Henker - Палач

Он уже успел заметить в упавшей мелочи и блеснувшее серебро, и золото. Нагнулся, разгребая холодные хлопья и покачнулся от удара: нож вонзился в бок, пробивая легкое. И еще раз, и еще. Оступившись, молодой парень завалился на землю, а старик продолжал бить в спину, давя не родившийся крик. Убедившись, что помощник затих, отошел в шкатулке, тяжело отдуваясь и вытирая нож о брошенную рядом тряпку. Вместе с неожиданно нагрянувшей слабостью, подкатил кашель. Лишь через несколько минут удалось побороть приступ, разгонуться и с лихорадочной поспешностью достать из кармана моток бечевки.

— Быстрей, быстрей! Пока светло, пока дрянь спит… Так, узел сюда, щеколду чуть ослабить… Потом размотать, размотать…

С трудом выдирая ноги из глубокого снега старик дошел до края поляны, там присел за ближайшим деревом и дернул за веревку. Крышка распахнулась и наступила тишина. Убийца уже было стал шарить руками вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы кинуть в шкатулку, как внутри завозились, шурша бумагой. Потом крохотные лапы вцепились в край, и наружу высунулась зубастая морда. Маленькие глазки моргнули раз, другой, затем тварь увидела лежащее на снегу тело и с визгом выпрыгнула наружу…

Лишь через полчаса замерзший старик подобрался к упавшей на бок шкатулке. Отражение Тени уже куда-то ускакало, пресытившись местью мертвому телу. Озираясь на каждый вздох ветра, сгробленная фигура наконец доковыляла до своей цели, бормоча себе под нос:

— Извини, Ляш, но сам понимаешь, да… Понимаешь… Болтун ты изрядный, никакими деньгами рот не закрыть… А элексир мне самому нужен, да… Самому…

Иссохшие руки лихорадочно зашарили в пустом ящике, затем выскребли куски газеты и заметались по снегу, по взлетевшим вверх желтым ломким листам, по голому дереву. Затем вцепились в шкатулку и затрясли над головой, пытаясь добыть не существующее. И над поляной разнесся хриплый вой:

— Обманула, стерва! Об-ма-ну-ла!..

* * *

Клаккер привалился к дереву на краю поляны и прикладывал комок снега к правой скуле. Первый день после тюрьмы он провел дома, ругаясь с соседом, вывалившим мусор на чужой участок. Вернув чужое барахло на законную территорию, в том же боевом настроении на следующий день вернулся на Изнанку. Где отметил благодатную свободу пьянкой в припортовом кабаке, завершив вечер разухабистой дракой. Из участка утром его добыл уже злой как собака Шольц, а налившийся синевой бланш под глазом превратил половину лица охотника в подобие морды его же клиентов.

Господин старший обер-крейз продрался по сугробам назад и ругнулся, сунув замерзшие руки в карманы:

— Затолпали все следы, остолопы. Учи их, унтеров безголовых, учи — все без толку…

— Нас-то чего дернули? Мы же вроде сейчас на особом положении.

— А ты сходи, помедитируй, пьянь подзаборная. Может, что на похмельную голову и сообразишь. Давай, топай, я свое уже все осмотрел… По-мощ-ни-чек.

Аккуратно ставя сапоги на чужие следы, палач медленно добрел до середины поляны и замер, разглядывая место преступления. Сонная дремота сначала сменилась легким удивлением, затем, после беглого осмотра убитого бедолаги, переросла в недоумение. Не обращая внимание на звон в голове, Клаккер не поленился и обшарил всю поляну, повертев в руках и разбитую шкатулку, и буквально носом обследовав крохотную цепочку следов в сторону дороги. Потом пожал плечами и вернулся к начальнику.

— Забавно. Парень по твоему ведомству, прихлопнули его живые люди. По-крайней мере, я не видел, чтобы нечисть с железками бегала. А вот потом — странно. Кто-то выпустил гаденыша из коробки, потом вернулся и подобрал содержимое. Ну и удрал следом за кроком.

— Кем? — Шольц вздрогнул, услышав незнакомое слово.

