бонифаций Монферратский вместе со своим войском и многими греками, которые поддерживали его, подошел к Адрианополю, поставил вокруг свои шатры и палатки и начал его осаду. Эсташ де Собрюик с воинами, которых оставил тут император, немедленно поднялись на стены и башни, приготовившись защищать город.

Эсташ де Собрюик отрядил двух посланников в Константинополь, наказав мчаться днем и ночью. Они явились к дожу Венеции, к графу Луи и к другим сеньорам, которым император Балдуин приказал оставаться в городе. Эсташ де Собрюик, сказали они, сообщает, что император и маркиз рассорились друг с другом, и маркиз захватил Демотику, один из самых сильных и красивых замков империи, а теперь приступил к осаде людей императора в Адрианополе. Когда сеньоры в Константинополе услышали это, то весьма озаботились, потому что впрямь посчитали, что все их завоевания могут пойти прахом.

Дож Венеции, граф Луи Блуаский и Шартрский и другие сеньоры, которые находились в Константинополе, собрались во Влахернском дворце. Они были крайне раздосадованы и встревожены и во всем винили тех, кто учинил распрю между императором и маркизом. Дож Венеции и граф Луи упросили Жоффруа де Виллардуэна, маршала Шампани, который был в добрых отношениях с маркизом и, как они считали, оказывал на него большое влияние, поехать к осажденному Адрианополю, умолить маркиза снять осаду и, если получится, положить конец этой ссоре. Он же, тронутый их мольбами и понимая острую необходимость покончить с этим разрывом, ответил, что отправится с большой охотой. Он взял с собой Манассье де л’Иля, который был одним из лучших и наиболее почитаемых рыцарей в войске.

Покинув Константинополь, они скакали несколько дней, пока не прибыли к осажденному городу. Когда маркиз услышал об их появлении, он вышел из лагеря встретить их, в сопровождении своих главных советников Жака д’Авеня, Гийома де Шамплитта, Гуго де Колиньи и Оттона де ла Роша – самых знатных людей из совета маркиза. Увидев послов, маркиз очень любезно и вежливо встретил их.

Жоффруа де Виллардуэн, говоря как ближайший друг, к которому маркиз был очень расположен, прямо упрекнул его за то, что он завладел землей императора и осадил его людей в Адрианополе, и сделал это, не объяснив ситуации своим друзьям в Константинополе, которые конечно же помогли бы исправить положение дел, если бы император причинил ему какую-нибудь обиду. Но маркиз ни в коей мере не признавал свою вину и настойчиво твердил, что поступил так именно из-за несправедливого отношения императора к нему.

И все же Жоффруа, маршал Шампани, приложив все силы, убедил маркиза, что с помощью Божьей, а также графов и других сеньоров, которые остаются преданными маркизу, все удастся уладить, и маркиз твердо пообещал отдать себя на суд дожа Венеции, графа Луи Блуаского и Шартрского, Конона де Бетюна и самого маршала. В результате было заключено перемирие между войском в лагере и теми, кто был в городе.

На прощание Жоффруа де Виллардуэн и Манассье де л’Иль получили самые теплые благодарности и от тех, кто был в лагере, и от находившихся в городе, ибо обе стороны хотели мира. Но если французы искренне радовались, то греки были огорчены и разочарованы, потому что были бы рады увидеть, как наши войска ссорятся и дерутся между собой. Осада с Адрианополя была снята; маркиз со своими людьми вернулся в Демотику, где оставил свою жену.

Послы возвратились в Константинополь и сообщили о том, чего удалось достичь. Дож Венеции, и граф Луи, и все остальные весьма возрадовались тому, что маркиз передает себя на их суд для установления мира. Они написали письмо и отправили надежных послов к императору Балдуину, уведомляя его, что маркиз отдался на их суд, заверив, что подчинится их решению, и что ему, императору, тоже лучше всего поступить так же. Они просили Балдуина сделать это, ибо ни в коем случае не потерпели бы войны под любым предлогом; они хотели, чтобы он откликнулся на их просьбы и согласился бы с их решением, как это сделал маркиз.

Между тем, пока это происходило, император Балдуин устроил свои дела в Фессалонике, покинул город и оставил в нем гарнизон под командой Ренье де Монса, весьма доблестного и отважного рыцаря. До императора дошли вести, что маркиз захватил Демотику и, утвердившись в городе, завоевал большую часть окрестных земель и осадил его людей в Адрианополе. Услышав это, император Балдуин впал в ярость и тут же решил, как только сможет, идти на помощь Адрианополю и сурово покарать маркиза за его действия. О Боже, какая беда чуть не вышла из-за этой путаницы! Ведь если бы Бог не подал доброго совета, христианство могло быть погублено. (Христианство на этих землях было. Были бы погублены оккупанты, прикрывающиеся христианством. – Ред.)

Таким образом, император Балдуин двинулся к Адрианополю и не слезал с седла несколько дней. А пока его армия стояла лагерем у Фессалоники, приключилась большая беда: внезапная болезнь поразила его людей, и многим пришлось слечь. Довольно много заболевших остались в замках, мимо которых проходил император; а многих, которых мучили боли и страдания, несли на носилках. Немало людей скончались в Серре, и среди них – метр Жан де Нуайон, канцлер императора Балдуина, весьма ученый и добрый священнослужитель, который выразительным словом Божьим во многом поддерживал наши войска. Воины от мала до велика были крайне опечалены его кончиной.

Не прошло много времени, и их постигла еще большая беда, ибо умер Пьер Амьенский, великий и могущественный человек и благочестивый отважный рыцарь. Граф Гуго де Сен-Поль, который приходился ему двоюродным братом, впал в великую скорбь, и смерть эта сильно опечалила все войско. Вскоре пришла смерть Жерара де Маникура, которая снова опечалила войска, потому что и он был весьма чтимым рыцарем. Скончался и Жиль д’Онуа, и много других добрых воинов. В этом походе мы потеряли около сорока рыцарей, чем войско было весьма ослаблено.

Император Балдуин скакал от одного места к другому, пока не встретил выехавших ему навстречу послов, которых отправили к нему из Константинополя. Одним из них был рыцарь из земли Луи Блуаского (и его вассал), и звался он Бегю де Франсюр. Он был мудрым и красноречивым – очень выразительно изложил то, что его сюзерен и другие бароны поручили ему, сказав: «Сеньор, дож Венеции и граф Луи, мой сеньор, и другие сеньоры в Константинополе шлют вам привет как своему сеньору. Они хотят принести жалобу и Богу и вам на тех, кто усугубил раздор между вами и маркизом Монферратским, который чуть не погубил христианство. Кроме того, они попросили меня сказать, что вы действовали очень неумно, прислушавшись к их совету. А теперь они хотели бы сообщить вам, что маркиз передал на их суд спор, который возник между вами, и они просят вас, как своего сеньора, в свою очередь, сделать то же самое и пообещать принять их решение. Они хотят, чтобы вы поняли – они никогда не согласятся на войну между вами, какие бы ни были для нее основания».

Император Балдуин сказал, что вскоре даст им ответ, и собрал совещание. В этом совете было много таких, которые были не прочь раздувать ссоры и которые сочли великой дерзостью послание из Константинополя. «Ваше величество, – сказали они ему, – вы только послушайте, что эти люди заявляют: мол, они вам не позволят покарать врага, который нанес вам урон. Сдается, что, коли вы откажетесь сделать то, что они требуют от вас, они обратятся против вас».

На собрании этом было сказано много резких слов и надменных суждений, но в конце совета, поскольку император не захотел терять дружбу дожа Венеции, графа Луи и других, которые были в Константинополе, совет согласился, что он должен дать послу следующий ответ: «Я не поручусь, что отдамся на их суд; но явлюсь в Константинополь, не причинив никакого вреда маркизу». Так император Балдуин отправился в Константинополь, а графы и все прочие вышли ему навстречу и приняли его с великим почетом как своего сеньора.

На четвертый день по приезде император ясно понял, что внял дурному совету, рассорившись с маркизом. Дож Венеции и граф Луи пришли к нему и сказали: «Государь, мы просим положиться на нас, как это сделал маркиз». И император сказал, что весьма охотно сделает это. И тогда были избраны послы, чтобы найти маркиза и доставить его в Константинополь. Одним из этих послов был Эрве дю Шатель, другим Ренье де Трит, а третьим – Жоффруа, маршал Шампани; дож Венеции послал с ними двух своих людей.

Послы скакали день за днем, пока не прибыли в Демотику, где нашли маркиза и его супругу со множеством добрых ратников. Когда они сказали ему, зачем прибыли, Жоффруа де Виллардуэн, маршал, попросил его отправиться в Константинополь, и маркиз обещал, чтобы установить мир и согласие, поступить так, как решат те, на чей суд он отдастся. Послы гарантировали безопасность ему и всем, кто отправится вместе с ним.

Маркиз спросил у своих соратников, что они ему посоветуют. Некоторые согласились, что он должен ехать, а другие отговаривали его. Но, наконец, он поехал с послами в Константинополь и повел с собою около сотни рыцарей. Они ехали верхом несколько дней, пока не прибыли в Константинополь, где их очень тепло встречали. Навстречу маркизу выехали граф Луи Блуаский и Шартрский и дож Венеции, так же как и много других добрых людей, которые были его преданными друзьями в войске.

После состоялся совет, на котором обсуждалось прежнее соглашение между императором Балдуином и маркизом Монферратским. В результате маркизу вернули город и королевство Фессалоникское с тем условием, что он передаст Демотику, которую захватил, Жоффруа де Виллардуэну. А тот поручился ему, что будет держать Демотику в своих руках до того времени, пока от него не прибудет посол, облеченный доверием, или грамота, уведомляющая его, что маркиз вступил во владение Фессалоникой: и тогда он по его распоряжению передаст Демотику императору. Таким образом, между императором и маркизом был заключен мир. Войско охватила великая радость, потому что из-за этой ссоры могли последовать великие несчастья.

Потом маркиз расстался со своими друзьями и со всеми своими людьми и с женой направился в Фессалонику. С ним поехали послы императора, и, пока он переезжал из одной крепости в другую, те сдавались маркизу от имени императора. И когда он прибыл в Фессалонику, те, кто охранял город, сдали его от лица императора. Командир гарнизона Ренье де Монс задолго до этого умер. Он был весьма хорошим человеком, и его смерть стала большой потерей.

Постепенно королевство Фессалоникское и его подданные стали переходить во власть маркиза, пока наконец большая часть людей не признала его своим сеньором – кроме одного грека, весьма знатного человека, которого звали Леон Сгуре. Он отказывался давать ему обет верности, поскольку сам владел Коринфом и Нафплионом, двумя городами на побережье, которые считались едва ли не самыми могущественными в поднебесном мире. Он начал войну против маркиза, и многие греки поддержали его. И был еще один грек по имени Михаелис, который прибыл с маркизом из Константинополя и кого тот считал своим другом. Но внезапно, не сказав ни слова, он покинул его и уехал в город Арту, где взял в жены дочь очень богатого грека, который, присвоив себе землю от императора, начал воевать против маркиза.

Но теперь по всей земле от Константинополя до Фессалоники установился мир. Дорога стала вполне безопасной, так что любой, кто хотел бы отправиться по ней, мог без опаски ехать по ней, а между тем от одного города до другого было двенадцать полных дней пути. Прошло уже много времени, и на исходе был сентябрь. Император Балдуин правил в Константинополе, и на земле под его властью стоял мир. В городе не случалось ничего существенного, кроме кончины двух добрых рыцарей: Эсташа де Кантелэ и Эмери де Вильруа, что стало большой потерей для их друзей.

Глава 15. Война против греков (октябрь 1204 – март 1205 года)

Теперь в империи приступили к разделу земель. Венецианцы получили свою долю, а французы – свою. Но едва только каждый узнавал, какая земля ему досталась, как жадность, царящая в мире, которая причиняла столько зла, не давала ему покоя. Все принялись творить зло в своей земле, один – больше, другой – меньше, не обращая внимания на права других. Греки начали ненавидеть их и вынашивать злобные чувства к ним.

Тогда император Балдуин дал графу Луи герцогство Никея (город Никея – совр. Изник), которое лежало по другую сторону пролива, ближе к туркам (Иконийскому султанату), и было одним из лучших феодов. Тем не менее земли эти пока не перешли под контроль императора и были настроены против него. Несколько позже император дал герцогство Филиппополь (совр. Пловдив) Ренье Тритскому.

Граф Луи послал около 120 рыцарей, чтобы завоевать свою землю. Их командирами были Пьер де Брасье и Пэйан Орлеанский. Они вышли из Константинополя в праздник всех святых, переплыли пролив у Абидоса, а затем направились в Спигу, город у моря, населенный латинянами. Оттуда они и повели войну против греков.

В это самое время император Мурзуфлус, у которого были выколоты глаза, – тот самый, кто убил своего сеньора, императора Алексея IV (сына императора Исаака II, которого крестоносцы взяли с собой в Константинополь), – с небольшим отрядом тайно переправился через пролив. Но Дитрих фон Лос, которому донесли об этом рейде, схватил его и доставил к императору Балдуину в Константинополь. Император весьма обрадовался его пленению и посоветовался со своими приближенными, как поступить с человеком, который так предательски убил своего государя.

Совет предложил следующее наказание. Ближе к центру Константинополя стояла мраморная колонна, едва ли не самая высокая в городе, украшенная такими резными изображениям, которых глаз человека никогда не видывал; Мурзуфлуса следует поднять на самый верх ее и заставить спрыгнуть вниз на виду у всего народа, ибо все должны увидеть этот акт справедливости. Таким образом, император Мурзуфлус был подведен к колонне и поднят на самый верх ее, и весь город сбежался поглядеть на это зрелище. Затем его столкнули вниз, и он упал с такой высоты, что когда достиг земли, то переломал себе все кости.

А теперь позвольте рассказать вам об удивительном совпадении. На этой колонне, откуда упал Мурзуфлус, были всякого рода изображения, вырезанные в мраморе, и среди них было одно, отображающее фигуру императора, падающего головой вниз. Это пророчество существовало с давних пор: император будет сброшен на землю с этой колонны. Так вот оно и исполнилось.

В то же время маркиз Бонифаций Монферратский, который был на пути к Фессалонике, захватил императора Алексея III – того, который выколол глаза императору Исааку II, – и с ним императрицу, его жену. Маркиз отослал алые сапожки и императорские одеяния в Константинополь императору Балдуину, своему сеньору, который выказал ему за это большую благодарность. Маркиз доставил императора Алексея III в Монферрат и заключил его в тюрьму.

В ближайший праздник святого Мартина Анри, брат императора Балдуина, отправился из Константинополя со ста двадцатью рыцарями и пересек пролив близ города Абидоса, в котором было изобилие всякого добра, в том числе зерна, съестных припасов и всего, что может понадобиться человеку. Захватив город, он расположил в нем своих людей и начал из него войну против греков за свою долю земель. Тут жило много армян, которые начали переходить к нему, потому что ненавидели греков.

В это же время из Константинополя выехал Ренье де Трит с отрядом в сто двадцать рыцарей и отправился к Филиппополю, который ему пожаловал император Балдуин. Они скакали несколько дней, пока не миновали Адрианополь и не оказались у цели своего назначения. Жители Филиппополя приветствовали своего сеньора и были рады увидеть его. Они испытывали большую потребность в подмоге, потому что Иоханнитца, король Валахии и Болгарии, много раз совершал на них жестокие набеги. Ренье де Трит настолько хорошо помог им, что стал владельцем большей часть этой земли, а многие из тех, кто держал сторону болгарского царя, перешли к нему. В этой части империи тоже началась ожесточенная война.

Тем временем император послал около сотни рыцарей пересечь пролив и направиться в ту часть страны, что располагалась напротив Константинополя. Командовал ими Макэр де Сент-Менеу, а помогали ему Матье де Валенкур и Робер де Ронсуа. Высадившись, они двинулись к городу Никомедия, который лежал на берегу залива примерно в двух днях пути от Константинополя. Когда греки услышали об их приближении, они оставили Никомедию и бежали из города. Так что наши люди захватили их жилища, поставили в городе гарнизон и восстановили укрепления. Отсюда же они, как и другие, начали войну против греков.

Земля по другую сторону пролива считала своим сеньором некоего грека Феодора Ласкариса; его женой была дочь императора Алексея III, который выколол глаза своему брату Исааку II и которого французы изгнали из Константинополя. Ласкарис объявил, что земля принадлежит его жене, и повел войну против французов к востоку от проливов, где бы ни встречал их.

Сам император Балдуин оставался в Константинополе вместе с графом Луи и с очень небольшим отрядом своих людей. Здесь же был граф Гуго де Сен-Поль, страдавший приступами подагры в стопах и коленях, и совершенно ослепший дож Венеции.

Вскоре прибыли морем многие люди из Сирии, включая и тех, кто оставил войско и отправился в другие гавани, а не в Венецию. Среди них были Этьен дю Перш и Рено де Монмирай, которые приходились двоюродными братьями графу Луи, встретившему их с великим почетом, – он был весьма рад их прибытию. И император Балдуин и другие люди в Константинополе тоже встретили их очень благожелательно, ибо это были весьма знатные и влиятельные личности, и с ними прибыло великое множество хороших воинов. В их числе были Гуго де Табари и Тьерри де Тенремонд, много войск из Сирии, рыцари, легковооруженные всадники и сержанты. Вскоре после их прибытия император Балдуин пожаловал Этьену Першскому герцогство Филадельфия.

Среди прочих вестей дошла до императора Балдуина одна, которая его очень опечалила. Графиня Мария, его жена, из-за беременности не смогла отправиться с ним в Крестовый поход. Она осталась во Фландрии, где родила дочь. Оправившись после родов, она пустилась в путь, чтобы присоединиться к своему мужу. Она отплыла из Марселя, и, как только прибыла в Акру, посланец из Константинополя принес ей вести, что город завоеван и что ее сеньор, к великой радости всех христиан, избран императором. Услышав это, госпожа решила как можно скорее присоединиться к мужу – но заболела и умерла. Все христианство погрузилось в печаль из-за ее кончины, потому что она воистину была доброй, великодушной и весьма почитаемой дамой. Известие это принесли те, кто приплыл из-за моря. Оно стало великим горем для императора Балдуина и для всех сеньоров в империи, ибо они очень желали иметь ее своей императрицей.

В это самое время те, кто прибыл к городу Спига во главе с Пьером де Брасье и Пэйаном Орлеанским, укрепили замок Панорм и, поставив в нем гарнизон, двинулись из его стен завоевывать эти земли. Феодор Ласкарис, со своей стороны, собрал воедино всех, кого только смог привлечь. В день праздника святого Николая, что перед Рождеством, два войска сошлись на равнине под замком Поеманенос. Там и состоялась битва, которая уже клонилась к крупному поражению для наших войск, потому что у греков было потрясающее количество воинов, а на нашей стороне – не более ста сорока рыцарей, не считая конных сержантов.

Но Господь наш дает событиям такой ход, какой Ему угоден. Его милостью французы взяли верх над греками, обратив их войска в бегство и нанеся им тяжелые потери. В течение недели им сдалась большая часть этих мест. Они захватили сильно укрепленный замок Поеманенос, город Лопадиум, едва ли не красивейший в тех местах, который считался одним из лучших городов той земли, и Аполлонию, что стояла на берегу пресного озера, являясь одной из самых мощных и внушительных крепостей, которые только можно было найти. Короче, все обернулось весьма хорошо для наших людей, и они с помощью Божьей успешно подчинили себе эти земли.

Вскоре Анри, брат императора Балдуина Константинопольского, по совету армян выехал из Абидоса и, оставив в городе гарнизон, поскакал к Адрамиттею (совр. Эдремит), приморскому городу в двух днях пути от Абидоса. Город сдался ему, и он там расположился, после чего ему сдалась большая часть земель; город же был очень хорошо обеспечен хлебом, и провизией, и другим добром. Отсюда он и начал войну против греков в этой местности.

Феодор Ласкарис, потерпев поражение под Поеманеносом, постарался собрать большое войско и доверил его Константину, своему брату, одному из способнейших греков в империи, который устремился прямо к Адрамиттею. Анри же, брат императора Балдуина, узнав через армян, что на него движутся большие силы, подготовился встретить врага и построил свои войска в боевой порядок. С ним было немало отважных воинов, например Бодуэн (Балдуин) де Бовуар, Никола де Майи, Ансо де Кайо, Дитрих фон Лос и Тьерри де Термонд.

В воскресенье, в канун середины Великого поста, к Адрамиттею подошел Константин Ласкарис со своим войском. Когда Анри узнал о его приближении, он собрал своих командиров и сказал, что ни в коем случае не позволит, чтобы его заперли в городе, он выйдет и встретит врага. Силы греков, пешие и конные, подступили к городу; наши люди вышли из его стен и двинулись в атаку. Разгорелась ожесточенная битва, многие сходились врукопашную, но с Божьей помощью французы одержали победу, и греки в беспорядке бежали. Многие были убиты или взяты в плен, а победителям досталась большая добыча. После этого французы могли жить в мире и с удобствами, поскольку хорошо обеспечили себя провиантом, а жители этих мест перешли на их сторону и начали доставлять им продукты из своих хозяйств.

А теперь позвольте оставить рассказ о людях из Константинополя и вернемся к маркизу Бонифацию Монферратскому. Он, как вы знаете, направился к Фессалонике, а оттуда двинулся против Леона Сгуре, который держал Нафплион и Коринф, два самых могущественных города на свете. Люди маркиза начали осаду обоих сразу. Жак д’Авень остался перед Коринфом со множеством надежных воинов; а другие разбили лагерь перед Нафплионом и осадили его.

Теперь разрешите рассказать о событии, что в это время приключилось в этой земле: молодой Жоффруа де Виллардуэн, который приходился племянником другому Жоффруа, маршалу Шампани, покинул Сирию с теми, кто прибыл морем в Константинополь. Так уж случилось, что ветер принес в порт Метони его корабль, который получил такие повреждения, что ему пришлось провести зиму в этих местах. И некий грек, знатный сеньор той земли, узнав об этом, оказал ему сердечную встречу и сказал: «Сеньор, французы завоевали Константинополь и поставили там императора. Если бы ты к ним присоединился, я обещаю быть тебе верным другом и мы вместе завоевали бы немало этой земли». Так они скрепили клятвой свой союз и сообща завоевали большую часть этой земли. И Жоффруа де Виллардуэн удостоверился в замечательной верности этого грека.

Поелику события приключаются по велению Божьему, напала на грека болезнь, и он скончался. А сын грека восстал против Жоффруа де Виллардуэна и изменил ему; крепости же, в которых тот оставил стражу, поднялись против него. До молодого человека дошла молва, что маркиз Монферратский осаждает Нафплион, и, взяв с собой столько людей, сколько мог, Жоффруа де Виллардуэн отправился к нему, с превеликими опасностями пересек страну за добрых шесть дней и прибыл в лагерь маркиза, где его очень тепло приняли, а маркиз и его соратники встретили с большими почестями. И это было только справедливо, ибо он был весьма доблестным и отважным, добрым рыцарем.

Маркиз хотел дать ему достаточно земель и денег, чтобы он остался служить ему. Он же не захотел ничего брать из этого, а обратился к Гийому де Шамплитту, который был его очень близким другом, и сказал ему: «Я приехал из страны, которая очень богата и которая называется Мореей (Пелопоннес. – Ред.). Возьмите, сколько сумеете, воинов, покиньте эту армию, и с Божьей помощью мы завоюем эту землю. Я получу от вас любую часть ее, которую вы соблаговолите отдать мне из завоеванного, и буду служить вашим вассалом». Гийом де Шамплитт, который целиком доверял Жоффруа и любил его, пошел к маркизу, рассказал о сделанном ему предложении, и маркиз отпустил обоих в Морею.

Так Гийом де Шамплитт и его молодой друг Жоффруа де Виллардуэн покинули лагерь маркиза, поведя за собой около сотни рыцарей и немалое число конных сержантов. Вступив в Морею, они доскакали верхом до города Метони. Михаелис, услышав, что они появились в пределах Мореи с очень небольшим отрядом, собрал огромное количество своих людей и двинулся вслед за ними, считая, будто он уже всех их взял в плен и они в его руках.

Когда наши люди услышали о его приближении, они спешно восстановили стены Метони, которые давно лежали разрушенными, и оставили в городе свою поклажу и охрану при ней. Проскакав целый день, они подготовились к битве, собрав в один отряд всех воинов, которые были при них. Казалось, что все против них, потому что их силы насчитывали не более пятисот всадников, а противников было свыше пяти тысяч. Однако поелику ратные дела творятся по велению Божьему, то, сойдясь с греками, они нанесли им поражение и погнали их. В этом бою враг понес тяжелые потери; мы же захватили множество коней, оружия, доспехов и громадное количество прочей добычи. Ликующие и радостные, наши люди вернулись обратно в Метони.

Потом они двинулись к городу Корони, расположенному на берегу, и осадили его. Осада длилась совсем недолго, и город им сдался. Гийом пожаловал его Жоффруа де Виллардуэну, который тем самым стал его вассалом. Он поставил в городе стражу из своих людей. Затем они приступили к замку под названием Каламата, очень красивому и надежно укрепленному. Осада была долгой и утомительной, они стояли под ним, пока замок им не сдался. И тогда греков Мореи им сдалось больше, чем когда-либо ранее.

Маркиз Монферратский продолжал осаждать Нафплион, но без малейших успехов, поскольку город был слишком надежно укреплен, и при попытке взять его маркиз потерял много своих людей. Жак д’Авень, со своей стороны, продолжал вести осаду Коринфа, так как маркиз препоручил ему заботу о нем. Леон Сгуре, который оставался в городе, был весьма мудрым и хит рым. Он заметил, что людей у Жака осталось немного и что он не заботится о караулах. Однажды утром на рассвете он со всеми своими силами вышел из города, добрался до палаток осаждающих и перебил многих из них прежде, чем они успели схватиться за оружие.

Там погиб Дрё д’Эструэн, доблестный и храбрый рыцарь, о чьей смерти все глубоко скорбели. Жак д’Авень был тяжело ранен в ногу, но те, кто был рядом с ним в этом бою и был спасен благодаря его доблести, позже высказали ему глубокую признательность. Все они были на краю гибели, но с Божьей помощью отбросили врагов обратно в замок.

Но греки, народ по натуре вероломный, не исторгли из своих сердец мысли о предательстве. (Интересная трактовка: борьба с оккупантами – предательство (!). – Ред.) В это время они обратили внимание, что силы французов слишком раскиданы по этой стране и что каждый крайне занят только своими собственными интересами. Тут-то они и решили, что сейчас самое время, когда они могут без труда предать их. Они тайно назначили вестников из всех городов страны и послали их к царю Иоханнитце (Калояну. – Ред.), хотя тот с давних пор был их врагом и постоянно вел войну с ними. Послы передали, что греки предлагают ему стать их императором и что они полностью передают себя в его власть и перебьют всех французов и венецианцев в империи. От имени всех греков они поклялись повиноваться ему как своему государю, а он, со своей стороны, будет оберегать и защищать их как своих подданных. Обе стороны утвердили этот договор. (Естественно, лучше православный болгарский царь (до 1185 года – подданный империи), чем католические варвары, разграбившие родную страну. – Ред.)

Как раз в это время наши люди в Константинополе пережили великую потерю. Кончилось житие графа Гуго де Сен-Поля, который давно страдал подагрой и был прикован к постели. Это грустное событие, которое стало большим горем, вызвало великую печаль; он был горько оплакан своими людьми и друзьями и был с великими почестями похоронен в церкви Святого Георгия в Мангане.

При жизни граф Гуго владел очень красивой и надежно укрепленной крепостью Демотика (совр. Дидимотихон. – Ред.), в которой стоял гарнизон из его рыцарей и оруженосцев. Вскоре после его смерти греки во исполнение клятвы, принесенной королю Валахии (болгарскому царю Калояну. – Ред.), предательски напали на наших людей в этой крепости, многих убив и взяв в плен. Мало кто спасся; они бежали в город Адрианополь, который в то время принадлежал венецианцам.

Вскоре после этого жители Адрианополя подняли вооруженный мятеж, и те, кто охранял город, выбрались оттуда с большой опасностью для жизни. Вести об этом дошли до императора Балдуина, который с графом Луи Блуаским и горсткой людей был в Константинополе. Известие это ошеломило и сильно взволновало его. С этого времени дурные вести стали приходить к ним изо дня в день, потому что греки повсюду восставали и там, где обнаруживали французов или венецианцев, убивали их.

Те, кому удалось оставить Адрианополь, венецианцы и другие, кто был с ними, подались в город Чорлу (современное турецкое название. – Ред.), пока еще принадлежавший императору Балдуину. Там они нашли Гийома де Бланвеля, который охранял его по поручению императора. Благодаря подмоге, которую он им дал, и потому, что он сопровождал их с теми людьми, которых смог выделить, они повернули назад к находившемуся неподалеку, примерно в двенадцати лье, городу Аркадиополю. Тот принадлежал венецианцам. Найдя его пустым, они вошли в город и заняли его.

В течение трех дней греки из всех этих мест, расположенных не далее чем в дне пути, собрались вместе и приступили к осаде Аркадиополя со всех сторон. Наши не только доблестно оборонялись. Они открыли свои ворота и всеми силами атаковали врага. По Божьему повелению, греки кинулись в бегство, а наши, пустившись в погоню, начали разить и убивать их. На открытом месте они гнали их целое лье, многих убили и захватили много коней и изрядно иной добычи.

Так что воины с большой радостью возвратились в город. Об этой победе они известили императора Балдуина в Константинополе, который был ею весьма обрадован. Тем не менее наши люди решили не удерживать город Аркадиополь и, на следующий день выйдя из него, возвратились в Чорлу. В нем они пребывали в большом напряжении, опасаясь и жителей города, и тех, кто был вне его, зная, что все они принесли клятву верности королю Валахии, в силу чего должны предавать всех французов. Мало наших людей отважились оставаться в Чорлу, и все вернулись в Константинополь.

В это время император Балдуин, граф Луи и дож Венеции, обеспокоенные тем, что постепенно теряют империю, встретились, чтобы обговорить положение дел. В результате они пришли к соглашению, что император должен приказать своему брату Анри, который находился в Адрамиттее, оставить все, что он успел завоевать, и идти к ним на помощь.

Граф Луи, в свою очередь, отправил послания Пэйану Орлеанскому и к Пьеру де Брасье и к их людям, которые были с ними в Лопадиуме, и, приказав им бросить все завоеванное, за исключением прибрежного города Спига, оставив в нем самую малость воинов, и со всеми остальными прийти к ним на помощь.

Далее император повелел Макэру де Сент-Менеу, Матье де Валенкуру и Роберу де Ронсуа, которые с сотней рыцарей находились в Никомедии, оставить город и тоже двинуться к нему на подмогу.

По приказу императора Балдуина Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии (т. е. завоеванной Восточной Римской империи. – Ред.) и Шампани, и Манассье де л’Иль выехали из Константинополя, взяв с собой столько людей, сколько могли собрать, – а их было очень мало, учитывая, что вся империя была на краю гибели. И они скакали верхом до города Чорлу, что был в трех днях пути от Константинополя, где застали Гийома де Бланвеля и тех, кто вместе с ним пребывал, в великом страхе; прибытие маршала с воинами заставило их несколько приободриться. Они провели в Чорлу четыре дня. Пока они были там, император Балдуин послал маршалу еще, сколько мог, людей из войск, прибывших в Константинополь, и к четвертому дню у них в Чорлу собралось восемьдесят рыцарей.

И тогда маршал Жоффруа и Манассье де л’Иль со своими людьми снова пустились в дорогу. Они скакали, пока не достигли города Аркадиополя, где и остановились на ночь. Тут они провели один день прежде, чем двинуться к Бургарофигону. Греки оставили его, и рыцари разместились в нем на ночь. На следующий день они добрались до города Никитца, очень красивого и превосходно укрепленного, с обилием всяческого добра. Они выяснили, что греки покинули его и все переместились в Адрианополь. Но поскольку город Никитца находился всего в девяти лье от Адрианополя, где собралось великое множество греков, они решили дождаться появления императора Балдуина.

А теперь мне бы хотелось рассказать о необыкновенном событии. Ренье де Трит, который оставался в Филиппополе, в добрых девяти днях пути от Константинополя, имея при себе примерно сто двадцать рыцарей, был покинут своим сыном Ренье, братом Жилем, племянником Жаком де Бонди и Ашаром де Верденом, замужем за которым была его дочь. Они увели с собой около тридцати рыцарей, оставив остальных, как вы можете представить, в большой опасности. Они собирались спокойно добраться до Константинополя, но увидели, что народ по всей стране взбунтовался против них. В бегстве они потерпели поражение. Греки схватили их, а потом выдали королю Валахии, который приказал отрубить им головы. Могу заверить вас, что в нашем войске почти не сожалели о них – кто так позорно обошелся с теми, кому они были обязаны подчиняться.

И когда другие рыцари Ренье Тритского увидели все это, те, кто не был так близок к нему, тоже покинули его, не испытывая стыда, и около восьмидесяти рыцарей двинулись другой дорогой. Ренье Тритский и немного его людей были окружены греками со всех сторон. Фактически в Филиппополе и в Станимаке при нем оставалось не более пятнадцати рыцарей, хотя Станимак был очень мощным замком, в котором Ренье де Трит затем длительное время подвергался осаде.

Глава 16. Осада Адрианополя (март–апрель 1205 года)