Каменный век деревянных людей

Муравьи поднимались и опускались по стволу. Виш, разинув рот, уставился вверх, намереваясь рассмотреть: что же делают муравьи?

Внезапно в раскрытый рот упала сладкая капля. Непроизвольно проглотив, Виш облизнулся: капля пахла тлями.

Подойдя поближе, он двумя пальцами снял за спинку с листа зелёную тлю и отправил в рот. Тля оказалась почти такой же сладковатой, как и капля.

Бегавший среди тлей муравей подскочил к Вишу, выпятил вперёд брюшко и угрожающе раскрыл жвала.

«А челюсти у него почти как у гусениц», – задумчиво подумал Виш.

Связываться с подобной мелюзгой Виш не собирался, но сходство неприятно поразило.

«А если вырастет?» – предположил он. Но до этого, похоже, оставалось ещё много времени. Даже если муравьи могли вырастать величиной с гусеницу. Но о подобных гигантах в селении Лил никто не слышал.

Поэтому Виш повернулся, прихватил с соседнего листа тлю покрупнее, воспользовавшись тем, что муравей-охранник находился на противоположной стороне листа, и удалился.

Чем же заканчивается муравьиная дорожка с другой стороны? Несмотря на то, что ему хотелось как можно скорее добраться до лодок, Виш решил больше узнать о муравьях. Раз уж здесь жить…

Виш отправился в противоположную сторону, и довольно скоро обнаружил огромную кучу сухих веточек, среди которых сновали муравьи. Виша несколько покоробил вид останков Неподвижных Собратьев, однако после всего, что пришлось увидеть в здешних краях, он стал относиться к подобным вещам более спокойно. И поэтому смог внимательно осмотреть муравейник.

Сюда сходилось несколько муравьиных дорожек, по которым в обе стороны спешили чёрные обитатели. От муравейника они неслись пустыми, зато к нему… У Виша перехватило дыхание, когда он увидел, как муравьи тащат домой мелких гусениц и жучков. Весьма похожих на тех, с кем доводилось сражаться Вишу, но гораздо меньших размерами. Он проникся к мурашам большой симпатией.

«Не осок надо приручать – муравьев!» – подумал он с восторгом.

Случайно Виш заступил на одну дорожку, да ещё подошёл слишком близко к муравейнику. Почуяв чужака, воинственные насекомые принялись окружать Виша и пускать в него тонкие струйки остро пахнущей жидкости. А некоторые и полезли вверх по ногокорням.

Не выдержав атаки, Виш стряхнул отчаянных насекомых и пустился наутёк.

На теле остались капли жидкости. Виш бездумно смахнул их и вытер ладонь о пику – больше не нашёл, обо что. Вытирать о кожаный пояс поопасался: вдруг разъест? Тем более что на языке ощущалась явная кислинка. По той же причине Виш не стал обтирать ладони о Неподвижных Собратьев: они-то при чём? А пика – она каменная, что ей сделается?

Выйдя из лесочка, Виш поспешил пересечь обширную поляну с высокой и густой травой. Поблизости никого не замечалось, однако в окружающих поляну высоких зарослях мог скрываться кто угодно. Виш шёл, и обильная роса омывала его почти по пояс.

«Жаль, что не хочется пить, – подумал Виш. – Вот, всегда так…»

Но напрасно Виш сторонился высоких Неподвижных Собратьев, опасность пришла совсем другой стороны.

Пробираясь через густую травяную поросль, Виш наткнулся на большое скопление гусениц. Хотя и меньше обычных ростом – по колено, не более – но необычайно быстрых и злобных. К тому же их было слишком много.

Едва завидев Виша, они устремились к нему. Не раздумывая, Виш бросился наутёк.

Как назло, впереди расстелился участок абсолютно голой красноватой глины. В другое время Виш обрадовался бы, что нет маленьких растений и можно идти спокойно, не боясь наступить. Но сейчас, после недавно прошедшего дождя, бежать по липкой глине было весьма неприятно. Виш продвигался очень медленно.

«Сейчас догонят!» – в отчаянии подумал он.

Но, оглянувшись, с удивлением увидел, что гусеницы отстали значительно дальше, чем ожидалось, хотя и продолжают преследование.

«Неужели я так быстро бегу? – удивился Виш. – Или они тоже не могут бежать по раскисшей почве?»

Вишу давно казалось, что он стал двигаться гораздо быстрее, чем дома. Или здешние гусеницы более ленивы? Но… «своих» гусениц дома нет. Они – те же самые. Во всяком случае, такие же. Может, они ленивы потому, что им есть чем питаться? Они не такие голодные, поэтому менее подвижные? Или дело в нём самом?

«Солнце здесь жарче, – подумал Виш. – Сокровь у меня движется быстрее».

Но местность пошла на подъём и скорость упала.

Оглянувшись в очередной раз, Виш увидел, что гусеницы приближаются.

Он прибавил ходу, но неожиданно споткнулся о скрытый в грязи скальный обломок, и упал. Пика, которую он держал за середину, попала между двумя камнями и сломалась.

Виш даже не успел порадоваться, что нашёл месторождение камней – в будущей жизни на этой земле оно могло пригодиться.

Он в отчаянии смотрел на оставшийся в руках обломок пики. Что делать? А гусеницы приближались.

Виш прижался к каменной стене, выставив перед собой остаток пики с остриём.

Но что это? Гусеницы, не подойдя и на расстояние броска, вдруг закрутили наголовниками и быстро расползлись в стороны.

«Что такое? – Виш провожал гусениц недоумённым взглядом. – Испугались жалкого огрызка?»

Он посмотрел на кусок пики с блестящими следами муравьиного яда, продолжающего источать резкий аромат.

Неужели?

Виш ахнул: гусеницы боятся муравьёв!

«Надо натереться муравьями!» – победоносно подумал он. Но муравьиных тропинок поблизости не обнаружилось, и пришлось идти, надеясь, что запах яда не выветрится до побережья.

Так и получилось: немногие встречающиеся на пути гусеницы сворачивали в сторону, едва почуяв запах муравьёв.

Виш с трудом взобрался по склону и остановился. Местность изменилась: почти повсюду виднелись невысокие холмы и торчащие скалы. Холмы сплошь покрывал зеленоватый ковёр Неподвижных Собратьев.

Виш вертел головой, стараясь запомнить дорогу, чтобы потом вернуться сюда за камнями, и неожиданно понял, что не знает, куда идти.

Спасаясь бегством, он отклонился от выбранного пути.

Но спросить дорогу было не у кого. Виш примерно догадывался, в каком направлении двигаться, однако куда выйдет, не представлял. Могло получиться и так, что в мангровые заросли. Или, того хуже, но намного раньше – на поле прыгунов или поле жуков.

Единственное, что оставалось – взобраться на ближайший холм, осмотреться и принять решение.

Виш так и сделал: поднялся на вершину, распрямился… И сердце его дрогнуло.

На соседнем холме стояла хижина. Сделанная из Неподвижных Собратьев… А возле хижины стоял люрас и смотрел на Виша. Потом призывно махнул ветверукой.

«Не один ли из синекорых убийц?» – мелькнуло в голове у Виша, и на всякий случай он снял меч со спины. И поднимался на холм, опираясь на меч. Как будто специально для того и достал.

Наверху, кроме одинокого люраса, никого не оказалось. Был он вовсе не синекорым, а тёмнокорым. Цвет коры происходил, судя по всему, от длительного пребывания на солнце. Верхушки на голове у люраса не было.

– Доброго тебе солнца и сладкой воды! – поздоровался Виш.

– Солнца у меня полно, – ответил люрас. – А от воды я бы не отказался!

Виш отстегнул флягу.

– Действительно, сладкая! – удивился отшельник, возвращая флягу.

– Оставь себе, – попросил Виш. – А мне укажи дорогу к морю.

– Зачем тебе дорога к морю? – спросил отшельник, внимательно глядя на Виша.

– Я приплыл оттуда и хочу возвратиться домой.

– Домой… – произнёс отшельник, и глаза его затуманились. – Когда-то очень давно я тоже покинул дом. И он тоже был за морем. Но мне совсем не хочется возвращаться. Зачем? Здесь лучше.

– Да, тут хорошо, – осторожно произнёс Виш. – Здесь очень вкусная земля…

– Я не занимаюсь корнепитанием! – возразил отшельник. – Я питаюсь тем, что даёт природа! – отшельник обвёл рукой горизонт. – Подолгу я стою на высоком холме, подставив ветверуки благодатному солнышку. Иногда мне хочется навсегда остаться тут, стать Неподвижным Собратом.

– А насекомые? – спросил Виш, подумав: «Как можно стать Неподвижным Собратом без корнепитания? У дедушки неладно с головой».

– Сюда они не прилетают, – отшельник покачал головой. – Или прилетают очень редко. Но у меня есть чем отгонять их.

– Так ты не знаешь, как пройти к морю? – спросил Виш.

– Вон оттуда, – отшельник вытянул ветверуку, – порой прилетают свежие ветры, пахнущие солью. Но что делать у моря? Там нечего есть, и ничто не растёт…

– Ты ошибаешься, – заметил Виш. – Там растут мангры…

– А, да, – отшельник опустил голову. – Но они предостерегают путников о том, что не следует идти дальше, что за ними – бесплодное и опасное море…

– Море совсем не бесплодно и не опасно, – возразил Виш. – Мы пересекли его за три дня.

– За три дня? – удивился отшельник. – Меня носило по волнам… я не знаю, сколько времени. Меня захлёстывало волнами, меня кусали рыбы… Я не помню, как доплыл сюда. И с тех пор я боюсь моря. Море опасно.

– Я приплыл из-за моря, – тихо сказал Виш. – Наша земля, конечно, не столь благодатная, как эта, но и на ней есть жизнь.

– Да? – отшельник удивился. – Неужели ты приплыл из-за моря? Тогда, наверное, жизнь есть всюду…

– Прощай, – произнёс Виш, и зашагал в указанную отшельником сторону.

Несколько раз он останавливался и принюхивался: не доносится ли запах моря, как говорил отшельник? Но ничего не чувствовал, хотя ветер дул довольно сильно, и мог бы принести щепотку мелкой соли, которая обычно оседает на прибрежных камнях. Может, соли не принесло потому, что на здешних берегах нет камней и соли негде сохнуть?

И всё же дыхание моря чувствовалось: трава, угнетаемая солёными ветрами, росла низкой и жёсткой, почти не сминающейся под ступнями.

Виш шёл, не опасаясь: врагам негде спрятаться. Но вдали справа что-то двигалось.

Виш замер и напружинился. Но то оказались не жуки и не гусеницы.

По короткой траве катились удивительные создания. Они походили на ажурные шары. Разобрать, где ветверуки, а где – ногокорни, не удавалось. Но они, несомненно, были живыми. Завидев Виша, одно из существ замедлило ход, остановилось… И распрямилось, превратившись в высокого тончайшего люраса с узкими конечностями и маленькой головой. Чем-то оно напоминало богомола.

Существо внимательно осмотрело Виша, но ничего не сказало, и, вновь свернувшись, покатилось догонять товарищей.

Виш остался стоять, где стоял: раскрыв рот и опустив ветверуки.