— Крок. Его следы. Работяги так прозвали. Когда в угол прижмут — орет очень похоже, — палач попытался повторить неприятный звук, потом сплюнул. — Мелкая гадость, по мелочи пакостит. Где кошку цапнет, где кого из детей напугает. Но редко сама нападает, мала слишком. С курицу размером или даже меньше. Чтобы такая на человека напала — надо ее разозлить до невозможности. Странно, что из шкатулки не удрала, там же темно постоянно.

— Мда… Как монстра зовут — выучил, но азы почитать — гордыня замучала… Я тебе сколько говорил — не шатайся по кабакам, лучше в архиве документы посмотри. Хотя — тебя учить, только время убивать без толку, ты же у нас умный, ты же по госпиталям повалялся, все тайны мира познал… Газету понюхай — травами пахнет. Если из горного зубодера настой приготовить, да с южными маслами — можно мазь получить, которой легко от Тени защититься. Правда, подновлять все время надо, да и действует лишь против мелких падальщиков, крупное зверье пройдет и не заметит, разве что лишний раз почешется. Ну и цены на травки — проще из золота дом построить.

— Значит, кто-то специально из шкатулки ловушку соорудил?

— Выходит, что так. А вот кто и зачем — надо выяснить. Поэтому с телом и следами я покумекаю, тебе же — этого крокера-шкомера отловить и в участок. Можешь газеты подобрать и ящик какой ими выстлать. Думаю, какое-то время еще сработает.

— Зверь-то зачем? — удивился палач, разминая шею и готовясь «встать на след».

— Мысль одна есть. Тут запах почти развеялся, сутки уже прошли. Может, с живой гадиной под мышкой быстрее по городу пробежишь и что нащупаешь? Да и подчиненных тебе надо на чем-то тренировать. Начнут с мелкой пакости, потом на крупных переключатся.

— Чтоб тебя! — рассердился охотник. Погрозив руковицей, рявкнул в ответ: — Сам! Сам набирать буду! И даже не думай кого подсунуть, пенек квартальный…

* * *

Морозный воздух раздирал грудь, вызывая лишь ответный хрип. Ноги давно уже передвигались сами, отдельно от тела. Надвинутые на глаза очки превратили окружающий мир в калейдоскоп теней, позволяя гарантировано идентицифировать только одно — есть ли перед носом опасность или прочь шарахнулся перепуганный до полусмерти обыватель. Ну и черт с ним, главное — не потерять жгущий пятки след, не упустить зубастую заразу, так быстро ускакавшую в Город. Не у-пу-сти-ть… Эхма…

Здоровенный мужик в брезентовом плаще одним прыжком сиганул через чужой забор, приземлившись в сугроб. Из-за сарая выскочил барбос, возмущенный до глубины души столь бесцеремонным вторжением. "Не иначе — хозяева из богатеньких" — только и успело мелькнуть в подсознании, а из глотки уже вырвался то ли рев, то ли рык:

— Пшел вон, блохастый! Задавлю, скотина!..

И перепуганный пес рванул прочь, в глубину будки, подальше от страшилища, протопавшего гиганскими шагами мимо. Скрипнул еще один забор, и с другой стороны испуганно заверещал женский голос, перекрытый все те же рыком… Палач шел по следу…

За длиным широким столом дружно подняли стаканы, пробормотали слова приветствия и на одном вздохе опрокинули внутрь луженых глоток самогон. Помолчали секунду и зашипели сдавленно на все лады: "Ох, хорошо пошло". Руки потянулись к щедрой закуске, как вдруг чертиком из табакерки в центр изобилия выскочило что-то коряво-криволапое. Выскочило, чтобы заверещать на остолбеневших мужчин:

— Крок, крок, кроко-кок!

Крохотное чудовище блеснуло в ярком свете газовых ламп черными глазами-бусинами, лязгнуло пастью и дерзко засеменило по середине стола, недобро поглядывая по строронам. Добежав до края столешницы, мотнуло хвостом и ощерилось напоследок. Стремительный прыжок — и только слабый дымный след пополз вверх по фанерной стене, отмечая, куда исчезло порождение Тени.

