Побежденный холостяк

— Вам был нужен отдых. А в этой части света после обеда как раз сиеста. — Агилара удивило, что она так нервничает. Любая другая на ее месте была бы счастлива провести в его доме как можно больше времени… но только не Грейс. Он подошел к девушке и сжал ладонями ее плечи, призвав на помощь все свое хваленое обаяние, о котором так любили писать газеты. — Вы так хорошо спали. Будить вас было бы просто преступлением. Однако за это время я обдумал нашу с вами сделку и пришел к выводу, что готов сегодня же выписать чек, который покроет все расходы на постройку нового здания приюта. Включая покупку земли, стройматериалов и оплату труда рабочих.

— О господи! Вы серьезно? Не могу поверить! Я так рада, что, кажется, могла бы вас расцеловать! — Ее щеки раскраснелись от возбуждения, а на губах играла счастливая улыбка.

— Ну, я бы не стал возражать, — поддразнивая ее, полушутливо ответил Агилар.

— Но зачем вы наблюдали за мной, пока я спала?

— Я живой человек и тоже подвержен человеческим слабостям. Красивая женщина не могла не привлечь моего внимания. — Он еще на секунду заглянул ей в глаза и затем отступил, но не слишком далеко. Его пальцы горели от прикосновения.

Девушка была явно удивлена его ответом и скрестила руки, словно пытаясь отгородиться.

— Вы действительно выпишете чек?

— Даю слово.

— Мне все еще не верится. Вы даже не представляете, как много это значит для детей и для тех, кто о них заботится.

— Думаю, что вполне представляю. — Не в силах этому помешать, Агилар вспомнил долгие дни в приюте — дни, когда он страстно желал чьей-нибудь любви и понимания. Он подумал, что теперь может хотя бы немного улучшить участь тех, кому предстоит вырасти в сходных обстоятельствах. — Почему бы нам не пройти в кабинет и не покончить с делами прямо сейчас? — Загадочно улыбаясь, Марко двинулся к двери, обдумывая детали еще одной сделки, которую собирался предложить малышке Грейс сразу после того, как выпишет чек.

Глава 4

Близился закат, но солнце все еще ярко горело в лазурном небе, когда Грейс вслед за Марко Агиларом проследовала в его богато обставленный кабинет. Закатное солнце било в окна, так что Грейс даже пришлось прикрыть глаза рукой от яркого света. Агилар нажал кнопку на стене, и на окна опустились медового цвета шторы. После чего он пригласил ее присесть напротив него за огромным буковым столом, занимавшим большую часть комнаты.

Все еще нервничая от неожиданного решения Марко полностью оплатить все расходы приюта и в то же время беспокоясь, что он может так же внезапно передумать, Грейс решила внести немного шутливости в их беседу.

— Я чувствую себя так, словно добиваюсь места на одном из ваших курортов. Как вы полагаете, я бы прошла собеседование?

— Я беру на работу только лучших из лучших. Если вы готовы образцово выполнять свою работу — тогда, безусловно, вы могли бы сделать неплохую карьеру в моей компании.

Его губы не тронула ни малейшая тень улыбки, и Грейс почувствовала дискомфорт оттого, что ей показалось, что он подспудно сомневается в ее способностях. Желание разрядить атмосферу мгновенно исчезло. Может быть, таким образом он решил поставить ее на место, напомнить, что и без того оказал ей огромную честь, пригласив в свой дом?

В этом месте Грейс мысленно произнесла гневную отповедь самой себе о том, что ей не следует чувствовать себя ниже кого-либо просто потому, что этот кто-то богат или известен. Она сидит здесь не из-за чьей-то милости, а потому, что ее цели и намерения достойны и она это заслужила.

Агилар выдвинул ящик стола и достал оттуда чековую книжку. Сердце Грейс подпрыгнуло. Она задержала дыхание, наблюдая, как он выводит на чеке название фонда, а затем вписывает сумму. Вырвав чек из книжки, Агилар положил чек на стол. В горле у Грейс пересохло, когда она разглядела, что на нем написано.