«Что же это за земля, где живёт столько разных люрасов?» – подумал он.

Придя в себя, Виш заспешил в сторону моря – ему показалось, что на горизонте поблёскивает полоска воды.

Но то снова оказалась река.

Следуя течению, Виш вышел к месту, где река сначала расширялась, а потом разделялась на множество мелких рукавов. А далее, несомненно, впадала в море. Но само место впадения разглядеть не удавалось: впереди высились непроходимые заросли величественных мангров…

Едва увидев, что творилось на реке, Виш ахнул.

Он нашёл то самое место, куда так стремился Вурч: место отплытия гусениц.

Пойму реки почти сплошь покрывали зелёные листья плотиков. И по ним переползали гусеницы. Они с аппетитом набрасывались на сложные соцветия, торчащие из середины листов, и пожирали их.

А с самими листами творилось что-то непонятное. То один, то другой вдруг начинал дрожать, мелко раскачиваясь из стороны в сторону. Гусеницы, выпучив глаза, изо всех сил вцеплялись в кромку листа, не помышляя о том, чтобы покинуть его.

Подёргавшись, лист начинал кружиться, затем его подхватывало течение и стремительно выносило в открытое море.

Дрожали как пустые листы, так и листы с гусеницами.

«Кто-то подгрызает черешки листов, – догадался Виш. – Может быть, черепахи?»

В одиночку Виш не мог ничего сделать. Как поступить? Убивать переползающих по листам гусениц? Отрубать торчащие из листов соцветия, чтобы те не привлекали гусениц? Пугать водных созданий, перегрызающих черешки, отгонять их от листов?

Всё это оказалось Вишу не по силам. Единственное, что он мог сделать – тщательно запомнить место, чтобы вернуться с товарищами и совершить задуманное Вурчем: полностью прекратить набеги гусениц на родную землю.

«Если бы мы сразу приплыли сюда! – подумал Виш. – Все остались бы живы… Здесь нет ни прыгунов, ни жуков!»

Нечего было и пытаться выйти к морю и добраться до места высадки по берегу: мангры стояли нерушимой стеной. Они не пропускали не только море на сушу, но и никого с суши не пускали в море.

Нет, плюхалась в воде под корнями всякая безобразная мелочь, но то были полуводные насекомые, или мелкие лягушата. Точнее Виш не разглядел, а подобраться поближе помешала сплошная топь. Виш и так рисковал, высматривая место, откуда отчаливают плотики.

Вернувшись на сухое, Виш решил отыскать другой путь к лодкам, не по берегу.

«Откуда отплывают гусеницы, я нашёл, – рассуждал он. – А теперь надо вернуться домой. Во что бы то ни стало!»

Но для этого следовало перебраться через реку. Причём одним-единственным способом: по листьям-плотикам.

С замиранием сердца Виш ступил на ближайший.

Провалиться он не боялся: гусеница весит больше, чем люрас, а гусениц листы выдерживают.

Гусеницы на плотиках его не пугали: он продолжал сжимать в ветверуке осколок пики, и запах муравьиного яда оставался довольно ощутимым. Твари лишь недовольно фыркали, но убирались с пути. К тому же соцветия привлекали их гораздо больше, чем Виш.

Единственно реальной опасностью могла стать черепаха, перегрызающая стебли плотиков. Да, пожалуй, собственная нерасторопность – если он не перескочит с одного листа на другой, когда черепаха перекусит черешок.

Но Виш проявил максимальную осмотрительность. Он не помчался напрямик через реку, перескакивая с листа на лист и рискуя упасть в воду, а выбрал более длинный, но зато безопасный путь, отыскивая места, где плотики соприкасались друг с другом.

Но и на противоположном берегу пришлось идти вдоль сплошных зарослей мангров, по пояс в густой траве.

И Виш с удивлением и страхом поймал себя на мысли, что думает о траве… с раздражением! Ведь она мешала ему добраться до оставшихся в лодках товарищей.

Он постарался идти медленнее, чтобы не сильно мять Маленьких Братцев. Но всё равно подивился себе: дома он не смог бы топтать Неподвижных Собратьев, а тут…

Вскоре Виш вышел к морю и огляделся. Судя по всему, он находился недалеко от места прибытия. Оставалось немногое: добраться до лодок. Похоже, вон за тем мыском они и должны лежать. Интересно, догадались ли караульные обливать их водой, чтобы кожа не пересохла на солнце? А то придётся переклеивать, а клея нет. Значит, надо будет ловить рыб, или искать на берегу дохлых, сдирать чешую, варить клей…

Виш поёжился: здесь нет другого топлива, кроме… Но тут его взгляд упал на лежащие вдоль берега длинные кучи выброшенных на берег и высохших морских Неподвижных Собратьев и немного успокоился: дело привычное. Но как отнесутся к сжиганию сушняка оставшиеся люрасы? Пом и Карт, кажется, всегда выступали против сжигания, и постоянно сцеплялись с Куком.

«Сами виноваты! – неожиданно озлился он. – Если бы поливали лодки, этого бы не произошло!» И вдруг рассмеялся: он упрекал друзей в том, чего они, быть может, не совершали. Ладно, главное – добраться до лодок, а тогда всё разъяснится.

Виш зашагал вдоль берега.

Когда он добрался до места, где оставили лодки, то ужаснулся: лодок не оказалось. А на берегу лежали совершенно высохшие изуродованные колоды Мята и Фенха.

Виш заменил свой обломок на пику Фенха, которую тот продолжал сжимать в сухой ветверуке, затем, оттащив погибших товарищей повыше, вырыл одну могилу на двоих, посреди сплошного ковра маленьких Неподвижных Собратьев, и укрыл образовавшийся холмик вырезанным слоем дёрна. В ногах воткнул пику Мята (она отыскалась поодаль) с примотанным поперёк обломком своей пики – как символом солнцепитающегося люраса. Ничего, Фенх и Мят отныне будут всегда вместе…

Долго Виш ходил в отчаянии по песку, озираясь и ожидая нападения с разных сторон. Что произошло? Спаслись ли другие, и смогли ли вернуться на родную землю, или неведомый враг уничтожил и лодки, и охранников?

Пустынный берег не давал ответа. Никого не осталось: ни врагов, ни друзей. Ему удалось отыскать ещё две пики и один меч, а чуть попозже – и лук. И больше ничего и никого…

«Как вернуться домой? Построить лодку? Что ж, шкуры гусениц раздобыть нетрудно: они остались на их же трупах. Надо просто вернуться в ближний лес, самый первый… Шкуры никто не снимал, не хватило времени. Клей тоже можно сварить. На худой конец – завязать дырки. Много ли одному надо бурдюков? Взять пару кусков мяса на дорогу… отыскать гусеницу поменьше, убить её. Почвы насыплю на дно лодки… Пропитаюсь как-нибудь, доберусь. Но добраться нужно обязательно! Быть может, я один остался в живых. Надо сообщить нашим о том, что мы увидели!» – думал Виш.

Но как проделать всё в одиночку? А может, поплыть на листе-плотике? Тогда и строить лодку не придётся…

И вдруг Виш вспомнил о Вурче.

«Если гусеницы его не нашли, и он сумел поправиться, нас станет двое! Вурч обязательно что-нибудь придумает, он ведь такой умный…»

Подумав так, Виш вытащил пику Мята из земли у могилы – если Вурч остался жив, и не удастся разыскать оружия на поле битвы, она пригодится. А если нет – Виш вернёт пику на место.

Собрав найденное оружие, Виш вложил в колчан оставшиеся стрелы (защитники лодок расстреляли немалую часть – либо обороняясь, либо охотясь), и привязав две пики к спине (второй лук он решил не брать), отправился на поиски Вурча.

Сердце его сжималось от страха. Ему очень не хотелось возвращаться на кишащие врагами территории. И пусть гусеницы практически не обращают на люрасов внимания, пробираться одному сквозь скопище врагов очень опасно. По крайней мере, до тех пор, пока не удастся найти муравейник! Или тёмно-зелёные кустики… Сейчас Виш уже не такой неопытный боец, как раньше, сейчас он знает, как воевать! Ему бы совсем немножечко везения… Кто знает, как действует муравьиный запах на прыгунов или жуков?

Сомнения оставались, несмотря на появивишееся новое знание.

Но идти долго не пришлось. Едва Виш выбрался за гряду холмов, и направился к темнеющему на горизонту лесу, как заметил быстро приближающуюся прихрамывающую фигурку.

Не веря своим глазам, Виш устремился навстречу.

– Вурч! – вырвалось у него. – Ты!

Они обнялись.

– Ты выздоровел! – произнёс Виш, оглядывая командира с головы до пят. – А почему хромаешь?

– Недавно повредил ногокорень. Хотел поесть, а в земле оказалась какая-то дрянь. Она укусила меня.

– В земле?! – Виш был поражён. Если здешняя земля позволяет селиться в себе насекомым, то на что можно спокойно опереться? Чему доверять?

– А где остальные? – спросил Вурч. – На берегу?

– Там никого нет, – Виш покачал головой. – Часовые… я похоронил их. Фенха и Мята. Из них высосали сокровь. Или они высохли на солнце.

– А лодки?

– И лодок нет. Я не знаю: может, кто-то уцелел, и остальные уплыли? Но… почему не похоронили убитых?

Вурч помолчал. Потом произнёс:

– Скорее всего, погибли все. Иначе их похоронили бы, ты прав.

– Мы построим новую лодку?

– Попробуем поискать лодки вдоль берега. Вдруг парочку где-нибудь прибило.

– Но… – попытался возразить Виш.

– Они могли одного услать с лодками, а сами остались прикрывать отход.

– Кого? – тупо спросил Виш.

– Крапа же не было среди убитых, по твоим словам.

– Не было, – подтвердил Виш.

– А я оставлял и его тоже.

– Да! – вспомнил Виш. – И ещё Пома и Карта!

– И их, – согласился Вурч.

Виш с Вурчем двинулись по полосе прибоя, крепко сжимая в руках оружие. Теперь они могли справиться не с одной гусеницей или жуком. Особенно если те не будут действовать сообща.

– Ты знаешь, что я понял, пока сидел в земле, в окружении диких собратьев? – неожиданно спросил Вурч. – Почему гусеницы их не едят или едят мало?

– Почему? – спросил Виш.

– Они привыкли! Дикие – привыкли!

– Неподвижные Собратья? – на всякий случай уточнил Виш. Словом «дикие» не все пользовались, оно считалось почти ругательством. Но на этой земле, наверное, оно применимо. Тем более что Вурч, скорее всего, ничего не знает о местных люрасах.

– Да! – нетерпеливо подтвердил Вурч. – Во-первых, они большие, во-вторых, так долго жили рядом с гусеницами, что научились вырабатывать в телах малосъедобные для гусениц вещества. Те едят, но без удовольствия, морщатся. И всё не съедают! Нет, может быть, отдельных… – голос Вурча дрогнул, но он совладал с собой, – уничтожают полностью, если те не прорастают в укромных местах, куда гусеницы не могут добраться.

– А откуда ты узнал?

– Не знаю… Мне кажется, пока я находился среди Неподвижных Собратьев, знание появилось во мне само собой. Я не знаю, как: прилетело с ветром, вошло через корни…

Они замолчали. Сведения казались очень ценными, но их накопилось столько, что требовалось немало времени, чтобы усвоить.

– Мы так и не обнаружили место, откуда отплывают гусеницы, – Вурч прервал молчание.

– Я нашёл. Там, за манграми, – кивнул Виш, и вдруг схватил Вурча за руку. – Смотри, вон кто-то плывёт! Не Крап ли? Раненый…

Но существо глубоко сидело в воде и находилось слишком далеко, чтобы разглядеть.

Присмотревшись, Виш понял, что люрасом оно быть не могло. Не могло быть и выбирающейся из воды гусеницей: щетинки не торчали над поверхностью. Если это не лысая гусеница, разумеется.

Но гусеницы не любят плавать – и об этом не следовало забывать. А некоторые тонут, едва попав в воду! Страшно подумать, что было бы, умей они плавать самостоятельно.

Существо подплыло поближе и высунуло голову. Это удалось ему с трудом: голова оказалась большая, украшенная многочисленными листообразными выростами. Те же выросты покрывали и всё тело существа.

Оно приподняло руковетвь и махнуло ею. Виш подумал, что сложно называть конечность так, но ничем другим она быть не могла. Ветверукой назвать её Виш не мог: ветверуки только у люрасов.

Это был водный собрат.

– Водоросль, – прошептал Вурч.

– Я думал, они бывают лишь в сказках, – отозвался Виш.

– Сказка – ложь, да в ней намёк, – пробормотал Вурч. – Чего ему надо?

– По-моему, он нас куда-то приглашает, – предположил Виш.

Существо поплыло прочь, постоянно оглядываясь и тряся руковетвью в сторону, откуда только что приплыло.

Виш и Вурч бросились вслед.

Повернув несколько раз за изгибы берега, они увидели одну из лодок и стоящего рядом Крапа.

– Командир! – завопил он, завидев Вурча и бросаясь навстречу.

Они обнялись. Крап принялся рассказывать:

– Это произошло недели две назад. На нас налетели жуки! От неожиданности никто не успел схватиться за оружие, и Фенха с Мятом растерзали сразу. Я спасся потому, что был ближе к морю и успел прыгнуть в воду, стащив за собой лодку. За ней и укрылся. А остальные лодки жуки разорвали в клочья.

– А Пом и Карт куда делись? – спросил Вурч.

– Они решили отправиться по вашим следам за помощью. И… не вернулись, – Крап опустил голову.

– А какие жуки? – спросил Виш, считая себя крупным специалистом по жукам.

– Не знаю, – покачал головой Крап. – Какая разница?

– Хватит рассуждать, – Вурч остановил Виша. – Пора плыть домой.

– Да! Но мы вернёмся сюда! – воскликнул Крап.

– А может, подождём? – нерешительно предложил Виш. – Вдруг кто-нибудь ещё сумел спастись? Топ и Од… они не приходили?

Крап покачал головой:

– Вряд ли… Прошло столько времени. Если бы кому-то удалось… – и замолчал.

Но для очистки совести они всё же побродили взад-вперёд вдоль берега. Заодно наловили скачущих по берегу мелких морских блошек – на дорогу. Удалось отыскать один из плотов с оружием – он зацепился за торчащие из берега корни и почти не высох.

Отплытие прошло без лишних слов. Просто оттолкнули лодку от берега и впрыгнули внутрь.

Когда Виш погрузил ногокорни в насыпанную на дне лодки почву, на его глаза навернулись слёзы: прикосновение родной земли напомнило о знакомых местах.

– Хорошо бы отыскать идущее к нашим берегам течение, – озабоченно произнёс Вурч.

– По-моему, оно проходит там, – Крап показал в ту сторону, откуда пришёл Виш. – Я видел с берега проплывающие на горизонте плотики с гусеницами.

– Я там был, – кивнул Виш – Их выносит течением реки.

– Может, у реки такое сильное течение? – сощурился Вурч.

Крап и Виш молча пожали плечами.

Люрасы налегли на вёсла. Сначала с трудом выгребали против ветра и преодолевали прибрежные волны, но затем приноровились, стали действовать более слаженно и вскоре вышли в открытое море. Лодки заколыхались на свободной воде. Плот с оружием болтался на буксире.

– Может, бросим его, командир? – предложил Крап, кивая на плот.

– Не надо, – покачал головой Вурч. – Он глубже сидит в воде, лодку не будет сильно сносить ветром. А когда попадём в течение, надеюсь, потянет за собой.

Так и получилось: когда берег почти пропал из виду, а люрасы достаточно намучились грести, течение принялось ощутимо разворачивать плот, глубоко погружённый в воду. То есть он стал тянуть лодку за собой.

Облегчённо вздохнув, люрасы отложили вёсла и откинулись на туго натянутые бурдюки.

– Молодцы! – произнёс Вурч, похлопав по туго натянутой коже. – Догадались обливать водой?

– Это Мят, – вздохнул Крап, – упокой Перворосток его душу! По его приказу мы ходили к ближайшему ручейку за пресной водой и несколько раз в день поливали лодки.

– Чтобы соль не оседала в швах и не разъедала кожу, – кивнул Вурч. – Правильно!

Он взглянул на протянутую между лодкой и плотом верёвку, и глаза его округлились.

– Почему мы не подумали об этом раньше? – прошептал он.

– О чём, командир? – недоумевающе спросил Крап.

Но Вурч его не слышал:

– Перекрыть гусеницам подступы к берегам! – бормотал он. – Сделать ряд наплавных плотиков, соединённых между собой верёвками. Растянуть вдоль берега, не позволять гусеницам высаживаться, топить в море!

– Отличная идея, командир! – выпалил Крап. – Привязать бурдюки к камням, чтобы не сносило волнами, и протянуть между ними верёвки! В жаркое время штормов немного, выдержат. А на зиму снимать!

– Прекрасная идея! – лицо Вурча посветлело. – Слушайте! Когда вернёмся, расскажем, как бороться с гусеницами. Создадим цепь наплавных укреплений вдоль берега! Где ровное место – на плотиках, а где скалы – пусть прибой выбрасывает на острые зубы камней! Так мы избавимся от гусениц… и не придётся плыть сюда.

– Но земля здесь лучше, чем наша… – растерянно произнёс Виш. Он не успел рассказать Вурчу о Лил и её соплеменниках, о смерти Чера и Люца, о своих приключениях, о синекорых – словом, ничего из того, что произошло с ним.

– Очистить здешние места от гусениц – и рая не надо! – поддержал Виша Крап. Ему посчастливилось побродить в окрестностях моря и попитаться от здешней почвы.

– Да-а, земля… – Вурч растерялся. Но потом нашёлся: – Когда обеспечим оборону, сюда сможем направить больше воинов! Тогда мы справимся с врагом! Вспомните зимние накидки из змеиных и ящеричных шкур. Я полагаю, челюсти гусениц не прокусят их. И от жуков…

– Драться в накидке? – нахмурился Крап. – Станет стеснять движения. Не будет того замаха, который…

– Смотри, смотри, что плывёт! – перебил его Виш, всматривающийся в пятнышко на глади моря. – Кажется, гусеничный плотик.

– А на нём – люрас! – удивился Вурч.

– Это Топ! – закричал Крап, который приплыл в одной лодке с Топом. – Топ на гусеничном листе!

– Я бы предпочёл, чтобы это был Од… – пробормотал Виш.

Топ тоже заметил их. Он замахал ветверуками и закричал. Потом склонился над водой и принялся быстро-быстро грести ладонями.

Не сговариваясь, Вурч, Виш и Крап принялись изо всех сил работать вёслами, направляя лодку навстречу Топу.

Вскоре он перевалился через борт лодки и попал сначала в объятия Крапа, а затем и всех остальных.

– Как ты попал на плотик? – удивлялся Крап.

– Значит, и ты нашёл то место? – спросил Вурч.

– А где Од? – задал Виш свой вопрос.

– Од погиб, – понурился Топ. – Его загрызли прыгуны. Мне удалось ударить одного мечом и скрыться в лесу. Я долго скитался, отбивался от гусениц, потом переплыл реку – и гусеницы перестали обращать на меня внимание.

– Я понял, в чём дело, – кивнул Вурч. – Виноваты большие белые цветы, нектаром которых мы обливались. На их запах слетаются жуки и сползаются гусеницы.

– Точно! – кивнул Топ. – Они самые. Но, кроме гусениц, тут масса других опасностей! Когда я, успокоенный, что гусеницы перестали нападать на меня, лёг спать, мне под кожуру на спине заполз опасный короед. Я и проснулся от его укусов. Место невыносимо чесалось. Ну, ещё бы: грызть по живому! Я не находил места, но ничего сделать не мог: туда не дотянуться. А меч потерял в схватке с прыгуном.

– Надо было почесаться о Неподвижного Собрата! – подал голос Крап.

– Не догадался, – развёл руками Топ. – И вдруг небольшая зелёная птичка с красной шапочкой на голове села мне за плечо и больно заколотила клювом. Я заорал и замахал руками, но достать птичку не мог, как раньше не мог почесать место грызения.

Но острая боль длилась всего несколько секунд. Потом перед глазами мелькнул большой бело-розовый червяк – птица будто отчитывалась о проделанной работе – и боль перешла в лёгкое саднение.

«Ай да птичка! – произнёс я. – Ну, спасибо».

После такой операции меня неудержимо потянуло в сон. Не знаю, может, короед напустил мне под кожуру какое-то сонное снадобье, или птичка… Словом, я встал в почву и уснул на недельку.

– Да, вот так история! – произнёс Вурч.

Виш ничего не сказал. Может, сказанное Топом и было правдой.

– Не от этих ли птиц пошла у врачей традиция носить красные шапочки? – спросил Крап.

– Может быть, – согласился Вурч.

– А плот? – вспомнил Крап. – Расскажи, как ты решился отправиться в путь на столь ненадёжном судёнышке?

– Гусеницы доплывают – и ничего, – Топ пожал плечами. – А что оставалось делать? Когда мы шли с Одом, на нас напали гусеницы. Их было очень много. Нам удалось убежать. Там росли невысокие тёмно-зелёные кустики… («Ага!» – подумал Виш). Мы влезли в самую середину, и нас не тронули. Но гусеницы ползали вокруг, и мы боялись выйти. Пустили корни и простояли несколько дней… Не помню, сколько. Дождики шли пару раз. Потом гусеницы ушли, и мы двинулись дальше. Вышли на берег моря, увидели разодранные лодки и останки Мята и Фенха. Од вспомнил, как кто-то – ты, или Берз, – говорили, что плотики с гусеницами, скорее всего, отплывают правее. Решили пойти туда. А тут прыгуны. Ода сожрали. Потом я вышел к заводи. Там оказались растения с большими-пребольшими листьями. Из центра каждого росла цветочная верхушка. Гусеницы их обгрызали. Я стал сгонять гусениц, колоть пикой… Это оказалось несложно, они увлеклись цветами. Но… что-то дёрнуло лист, из-под него вынырнула страшная голова, – Топ побледнел, вспоминая. – Я вцепился в край листа и замер. Потом… меня вынесло в открытое море.

– Так листья что, прямо в море растут? – решил уточнить Вурч.

– На реке, – махнул ветверукой Топ. – Течение у неё сильное. Со мной рядом несло несколько плотиков-листьев с гусеницами. Они хотели подползти ко мне по листам, но я столкнул их в воду. Копьё-то осталось со мной. За него и держался. Вонзил в лист и сидел.

– И я наткнулся на тёмно-зелёные растения, – сказал Виш. – Они помогли мне спастись. – И замолчал. Ему не хотелось рассказывать о том, как обрывал листья и намазывался соком. Можно было этого и не делать: переждать, как Топ, в их кругу… Но делиться воспоминаниями при Топе он не мог, иначе пришлось бы рассказать слишком многое. Первая радость от встречи прошла, и теперь Виш не мог даже смотреть на него: вспомнилось произошедшее: как они с Одом бросили его и Чера. И Люца… Топ тоже опасался встретиться взглядом с Вишем, но смотрел как-то виновато.

К счастью, Крап охотно рассказывал о рейдах вдоль побережья, о знакомстве с водорослями… Это было настолько необычно, что заинтересовало всех и Виша никто не спрашивал. Выжил – и ладно.

Виш решил, что рассказать Вурчу обо всём он всегда успеет. Тем более что Вурч сказал, что они обязательно должны поехать в столицу, доложить об открытии новых земель.

– Может быть, нас даже удостоят аудиенции у Императора! – поднял он вверх палец.

– Ух, ты! – не выдержал Крап.

– А что ты думаешь? Открыть новые земли – это не шутка. Тем более – водоросли…

Рассказывая и слушая, люрасы поглядывали на спокойное море. Течение бодро тащило лодки домой. Люрасам даже не приходилось грести, и они отдыхали, распустив листьеволосы и подставив солнцу листовые пластинки на всём теле.

Наступила ночь.

– Будем спать, командир? – спросил Крап.

– Спать, – подтвердил Вурч. – Течение несёт, куда надо, и грести не имеет смысла. Но… поглядывайте вполглаза, чтобы какая-нибудь гусеница не причалила к нам ночью и не сожрала.

– Она опрокинется в море, если приблизится к краю листа! – пренебрежительно отмахнулся Крап.

– Согласен, – подумав, согласился Вурч.

Ночь прошла спокойно. Виш проснулся всего один раз, взглянул на воду – сиреневого свечения не было – и вновь откинулся на спину. Перед глазами закачался усыпанный звёздами небесный купол. Убаюканный его качанием, Виш снова заснул.

Следующий день прошёл в бесплодных попытках Топа и Крапа поймать рыбу. Виш тоже присоединился к бесполезной забаве. Вурч проигнорировал. Он, не отрываясь, смотрел на бескрайнюю синь моря и о чём-то напряжённо думал.

Вода показалась Вишу менее холодной, чем в прошлый раз. Во всяком случае, вытерпеть холод оказалось гораздо легче.

– Командир! – Крап решил отдохнуть и вытащил ногокорни из воды. – А почему не видно плотиков с гусеницами?

– А? – не понял Вурч, с трудом отрываясь от собственных мыслей.

– Я говорю, почему не видно плотиков с гусеницами? – повторил Крап.

– Это я могу объяснить, – заявил Виш, тоже прекращая ловлю и вытаскивая ногокорни. – Стебли плотиков перекусывают черепахи. А они, наверное, не каждый день там плавают.

– А ты когда отплыл? – спросил Вурч Топа.

– Вчера же. Я хотел сначала проплыть вдоль берега: подумал, что кто-то смог спастись. Но не учёл, что от реки начинается мощное течение. Хорошо, что встретил вас!

– Ну, ты добрался бы и сам, – успокоил его Крап. – Гусеницы-то доплывают!

– Да, это так, но вместе веселее.

– Это точно, – заключил Вурч.

Показался берег. Он заявил о себе заснеженными вершинами на горизонте.

– Земля! – дрогнувшим голосом произнёс Виш. – Родная!

Все устремили взоры на полоску приближающейся суши.

Но что там мельтешит между лодками и берегом?

– Ах, ты!.. – ахнул Вурч.

Путь к берегу преграждали поплавки из бурдюков и натянутая между ними сеть.

– Ты смотри, – прошептал Вурч, – и они до этого додумались… Теперь нет необходимости держать гарнизон вдоль всего побережья. Достаточно отгородить приближенную к деревням часть моря и направлять гусениц на бесплодные скалы, где с ними расправится прибой, разбивая плотики о камни. Или держать малочисленные гарнизоны. А если удастся долго удерживать гусениц в море, те подохнут с голоду.

– Молодцы, – кивнул Крап. – Однако надо перебираться через сеть.

Он потянул сеть на себя. Она пошла, хотя и чувствовалось, что к низу привязаны крупные камни.

Плотик удалось пропихнуть под сеткой. А вот с лодкой так не получилось: щель между сетью и водой оказалась слишком узкой. Пришлось спрыгивать в море, перетаскивать облегчённую лодку через заграждающий канат (бурдюки весело плясали на каменных якорях), снова влезать в неё и плыть к берегу.

На берегу их ждали.

Несмотря на нововведение, патрули продолжали ходить по побережью. Вурчу это понравилось.

– А мы уж думали – гусеницы! – добродушно пробасил Ряс, протягивая Вурчу лопатообразную ладонь. Потом до него дошёл драматизм ситуации, и он изменился в лице: – Это все? – произнёс он свистящим шепотом. – Вас осталось всего четверо?

– Да, – печально кивнул Вурч.

Ряс помолчал.

Подбежал Буз. Вурч оставлял его вместо себя, командовать гарнизоном.

Не доходя нескольких шагов до Вурча, Буз перешёл на строевой шаг, и, чётко отпечатав шаги по песку, доложил:

– Герб командир! За время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось! Сдаю командование…

Вурч покачал головой:

– Не спеши. Ты ещё покомандуешь. А мы обязаны доложить императору об экспедиции, – сказал он. – Мы открыли благодатные земли, населённые дикарями, которые с радостью войдут под императорскую корону.

– Так уж и с радостью? – усомнился Ряс. – Почему же они столь негостеприимны?

– Это гусеницы негостеприимны, – коротко ответил Вурч. – А земля там хорошая…

Фельдъегерь ускакал с донесением на верховой ящерице. А Вурч решил пройтись по гарнизону.

– Составишь компанию? – предложил он Вишу. Тот молча кивнул. Ему очень хотелось повидать знакомые места. Как-то они изменились? А теперь Вурч стал не просто командиром, а товарищем.

Буз вызвался сопровождать их.

– Гарнизон сокращать не стали, – рассказывал он, – несмотря на то, что с гусеницами сражаться почти не приходится. Битва скоро будет считаться поощрением! – рассмеялся он. – Зато много сил отнимают поиски дохлых гусениц, которые тонут у боновых заграждений, буксирование их, выделка шкур и пошив бурдюков. Мясо отправляем на ящерюшни: ящерки не брезгают дохлятиной, – Буз снова засмеялся.

Вурч поморщился: снимать шкуры само по себе малоприятное занятие, а уж протухшие, осклизлые… Впрочем, их всё равно следовало вымачивать несколько дней.

– А нам приходится немного поститься, – продолжал Буз. – Нет, бывает, отчаянные парни подплывают к буйкам на лодках, убивают пару-тройку гусениц, и таким образом обеспечивают свежатинкой. Но сражения уже не носят массовый характер.

– Ящерицы всё съедают? – уточнил Вурч.

– Нет. Часть дохлых гусениц отправляем на мушиные фермы – их значительно расширили.

– Да, личинки мух – это лакомство, – задумчиво проговорил Вурч.

– На лодки уходит большое количество шкур, – продолжал Буз. – Мы начали чаще плавать, ловить рыбу.

– Удочками? – заинтересованно спросил Виш, вспомнив Дурма и его рыбную ловлю.

– Удочками? – переспросил Буз. – А-а-а… Нет, удочками балуются ребятишки, да кое-кто из местных у берега. Ловим сетями, неводами… Бьём острогами, гарпунами…

– Столько перемен – и всего за полгода, – покрутил головой Вурч.

– О да! Чуть не каждую неделю прибывают императорские курьеры с сообщениями о новинках. Открытия сыплются как из стручка изобилия! Кстати, у нас тоже появились умельцы. Мы отправили три сообщения ко двору.

– Вот как? – удивился Вурч. – И кто же умельцы?

– Эсп, Лак и Тун.

– Эсп? – удивился Вурч. Остальные были ему неизвестны. Наверное, из новеньких. – Что же он изобрёл?

– О-о! Он самый главный молодец. Он открыл железо.

– Что?

– Это новый материал, из которого начали делать прочные мечи. Ещё более прочные, чем стеклянные. Они не ломаются, даже если их ударять друг о друга. Мы делаем из железа оружие и остроги.

– Здорово! – вырвалось у Виша.

– Интересно, – протянул Вурч.

Буз продолжал:

– Чуть не каждый день кто-нибудь придумывает что-то новое. Недавно Гор предложил сжигать гусениц горючей жижей.

– Гор? – Виш был поражён. Гор не пошёл на похороны Кука, он всегда сторонился и огнепоклонника, и самого огня. А теперь видишь, как…

– Да, он предложил обливать их горючей жижей и поджигать. Его даже хотели отправить к императору. А потом Нис придумал боновое заграждение – и идея Гора отпала сама собой. К тому же, для неё понадобилось бы много горючей жижи… Мы попробовали осуществить задумку Гора, но… – он помотал головой. – Побережье портилось, рыба уходила… Но он сам отправился в столицу. Сказал, что придумал ещё что-то.

– Да, молодцы ребята! – протянул Вурч.

Они прошли мимо казармы.

– Пойдём, посмотрим, какое открытие сделал Эсп, – предложил Буз.

– Пойдём, – согласился Вурч.

Эспа нашли возле одной из плавильных печей.

– Расскажи, что ты придумал? – нетерпеливо попросил Вурч, едва поздоровавшись.

Эсп важно откашлялся.

– Я хотел сложить печь для обжига горшков, как у меня на родине. Научить деревенщиков делать настоящие горшки! После того, как побережье затянули бонами и сетями, появилась масса свободного времени. Вот я и решил заняться горшечничеством. Натаскал камней, сложил печурку. Обжёг первую партию горшков – замечательно. Потом вторую, третью… А потом полез печку чистить – и среди золы нашёл твёрдые капли и лепёшки, которых там быть не могло. Камень их царапал, но когда я попробовал их разбить, разбился камень.

– Ух, ты! – не выдержал Виш.

– А край лепешки расплющился и стал острым! – торжествующе сказал Эсп. – И тогда я подумал, что из них можно сделать меч! И сделал! А потом… Пойдёмте в казарму, я вам всё покажу!

– Да-а, – протянул Вурч, покрутив головой, – удивительная история.

– Вот! – в казарме Эсп торжественно снял со стены и с гордостью продемонстрировал Вишу новую пику. При ударе она издавала долгий звон.

– Это называется металл! – гордо произнёс Эсп.

Наступали новые времена…