Гамма-воин

— Война с Китаем, что ли?

— Багратиона убили…

Тарасов отшатнулся. Он не ждал этих слов. Слезы сами собой навернулись на глаза, и из-под самого сердца начала подниматься ярость.

— Брателла твой убил?! — поднимаясь, хрипло выговорил Артем. — Говори, кто?!

Завитуша опасливо отступил на шаг.

— Тарасов, сядь и успокойся! — прикрикнул подполковник. — Мой брат тут, понятно, ни при чем. От него на стрелку и ездил Багратион с братком одним, ну и случилось нехорошее… Покрошили всех…

— Если всех, — прошипел Артем, — откуда знаешь, а?!

— Водила братнин, понимаешь, свалил, бросил их там… Вот он и рассказал…

Тарасов зажег сигарету и снова уселся в кресло. Он уже овладел собой.

— Меня хотел подставить, но не получилось, да?! — глухо спросил Тарасов.

— Ни в коем случае! — сбившись на визг, поспешно ответил Завитуша.

— Телефон давай, — приказал Артем.

— Чей?!

— Ну не водилы же — братана твоего, бизнесмена хренова! — И, видя колебание подполковника, добавил: — Не тяни, давай телефон. Я ведь все равно найду кого надо. Ты ж меня знаешь, Завитуша…

Начинающий бизнесмен Завитуша-младший был разительно похож на брата — та же лисья ухмылочка, те же глазенки навыкате и та же скороговорка:

— Такая драма, такая драма… Менты уже интересовались…

Взгляд Завитуши-младшего скользнул по мятой футболке Артема, и бизнесмен продолжил:

— Вот все, что я могу вам сказать… Не смею задерживать…

Тарасов, выходя наконец из своего угрюмого состояния, сделал шаг вперед, потянул на себя ворот белоснежной рубахи Завитуши и намотал на кулак:

— Тебе, дерьмо, разрешаю жить, — прорычал Артем. — Скажи мне только, с кем баблом не поделился?! Кто на стрелку приезжал?!

Завитуша-младший сдался мгновенно, прохрипев:

— Фирма «Мебель Плюс»… Вот визитная карточка… — Тарасов ослабил хватку, и бизнесмен, потянувшись через стол, передал гостю черный квадратик картона. — Только с ними нельзя связываться — у них серьезная ментовская крыша…

Отшвырнув пискнувшего от неожиданности Завитушу-младшего, Артем широкими шагами вышел из скромного офиса.

Тарасов плохо представлял, что будет делать дальше: слепая ярость приливами колыхала его бешено стучащее сердце. О том, как добыть оружие и кого из него валить, не считая патронов, он старался не думать. Усевшись в первое попавшееся такси, Артем отправился к себе на квартиру. Надо Аньке показаться. Смерть — она одна не ходит…

Еще на площадке Тарасов почувствовал запах горелого. Открыв замок собственным ключом, он распахнул дверь и едва не задохнулся от чада. Анька в который раз сожгла на сковороде картошку.

— Артемчик, привет! — Девушка вынырнула из ванной, незаметно смахнув с тумбочки мужской носок, и повисла на шее Тарасова. — Как же я соскучилась!

— Почему вчера по телефону не отвечала? — гладя Аньку по волосам, спросил он.

— Я подумала… — замялась девушка. — Подумала, что это не ты звонишь!..

Ответ был вполне в духе Аньки.

Артем прошел на кухню. Дымный хвост тянулся в распахнутое окно. Тлели на безнадежно испорченной сковороде угольки. Есть, впрочем, не хотелось.

Тарасов зажег сигарету.

— Слышь, Анюта, я на пару дней отлучусь, — начал Артем.

— Ага, — судорожно дернув плечом, ответила невнимательно слушавшая девушка.

— Может так случиться, что я не вернусь…

Это «не вернусь» не произвело на Анечку никакого впечатления: она по-прежнему нарезала круги по кухне, затравленно поглядывая по сторонам.

— Ты что дерганая такая? — наконец поинтересовался Тарасов, ловя взглядом место, которое так старательно обегали девичьи накрашенные глаза.

Поразившись своей догадке, Артем вышел из кухни и выглянул на балкон. Там, пряча в ладошках причинное место, притаился тощий паренек со спутанными вихрами на цыплячьем затылке.

— Ты что тут делаешь? — спросил Тарасов.

Оценив тарасовскую стать, паренек глубоко вжал голову в плечи.

«Ну развлекли, тинейджеры! Вот те и картошка сгорела!» — почти весело подумал Артем, возвращаясь на кухню.

Анька стояла в простенке между холодильником и шкафом, выставив руки вперед.

Заглянув в кухню, Тарасов буркнул:

— Оба — на выход. Тридцать минут на сборы. Ключ оставишь у соседки. Все!

И Артем хлопнул входной дверью так, что штукатурка посыпалась. Что-то поменялось в жизни. К лучшему?

Память не давала покоя.

…«Гамму» подняли по тревоге в час тридцать ночи. Зимние звезды стояли высоко в морозном небе, а вместо лунного света сияли прожектора над плацем.

Вчерашний курсант, лейтенант Тарасов, привычно надел камуфляж, сунул ноги в заблаговременно слегка зашнурованные берцы и, грохнув дверью, выбежал из модуля; бушлат он натягивал уже на бегу. Это могло означать начало третьей мировой, а могло оказаться просто учениями.

Он встал перед правым флангом своего взвода одним из первых — бойцы выныривали из темноты, строились, сливаясь в однородную массу шеренг.

Комбат майор Мезенцев бодро вышел из штабного здания и под басовитое рявканье: «Равняйсь! Смир-р-на!» — встал перед строем.

— К командованию с просьбой обратилась столичная милиция, — проговорил комбат, и его голос раскатился далеко за пределами плаца, эхом утонул в мохнатых елях. — Приказываю взводу лейтенанта Тарасова и группе снайперов прапорщика Чиковани — на погрузку! Объект — ресторан «Половинка». Вид боевых действий — зачистка помещений… Остальному личному составу оставаться на базе! В полной боевой готовности!.. Все!

Микроавтобусы, поданные предусмотрительными ментами, под проблесковыми маячками помчались в сторону третьей Кольцевой. Чуть позже врубились сирены…

Будто воткнувшись бамперами в невидимую стену, машины встали. Артем натянул на лицо шерстяную маску. Бойцы последовали его примеру. С автоматами наперевес они, пригнувшись, побежали к освещенному зданию ресторана «Половинка», перед которым толпились скучающие лакированные авто, чуть присыпанные снежком.

Заметался на входе охранник в темном костюме под наброшенной дубленкой, выхватил — нет, не пистолет, а телефон, — и яростная, накатившая из темноты волна бойцов смяла и поглотила его.

Артем вихрем влетел в вестибюль, ловким ударом берца сшиб с ног зазевавшегося типа с золотой цепью на шее и, пока подоспевшие бойцы паковали задержанного, рванул по винтовой лестнице на второй этаж.

— Сюда нельз-з… — успел выкрикнуть метрдотель, сунувшийся на шум с кожаной папкой меню, — и тут же получил тычок прикладом под дых.

В банкетном зале стоял сдержанный гул, прерываемый хлопками пробок от шампанского. Берцы спецназа грохотали за спиной лейтенанта Тарасова. Артем дернул бронзовую дверную ручку и, отбросив автоматным стволом бархатный занавес, вбежал в зал. За командиром, сокрушив многоэтажную подставку с посудой, вломились злые с мороза бойцы.

Чинно жрущие и пьющие криминальные мальчики не успели и рта открыть, как были уложены на пол. Они поняли, что не менты приехали в гости, а народ посерьезнее.

Артем прошел по залу — бойцы сработали на отлично. Снизу донесся возмущенный вопль и глухой звук ударов: в зал втолкнули еще одного. Обслугу наглухо блокировали в полуподвале. Кто-то из лежащих принялся орать насчет прав человека в России, за что справедливо получил берцем по ребрам. Задержанных обыскивали: стволы и ножи летели в угол.

Слышно было, как на стоянку прикатили ментовские ГАЗы-«воронки» — сразу два-три, не меньше. Группе снайперов под командой Багратиона работы не нашлось.

Артем потянул ко рту микрофон рации, и тут случилось неожиданное. Со стороны запасного входа, из-за сгрудившихся официантских тележек, прогремела очередь. Тарасов машинально упал на живот, по звуку он понял, что стреляли из «узи». Один из бойцов был убит на месте, еще одному подрезало пулями ноги…

— Огонь на поражение! — рявкнул Артем.

Пули решетили лепнину карнизов, со звоном отскакивали от прутьев тележек. «Узи» заткнулся. Вытянулось на полу в кровавой луже тело в костюме-тройке.

— Туда! — указал Тарасов.

Перепрыгивая через труп, бойцы вбежали на темную лестничную клетку.

Артем указал стволом автомата вниз, и под увесистыми берцами застонала витая лестница. Толкнув наугад первую попавшуюся дверь, Тарасов наткнулся на что-то мягкое, дышащее…

— Начальник, не стреляй! — прошелестел тревожный шепот. — У меня мама больная!

Артем посветил фонариком. Скорчившись в углу, погребенный под грудой хозяйственного хлама, в подсобке притаился человек незавидной наружности — тощий, с залысинами и воспаленными круглыми глазами.

— Иди в зал. Менты с тобой разберутся! — так же негромко приказал Тарасов.

— Товарищ лейтенант, отпусти! Не сдавай ментам проклятым! — мгновенно просекая ситуацию и разглядев в полутьме зеленые звездочки на бушлате Артема, захныкал тощий. — По ошибке здесь оказался, мамой клянусь! Ну, той, которая больная!

Решив, что стрелять и вообще представлять опасность этот придурок не мог, Тарасов отступил в сторону и кивнул: вали, мол, отсюда… Сейчас Артем не отпустил бы того человека — просто из вредности, а тогда были идеалы, мораль, желание хоть в чем-то отличаться от мента поганого, и все такое…

— Номер телефона моего запомни, — обернулся на лестнице тощий. — Жиганом меня кличут…

Как Жиган проскользнул тогда через служебный ход мимо бдительных бойцов в черных масках, Артем так и не узнал.

Это было лет десять назад, а то и больше. Все тогда были живы — и комбат Мезенцев, и Багратион… И он сам, боевой офицер Тарасов.

Не хотелось звонить по старому номеру, а вот ведь пришлось.

— Торговая группа «Менора Плюс», слушаю вас, — ответил на удивление приятный женский голос.

— Пардон, мне Жигана надо, — буркнул Артем. — Я вроде номером не ошибся…

— Представьтесь, пожалуйста, — как ни в чем не бывало чирикнула девушка.

— Майор Тарасов…

— Перенаправляю ваш звонок… Спасибо…

Девушка умолкла, и вместо ее обволакивающего голоса в трубке раздалось тяжелое сопение. После минутного молчания хриплый голос отозвался:

— Ну?

— Здорово, бандит, — бросил в трубку Тарасов. — Вот твой телефон и пригодился…

— А-а, здорово, начальник! Помню тебя, помню! Уже майор, надо же! — хихикнув, отозвался Жиган. — Старые долги помню… Давай встретимся, перетрем это дело…

— «Начальником» только меня не зови, — попросил Артем. — Я не мент, если помнишь… Мама-то как, выздоровела?

— Детдомовский я, — все так же хихикнул Жиган.

Странной личностью был этот самый Жиган, когда-то залетный босяк из веселой Одессы. В начале девяностых он какое-то время терся в ближайшем окружении Корейчика, но уже через пару лет у Жигана оказались собственные дела. Его можно было видеть в окрестностях Моссовета, где одессит устраивал дела с чиновниками, на Тишинском рынке возле менял. И даже на всемогущей Петровке, 38, у Жигана были свои приятели. Он все знал, обо всем слыхал, был зван на серьезные сходняки, хотя вроде и не имел там права голоса. Потом Корейчика уходили свои же, а предусмотрительный Жиган оказался в стороне. Настали глухие путинские времена, и одессит, к тому времени уже прочно обосновавшийся в Москве, наладил легальный бизнес. Жиган обзавелся офисом, парой приличных машин, загородным домом и яйцевидным животиком…

— От ментов уже не бегаешь?

На вопрос Тарасова Жиган только ухмыльнулся. Его белый «мерин» с открытой задней дверью демонстрировал, что ни от кого бегать Жиган не собирается и даже, наоборот, готов слегка блеснуть своим благосостоянием.

Они договорились встретиться в странном месте — у откоса, что перед мостом на Полуярославской набережной, сразу за заправкой «Татнефти». Свидетелей здесь не могло быть: водители и пассажиры катящихся мимо авто — какие из них свидетели?

— С ментами я в бане моюсь, — перекрывая шум промчавшегося мимо автобуса, ответил Жиган. — Говори, будь добр, по-быстрому — мало времени у меня.

— Друга моего убили. Хочу узнать кто. Вот и все.

Жиган покачал головой.

— Не все просто, товарищ майор. Это смотря кто убил, понимаешь? Ладно, давай расклад — по понятиям и по сути дела…

Через два часа Артем вернулся к себе на квартиру. Было чисто, как в церкви. Исчезли мелкие и крупные вещи, свидетельствующие о холостой жизни Аньки, и сама Анька исчезла.

Отыскав в холодильнике початый тетрапак кефира, Тарасов завалился на аккуратно застеленный диван, приложился к холодному кисломолочному продукту и стал терпеливо ждать звонка. От усталости и волнения Артем только начал было дремать, как его подняло на ноги пиликанье мобильника.

— Нашел! — сказал запыхавшийся Жиган. — Люберецкие поработали, а заплатил им дятел один, кличка у него Длинный. Будет этот самый Длинный сегодня вечером за городом шашлыки кушать и водку жрать. Меси его, не понтуйся — он большим авторитетом не пользуется, писаться за него не особо полезут… Ну, а с братками люберецкими сам решай. Вроде по понятиям они в ответе, а если по-людски…

— Спасибо, не забуду, — глухо проговорил Тарасов.

— В расчете мы теперь, товарищ майор! — воскликнул Жиган и отключил связь.

Прислал эсэмэску Завитуша: «Завтра к восьми ноль-ноль жду в батальоне!» Звонить не стал. Деликатный. Трясется сейчас подполковник — за брата, ну и за себя, любимого…

Глава восьмая. Безналом по полному счету