— Так много?! — воскликнула она. — Почему? Это же почти в три раза больше, чем мы договаривались!

Мужчина на противоположном конце стола наконец улыбнулся, и Грейс впервые заметила смешливые морщинки вокруг его глаз.

— Это не только на постройку здания. Я уверен, фонд найдет им достойное применение. Однако ваша энергия и преданность своему делу помогли мне самому осознать некую потребность. — Он сложил руки на груди и на секунду отвел взгляд, словно бы погрузившись в какие-то неприятные воспоминания. — Чек ваш, я вручаю его вам — однако наши с вами дела еще не закончены.

— Вы хотите лично удостовериться в том, что ваши деньги расходуются на правильные цели? Если вы захотите посетить приют, фонд будет просто счастлив устроить ваш визит в Африку…

— Нет, Грейс, — неожиданно холодно возразил он и, словно бы в сомнениях, запустил пальцы себе в волосы. После чего откинулся в массивном кожаном кресле и вздохнул: — Я хочу заключить сделку лично с вами.

Грейс в недоумении воззрилась на него:

— Сделку? Какого рода? Я не понимаю.

— Как я понял, от вашего отпуска осталось еще полторы недели.

— Да, но…

— Впервые за очень, очень долгое время я и сам подумываю о некотором отпуске. И я бы не отказался от миловидной спутницы, которая к тому же является интересным собеседником. Если вы согласитесь провести оставшиеся дни в моем обществе, Грейс, я покажу вам самые прелестные частные пляжи, лучшие рестораны, и вы сможете развлекаться любым интересным вам способом. У меня есть членство в нескольких гольф-клубах — если вы хотели бы научиться играть, — а по вечерам мы могли бы ходить в театр или на концерт. Я сам предпочитаю классическую музыку, но открыт ко всему новому. — Он прервался и принялся в задумчивости барабанить пальцами по столу. — Конечно же все за мой счет. Каждое утро я буду присылать за вами машину. И кое-что еще…

— Что же? — Грейс овладело чувство полной нереальности происходящего. Она даже усомнилась, не снится ли ей все это или не начались ли у нее галлюцинации от жары. Если бы под рукой была какая-нибудь булавка, Грейс непременно бы себя ею уколола.

— Я забыл про шопинг. Мы непременно включим его в наше расписание — никогда еще не встречал женщины, которая бы не предпочитала это занятие любому другому.

— Ну, вот теперь встретили, — слегка уязвленно откликнулась Грейс. — Мне это совершенно неинтересно.

— М-м-м… — Агилар лукаво усмехнулся. — Неужели вы думаете, что я поверю, что вы в самом деле не любите красивую одежду и дорогие украшения?

— Зачем мне врать?

— Возможно, вы считаете, что не стоит открывать этого раньше времени, но совершенно напрасно. Я очень богатый мужчина, и скрывать тут нечего. Женщины, которые приходят в мою жизнь, чаще всего имеют некие ожидания. И дорогие подарки — это самое меньшее, на что они рассчитывают.

— Как это ужасно! — Волна сочувствия захлестнула Грейс, когда она полностью осознала то, что произнес Агилар.

— Что именно? — сурово спросил он.

— Ну… то, что женщины не хотят общаться с вами просто так, а не ради того, чтобы вы что-то им покупали.

— Я не разделяю ваших сожалений. Я реалист и не потакаю их прихотям просто так. У меня тоже имеются свои ожидания.

Грейс поежилась в своем кресле, поняв его намек. Но ей по-прежнему было жаль его за то, что ему приходилось обсуждать с ней такие вещи, будучи уверенным, что за ее общество надо платить. Она не сомневалась, что в корне этого убеждения лежит неуверенность в себе, а вовсе не реалистичное мировоззрение. Ей показалось, что маленький мальчик, которым он когда-то был, по-прежнему считает, что всегда должен что-то отдавать, чтобы получить что-то взамен. Ей захотелось убедить его, что он по-настоящему достоин уважения и дружбы. Он этого достоин, она была совершенно уверена.

— Это все, конечно, хорошо, но мне кажется, что вы упускаете нечто важное. Женщина может просто-напросто находить ваше общество приятным, и ей могут быть небезразличны ваши чувства.

Агилар усмехнулся:

— Вы романтик, Грейс, и не реалист ни в малейшей степени.

— Если реализм — это уверенность в том, что люди не могут любить меня просто так, а не в обмен на что-то, то пусть лучше я буду романтиком. Но не обижайтесь на то, что я наговорила… — Тон Грейс снова смягчился. Она не хотела расстроить его слишком прямым изложением собственных мыслей. В конце концов, она ничего не знала о его мире, о тех компромиссах и жертвах, на которые ему когда-либо приходилось идти. — Просто, понимаете, мне всегда больше всего нравилось то, что естественно. Закатное солнце в зеленой аллее, сумерки на пустынном пляже, колокольчики в лесу или запах роз в английском палисаднике… Лица детей, которые светятся от счастья просто оттого, что ты проявляешь к ним искреннее внимание…

Внимательно слушавший ее бизнесмен выпрямился в кресле, и в его глазах засветился неподдельный интерес.

— Если вы говорите правду, то вы поистине уникальная женщина. В наш век всеобщего потребления этим сложно кого-либо заинтересовать.

— Я так не думаю. Если вы никогда не встречали таких людей, это еще не значит, что их нет. Просто вы вращаетесь в таких кругах, где женщины гораздо больше сконцентрированы на материальных благах. Что до меня — мне никогда не были интересны ни вещи, ни украшения. Ведь удовольствие, которое они доставляют, эфемерно. Когда человек обладает слишком многим, ему постоянно хочется еще больше. Это порочный круг.

Агилар наклонился к ней над столом — настолько близко, что она почувствовала запах его наверняка очень дорогого одеколона.

— Но что, если покупать вам дорогие вещи хочется мне самому? — Его голос был хриплым и совсем иным, чем тон, которым он разговаривал с ней минуту назад.

— Марко…

— Да, Грейс?

— Вы… вы сказали, что вам нужна спутница…

— Да, очаровательная и интересная. А в вашем случае — еще и поразительно красивая.

Любая женщина, получив подобный комплимент от Марко Агилара, сошла бы с ума от радости. Но только не Грейс. После эпизода с Крисом она стремилась держаться подальше от мужчин. Она боялась, что бессознательно подаст им какие-то знаки, которые они неправильно поймут и станут ожидать от нее чего-то, к чему она не готова. Она понимала, что Агилар вряд ли стал бы делать ей подобное предложение, не ожидая от нее ничего, кроме увлекательных бесед об Африке. К тому же он ведь уже намекал на подобные отношения с другими женщинами.

Стоило ей подумать об этом, как неожиданно она ощутила жар, и ее соски под тонким шелком легкой блузки вдруг напряглись. Грейс скрестила руки на груди, чтобы этого не заметил Агилар.

— Мое общество — это все, чего вы от меня хотите? — Она густо покраснела и уставилась в стол, ожидая ответа.

Согласится ли она на его предложение, если сейчас он ответит «нет»?…

Агилар опустил руки на стол, жадно впившись в нее глазами. Он не мог отрицать простого факта — он хочет ее. Она привлекала его даже сильнее после своего признания, что счастливые лица детей радуют ее больше, чем дорогие украшения. В глубине души он был с ней совершенно согласен. То, что она это сказала, покорило его окончательно.

— Прямой вопрос — прямой ответ. Я хочу большего, чем ваше общество. Вы сильно отличаетесь от других женщин, с которыми я когда-либо был знаком, и этим крайне привлекаете меня. Если в процессе нашего общения вы испытаете сходные чувства ко мне… в этом случае я буду счастлив заняться с вами любовью.

Грейс зарделась самым очаровательным образом. Марко на мгновение представил, что держит ее в объятиях, и его сердце часто забилось. Но Грейс вдруг отодвинула кресло и встала:

— Если я приму этот чек, будет ли это означать, что я согласна?

Марко покачал головой. Даже если это было бы единственным способом затащить ее в постель, он ни за что не стал бы так поступать. В бизнесе порой отступление от морали необходимо, но принуждать к чему-то такую бескорыстную женщину, как Грейс, Марко считал бесчестным. Возможно, она романтична и наивна, но Марко Агилар не собирался быть тем человеком, который разобьет ее иллюзии.

— Нет. Даю слово, что чек ваш вне зависимости от вашего решения.

Грейс с облегчением вздохнула:

— Спасибо. И раз уж разговор пошел настолько откровенно, я должна кое-что сказать вам. Для меня секс имеет довольно серьезное значение. Я не могу относиться к этому как к мимолетному развлечению. Быть для вас другом и спутником — это одно… но стать вашей любовницей — совсем другое. — Она помолчала. — Вы позволите дать вам ответ завтра? Мне нужно это обдумать. И еще — я все-таки чувствую себя очень утомленной, и, думаю, мне все же стоит отправиться домой. Надеюсь, ваша экономка простит меня за пренебрежение ее кулинарными способностями.

Агилар встал. «По крайней мере, она не отшила меня на месте», — думал он. Еще до того, как она озвучила свое отношение к сексу, он уже понимал, что ему придется быть с ней максимально бережным и аккуратным, если он хочет добиться поставленной цели. Стоит ему хоть немного поторопиться, как она исчезнет из его жизни навсегда. Мысль об этом приводила его в неподдельный ужас.

— Иньес привыкла к тому, что я меняю распоряжения по десять раз на дню. Однако вы должны пообещать мне, что завтра вернетесь с ответом.

— Обещаю. А свое слово умеют держать не только мужчины. Завтра я буду здесь.

— Хорошо. А теперь пойдемте отыщем Мигеля, чтобы он отвез вас на виллу.

— Благодарю вас. И спасибо за чудесный обед. Это было увлекательно во всех отношениях.

Агилар взял со стола чек и подал ей:

— Вы можете отправить это в фонд сегодня же.

— Мне бы хотелось также сообщить им ваш адрес, чтобы они знали, куда направлять благодарности.

Он подал ей свой фирменный бланк, на котором в правом верхнем углу стоял адрес, и улыбнулся:

— Пойдемте, наконец. Я вижу, что вы действительно устали и требуется срочно доставить вас домой.

Грейс проснулась от громкого настойчивого стука в дверь. Взглянула на часы на прикроватном столике и, не сдержавшись, выругалась. Было уже десять утра, и все это время она спала как убитая. А утренний визитер продолжал ломиться в дверь и, кажется, в скором времени снесет ее с петель.

Тут она вспомнила, что Марко собирался прислать за ней машину. А потом у нее внутри все похолодело. Она ведь должна сегодня дать ему ответ.

Накинув халат, Грейс, не обувшись, поспешила к входной двери.

— Ола, сеньорита Фолкнер, — за дверью стоял Мигель.

Грейс почувствовала себя некомфортно, представая в столь неприглядном виде перед малознакомым человеком, и поплотнее запахнула халат:

— Ола, Мигель. Как легко заметить, я проспала и не могу прямо сейчас ехать. Может, вы вернетесь за мной попозже? Скажем, после ланча?

— Сеньор Агилар будет недоволен, если я не привезу вас, как было договорено.

Ну что ж, в этом есть логика. Человек, которому достаточно щелкнуть пальцами, чтобы любое его желание было исполнено, легко может разгневаться, если она осмелится опоздать. Особенно после вчерашнего акта неслыханной щедрости. Она немногое знала о португальских традициях, однако отец говорил, что здесь опоздание на встречу расценивается как крайнее неуважение.