Компания медленно зашевелилась, в руках появились пистолеты и ножи. Но твари уже не было, от нее остался лишь холодный страх, мелкими каплями побежавший вдоль позвоночника. Вроде как пронесло, да спасут всех пресвятые мать и…

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился Клаккер, с перекошенной от суматошного бега рожей. В правой руке — тесак, в левой — обрез. И пускающие яркие зайчики "банки" очков, из которых выглядывал слева налитый красным похмельем глаз, а справа — сползающая все ниже синева "подарка от всей души". Сидевшие за столом мелкие и крупные воротилы криминальной Изнанки окаменели. Два порождения сумасшедшего мира за столь краткий промежуток — как-то уж слишком.

— Я… Это… Пробегало? Такое маленькое, с зубами.

Самый старый и мудрый прокашлялся и подал голос:

— Да. Только что. Туда…

— Ага… Так я за ним… Вы уж простите… А то парнишку порвали, надо бы поквитаться.

— Конечно… Пару минут как ускакала, зараза. Вон, даже метка на стене…

Палач бочком протиснулся вдоль стены, стараясь лишний раз грязным плащем не задеть замерших мужчин. Потом присмотрелся к исчезающему пятну и саданул ногой по жалобно треснувшей фанере. Уже проломив себе дорогу дальше, замер на секунду, повернул "лягушачью" морду и повторно извинился:

— Так я это… За ней… А то ведь порвала, гадина… Вы не обижайтесь, в следующий раз зайду, да… И за Ткача извините, сильно он меня на куски порезать хотел. Вот я и осерчал… Чуток…

Тот же мудрый голос из угла просипел:

— Да мы не в обиде. Ты зубастого не упусти, это важнее…

— Само собой… — Клаккер сунулся в дыру, но через секунду голова вынырнула из тени, чтобы уставиться на бледного как смерть Сивашова, неделю назад требовавшего смерти охотника. — Ноги как, не беспокоят? Нет? Это хорошо. А то если что, ты лишь намекни, я в гости загляну. Чтобы уж окончательно. И чтобы до гробовой доски. А то ходят всякие, на тебя пальцем тычут. Вроде как обидел кто, вот и жалобишься… Ну ладно, это я так, чтобы не забыть по ходу дела…

И палач исчез окончательно, оставив после себя сквозняк и грохот слетевших в темноте очередных дверей.

Через пять минут в полной тишине все тот же старый и мудрый медленно налил себе стопочку, опрокинул в рот и процедил, не глядя на еле живого контрабандиста:

— Не знаю, как обществу, а мне этот психопат нужен. Пока. Это он за мелкой дрянью гоняется, словно ошалелый, а огромную тварь у хозяйки "Капитанов" голыми руками придавил, да еще гранатами накормил от души… Поэтому я за все общество не скажу, но мои люди солдатика трогать не будут. И другим не посоветуют. По мне — черт с ним, с Ткачем. Зато в Городе спокойно стало, даже можно по ночам зимой по улицам ходить… В кабаках не протолкнуться, бордели до утра не закрываются… Поэтому — я голосую за перемирие. Пусть своим делом занимается. А счеты сводить — повременить требуется… Ясно излагаю, Сиваш?

Сходка синхронно закивала головами, словно их дергали за одну общую веревочку. Затем повернулась к мрачному мужчине, вперив в одинокую фигуру десятки трезвых злых глаз.

— Ты внятно скажи, чтобы общество слышало. Все понятно?

— Да, — выдавил через силу контрабандист.

— Вот и хорошо. До лета подождем, не горит. Знающие люди шепчут, что палачу требуется смену подобрать, молодых подготовить. Пусть щенков натаскает. Как Город новыми людьми прикроет, так к твоему вопросу и вернемся…

И головы закивали вновь…

* * *

У широко распахнутых ворот толпились разномастные чиновники, блестя в неярких солнечных лучах погонами, планками наград и прочим бюрократическим позументом. Удивленно покосившись на столь странную группу встречающих, Клаккер протолкался внутрь, кивнул знакомому унтеру и загремел сапогами по лестнице. Уже наверху его притормозил Шольц, мрачный и взъерошенный:

— Не спеши, никуда твой зверь не денется.

— Так он меня на пару шагов всего обогнал!

— Я знаю, сам его видел. Но без специального разрешения в комнату нельзя.

Палач начал заводиться. Измотавший заполошный бег никак не способствовал бодрости духа и долготерпению, растраченному в прыжках через чужие заборы.

— Да? Может, мне вообще бляху тебе вручить и домой, цветочки выращивать? Там — тварь, которая крови уже попробовала. Опоздаем, получим еще одного покойника.

— Покойника мы уже получили. С чего бы сюда половина городской полиции сбежалась? Чей дом — знаешь?.. — Шольц покосился за спину, где сновали высокопоставленные чины, потом посмотрел на одеревеневше с мороза лицо собеседника и потерянно простонал: — Ну, убивец, ну нельзя же быть таким обладуем… Мы у бургомистра дома, слышишь? У того самого, что занемог и позорной отставки дожидался.

— Хоть у черта в ступе, — продолжал дуться Клаккер. — Кроку без разницы, какую должность человек занимает. Вцепится в глотку — и бывай.

— Ну, хозяину дома это уже не повредит. Слуги два часа тому назад нашли его мертвым. Скрючился в кресле и даже чуток пованивает. Так что — охолонь, приказано наместника ждать. И никуда твой клиент не денется. Рядом с покойником на столе скачет, хвостом машет.

— Да? — охотник не поленился, пропихался поближе к закрытым дверям, приник к замочной скважине и замер на минуту. Потом с трудом разогнулся, удовлетворенно кивнул и закрутил головой, пытаясь найти местечко потише. Но спрятаться от нахлынувшей суеты не успел — по лестнице уже гремела сапогами процессия.

Черный костюм наместника мелькнул в начале коридора, а миг спустя «разящий перст Императора» уже внимательно слушал краткий доклад старшего обер-крейза. Найдя глазами высокую фигуру палача, жестом поманил к себе и распорядился:

— Обеспечьте доступ к телу. Когда в комнате станет безопасно, доложите. Посторонних с этажа — долой. Усиленную охрану в оба конца коридора и к дверям. Исполнять.

Клаккер покосился на забегавших тараканами унтеров, бурлящий чинопочитанием поток разномастных служивых и вытянул из бездонных карманов плотный мешок. Убедившись, что внутри стенки в несколько слоев выложены бумагой, бьющей в нос запахами трав, распахнул дверь и шагнул внутрь полутемной комнаты. Створки захлопнулись, и застывшие в коридоре люди услышали, как внутри визгливо заверещала нечисть, хлопнуло об пол стекло, потом долетел звук удара и обиженный вопль сменился еле слышными жалобами, смысл которых был понятен только обитателям Тени.

Еще минут пять палач бродил по комнате, заглядывая во все темные углы и проверяя, нет ли каких неприятных секретов. Лишь убедившись, что никакая нежданная зараза не свалится на голову господину наместнику, распахнул двери и пригласил внутрь. Сунувшихся следом прихлебателей отсекли бравые унтеры, позволив высокопоставленному руководству заниматься делом, не отвлекаясь на пустопорожние комментарии.

Господин в черном тростью поворошил книги на столе, затем издали полюбовался сначала на мертвеца, скособочившегося в кресле, потом на шевелящийся на полу мешок. Прогулявшись мимо стелажа с книгами, подкрутил вентиль газового рожка и наметанным глазом выхватил нужную папку в ряду ей подобных. Устроившись на кожаном диване у стены, начал листать финансовые документы, скомандовав Шольцу:

— Работайте, господин старший обер-крейз. Я хочу услышать от вас, что на самом деле здесь произошло.

Клаккер откровенно скучал, пока его начальство потрошило бумаги, осматривало тело и что-то ворчало себе под нос. Убедившись, что на него никто не обращает внимание, сначала приоткрыл окно, дав доступ морозному воздуху в комнату. Потом заметил мрачную гримасу Шольца и вместе с ним сантиметр за сантиметром исследовал руки покойника. И через полчаса, устав маяться от безделья, добыл из кармана бечевку и начал смазывать ее мазью, которую сам же обнаружил на полках. Аккуратно приоткрыв мешок, накинул удавку на порождение Тени и вытащил недовольного крока на ковер. Сначала зверь испугано косился на человека, не забыв полученные тяжелые оплеухи, потом осмелел и стал бродить между кресел, периодически проверяя веревку на крепость. Но когда безмозглое создание попыталось вцепиться зубами в блестящую трость, палачу пришлось сунуть его обратно в мешок.

— Я готов доложить предворительные выводы, — отрапортовал Шольц, захлопнув толстую тетрадь.

— Это хорошо… Потому что вы мне обещали Город без покойников, но пока на балансе одно мертвое тело.

— Два, — влез в разговор Клаккер, за что тут же заработал тычок в бок. — В смысле, еще слуга у реки. Но — там никакой нежити, обычная бытовуха.

— Именно так, господин наместник. — Полицейский перестал пучить глаза на помощника и продолжил. — По-моему мнению, это рядовое проишествие, которое следует передать местному участку и засчитать раскрытие двойного убийства. Одно — предумышленное, второе — по неосторожности.

— Вот даже как? — удивился наместник, бросив рядом с собой толстую папку. — И как же вы собираетесь объяснить участие ручного питомца в произошедшем?

— Бывшему господину бургомистру надо было меньше шашни крутить с госпожой Кхно. Умная женщина придумала кучу историй про свои тайные знания о Тени. В дневнике покойника я нашел упоминание специального бальзама, который якобы даровал вечную жизнь. Вот бургомистр и уволок после пожара шкатулку, где вместо лекарства оказался крок. Думаю, что иногда Кхно прятала рядом с ним драгоценности, а зверя использовала вместо сторожа.

— Тогда я позволю себе сделать первую зарубку. Никакого элексира — нет. Правильно?

— Совершенно верно, господин наместник. Тело госпожи Кхно сильно повредило взрывом и последующим пожаром, но оно до сих пор в прозектороской и вы можете осмотреть лично. Возраст ее ничуть не пощадил. Будь у хозяйки «Капитанов» сказочный элексир, вряд ли она бы согласилась стареть.

— Так. Принимаю. Дальше.

— Бургомистр приволок шкатулку к себе и сунул туда руку. За что и поплатился. Зверя он на ружу не выпустил, а вот к доктору идти побоялся. Лечение подобного рода проблем — радикально. Нужно иссекать пораженные ткани, принимать лекарства, дающие множество побочных эффектов. Кроме того, покойник надеялся, что в шкатулке все же есть нужный ему пузырек и пытался разобраться с неприятностями самостоятельно. Он выехал в лес, избавился от слуги-свидетеля, который скрывал проблемы хозяина от окружающих. Там открыл шкатулку и дождался, пока тварь не уберется куда подальше. И обнаружил, что стал жертвой обмана. Сил у старика хватило лишь добраться домой и здесь уже испустить дух.

— А нечисть?

— Крок сначала заглянул в рыбные ряды, потом проверил все помойки в округе и лишь затем вернулся в дом, откуда его вывезли на мороз, — отрапортовал Клаккер, тряхнув заворчавшим мешком. — По размерам подобные твари редко могут угрожать человеку. Покусать — да. Ну, или мертвое тело обглодать. Но в остальном — есть куда более неприятные гости.

— И вы считаете, что участие вашего отдела больше не требуется?

— Совершенно точно, господин наместник, — Шольц щелкнул каблуками и застыл, выпятив вперед брюхо. — Большая часть деталей отражена в дневнике покойного. Кроме того, я тщательно осмотрел место возможного преступления и готов заявить, что мои предварительные выводы — верны.

Рука в черной перчатке подхватила тетрадь и сунула к папку с документами.

— Хорошо. Оформите бумаги, пусть местный отдел зачтет раскрытие двойного убийства на бытовой почве. Но — чтобы не поднимать ненужный шум, формулировку следует изменить… Слуга из жадности отравил хозяина, а затем попытался открыть шкатулку с драгоценностями и погиб от нечисти… Про то, что старик выжил из ума и опустился до криминала — знаем только мы трое. Пусть так и останется… Власти Изнанки и так изрядно подорвали авторитет хищениями казны и другими глупостями. Поэтому — дело закрыть и начать заниматься своими прямыми обязанностями.

— Так точно! — старший обер-крейз подобрал живот и молодецки расправил плечи. — Оформим и приступим, господин наместник!

— Вот и отлично… Премию обоим завтра выдадут в ратуше. Не смею больше задерживать… И зверюшку свою держите на привязи, если вдруг для коллекции оставите. Мне новый бургомистр живым больше нравится…

* * *

— Парня жалко, — проворчал Клаккер, пихая обожравшемуся кроку очередной кусок крысы. Сидевшему на веревке монстру купили отдельный деликатес, которым он и набил блюхо до состояния «сейчас лопну».

— Какого парня? — пьяно удивился Шольц, сменивший парадный мундир на потертый сюртук.

— Ну, которого у реки нашли. Жил, не мешался под ногами. Свою работу выполнял. И на тебе — нож в спину.

— Меньше надо было в мутных делишках хозяина участвовать, — не согласился с палачом сыщик. — Я тебе другую неприятную вещь скажу. Это дело — так, галочку поставить. Все на ладони. Зверь тебя к дому обратно приволок, я покойника опознал и вместе с унтерами успел второй труп перехватить. Дальше подобных подарков судьбы не жди… И еще добавлю. У нас теперь новый надзиратель. Это бургомистру только красивые рапорты подавай и лишний раз народ нечистью не баламуть. А господин «сам знаешь кто» — он нас с короткого поводка не спустит. И как только своего добьется к лету — запросто может списать, чтобы лишний раз языками не трепали. Сам понимаешь, на Солнечной Стороне плевать, что здесь реально происходит. Заводы работают, продукцию гонят. С ферм худо-бедно продукты поступают. А чем люди живут — плевать, лишь бы не бузили. Двух идиотов из реки выловят — и никто плакать не станет. Бумаги так же лихо оформят о несчастном случае на рыбалке — и концы в воду.

— А нас-то с чего в расход пускать? Вроде бы наоборот, готовы помощь оказать, по служебной лестнице на самый верх выдернут.

— Потому что это уже не карьерные игры, это уже политический расклад. А в политике лишние знания никогда тихой спокойной жизни не способствовали.

— Может, отказаться? Пока не поздно?

— Дурак ты, убивец. Под потолок вымахал, а мозги на войне так и не заработал. Куда нам с арены бежать? Тебе под трибунал, мне с позором на пенсию?.. Но ты как протрезвеешь, о другом подумай. Нам, чтобы реальную работу выполнять, вожжи чуток подотпустили. Вынуждены свободу предоставить, чтобы дерьмо в Городе разгребать. Изнанка бумажкам никогда не кланялась, здесь надо ножом и пистолетом право на жизнь доказывать. А раз так, то и ты можешь под себя команду собрать, и я унтеров подберу, кто спину прикроет. Что там летом ждет, еще бабушка на двое сказала. Будет ли повышение, и приму ли я его — отдельный вопрос. А чтобы рядом человечек был, который за тебя глотку порвет кому угодно — это уже наш козырь. И пока колоду не отобрали, козыри нужно себе в карман переправить. Так всем спокойнее будет. Понял?

Клаккер почесал нахохлившегося зверя и хмыкнул:

— Проще тогда свою собственную армию собрать. Пушкарей, кавалерию, пластунов для ночных вылазок. И объявить независимость.

— Перевешают. Как только набор объявишь. А вот «меченых» для дела обучить дадут. На этом и сыграем, убивец. Мы все же не прихлебатели с Департамента Порядка. Мы на земле работаем, людям жизни спасаем. Главное — грамотно от проблем прикрыться, подстраховаться на черный день. А уж дальше — как кривая вывезет.

Палач сгреб под мышку осоловевшего от еды крокера и с трудом поднялся: