Искусство ведения войны. Эволюция тактики и стратегии

Иногда утверждают, что один из «принципов» стратегии состоит в том, чтобы при отступлении врага преследовать его с величайшим энтузиазмом. Александр преследовал Дария III до наступления ночи, а потом перестал. Дав Дарию III возможность отступить туда, куда тот хотел, Александр повернул свое войско на юг.

Ведь Александр не был обучен стратегии. Он был рожден и вырос среди войн, и первым человеком, которого он узнал, был величайший стратег его времени – его отец. Александр поставил перед собой совершенно определенную цель, прежде чем покинул Македонию, и эта цель состояла в том, чтобы завоевать Персию. Александр знал, что для осуществления этого он должен делать шаг за шагом, и каждый раз он не должен оставлять могущественных врагов, которые могли бы причинить ему беспокойство с тыла. Если бы он отправился из Исса на восток, преследуя Дария III, он оставил бы позади себя не только Сирию и Египет, но и огромный финикийский флот, который являлся стержнем персидского флота. Поэтому Александр настойчиво продолжал добиваться своей изначальной цели и двинулся вдоль побережья в направлении сирийских городов.

Тремя главными городами были Арвад, Сидон и Тир – большие торговые центры Финикии, объединенные в союз. Это было бы сильное трио, если бы они были бескорыстны и действовали сообща. Но, подобно большинству торговых корпораций, их цели были эгоистичны, и в результате они достигли меньшего даже в материальном плане, чем в ином случае. В качестве иллюстрации можно сказать, что за несколько лет до разворачивающихся событий Сидон восстал против Персии, и два его города-побратима пообещали поддержать его. Но Тир и Арвад договорились между собой не помогать Сидону и позволить персам его сокрушить, чтобы они могли получать прибыль с торговли, которую он потеряет. В нынешней сложившейся ситуации Арвад и Библ, который в какой-то степени занял место Сидона, подчинились Александру.

Из «Истории Греции». С разрешения «Макмиллан и К°»

Когда Александр достиг окрестностей Тира, он выразил желание посетить город, но жители города, не зная, каков будет исход его войны с Персией, побоялись скомпрометировать себя и не дали ему на это разрешение. Александр понял, что завоевать Тир необходимо, потому что город был морской базой не только Финикии, но и Персии, а единственный способ свести на нет мощь персидского флота состоял в том, чтобы уничтожить его базу. (К этому времени господство на море перешло к греко-македонскому флоту, так как основная часть персидского флота, состоявшая из финикийцев, после победы македонцев при Иссе разбежалась по домам. Так что взятие Тира – в назидание всем остальным – наказание за неповиновение. – Ред.) Но захватить Тир было непросто для полководца, имеющего только гоплитов и конницу, потому что Тир был окружен огромной стеной, очень толстой и высокой, и стоял на острове, отделенном от берега более чем полумилей глубоководья.

Что бы вы сделали, если бы были Александром?

Александр построил насыпную дорогу. Первая часть работы была легкой, но чем дальше в море устремлялась насыпь, тем труднее шла работа, потому что дно становилось все глубже, строители попадали в зону обстрела метательными снарядами с острова, а из двух гаваней Тира выходили суда и тоже обстреливали строителей. Для защиты людей Александр велел возвести на дамбе две башни, на которые были подняты военные машины для метания различных снарядов, и к ним были приделаны кожаные занавеси, которые выполняли функцию щитов. Тогда тиряне построили брандер и пустили его на дамбу. В результате были подожжены башни и военные машины, а в это время находившиеся поблизости тиряне, сделав вылазку, метали дротики в македонцев, которые пытались потушить огонь.

Александр, будучи Александром, не дрогнул и немедленно приступил к расширению дамбы, чтобы она могла вместить больше башен и военных машин. Он также отправился в Сидон и раздобыл несколько кораблей, которые должны были помочь ему в его действиях. Затем внезапно эскадры финикийских городов Арвада и Библа, которые находились в Эгейском море, узнали, что их города покорились Александру, прибыли в Сидон и тоже сдались ему. Так как этих кораблей было восемьдесят, да еще вскоре прибыли другие корабли из других городов, расположенных сходным образом, а также с Кипра, царь которого тоже подчинился Александру, то он в конечном итоге стал обладателем около двухсот пятидесяти трирем (триер) и поэтому стал сильнее на воде, чем сами тиряне.

Подготовившись, Александр подошел к Тиру с наветренной стороны со всем своим флотом, правым крылом которого он командовал, как всякий талантливый полководец. Тиряне не приняли вызов на бой, но выстроили свои триеры поперек входа в свои гавани и перекрыли вход в них. Дамба к этому времени дошла уже до острова, а лучшие механики, которых могли предоставить Кипр и Финикия, уже построили необходимые метательные машины. Некоторые из них были поставлены на дамбе, а другие разместили на старых боевых и транспортных кораблях. Но они могли сколь-нибудь существенно разрушить стену с восточной стороны, которая имела сто пятьдесят футов (свыше 45 м) в высоту и огромную толщину, из-за которой осажденные отвечали яростным градом метательных снарядов, запущенных с помощью специальных приспособлений. К тому же суда с метательными машинами Александра не могли подойти достаточно близко к стене из-за больших камней под водой.

Александр расставил боевые корабли с лебедками рядом с этими камнями, чтобы попытаться утащить их. Но тиряне вышли на лодках и перерезали якорные канаты триер, так что они не удержались на месте и уплыли. Александр ответил тем, что разместил лодки рядом с якорями, и тогда пловцы из Тира подобрались и перерезали канаты под водой. Наконец, были привезены цепи, с помощью которых триеры можно было удерживать на месте, пока оттаскивали подводные валуны. После этого суда с метательными машинами подошли близко к стене. Тогда тиряне сделали большую полотняную ширму, за которой они собрали триеры и более мелкие суда, укомплектованные отборными бойцами, и с них внезапно атаковали суда Александра. Александр немедленно начал контрманевр небольших судов, которые он сам повел на корабли тирян, да с таким ошеломляющим успехом, что с того момента тиряне больше не делали попыток наступательных действий, а ограничились чисто пассивной обороной.

Эта пассивная оборона закончилась так, как заканчивались все пассивные обороны, – бесславной капитуляцией, но после того как были пробиты бреши в стенах и убиты несколько тысяч человек (8000 горожан пали в бою, 30 000 были проданы в рабство. – Ред.).

Падение Тира дало Александру и его вновь обретенному флоту господство на море и убрало последнее препятствие в Сирии и Финикии к его движению на юг. Но в южном конце Палестины, перед тем как берег поворачивает на запад, возвышалась огромная крепость филистимлян – Газа. (Газа была построена филистимлянами, но после того, как в VIII в. до н. э. этот регион был завоеван Ассирией, население стало другим. – Ред.) Она стояла на возвышенности, и так как между ней и побережьем простиралось более двух миль (3,2 км) песка, флот Александра не мог помочь ему. Механики Александра заявили, что стены нельзя штурмовать ввиду огромной высоты холма, на котором они стоят. В ответ Александр приказал построить вокруг города крепостные валы такой высоты, чтобы на них можно было установить военные машины на уровне стен. Так как наилучшие шансы были с южной стороны, работы там начались очень быстро. Вскоре прибыли военные машины, которые использовались в Тире; под стены были сделаны подкопы, и в конечном итоге, пробив в стенах бреши в разных местах, македонцы ворвались в Газу.

Теперь Египет был отрезан от Персии, так что египтяне, утратив весь свой древний боевой дух, сразу же сдались, когда Александр перешел его границу и отправил свой флот вверх по Нилу в Мемфис. В Египте Александр продемонстрировал свое обычное отношение к населению завоеванных им стран – уважение к местной религии и обычаям, но дал понять, что он имеет намерение укоренить здесь греческую цивилизацию и всеми путями продвигать интересы греческой торговли. Его главным действием в этом направлении было основание нового города в том месте, где Нил впадает в Средиземное море (крайний левый рукав Нила. – Ред.); этот город был назван его именем – Александрия. Говорят, что Александр лично начертил предварительный план нового города. Александрия стала не только местом сосредоточения величайшей учености в мире, но и главным портом на восточном побережье Средиземного моря, переключив на себя торговлю от финикийских городов, как и хотел Александр.

Чтобы упрочить свое положение с политической и стратегической точек зрения, Александр предпринял экспедицию к святилищу Амона. Ему удалось сделать так, что все поверили, будто жрецы Амона после общения со своим богом признали его потомком Амона и законным царем Египта. Проведя реорганизацию управления страной, Александр возвратился в Тир. Введя и там действенную систему управления, он направился на восток к Вавилону.

Александр оставил море далеко позади и направился в глубь враждебной империи. Была продумана каждая деталь материально-технического обеспечения, хорошо организована служба транспорта и снабжения, и создана разведывательная служба для получения и передачи информации, касающейся передвижений врага, которая в основном была сопоставима с подобной службой в любой современной армии.

Благодаря этой разведслужбе Александр узнал, что Дарий III с гораздо большей армией, чем та, с которой он сражался у Исса, поджидает его за рекой Тигр на равнине у Гавгамел, расположенной приблизительно в пятидесяти милях (80,4 км) к северо-западу от города Арбелы. О численности армии сообщалось, что в ней миллион человек пехоты и 40 000 конницы (сильное преувеличение – Дарий III собрал 60 000–80 000 человек пехоты, 12 000 конницы, 100 боевых колесниц и 15 слонов. – Ред.) – грозная сила, на которую предстояло напасть армии, насчитывавшей всего 47 000 человек. Однако Александр подошел ночью и достиг гребня холма, откуда он смог посмотреть вниз и увидеть врага, построившегося для битвы. В качестве меры предосторожности Александр приказал провести разведку окружающей местности на предмет наличия ям и скрытых опасностей. Он лично проехал по равнине и обнаружил, что персы расчистили ее от кустов и других препятствий. Он справедливо предположил, что это означает, что враг большое значение придает использованию в сражении своих боевых колесниц.

Александру дали совет предпринять ночное нападение ввиду диспропорции сил, но он не последовал ему, веря в то, что большее умение, сила и храбрость его воинов и его собственный исключительный талант компенсируют меньшую численность его войска. Результат показал, что он был, как обычно, прав. Персы, вероятно, ожидали ночного нападения в первую ночь, они бодрствовали, не выпуская из рук оружия все время, и поэтому были сравнительно слабы и измученны, когда войска Александра, свежие после хорошего ночного отдыха, выдвинулись для атаки.

Персы были выстроены в две линии, а боевые колесницы и несколько слонов стояли перед ними. Великий царь Дарий III с большим отрядом телохранителей находился в центре, как и в битве при Иссе. Войско Александра было расположено как обычно: фаланга в центре, легкая пехота и тяжелая кавалерия на правом фланге и фессалийская кавалерия – на левом (за фалангой построились гипасписты (резерв). – Ред.). Поскольку его фронт по сравнению с персидским был таким коротким, а опасность оказаться в ситуации, когда его фланги могли быть охвачены персидскими флангами, велика, Александр расположил за каждым флангом войска второй линии, которые, повернувшись вправо или влево, могли отразить фланговую атаку. Когда Александр пошел в наступление, как обычно, во главе конницы, он находился почти напротив центра вражеских боевых порядков. Поэтому он направил свою атаку наискосок к центру. Дарий III заметил, что этот маневр уводит греческое войско, расположенное перед его колесницами, с равнины, которую он приказал выровнять перед сражением. Поэтому он направил кавалерию со своего левого фланга в атаку на правый фланг македонцев, чтобы помешать их дальнейшему движению в этом направлении. Последовал стремительный встречный бой.

Тем временем в наступление пошли персидские колесницы, оснащенные лезвиями. Но мощные македонские лучники и копейщики атаковали возниц колесниц: они хватали вожжи и стаскивали возниц с их мест, а в это время легкая пехота быстро расступилась и пропустила прорвавшиеся колесницы сквозь свои ряды без вреда для себя. Теперь персы наступали по всему фронту. Это был критический момент для Александра, потому что он не видел в боевых порядках противника ни одного слабого места, по которому он мог нанести удар, надеясь прорвать их. Но в этот момент часть персидской конницы была послана на помощь своему правому флангу, в результате чего образовалась брешь. В эту брешь Александр ринулся во главе своей конницы, а затем повернул налево и атаковал вражеский центр неподалеку от местонахождения царя и его телохранителей. В то же самое время греческая фаланга сошлась с персидским войском в центре, и – великий царь повернул свою колесницу и бежал!

Ряд событий, которые завершили битву при Иссе, повторились в основных чертах и теперь, за исключением того, что слева от греческой фаланги персы прорвали фронт и в разрыв ринулась персидская и индийская конница. Это могло бы создать опасную ситуацию, если бы эта конница сделала все как надо и атаковала греческую фалангу с тыла. Но вместо этого конница поскакала прямо к лагерю македонцев и начала грабить. В то время, когда они были заняты грабежом, с тыла на них напали греки и быстро одержали победу. На правом же фланге боевых порядков Александра шел отчаянный бой. Но так как македонцы превосходили персов в силе и умении, а также благодаря сломленному боевому духу противника в результате трусливого бегства персидского царя этот бой завершился благоприятно для греков. Так, одно из решающих сражений в мире, обычно называемое битвой при Арбелах (обычно – битва при Гавгамелах, 1 октября 331 г. до н. э. – Ред.), спасло цивилизацию (дало преимущество греческой цивилизации, но подорвало и затормозило развитие другой, по-настоящему великой арийской цивилизации – иранской. – Ред.).

Дарий III бежал. Александр не стал его преследовать, а поспешил к своей цели – Вавилону. К его удивлению, когда он приблизился к городу, готовый к сражению, ворота раскрылись, и сатрап сдал город и крепость. Здесь Александр последовал той же политике, какой он придерживался в Египте и какую он применял позже во всех (не во всех. – Ред.) завоеванных провинциях Азии: он располагал к себе население, так как проявлял себя как защитник их обычаев и религии, и старался склонить людей оказывать ему поддержку. В Вавилоне он заново отстроил храмы, разрушенные персами, и распорядился реставрировать великолепный храм Бела (Мардука), который огнепоклонник Ксеркс частично разрушил.

Дав своей армии отдых в самом роскошном городе мира, Александр выступил в Сузы, а оттуда в сторону Персиды. Вскоре в Аксианском ущелье он столкнулся с племенем горцев, которые преградили ему путь, но которых он легко обошел, пройдя ночью по труднодоступной горной тропе, что дало ему возможность неожиданно напасть на них с тыла.

Теперь Александр вступил в регион, неизвестный внешнему миру. Он начал свою первооткрывательскую экспедицию и одновременно завоевательный поход. Он не ушел далеко, когда оказался перед узким проходом в хребте Загроса, называемом «Персидскими воротами», где он обнаружил противостоящую ему армию из 40 000 пеших воинов и 700 всадников, которые обороняли этот район, укрепив его стенами. (Сатрап Ариобарзан и верные клятве персидские воины в январе 330 г. до н. э. заняли позиции в заснеженных горах, чтобы дать врагу последний бой. – Ред.) Предварительная осторожная атака показала Александру, что проход неприступен. Однако разведка ему донесла, что в горах есть тропы, ведущие через леса, покрывающие горы, но эти тропы очень опасны в любое время года, особенно для людей в доспехах, а еще более опасны они в то время года, когда в горах лежит снег. Не испугавшись, Александр ступил на эти тропы, когда спустилась ночь, оставив часть войска перед ущельем с приказом атаковать, как только раздастся звук его труб. С остальной частью войска, включая кавалерию, он успешно прошел по опасным обходным тропам и добрался до нужного места. Велев трубачам трубить, он атаковал противника с тыла с таким пылом, в то время как его войска одновременно атаковали его с фронта, что обратил его в бегство после совсем небольшого сопротивления с большими потерями для него. (Войско Ариобарзана было окружено и полностью уничтожено. – Ред.)

Этот рассказ и большинство других рассказов об удивительных победах Александра в Азии раскрывают почти невероятную разницу между войсками, вступившими в сражение. И эта разница не в храбрости, не в силе, а почти полностью в стратегии. Обычному человеку практически так же легко без удивления смотреть на великолепные успехи Александра, как и невозмутимо – на глупые действия его противников. Может ли кто-нибудь понять, как полководец, имеющий под своим командованием 40 000 человек, мог охранять «Персидские ворота» от нападения и не выставить охрану на обходных тропах в горах?

Александр продолжил через Персию свой путь завоевателя, беспрецедентный в то время и не имеющий себе равных до настоящего времени, а затем он направился в Мидию и город Экбатаны, преследуя Дария III. Двигаясь с большой скоростью днем и ночью, он, наконец, узнал, что Дарий III был взят в плен Бессом, сатрапом Бактрии. В конечном итоге Александр догнал Дария III, когда тот уже испускал свой последний вздох от раны, нанесенной ему кинжалом его тюремщиков. Александр отправил тело со всеми почестями царице-матери и приступил к захвату Бесса с целью наказать его за убийство своего царя.

Теперь Александр все более и более занимался осуществлением своего плана – не уничтожения или просто завоевания государств и провинций на Востоке, а построения огромной империи, которая должна была охватить весь известный мир, быть поделенной на государства под управлением знающих свое дело людей и руководствоваться духом великой греческой цивилизации. При этом каждое государство должно было сохранять свою собственную религию и придерживаться своих национальных обычаев и установленной практики. Чтобы добиться этого, он считал разумным становиться в какой-то мере египтянином, будучи в Египте, вавилонянином – в Вавилоне и персом – в Персии. Эта политика имела замечательный успех у покоренных народов, но вызывала растущее недовольство и ревность среди его сподвижников. Естественно, они не обладали таким всесторонним видением, как он, и их злило, когда они видели, что их царь демонстрирует так много уважения людям, которых они презирали как грубых варваров. Их особенно раздражало, когда царь надевал восточные одежды и совещался с персидскими сановниками и сатрапами, проявляя по отношению к ним доверие и благосклонность.

Александр продолжил свой путь через Персидскую империю, покоряя провинции, закладывая города и упрочивая империю. Двор, который он взял с собой, можно было назвать небольшим передвижным городом – таким он был большим, полным людей разнообразных занятий и очень хорошо организованным для цели, которой Александр хотел добиться и был уже в процессе достижения. Начинает кружиться голова, когда читаешь, как этот молодой человек не только решал военные задачи, но и совершал гораздо большее в плане строительства, нежели разрушения; как он давал людям более компетентное и честное правительство, чем у них было раньше. (Автор не упоминает о варварском разрушении Персеполя и городов Бактрии и Согдианы – население этих регионов два года героически сопротивлялось захватчикам. – Ред.) Как он осуществил кажущуюся невыполнимой задачу наложения греческой цивилизации на персидскую с пользой для обеих. Можно только восхищаться тем, что, хотя расстояние между ним и покинутой родиной все увеличивалось, он поддерживал с ней надежную связь, используя и политические, и стратегические методы и искусно играя на ревности соперничающих друг с другом чиновников, как военных, так и гражданских.

И хотя ему почти всегда приходилось прокладывать себе путь силой оружия, Александр не встречал никаких серьезных задержек (см. примеч. выше. – Ред.), пока не прибыл в Северо-Западную Индию и не переправился через Инд. Вскоре после этого он узнал, что царь Пор собрал армию от 30 000 до 40 000 человек (30 000 пехоты, 3000–4000 конницы, 300 боевых колесниц, 100 слонов. – Ред.) и встал лагерем на восточном берегу реки Гидасп (современный Джелам), чтобы помешать его переправе через нее. После медленного и тяжелого перехода Александр появился на западном берегу этой реки и увидел армию Пора на противоположном берегу под защитой множества слонов. Александр понял, что будет глупо пытаться переправиться через реку в этом месте и нужно придумать какую-то хитрость. Он принял разнообразные меры. Одна из них состояла в том, чтобы создать видимость, будто идут приготовления к переправе через реку в начале ночи, и тем самым побудить противника помешать этому. К таким уловкам он прибегал несколько раз, и всякий раз успешно, пока не заметил, что враг уже устал от бесполезных ночных бдений и стал более беспечен. Тогда однажды ночью он поднялся вверх по течению по западному берегу реки на шестнадцать миль (14 км) до того места, где она делает резкий поворот и где находились сильно заросший лесом островок посреди течения и густой лес на противоположном берегу. Здесь он решил переправиться через реку. Он приказал доставить туда части лодок, которыми пользовались при переправе через реку Оке, и заново собрать их там. Уже были готовы звериные шкуры, которые он часто использовал в качестве поплавков, набитых соломой. Александр оставил в лагере достаточную часть войска, чтобы не возбудить подозрений у врага, и, когда все было готово, начал опасную переправу, лично показывая путь (326 г. до н. э.).

Как обычно это бывает, когда сделаны тщательные приготовления и изучены все условия, Александру сопутствовал успех. Однако едва он высадился на восточном берегу реки, как его войско было обнаружено разведчиками Пора, которые поскакали предупредить своего царя. Александр немедленно приготовился к последнему великому сражению в своей жизни. У него не было с собой тяжелой пехоты (была – 6000. – Ред.), только легкая, конница и лучники (всего 30 000, в том числе 5000 конницы и 6000 тяжелой пехоты. – Ред.). Следуя привычке, Александр выступил в сторону расположения Пора во главе конницы. Вскоре он встретился с наступающим на него войском. Это был просто разведывательный отряд под командованием сына Пора (2000 всадников и 120 колесниц), который развернулся и отступил (был разбит. – Ред.) при первой же атаке македонцев.

Из «Истории Греции» Бурга. С разрешения «Макмиллан и К°»

Вскоре показался сам Пор, который наступал вместе со своей армией. Как только он достиг местности, подходящей для действий его конницы и боевых колесниц, он выстроил свои войска для сражения, как указано на схеме. Александр сразу же понял, что будет невозможно успешно провести лобовую атаку из-за слонов. Но он редко осуществлял фронтальную атаку, когда мог осуществить фланговую, и он со своей конницей немедленно начал фланговую атаку, а в это время лучники напали на индийскую конницу слева, а пехота удерживала позицию, стоя лицом к левому флангу слонов и главным силам. Против такой атаки, осуществленной со всеми силой и скоростью, которые мог только придать ей Александр, враг был почти беспомощен. Вскоре началась сумятица. Слоны вышли из-под контроля, а армия Пора превратилась в толпу. Тогда Александр приказал пехоте наступать, сомкнув щиты, а он в это время перестроил конницу и снова налетел на левый фланг. Приблизительно в это же время часть войска, которую Александр оставил на другом берегу реки, переправилась безо всякого противодействия и довела сражение до победного конца. (Пор, царь небольшого царства индоарийцев, сражался героически, как и его войско – пало 23 000 из 34 000. Раненым взятый в плен, окровавленный Пор произвел на Александра большое впечатление своим мужеством, и завоеватель оставил индийскому царю его владения! – Ред.)

В этом сражении, как и во многих других сражениях Александра – на самом деле в столь многих сражениях, о которых мы читаем в истории, – на стороне потерпевших поражение мы видим такое полное отсутствие представления о стратегии, что просто удивительно. Если бы у Пора вместо армии была бы дубинка, или меч, или копье, он не стоял бы спокойно на одном месте и не позволил бы противнику зайти к нему слева и атаковать его там. Он развернулся бы налево, чтобы иметь возможность защитить себя с помощью своего оружия. Тем не менее, имея армию, которая была просто оружием, вложенным ему в руки, он не предпринял никаких мер к тому, чтобы защитить свой левый фланг! (Левое крыло Пора было сковано с фронта действиями конных стрелков и атаковано во фланг конными гетерами (тяжелой конницей). – Ред.) Пор не понял то, что не удавалось понять многим полководцам: армия или флот – это оружие, подобно дубине, только больше; и что успех действий человека зависит от ловкости, с которой он наносит удары по врагу и парирует ответные удары. Причина непонимания этой истины, по-видимому, кроется в том, что необходимо настолько сосредоточиться на деталях создания оружия, поддержания его в порядке и владения им, что цели, на которое оно должно быть направлено, не придается никакого значения! Не только в стратегии, но и в каждой профессии и даже в повседневной жизни мы видим людей, настолько поглощенных мелочами и настолько запутавшихся в обстоятельствах, что они забывают о конечной цели.

Александр вернул Пору его царство, но оно стало государством под протекторатом македонского царя, а рядом с местом сражения он заложил город, который получил название по имени коня Александра – Букефалия. Затем он пошел дальше на восток. Его мысли были заняты бог ведает какими мечтами и планами, когда внезапно долго сдерживаемое недовольство и сильнейшая усталость его воинов привели к тому, что они отказались идти дальше. Александр призвал себе на помощь все свое красноречие и авторитет, но напрасно. Двенадцать (восемь – 334–326 гг. до н. э. – Ред.) долгих страшных лет его армия преодолевала трудности и воевала в жару и холод, а теперь она не хотела и не могла идти дальше. Александр был вынужден уступить и вернуться, хотя, как он думал, край света находился почти на расстоянии вытянутой руки.

Ему предстояла тяжелая дорога, особенно через пустыню Гедросии. В ее конце к Александру присоединился его флот под командованием Неарха, которого он теперь отправил в Персидский залив завершать свой поход. Ведь к этому времени у Александра были планы мирового господства, для осуществления которых необходимо было завоевание власти на море и которые он, несомненно, реализовал бы, если бы остался жив. Но вскоре после прибытия в Вавилон, когда великий завоеватель занимался строительством флота и рубкой леса для него, он заболел лихорадкой и быстро умер. На тот момент (13 июня 323 г. до н. э.) ему еще не было тридцати трех лет.

Так с мировой сцены ушла самая яркая личность, которая когда-либо на ней появлялась. Несомненно, следует делать значительную скидку на воодушевление и преувеличение в рассказах об Александре. Но после всех разумных вычетов перед нами встает тот факт, что Александр по своей собственной инициативе, направляемый силой своего собственного характера, провел небольшую армию через величайшую в мире империю, завоевал ее всю и создал империю, которая была больше и лучше, чем те, которые когда-либо существовали до нее. Да, эта империя развалилась почти сразу же после его смерти, но она просто была поделена на части, и эти части не погибли.

Две самые большие части – царство Селевкидов, которое занимало почти ту же территорию, что и азиатская часть Персидской империи, и царство Птолемеев в Египте – продолжали существовать еще три великолепных века после этого. Из этих двух первое, вероятно, управлялось лучше, так как оно, разумеется, было больше по размеру (оно быстро начало терять восточные области. – Ред.). Но Египет представлял более высокую культуру, так как Александрия с ее замечательным музеем и библиотекой стала оплотом науки и цивилизации всего мира. А после падения Рима в конце V в. н. э., когда цивилизация в Европе, даже в Италии, была почти полностью уничтожена, именно на землях, завоеванных Александром, на которых он привил греческую цивилизацию, цивилизация и продолжилась. А когда умы людей снова начали обращаться к поискам лучшей жизни, чем та, которую давала им Европа в Средние века, именно в те земли они ездили за материалом для литературных произведений и научных изысканий, с которыми можно было снова начать восхождение к вершине. Если бы Александр не завоевал Персидскую империю, где тогда Европа получила бы толчок, с которого началась эпоха Возрождения?

Если бы Александр не завоевал Персию и Восток, то мы можем предположить, что и Греция, и Персия продолжали бы двигаться в своем развитии по нисходящей линии – путь, на который они уже ступили, и светоч цивилизации постепенно угас бы. Именно импульс, который дал Александр инертному духу греков, и возможности, которые он открыл им для усиления их авторитета и расширения торговли, принесли греческую цивилизацию в Азию и поселили ее там. Завоевания Александра не только являются наилучшей иллюстрацией ошеломляющего воздействия стратегии на ведение военных действий; они были величайшей движущей силой в сохранении древней культуры и тем самым создали основу для современной цивилизации.

Глава 8

ЦЕЗАРЬ

Чтобы оценить войны Цезаря в Галлии и их влияние на поддержание цивилизации, мы должны напомнить себе о том, что в то время, когда Цезарь вступил в Галлию, Римская республика контролировала не только Италию, но и практически все побережье Средиземного моря и что на подконтрольной ей территории закон, порядок и материальное процветание царили в большей степени, нежели в любом другом уголке мира.

Перед приходом Цезаря к власти Римской империи серьезно угрожали лишь однажды – когда великий карфагенский полководец Ганнибал вторгся в Италию во время Второй Пунической войны. Ганнибал был сыном великого полководца по имени Гамилькар и братом другого великого полководца по имени Гасдрубал. Любопытный факт: такие стратеги появились на свет среди такого исключительно мирного народа, занимающегося торговлей (особенно работорговлей. – Ред.), как семиты-карфагеняне. (Карфагеняне – потомки переселенцев из финикийского Тира. Финикийцы – семитоязычный народ, образовавшийся в результате смешения пришлых семитов-кочевников из соседних пустынь с местным древним культурным несемитическим населением в 3-м тысячелетии до н. э. – Ред.) Из всех трех Ганнибал был самым великим.

Из-за событий Первой Пунической войны Гамилькар принял решение отомстить Риму, и, чтобы добиться этого, он создал (в ходе ожесточенных боев. – Ред.) карфагенские владения в Испании, намереваясь использовать их в качестве опорной базы для своих военных действий. Когда Ганнибал стал командующим карфагенской армией (после гибели в боях в Испании и Гамилькара, и Гасдрубала – его зятя (не путать с братом Ганнибала далее). – Ред.), он захватил Сагунт – испанский город, союзный Риму (218 до н. э.). Затем Ганнибал перешел Пиренеи и вторгся в Галлию, а затем Италию (автор не упоминает переход Ганнибала через Альпы, где погибло около половины его войска. – Ред.). В важном сражении на реке Треббия (в конце 218 г. до н. э.) он нанес поражение римской армии, а в следующем сражении у Тразименского озера (217 до н. э.) он почти уничтожил другую римскую армию. Позже в Каннах (216 до н. э.) он разгромил еще одну армию и стал угрожать самому Риму. Тогда римский полководец Фабий сделал явный вклад в стратегию, введя, как ее сейчас называют, «фабианскую тактику». Эта тактика состояла в том, чтобы постоянно избегать настоящего сражения, но беспрестанно изводить врага, и особенно – мешать ему получать снабжение. Эта тактика была наилучшей при сложившихся обстоятельствах, и она не давала Ганнибалу добиться других тактических побед. Переломный момент настал, когда брат Ганнибала Гасдрубал, шедший из Испании, попытался соединиться с Ганнибалом, но еще до этого ему было навязано сражение на реке Метавр в Италии (207 до н. э.), которое он проиграл (его войско было уничтожено, сам он убит). Ганнибал вскоре после этого покинул Италию и возвратился в Карфаген. У Карфагена он потерпел единственное поражение в своей жизни – в битве при Заме (202 до н. э.).

Когда Цезарь вступил в Галлию, земли в Азии и Африке к востоку и юго-востоку от Рима, на которых Александр насадил греческую цивилизацию, имели весьма неплохое управление и процветали. Но за пределами этих территорий существовала только первобытная цивилизация (взгляд американского автора. – Ред.) и бытовали варварские обычаи. Территории, которые находились к северу и северо-западу от Италии, населяли очень воинственные племена, и между ними не прекращались войны. Самыми храбрыми и наименее цивилизованными из этих племен были германские племена на восточном берегу Рейна, белги в северной части Галлии и аквитанцы в ее юго-западной части. В центральной части Галлии различные племена испытывали значительное влияние римских торговцев, которые ездили туда с товарами, произведенными римской цивилизацией. В результате, хотя эти племена были не менее склонны к войне, чем раньше, они стали менее стойкими и, значит, менее подготовленными.

Современным людям легко осуждать римскую цивилизацию и указывать на многие частности, когда римляне проявляли жестокость и агрессивность, но давайте помнить о том, что римляне были не более жестоки и агрессивны, чем дикие племена, населявшие большую часть остального мира. Всякому, кто хочет составить справедливое мнение о том или ином народе в любую эпоху, очень важно понимать, что человек изначально был дикарем, жизнь которого лишь немногим отличалась от жизни зверей в природе, и только благодаря тому, что мы называем цивилизацией, человек поднялся над тем своим состоянием. Более того, необходимо понимать, что развитие цивилизации осуществлялось сравнительно небольшим числом людей, что ей постоянно сопротивлялись (не желая становиться рабами. – Ред.) варвары, и единственный способ победить варварство состоял в применении военной силы. Наконец, нужно понимать, что военная сила не могла бы в одиночку победить противостоящую ей силу варварства, если бы ее не направлял более развитый интеллект. Так что руководство силой со стороны разума является сферой деятельности стратегии.

Цезарь выступил из Италии в Галлию в 58 г. до н. э. Он был консулом, и во время его пребывания на этой должности волнения в Галлии были такими, что вызвали тревогу в Италии. Соседство галлов было таким близким, а различия между ними и римлянами столь велики, что провоцировали и поддерживали агрессивную ненависть варваров и вызывали необходимость принятия оборонительных мер против них со стороны римлян. Римляне, будучи людьми военными, знали, что чисто оборонительных действий в конечном счете будет недостаточно и единственный путь к сохранению безопасности территорий внутри своих границ состоит в том, чтобы предпринять наступательные действия за их пределами против галлов. Так они поступали на протяжении нескольких веков сначала на Апеннинском полуострове, а затем и за его пределами по мере постепенного расширения Римского государства. Такую операцию римский сенат теперь поручил провести Юлию Цезарю в Галлии. Поэтому он наделил его властными полномочиями не только в Цизальпийской Галлии на южной стороне Альп, но и в Трансальпийской Галлии, расположенной по другую сторону Альп; его полномочия должны были продлиться пять лет.

На тот момент Цезарю было сорок три года. Его здоровье, изначально хорошее, сохранилось благодаря воздержанности и активному образу жизни, и он был в расцвете умственных и физических сил. У него было мало боевого опыта, но он родился и воспитывался в военной атмосфере (главное – родом из древнего патрицианского рода Юлиев. – Ред.), так что его привычки и черты характера были привычками и чертами человека военного склада ума. Гай Юлий Цезарь обладал быстротой мышления, крепкими нервами и природной смелостью, которые дают человеку возможность быстро чувствовать опасность, сохранять хладнокровие, отделять важные факты от несущественных и решать, какой линии поведения лучше всего придерживаться, не путаясь в деталях. Наконец, он обладал самым ценным качеством великого полководца – дальновидностью. Это не означает, что Цезарь был пророком или что стратег должен быть пророком. Это означает, что Цезарь имел терпение и мужество, чтобы тщательно изучать реальную ситуацию, смотреть ей в лицо без страха и давать разумную оценку хода событий, которые последуют из этой ситуации. В добавление ко всему он обладал настойчивостью и усердием, чтобы вести приготовления с величайшими осторожностью и тщательностью для того, чтобы исполнить задуманное; самообладанием, чтобы воздерживаться от открытых действий до тех пор, пока он не будет к ним готов; энергией и рвением, чтобы нанести удар с величайшими – насколько возможно – быстротой и силой, когда он к нему готов и для этого появилась возможность.

Два события особенно взбудоражили тогда римлян – волнения в Галлии из-за переправы на западный берег Рейна одного германского племени и угроза прихода в Галлию гельветов с территории нынешней Швейцарии. Германцы напали на племя эдуаев, которое в той или иной степени находилось под защитой Рима, и разбили его. Гельветы (кельты, как и галлы) еще не выступили в открытую, но на протяжении двух лет они делали приготовления, показывающие, что они имеют намерение полностью уйти из Швейцарии и совершить дальний поход на запад. Опасность этого со стороны гельветов была не только в том, что они выдворят галлов с их земель, которые наводнят Италию, но и в том, что они оставят Швейцарию свободной для того, чтобы ее заняли германцы, и откроют им дорогу в римскую провинцию. В те времена германцы были разрушительной силой в Центральной Европе. Гельветы и в самом деле были практически изгнаны с территории Швейцарии под напором германцев.

Так как семь миллионов варваров из Галлии и Германии, независимо от того, как сильно они воюют между собой, были враждебны римлянам, Цезарь понимал, что перед ним стоит колоссальная задача. Ни перед одним смертным еще не стояла задача более масштабная.

В разгар своих приготовлений Цезарь узнал, что гельветы собираются поджечь свои города и деревни, сжечь все зерно, за исключением того, которое они собираются взять с собой, и отправиться в путь, который должен был проходить через римскую провинцию в Южной Галлии. Он немедленно покинул Рим и поспешил через Галлию в окрестности Женевы, где был мост через реку Рону, по которому должны были пройти гельветы. Он взял с собой единственный легион, который находился в Галлии, хотя потребовал в римской провинции столько войска, сколько она могла дать. По прибытии в Женеву он немедленно уничтожил мост. Гельветы, очевидно, не ожидали таких быстрых действий и, будучи застигнутыми врасплох, не позаботились о том, чтобы охранять этот мост. После этого они обратились к Цезарю с просьбой разрешить им переправиться через реку. Цезарь ответил, что ему необходимо время на размышление, и велел им приходить через две недели, 13 апреля. Он использовал это время для того, чтобы предпринять самые энергичные и эффективные меры к тому, чтобы воспрепятствовать проходу гельветов. Так что, когда две недели истекли, он построил стены, выкопал рвы и разместил гарнизоны в только что построенных укреплениях, окруженных рвами. Гельветы попытались разными способами переправиться через реку, но в конце концов оставили эти попытки.

В этой первой операции Цезаря и на протяжении его войн в Галлии мы видим заметное умение использовать механические и инженерные приспособления. В некоторых случаях мы видим также высокий уровень изобретательности. Фроуд пишет о Цезаре: «Никогда он не был так велик, как при преодолении непредвиденных трудностей. Он никогда не знал покоя. Он всегда изобретал какой-нибудь новый хитроумный план».

Тогда гельветы отправились на запад другим путем, хотя им и пришлось заручиться согласием на это секванов. Получив от них согласие, вся масса народа тронулась с места – их было около 368 000 человек, из которых 92 000 были воинами. И эти воины не были похожи на персов, с которыми сталкивался Александр; это были закаленные горцы, храбрые, решительные и привычные к войне. Цезарь оценил эту ситуацию как настолько угрожающую, что немедленно поспешил назад в Италию, набрал два легиона и снял с зимних квартир еще три, и тогда с этими пятью легионами он с максимально возможной скоростью отправился назад кратчайшим путем, который пролегал через Альпы.

На тот момент полностью укомплектованный римский легион насчитывал приблизительно 5000 человек, но во время войн Цезаря он редко был полностью укомплектован. В легионе было лишь около 300 кавалеристов, которых использовали главным образом для разведывательных целей и преследования. Легион состоял из десяти когорт, каждая из которых состояла из трех манипул, а те – из двух центурий каждая. Если бы центурия действительно насчитывала сто человек, как указывает это слово, то тогда в легионе было бы 6 тысяч бойцов. В боевом порядке легион выстраивался в три линии когорт. Пехота была обучена метать с короткого расстояния копья и сразу же атаковать и вступать в ближний бой на мечах. Воин держал щит в левой руке, который защищал, конечно, больше левую часть тела, нежели правую.

Главнокомандующий (лат. imperator) армией, которая состояла из двух или более легионов, имел штаб, различный по численности в зависимости от величины армии и требований ситуации. (Знамя главнокомандующего было красным. Такое римское знамя III в. (vexillum) хранится в Государственном музее им. Пушкина в Москве. – Ред.) Во главе этого штаба стоял квестор, который сочетал обязанности того, кого мы теперь называем начальником штаба, и главного квартирмейстера. Он также был вторым командиром после главнокомандующего, и его жилье располагалось рядом с жильем главнокомандующего. У главнокомандующего имелась особая гвардия (преторианская), состоявшая из специально отобранных людей. Гвардией Цезаря был 10-й легион. Во времена империи преторианская гвардия приобрела огромное влияние; в некоторых случаях она даже возвышала и низвергала императоров. Помимо строго отобранных воинов, у Цезаря было значительное число механиков, опытных рабочих, которые строили мосты, заботились об осадных орудиях и делали разнообразную техническую работу. Умелое и частое использование Цезарем этих людей было самым мощным фактором, который способствовал его успеху. Воины Цезаря не были храбрее воинов галльских племен, их боевой инстинкт не был развит лучше, и даже в дисциплине у него не было ошеломляющего преимущества. Но варварам из Галлии было нечего противопоставить техническим средствам, которые Цезарь заранее позаботился взять с собой для ведения боевых действий против них. Ни в чем Цезарь не демонстрировал явственнее свой талант стратега, кроме как в тщательной и умелой подготовке технических средств.

К тому времени, когда Цезарь добрался до места в начале лета, гельветы уже вышли из ущелий, пройдя через территорию секванов, дошли до границ племени эдуев и начали опустошать их земли, следуя инстинкту разрушения, присущему варварам. Они уже добрались до берегов реки Соны и приступили к переправе через нее. Увидев в этом свой шанс, Цезарь дождался, когда его разведчики сообщили, что три четверти общей численности врага уже переправились на другой берег реки, и тогда с ошеломляющими внезапностью и стремительностью напал на оставшуюся четверть, застал их совершенно врасплох и разбил наголову. Сделав это, он построил мост через реку и отправил по нему свою армию. Гельветы сильно встревожились, потому что Цезарь не только уничтожил большую часть их войска, но и переправился через реку за один день, тогда как у них на переправу ушло двадцать дней. Они послали к нему делегацию, которая пришла и с просьбами, и с угрозами, но все было бесполезно.

После этого гельветы снялись с лагеря, и Цезарь последовал за ними, послав вперед свою конницу, чтобы поддерживать с ними контакт и сообщать ему об их действиях. Эта конница была нерегулярным формированием, и вскоре оказалось, что она совершенно ненадежна. Вскоре Цезарь стал испытывать перебои с зерном: он не мог взять его в окрестных землях, а свои корабли с продовольствием он оставил на реке Соне, в то же время эдуи (которых он защищал от гельветов) хоть и обещали давать ему зерно, но не выполнили обещания. В конце концов Цезарь оказался вынужден прекратить преследование гельветов и идти к Бибракте, где эдуи хранили большие запасы. Гельветы истолковали это как отступление, тоже повернули, стали преследовать Цезаря и досаждать его арьергарду.

Ситуация достигла кульминации в сражении, в котором четыре закаленных в боях римских легиона, выстроенные в три линии когорт с двумя новыми легионами и обозом позади, расположившимися на холме, подверглись лобовой атаке фаланги гельветов, которые сильно превышали римлян по численности. Первые несколько лавин римских копий, брошенных в гельветов, произвели огромный эффект, так как они пробивали легкие щиты варваров и часто заодно и тела воинов. Гельветы постепенно были вынуждены отступить, но внезапно около 15 000 человек из двух других племен атаковали римлян с правого фланга. Ситуация стала серьезной, но быть стойкими именно в таких ситуациях и были обучены римские легионы. Задняя линия римлян развернулась и встретила новую атаку, в то время как первые две линии снова отбили врага, который пошел в наступление, когда его союзники зашли к римлянам с фланга. Разыгралось чрезвычайно яростное сражение на два фронта, которое продолжалось и ночью. Гельветы в конечном итоге стали сражаться, метать копья и дротики, используя заграждения, которые они построили из своих повозок. Однако лучшее вооружение и обученность римлян в конце концов возобладали, и началось массовое отступление гельветов.

Говорят, что за три дня с поля боя ушли 130 000 человек. Цезарь не стал их преследовать, но приказал другим племенам не давать им еды. В результате из-за нехватки продовольствия гельветы вскоре были вынуждены просить переговоров. Переговоры были проведены, и по их условиям гельветы ушли назад, на свою территорию. Тех, кто добрался до дома, было 110 000 человек, хотя покидали родину 368 000.

После этой кампании некоторые галльские племена стали просить Цезаря спасти их от германцев, возглавляемых Ариовистом, которые пришли из-за Рейна в количестве около 120 000 человек и постепенно овладевали их территорией просто военной силой. Цезарь хотел попытаться договориться с предводителем германцев, но, не имея возможности сделать это, принял решение идти к нему навстречу. Цезарь вовремя получил весть о том, что германцы идут, чтобы захватить хорошо укрепленный, стратегически хорошо расположенный и снабженный продовольствием город Везонцио. С быстротой, которая была свойственна всем его операциям, Цезарь выступил к Везонцио, добрался до него раньше германцев и захватил его.

Но римские солдаты и даже их командиры вскоре впали в некое подобие паники от полученных сообщений об огромной силе и храбрости германцев. Потребовался весь талант Цезаря как оратора (а он был вторым только после Цицерона), чтобы вселить в них уверенность; но с этим он справился. Цезарь немедленно выступил в поход. На седьмой день его разведчики сообщили, что германцы находятся от них на расстоянии всего двадцати четырех миль (39 км). Вскоре римский полководец принимал эмиссаров от предводителя германцев с предложением переговоров. На этих переговорах Цезарь оказался лицом к лицу с человеком, которому он не мог угрожать и которого не мог убедить вести себя мирно, в результате чего две противоборствующие армии вскоре стали лагерями на расстоянии двух миль (3 км) друг от друга.

Несколько дней подряд Цезарь выводил свое войско из лагеря, чтобы дать германцам возможность сразиться. Но, выяснив у пленных, что причина воздержания германцев от вступления в бой состоит в том, что матери семейств германцев после определенных оккультных обрядов заявили, что небеса не дадут им победы, если они будут сражаться перед новолунием, Цезарь немедленно увидел свой шанс и пошел в наступление со всем своим войском прямо на лагерь германцев, заставив тем самым германцев как храбрых воинов выходить и сражаться. И они сделали это со всей отвагой и энергией. На самом деле римляне наступали так быстро, что сразу же начался рукопашный бой, в котором простым численным перевесом германцы чуть было не вынудили римлян отступить. Однако тактический маневр, благодаря которому римляне привели на помощь своему левому флангу третий легион, спас положение, и вскоре германцы были полностью разбиты и отступили.

В этом сражении, как и в других сражениях между римлянами и варварами, можно отметить, что, хотя первая стремительная атака варваров была великолепна, они приходили в растерянность, если происходило что-то неожиданное или они терпели неудачу. В данном случае после того, как началось отступление германцев, оно осуществлялось даже без попыток сохранять порядок. Так что одной из отличительных черт хорошо дисциплинированной армии является то, что, когда обстоятельства становятся совсем уж неблагоприятными, она отступает, сохраняя порядок, а не пускается в стремительное и беспорядочное бегство.

Поражение гельветов и германцев решило вопрос тех двух угроз, для улаживания которых Цезарь и был послан в Галлию. Он сделал это в первое же лето с таким сочетанием осмотрительности, стремительности и силы, которое отличало все, что он делал. Затем он отправил свою армию на зимние квартиры на земли племени секванов, севернее территории римской провинции (Нарбонской Галлии. – Ред.).

В начале следующего лета он узнал, что белги вступили в тайный сговор с племенами Северной Галлии и подговаривают их объединиться против власти Рима. Поэтому он набрал еще два легиона, отправил их в Галлию и вскоре последовал за ними сам. Договорившись о снабжении зерном, он со своей армией затем отправился на север, как обычно, с максимально возможной скоростью. Появившись у границ территории белгов, он убедился, что разные племена собрали вместе около трехсот тысяч воинов, которые уже выступили против него. После этого он повел свою армию через реку Аксона (Эна) и разбил лагерь, перейдя по мосту на другой берег, поставив охрану на обоих концах моста и оставив своего помощника Сабина на ближнем берегу реки. Сабину он отдал распоряжение разбить там лагерь, окружить его валом высотой двенадцать футов (3,6 м) и рвом шириной восемнадцать футов (5,5 м).

Когда белги добрались до пункта, расположенного приблизительно в восьми милях (13 км) от Цезаря, они остановились и яростно атаковали город под названием Брибакс. В соответствии с их тактикой, толпа воинов окружала земляные валы и образовывала «черепаху» – боевой порядок, при котором воины спереди и по бокам держали свои щиты наклонно, а другие – горизонтально так, что все они были полностью защищены от метательных снарядов из-за валов. Одновременно в защитников летел град стрел и дротиков. Как только защитники стен отступали (как это вскоре случилось в данном случае), белги разрушали стены. Узнав об этом, Цезарь послал лучников и метателей камней из пращи, которым удалось отбросить белтов.

Тогда вся толпа варваров направилась к лагерю Цезаря, и вскоре два войска уже стояли друг напротив друга. Цезарь занял очень выгодную позицию и защитил свои фланги еще и дополнительными средствами. Между двумя войсками находилось болото, и ни один из противников не решался поставить себя в невыгодное положение при переходе через него. Никаких боевых действий не произошло, за исключением небольшого боя с участием конницы. Затем Цезарь отвел свою армию к лагерю, после чего варвары ринулись мимо него и перешли реку вброд, очевидно намереваясь захватить укрепленный лагерь Сабина и вклиниться между римлянами и их базой. Цезарь немедленно перешел по мосту, который еще охраняли его люди, на другую сторону реки и вступил в бой с белгами, пока многие из них были еще в реке, а все войско дезорганизовано. Варвары сражались храбро, но напрасно и с огромными потерями. В ту ночь они в беспорядке свернули лагерь и ушли, причем каждый искал для себя кратчайшую дорогу домой. Цезарь проявил осторожность в преследовании, понимая опасность засады. Но на следующее утро его конница яростно преследовала белгов, атакуя их арьергард и вызывая смятение, которое все больше распространялось по всему их полчищу.

Теперь Цезарь приступил к штурму города Новиодунума. И хотя в нем было немного защитников, потому что большинство мужчин ушли на войну, он не смог взять его приступом. Поэтому он приготовил свои осадные машины, чтобы использовать их у стен. Но один только вид его осадной техники произвел такое впечатление на варваров, что они сразу же послали к нему делегатов, чтобы договориться об условиях сдачи.

Вскоре Цезарь получил информацию о том, что трезвенники нервии – самое храброе племя в Галлии – решили выступить против него и уже заняли позицию на дальнем берегу реки Самбры. Он немедленно выслал вперед разведчиков, чтобы выбрать место для лагеря, и двинул свою армию на север. Обычно в походах у него за каждым легионом следовал обоз, но, находясь недалеко от врага, как и в этом случае, он распорядился, чтобы шесть легионов шли впереди, их снаряжение следовало за ними, а в качестве арьергарда шли еще два легиона. Не зная об этих последних перестановках, галлы сообщили нервиям, в каком порядке обычно армия Цезаря выступает в поход, и указали на легкость, с которой можно атаковать голову колонны. В результате, когда шесть легионов добрались до места и начали разбивать лагерь, как раз в тот момент, когда в поле зрения появился первый обоз, нервии выскочили из леса и всеми силами напали на конницу, которая была впереди. Конница была быстро отброшена назад, и тогда с поразительной быстротой враг атаковал сам лагерь, прежде чем легионеры смогли вооружиться. Нападение было совершенно неожиданным, и положение было крайне острым. Ни Цезарь, ни подчиненные ему командиры не имели возможности отдать необходимые распоряжения. Было невозможно даже сформировать боевой порядок. Именно здесь проявилась поразительная дисциплина армии Цезаря, так как почти автоматически каждый командир и рядовой стали делать то, что нужно делать.

В какой-то момент ситуация стала критической, но личное обаяние Цезаря, его спокойствие и мужество дали ему возможность собрать свои силы в самом опасном месте и даже перейти в наступление. Варвары, с другой стороны, после введения в действие своего изначального плана не сумели адаптировать свои методы ведения боя к изменившимся условиям, в результате чего, несмотря на то что они сражались с чрезвычайной отвагой и решимостью, их бой свелся к отчаянному сопротивлению и мужественному принятию смерти. И, как часто это бывало с дикарями, когда наступала катастрофа, она была полной. Само название и народ нервиев почти перестали существовать.

Соседнее племя шло на помощь нервиям. Однако, узнав об их поражении, они вернулись домой, побросали свои города и укрепления и собрались со всеми своими пожитками в одной крепости, которая была великолепно укреплена природой. Со всех сторон, за исключением одной, она возвышалась над очень высокими скалами, а с той единственной стороны подступы были очень узкими. Эти подступы были укреплены двойной стеной огромной высоты. Когда сюда прибыли римляне, засевшие в крепости люди устраивали частые вылазки против них. Но по приказу Цезаря у города был возведен укрепленный бастион. К стене были выдвинуты мантелеты (большие щиты на колесах, защищенные с боков и сверху), и была построена башня. Варвары смеялись над этой башней, видя, что она расположена так далеко, и полагая, что с такого расстояния никакие дротики до них не долетят. Но когда они увидели, что башня двигается к ним, они пришли в ужас и немедленно послали делегатов вести переговоры о мире. Цезарь гарантировал мир, но потребовал, чтобы они сдали оружие. Варвары сбросили со стен огромное количество оружия, но не все, и ночью совершили внезапную вылазку. Предвидя это, Цезарь мгновенно дал условленный сигнал, и началось сражение, в котором лучшее вооружение, дисциплина и обученность римлян возымели обычное действие.

Эти успехи принесли мир в Галлию, и Цезарь отбыл в Италию, намереваясь вернуться следующим летом. Во время его отсутствия венеты – большое племя на северо-западном побережье, самые искусные галльские мореплаватели – подняли мятеж, который распространился очень быстро. Этот мятеж был особенно опасным, потому что в случае столкновения превосходство в мастерстве и вооружении было бы на стороне варваров, а не римлян по той причине, что венетов можно было победить только на море, а ни римские моряки, ни их корабли не могли плавать в бурных водах у берегов венетов так, как сами венеты.

Ничего не испугавшись, Цезарь приказал строить военные корабли на реке Лигер (Луара), а гребцов и моряков набирать в римской провинции. Узнав об этих приготовлениях и испытывая страх перед силой римлян, венеты сделали все возможное для обороны. Они с достаточными основаниями предвкушали победу: что могли римляне со сравнительно небольшими судами, построенными для плавания в Средиземном море и управляемыми людьми, не знающими их прибрежных вод, сделать против более крепких и больших кораблей венетов с тяжелыми парусами из шкур, укомплектованных и управляемых опытными моряками? Два флота в конце концов сошлись вместе. Флот венетов не только состоял из более крепких кораблей, управляемых более опытными моряками, но и был больше по численности. Римские суда не могли успешно таранить их и были в невыгодном положении в случае, если дело дошло бы до метательных снарядов, потому что палубы кораблей венетов были выше.

Что же случилось дальше? Римские гребные корабли быстро пошли на веслах на корабли венетов, а римские моряки подняли длинные шесты с острыми крючьями, которыми они зацепились за фалы, державшие паруса в поднятом положении. Затем римские галеры быстро поплыли прочь. Фалы были перерезаны или порваны, и паруса спустились. Корабли венетов сразу же стали беспомощны и были немедленно взяты на абордаж, в результате чего из всего их числа лишь немногим удалось уплыть. (По более принятой версии, наступило безветрие, и парусные корабли венетов стали легкой добычей римлян. – Ред.) Это сражение положило конец войне с венетами и всем побережьем, потому что в нем участвовали почти все имевшиеся у венетов корабли и воины. (Всех уцелевших венетов, включая их семьи, римляне продали в рабство. – Ред.)

Следующая зима, которая возвестила приход 55 г. до н. э., принесла вторжение дикого племени германцев, которое было вытеснено из Германии еще более могущественным племенем. Это вторжение поставило под серьезную угрозу стабильность в Галлии, и Цезарь немедленно выступил, чтобы изгнать германцев. Вскоре он встретился с посланцами, которые сказали, что их племя было изгнано из собственной страны и пришло в Галлию в поисках приюта. Цезарь ответил, что здесь нет незанятых земель, которые могли бы принять такую массу народа, и что они должны немедленно уйти назад за Рейн. Посланцы ушли, попросив Цезаря не двигаться дальше, пока он не получит от них сообщение. Цезарь был слишком опытным стратегом, чтобы выполнить эту просьбу, зная, что германцы используют это время для сосредоточения своих сил.

Две армии вскоре появились в поле зрения друг друга, и Цезарь отдал приказ своим людям не трогать германцев. Однако отряд германцев напал на авангард римлян во время перемирия и ранил и убил нескольких человек, после чего Цезарь совершил поступок, за который его винили больше, чем за какой-либо другой поступок в его жизни. На следующее утро, когда пришли несколько вождей германцев, чтобы принести свои извинения, он задержал их, а затем бросил свою армию на племя германцев, которое было совершенно к этому не готово – германцы спали, причем среди них были женщины и дети. Римские легионы, яростные от вероломства германцев днем раньше, начали массовое избиение мужчин, женщин и детей. Изначально их число было обозначено Цезарем как 430 000 человек. Неизвестно, сколько человек из них выжило, но говорят, что нет никаких четких сведений об оставшихся в живых, за исключением нескольких отрядов, которых не было на поле боя, и вождей, которых взял под стражу Цезарь. По современным меркам таким действиям не может быть никакого оправдания. Подобием оправдания может служить предположение, что германцы, вероятно, поступили бы с римлянами точно так же, если бы им была предоставлена подобная возможность.

Воздействие этой акции было колоссальным, вселив в галлов и германцев страх перед силой римлян, что привело к умиротворению галльских племен. Но на другом берегу Рейна самое свирепое из германских племен – свевы угрожали более слабым племенам по соседству, которые обратились к Цезарю с просьбой прийти и спасти их. Цезарь решил перейти Рейн не для завоевания, а для оказания психологического эффекта; и, чтобы сделать этот эффект как можно более сильным, он решил построить мост и провести по нему свою армию. Это было сделано с быстротой, тщательностью и успехом, которые отличали действия Цезаря. Через десять дней после принятия им решения о постройке моста, когда строительный материал для него еще стоял в лесу, мост шириной сорок футов был построен. Цезарь прошел по нему со своими легионами и оставался в Германии восемнадцать дней. Вернувшись в Галлию, римляне снесли мост. Его приход произвел сильное впечатление, главным образом из-за моста, потому что строительство такого моста за десять дней заставило варваров с благоговением и страхом понять, что римляне принадлежат к более развитой породе людей.

Было начало августа 55 г. до н. э. Галлия была приведена к повиновению. Но через узкий пролив находился остров, белые скалы берегов которого иногда можно было увидеть, но о котором римляне мало знали, за исключением того, что враги Рима иногда находили там убежище. Цезарь решил высадиться в Британии. Он велел одному из командиров на корабле разведать побережье острова, послал к британцам одного галльского вождя (для разведки и воздействия на бриттов. – Ред.) и, наконец, собрал около восьмидесяти кораблей в месте, где сейчас находится Булонь. После возвращения командира, посланного на разведку (а вождя бритты задержали. – Ред.), Цезарь приступил к переправе через пролив, погрузив на корабли два легиона.

Он обнаружил, что вдоль белых скал стоят воины, и увидел, что скалы расположены так близко к воде, что высадка на них невозможна с учетом угрозы сопротивления. Поэтому он отправился вдоль побережья и плыл до тех пор, пока не нашел пологий берег. Бритты следовали за ним – одни в колесницах, другие верхом, явно намереваясь сражаться. Цезарь немедленно отправил свои боевые корабли с лучниками и метательными машинами вперед, чтобы расчистить подступы, а затем приказал легионерам прыгать за борт и двигаться к берегу. Бритты направили своих коней в воду, чтобы встретить римлян. Последовал рукопашный бой, который закончился как обычно.

После этого Цезарь поставил лагерь. Все шло хорошо до четвертого дня, когда поднялась буря и выбросила несколько кораблей на берег, а несколько угнала в море. Со своей обычной энергией и изобретательностью Цезарь собрал свои корабли, за исключением двенадцати судов, и починил те, которым требовался ремонт. Тем временем бритты, очень воодушевленные произошедшим, совершили два внезапных нападения на римлян в их лагере. Однако они потерпели поражение и запросили мира, несмотря на искусное использование колесниц, к чему римляне были непривычны. Затем Цезарь вернулся в Галлию и расквартировал свою армию на зиму среди белтов, а сам отбыл в Иллирию.

В апреле 54 г. до н. э. Цезарь возвратился в Итий (Булонь), где он увидел 28 (26. – Ред.) почти готовых боевых кораблей и 600 (свыше 700. – Ред.) транспортных кораблей, построенных по его собственным чертежам. 20 июля он отплыл с пятью легионами и значительным количеством конницы, погруженными на 800 судов, и в полдень высадился на том же самом берегу, что и в прошлом году, но уже не встретив никакого противодействия. Римляне разбили лагерь и окружили его рвом. Затем Цезарь направился в глубь острова, преодолевая значительное сопротивление. Но внезапно до него дошла весть о том, что его флот опять разметала буря. Он немедленно вернулся к побережью и приступил к спасению и ремонту кораблей. Его меры были так грамотно направлены и так эффективно осуществлялись, что через десять дней он получил возможность возобновить свой поход. И снова он встретил значительное сопротивление бриттов. Они были такими же храбрыми и воинственными, как и любые воины, которые ему встречались, но, как и у всех варварских племен, у них не было плана действий после своего первого нападения, и они быстро приходили в замешательство. И тогда отлично обученные римские легионы под командованием изобретательного Цезаря получали возможность нанести им огромный урон, который усиливал их смятение и в конце концов приводил к беспорядочному бегству.

Из всех выдающихся людей в истории человечества Юлий Цезарь был самым находчивым, способным адаптировать принимаемые меры к изменившимся обстоятельствам и разрабатывать новые методы и уловки в критической ситуации.

Лето прошло успешно для римлян, и Цезарь повел их назад в Галлию приблизительно в середине сентября. Урожай в Северной Галлии в тот год был плохим, и по этой причине Цезарь был вынужден разместить свои войска на большей территории, чем ему хотелось бы. Заметив это, галлы увидели возможность нападения на каждый гарнизон по отдельности. Возглавил это движение человек с необычным именем Индутиомар, который уговорил вождя (кельтского племени эбуронов. – Ред.) по имени Амбиорикс (Амбиориг) захватить гарнизон в городе (современный Тонгерен) вероломным путем, что было легче сделать, чем силой. Амбиорикс, будучи лично знаком с Сабином – римским полководцем, командующим тем гарнизоном, сказал ему, прикрываясь дружеским отношением, что большие отряды германцев перешли Рейн и собираются напасть на Тонгерен, и по всей Галлии другие римские гарнизоны тоже подвергнутся нападениям одновременно. Он посоветовал Сабину бежать в соседний гарнизон, пока есть время. Вопреки совету своего заместителя, вопреки приказу Цезаря и проявив глупость, удивительную для римского полководца, Сабин свернул лагерь и отправился маршем на соединение с Лабиеном, другим римским полководцем. Амбиорикс поджидал его в большой долине в двух милях (3 км) от лагеря и в нужное время и в нужном месте напал на него со всех сторон. Римляне сражались со всем возможным героизмом, и последние из них приняли смерть как римляне – от мечей друг друга. Спаслись лишь несколько отставших солдат. Они и принесли весть Лабиену.

Недалеко от Тонгерена находился другой лагерь, гарнизоном которого командовал Квинт Цицерон – брат оратора. Как только стало известно, что Сабин и его часть уничтожены, окрестные племена напали на Цицерона с обычными для них жестокостью и храбростью. Потерпев неудачу, они попытались применить к Цицерону те же методы, которые принесли им успех в случае с Сабином, но безрезультатно. Тогда варвары, научившись многому у римлян, построили высокий вал, вырыли глубокий ров вокруг лагеря и возвели башню, хотя у них не было инструментов, кроме их мечей, а затем стали бросать раскаленные глиняные шары и дротики с зажженной соломой на крытые соломой крыши домов, в которых жили солдаты. Дома и склады загорелись, после чего враг удвоил усилия, начав метать копья, камни и стрелы, но снова безрезультатно. Цезарь был в ста двадцати милях (193 км), но ему нельзя было послать весть, пока, наконец, не нашелся раб, готовый рискнуть и отнести письмо Цезарю в древке своего копья.

С быстротой, которая отличала Цезаря при принятии решений и передвижении, он немедленно отправился на помощь Цицерону, собрав из различных гарнизонов все подкрепление, которое он смог получить. Будучи хорошим стратегом, он хорошо наладил шпионскую службу, но у него было всего 7000 человек против 60 000. Получив информацию, что Цицерону не угрожает опасность и нет причин рисковать, затевая сражение в неблагоприятных обстоятельствах для его спасения, Цезарь разбил лагерь, сделав его как можно меньше, чтобы ввести галлов в заблуждение относительно численности войска, которое у него было. Разными способами он имитировал слабость своей армии, а затем, воспользовавшись благоприятным моментом, когда враг стал явно демонстрировать самонадеянность и, как следствие, беспечность, он внезапно распахнул ворота лагеря и ринулся на варваров сразу всеми силами, искрошив их на куски.

Из этого и других инцидентов явствует, что варвары, как и большинство необученных людей, не способны долго соблюдать бдительность. Незадолго до этого случая Цезарь сказал, что умные люди предвидят возможные трудности и заранее решают, что они будут делать, если возникнут определенные ситуации. Ясно, что варвары этого не делали, а Цезарь обычно делал.

Цезарь немедленно освободил Тонгерен, вступив в лагерь Цицерона около девяти часов вечера. Затем он вернулся в Самаробриву (Амьен), понимая, что во всей стране царят беспорядки и власти Рима грозит неминуемая опасность. Лабиен был по-прежнему осажден в своем лагере Индутиомаром. Следуя тактике Цезаря, он изобразил робость, позволив варварам ездить верхом вокруг укреплений, называть римлян трусами и швырять копья через стену, явно боясь на это ответить. Но однажды днем, когда галлы рассеялись после одной из таких вылазок, он внезапно послал свою конницу с приказом обратить врага в бегство и убить их вождя Индутиомара. Вылазка оказалась успешной, и ее исход отчасти утихомирил ликование галлов по поводу уничтожения легионов (полтора легиона. – Ред.) Сабина.

Цезарь не ушел в Италию на зиму, как он обычно делал, и еще до начала весны выступил с четырьмя легионами против нервиев, которые напали на Цицерона. Без малейшего предупреждения он обрушился на них, захватил их скот и опустошил местность. Вернувшись в Самаробриву (Амьен), он отправился оттуда в Париж с обычной для него быстротой и заставил еще два племени молить о прощении. Затем он повернул к племенам, которые разбили Сабина. Он перебрасывал мосты через рвы и речушки в поисках Амбиорикса, который прятался во Фландрии. В то же самое время Лабиен по приказу Цезаря выманил племя треверов на вылазку ложным отступлением, а затем обрушился на своих преследователей и добился успеха. Их союзники-германцы снова отступили за Рейн, а Цезарь опять навел через эту реку мост и стал их преследовать. Но его погоня была напрасной, потому что его свирепые враги просто бежали в лес, и у них не было ни городов, ни полей, ни другой собственности, которую можно было уничтожить. Поэтому Цезарь снова переправился через Рейн в Галлию.

Вскоре после этого он опять пришел в Тонгерен, который уже покинул Сабин. Укрепления все еще стояли, и Цезарь, стесненный тяжелым имуществом, оставил его там с Цицероном и одним легионом, пообещав вернуться через семь дней и оставив Цицерону строгий приказ держать людей в пределах укреплений. Однако на седьмой день отсутствия Цезаря 2000 германских всадников появились в окрестностях и, узнав, что Цезаря нет, напали на гарнизон. К сожалению, Цицерон не подчинился приказу: позволил своим людям заниматься добычей продовольствия и оставлял некоторые ворота без охраны. И здесь варвары проявили присущую им слабость и отсутствие дальновидности: они принялись грабить, а затем ускакали после короткой стычки с возвращающимися фуражирами.

Впечатление, которое все это произвело на римлян, легко можно себе представить. Хуже того, из этого нападения они сделали вывод, что в окрестностях, вероятно, находится большое войско германцев, а Цезарь с его небольшим отрядом, наверное, разбит. Однако Цезарь вернулся с присущей ему точностью в то время, которое он назначил, и не был доволен тем, что он услышал.

Теперь в Галлии было внешне тихо, но в Риме – нет. Там бушевали сложные политические интриги, частью которых была зависть к Цезарю. Цезарь отправился в Рим. Весть об этом достигла Галлии, и местные племена решили, что пребывание Цезаря в Галлии настолько зыбко, что внезапное и одновременное восстание будет успешным, особенно теперь, когда сам он находился по другую сторону Альп. Для всеобщего восстания был назначен день, и в этот день оно началось с резни римских гражданских лиц в городе Ценаб (будущий Орлеан), расположенном на реке Лигер (Луара). Через несколько часов об этом стало известно племенам на юге страны, в результате чего арверны, которые до той поры были мирным племенем, немедленно восстали под руководством своего молодого вождя Верцингеторикса (Верцингеторига), который проявил исключительный талант и вскоре развил необычайную активность: собрал армию немалых размеров и внушил ей свои настроения.