— В этом случае вам придется подождать, пока я соберусь. Вы могли заметить, что я еще не готова. — Грейс распахнула дверь, приглашая шофера в гостиную, однако тот не двинулся с места.

— Простите, сеньорита Фолкнер. Я должен позвонить сеньору Агилару и объяснить ему причину задержки. Я подожду в машине.

Грейс некоторое время следила за тем, как он с самым серьезным видом направляется к черному «мерседесу», припаркованному у ворот виллы, а потом развернулась и отправилась в душ, одновременно лихорадочно размышляя о том, какой ответ дать Марко Агилару.

Она понимала, что будет трудно ему отказать, учитывая, сколько денег он пожертвовал фонду и как сильно это поможет приюту. Кроме того, вчера она ощутила, что он сам до сих пор испытывает дискомфорт при воспоминаниях о детстве, и ей захотелось узнать больше об этом мрачно-загадочном человеке.

Она вспомнила, какие чувства он вызывал у нее самой… Возможно, если она согласится на близость с ним, это поможет ей наконец по-настоящему забыть тот ужасный эпизод и оставить его в прошлом?

Когда она прибыла на виллу, экономка Иньес встретила ее и предложила подождать в саду, пока Марко закончит важный телефонный разговор. Сидя под зонтиком посреди этой невероятной сказки, Грейс пыталась хотя бы немного успокоиться. Неудивительно, что она нервничала — ей предстоит сейчас дать ответ Агилару, а она так до конца и не решила, что же ему сказать.

Потянувшись за стаканом лимонада, который принесла ей Иньес, Грейс взглянула на свое красное с белым длинное платье на бретельках, которое она надела на эту встречу. Это явно не походило на ее обычную одежду. На работу она обычно носила джинсы и футболку и лишь иногда, если предстояла встреча с возможными спонсорами, надевала костюм. Теперь же она радовалась наличию зонтика — открытые плечи легко могли обгореть.

Грейс потягивала лимонад в напряженном ожидании. Интересно, как долго ей придется ждать? Она на мгновение прикрыла глаза, чтобы насладиться запахом цветущих гардений и звуком шумевшего где-то неподалеку фонтана.

Однако на нее внезапно нахлынули воспоминания о бедных кварталах африканских городов, где дома строятся из глины и металла, а дети играют во дворах рядом с кучами мусора. Жара там просто невыносима и усиливается никогда не развеивающимся смогом… В глазах снова защипало от жалости и в особенности от собственного бессилия сделать так, чтобы другие люди тоже, как и она, осознали необходимость помочь.

— Простите, что заставил вас ждать, Грейс. О, Иньес приготовила лимонад? Как это мудро с ее стороны. Сегодня будет еще жарче, чем вчера.

Грейс не слышала, как он подошел, и его голос заставил ее испуганно вздрогнуть. Она открыла глаза и увидела перед собой его впечатляющую фигуру. Сердце снова застучало с пугающей скоростью, несмотря на все ее попытки держать себя в руках.

Сегодня он был одет в белоснежную футболку и светло-коричневые брюки — его одежда была подчеркнуто повседневной, однако смотрелась на нем невероятно элегантно. У Грейс вдруг пересохло горло, словно с утра она не выпила ни капли воды.

Она еще не успела ничего ответить, как он вдруг наклонился и нежно поцеловал ее в уголок рта.

— Я… я не так уж долго ждала, — наконец выдавила из себя Грейс, все еще ощущая след его поцелуя. — Здесь так мило… К тому же, в конце концов, это я опоздала. Я проспала.

— Мигель так и сказал. — Марко пододвинул к себе плетеный стул и сел рядом с Грейс, а потом надел солнцезащитные очки, надеясь, что так Грейс не сможет прочитать по его глазам, о чем он думает.

Его приветствие запустило внутри ее цепную реакцию, и все оставшиеся аргументы против того, чтобы принять его предложение, испарялись один за другим. Грейс провела рукой по глазам, стараясь скрыть слезы, вызванные воспоминаниями об Африке. Марко заметил это: