Величайшее морское сражение Первой Мировой. Ютландский бой

А что немцы? Круто отвернув, чтобы уклониться от атаки 13-й флотилии, Хиппер потом повернул на юг, и в 16.45 с мостика «Лютцова» не заметили линкоры Шеера. Через 12 минут Хиппер совершил ту же самую ошибку, что и Битти: он повернул вправо на 16 румбов последовательно , не обращая никакого внимания на действия противника. (Маленькое замечание в скобках. Различные источники дают слишком большой разброс по времени для этого маневра – от 16.52 до 17.10. Когда же точно повернул Хиппер?) Его линейные крейсера попали под огонь «Барэма» и «Вэлианта» и могли пострадать еще больше, если бы «Уорспайт» с «Малайей» не перенесли огонь на головные линкоры Шеера. Самое интересное, что этот ошибочный маневр Хиппер и Эван-Томас выполнили одновременно. В это время попадания получили «Кёниг», «Гроссер Курфюрст» и «Маркграф». Старший помощник «Уорспайта» так увидел все это:

...

«Вскоре после поворота я внезапно увидел на правой раковине весь Флот Открытого Моря. По крайней мере, я видел мачты, трубы и бесконечную цепь оранжевых вспышек вдоль всей колонны. Шум их снарядов, падающих недолетами и перелетами, оглушал. Все время раздавалось леденящее «Бах! Бах! Бах!». Я почувствовал один или два сильных толчка, но даже не подумал, что мы получили попадания. Мы вели беглый огонь по цели по пеленгу «Зеленый 120» (30° позади правого траверза). Я отчетливо различил, как 2 наших залпа попали в головной германский линкор. Столбы желтого огня поднялись выше мачт. На носу и корме у него начались сильные пожары».

Более того, часть британских эсминцев не выполнили приказ Битти об отходе, который был поднят на мачте «Лайона» в 16.43, и теперь они оказались в идеальной позиции для атаки германских линейных крейсеров. Если бы англичане выказали столько же умения, сколько храбрости, Хиппер мог пожалеть о своем опрометчивом решении. «Петард» и «Турбулент» выпустили по 3 торпеды в «Дерфлингер» и «Зейдлиц» соответственно, а «Нерисса» и «Термагант» разрядили свои торпедные аппараты в «Фон дер Танн». После поворота на север германские линейные крейсера пошли прямо навстречу торпедам, и то, что лишь «Зейдлиц» в 16.57 получил одно попадание, можно отнести на счет везения адмирала Хиппера. Корабль получил заметный крен, но сохранил свое место в строю.

Командиры «Нестора» и «Никейтора» тоже сначала решили отходить, но, увидев германские линкоры, капитан 2 ранга Бингхэм решил атаковать их. Один из офицеров «Никейтора» вспоминал:

...

«По пути назад мы прошли мимо остановившегося беспомощного «Номада». Мы запросили его, нуждается ли он в помощи, но капитан-лейтенант П. Уитфилд сказал нам, чтобы мы шли дальше. Заметив слева по носу колонну линкоров, я воскликнул: «Теперь все в порядке, это Пятая эскадра линкоров». Но это заблуждение длилось не более секунды. Более внимательный взгляд показал, что это были немцы, и «Нестор» шел в атаку на них. Очень скоро мы оказались под плотным градом снарядов. Мы обстреляли из всех орудий легкий крейсер в голове колонны, дистанция не превышала 3000 ярдов. «Нестор», похоже, решил твердо добиться попадания в этой атаке. Как только вражеский линкор показался на прицелах наших торпедных аппаратов, «Нестор» получил попадание, и нам пришлось положить лево руля, чтобы не столкнуться с ним. «Нестор», поняв, что выведен из строя, приказал нам присоединиться к «Чемпиону», и мы отвернули. Командир эсминца лишь позднее узнал, что мы так и не выпустили нашу последнюю торпеду. Несмотря на настоящий вихрь падающих вокруг снарядов, мы получили попадания только несколькими осколками».

Эсминцы выпустили по 2 торпеды в «Кёниг» и «Гроссер Курфюрст», но попаданий не добились. Причина предельно проста – британская доктрина требовала выпускать торпеды по одной с некоторым временным интервалом. Англичанам было неведомо само понятие «залповая стрельба торпедами», которую уже давно отрабатывал русский флот. Во время атаки «Нестор» получил попадание в котельное отделение и практически потерял ход. «Никейтор» снизил скорость, намереваясь помочь товарищу, однако Бингхэм приказал ему уходить. В результате поврежденные «Нестор» и «Номад» оказались прямо на пути германского Линейного Флота. Оба эсминца были быстро превращены в развалины, и удивительно то, что большинству команды все-таки удалось спастись, хотя конца войны им пришлось дожидаться в плену. Один из офицеров «Номада» вспоминал:

...

«Целая эскадра германских линкоров использовала нас в качестве мишени, быстро превратив нас в решето. Мы находились всего в 2000 ярдов от головного, когда выпустили нашу последнюю торпеду, это можно было считать буквально дистанцией пистолетного выстрела для их 280-мм и 305-мм орудий. Корабль начал тонуть кормой и постепенно погрузился, но всему экипажу удалось спастись до того, как он затонул. Плавали мы недолго, германский эсминец поднял нас из воды. Следующие два с половиной года мы были «гостями» кайзера».

Капитан 2 ранга Бингхэм, который получил Крест Виктории за руководство дивизионом во время этой отважной атаки, через 4 дня отправил жене письмо из Германии, в котором так описывал конец «Нестора»:

...

«Уитфилд и я остались, словно ягнята на заклание на пути Флота Открытого Моря. Мы пережили несколько очень неприятных минут, когда вражеские орды подходили все ближе, а никого из наших не было видно. Падение первых снарядов принесло нам облегчение. Я приказал спустить шлюпки. Отвечать я не мог, так как мои орудия были слишком малы. Я понимал, что нас прикончат в считаные минуты, и отдал приказ: «Спасайся, кто может!»

Старший помощник М.Дж. Бетелл стоял рядом с командиром. Бингхэм спросил у него: «А мы теперь куда пойдем?» На это Бетелл спокойно ответил: «Надеюсь, что в рай». После этого он бросился на помощь раненому матросу. Снова обратимся к письму Бингхэма:

...

«Мы бросились в шлюпки и отвалили. «Нестор» затонул в считаные секунды, задрав нос вверх. Мы трижды прокричали «Ура!», когда он скрывался под водой, а потом запели «Типперери» и «Боже, храни короля». Позднее германские эсминцы подобрали 75 человек из 83 моряков моего экипажа. Им пришлось провести этот бой в крысиной дыре в трюме в полной уверенности, что британские эсминцы перехватят и потопят нас. Это было нашим самым горячим желанием, хотя это и могло стоить нам жизни. Можешь ты представить себе наши чувства каждый раз, когда они играли боевую тревогу и начинали грохотать их орудия? Однако каюта была чистой и теплой, мы получили еду и вино. Германские офицеры были очень добры. В конце концов измученный организм взял верх, и я крепко уснул!»

Бетелл в плен не попал…

Тем временем Гуденаф решил сыграть в Нельсона и приложил подзорную трубу к слепому глазу. Он сделал вид, что не заметил приказа Битти возвращаться. 2-я эскадра легких крейсеров продолжала следовать на SO до тех пор, пока не оказалась на расстоянии 13 000 ярдов от германских линкоров. В 17.00 «Саутгемптон» сумел передать по радио состав сил Шеера, их курс и скорость.

...

«Для нас было не слишком хорошо пытаться вести бой с линкорами своими 152-мм орудиями. Поэтому, после того, как мы сообщили о неприятеле, единственное, что нам оставалось, – убираться как можно скорее. Снаряды рвались рядом с «Ноттингемом» и поднимали столбы воды высотой с наши мачты. Другие рвались недолетами в 100 ярдов, и осколки свистели у нас над головами. Часть их попадала в корабль, но жертв пока не было. Нет нужды говорить, что все это время мы следовали полным ходом. Так как за нами гнался весь германский линейный флот, нам здорово повезло, что в машинном отделении не отказала ни одна деталь».

Гуденаф теперь следовал на север в кильватерной струе 5-й эскадры линкоров. Он сделал все возможное, чтобы стереть из памяти ошибки, допущенные им 16 декабря 1914 года. Тэрвитт, оставшийся в гавани, перехватывал по радио донесения Гуденафа и буквально не находил себе места. Он несколько раз запрашивал инструкции у Адмиралтейства, но единственное, чего он добился, – приказа завершить заправку топливом. «Вероятно, позднее вам придется сменить легкие крейсера и эсминцы Флота Линейных Крейсеров». Пылкой натуре Тэрвитта этого было мало, и в 17.15 он передал: «Я выхожу в море». Через 20 минут прилетел нервный окрик Адмиралтейства: «Немедленно возвращайтесь в порт и дожидайтесь приказов». Глупость этого приказа стала очевидной, когда после полуночи Тэрвитту все-таки приказали следовать в район боя, но теперь его 5 легких крейсеров и 19 эсминцев уже не сумели принять в нем участие. Первый Морской Лорд считал, что корабли Тэрвитта нужно держать в готовности на случай, если Шеер отправит часть сил на юг, чтобы совершить набег на Даунс. Интересно, на каком основании было сделано такое предположение? Впрочем, даже если бы Гарвичские Силы и успели прибыть на место, вряд ли бы они серьезно повлияли на исход боя, и все-таки, опять же, следовало бросить в бой все, что только имелось.

Когда Джеллико получил первое донесение «Галатеи», он решил, что встречены только легкие силы, которые будут отходить к Скагерраку, так как Битти имел все шансы отрезать немцам путь отхода к Хорнс-рифу. В этом случае выдвинутая на запад 3-я эскадра линейных крейсеров Худа находилась в идеальной позиции для перехвата. Поэтому единственное, что сделал Джеллико, – приказал поднять пары во всех котлах и быть готовыми дать полный ход, однако флот по-прежнему шел противолодочным зигзагом со скоростью 15 узлов.

Командующий Гранд Флитом адмирал Д. Джеллико

Когда в 14.43 была принята новая радиограмма «Галатеи», в которой сообщалось о больших дымах, он увеличил скорость до 17 узлов и повернул на SO-t-O. В 14.55 скорость была увеличена до 18 узлов. В 15.02 флот повернул на SO-t-S, линкоры Джеллико пытались сблизиться с линейными крейсерами. Расстояние между ними было на 12 миль больше, чем предполагалось, так как Джеллико потратил много времени на досмотр подозрительных траулеров, которые якобы вели радиопередачу. Тоже интересный момент. Выделить для досмотра пару эсминцев, которые позднее догнали бы флот, никак нельзя, нужно задержать всю армаду.

В 15.10 Джеллико приказал броненосным крейсерам Хита и Арбетнота выдвинуться на 16 миль вперед от «Айрон Дьюка», однако их запас скорости был слишком мал, чтобы успеть выполнить маневр вовремя. Пока что Джеллико был совершенно спокоен, он полагал, что Битти гонится за германскими легкими крейсерами и эсминцами в направлении на север и примерно через час они натолкнутся на крейсерскую завесу перед Гранд Флитом.

Однако в 15.40 прилетела срочная радиограмма с «Лайона», в которой Битти сообщал, что ведет бой с 5 вражескими линейными крейсерами и видит большое число миноносцев. Следующая радиограмма сообщала, что линейные крейсера идут на SO, то есть удаляются от линкоров. Перед Джеллико замаячила перспектива повтора боя на Доггер-банке, однако в 16.00 он все-таки приказал увеличить скорость до 20 узлов. Одновременно 3-я эскадра линейных крейсеров вместе с легкими крейсерами «Честер» и «Кентербери» и 4 эсминцами увеличила скорость до 22 узлов, чтобы соединиться с Битти. Джеллико в 16.05 одобрил эту инициативу Худа. В 16.12 Худ, опять же по собственному почину, увеличил скорость до 25 узлов, чтобы быстрее соединиться с Битти.

В 16.30 боцманские дудки на британских линкорах отсвистали боевую тревогу. Это произошло, когда Джеллико получил неожиданный подарок – сообщение Гуденафа о замеченных линкорах Шеера, которые находились в 50 милях от кораблей Джеллико. В 17.00 Адмиралтейство получило радиограмму, которую ждало целых два года: «Генеральное сражение неизбежно».

Когда Шеер в 14.28 узнал, что В-109 и В-110 заметили вражеские корабли, германские линкоры находились примерно в 50 милях от этой точки. Так как и это сообщение было довольно неопределенным, Шеер спокойно следовал прежним курсом, только приказал флагману «Ганноверу», 2-й эскадры линкоров, занять место в конце кильватерной колонны, чтобы и возглавлял колонну, и замыкал ее флагман.

Только через полчаса, когда Хиппер сообщил, что видит крупные силы неприятеля, Шеер приказал сыграть боевую тревогу, но лишь в 15.40 немецкие линкоры дали полный ход. Расстояние между Шеером и Хиппером составляло около 60 миль, и, чтобы как можно быстрее сократить его, Шеер распорядился иметь скорость 18 узлов – больше броненосцы 2-й эскадры дать не могли, но даже этой скорости они не выдержали и начали отставать. Сначала он шел на NW, но потом, на основании сообщений Хиппера, решил, что сумеет обойти неприятеля, и в 14.18 повернул на W. Шеер намеревался зажать британскую эскадру между своими линкорами и линейными крейсерами Хиппера. Но как он намеревался сделать это, учитывая огромное превосходство в скорости, которое имели линейные крейсера Битти, – непонятно. Особенно когда у него на ногах тяжкими гирями висели броненосцы Мауве.

Чтобы позволить Джеллико установить контакт с Шеером и помешать немцам ускользнуть, Битти должен был обогнать Хиппера и вынудить его повернуть на восток. Это не позволило бы Хипперу обнаружить британский Линейный Флот и предупредить Шеера. Поэтому Битти после поворота на NNO сохранил скорость 25 узлов и к 17.10 оторвался от Хиппера, более тихоходная 5-я эскадра линкоров еще 20 минут продолжала бой с германскими линейными крейсерами, 1-й и 3-й эскадрами линкоров. Как только Шеер с мостика своего флагмана увидел британские корабли, он сразу приказал поднять флажный сигнал: «Распределение огня справа, корабль против корабля», а в 16.46 последовал приказ открыть огонь. Линейные крейсера Битти как раз поворачивали, когда «Кёниг», «Гроссер Курфюрст» и «Маркграф» открыли огонь по «Лайону», «Принцесс Ройял» и «Тайгеру» соответственно с дистанции 21 000 ярдов. Но хотя орудия получили максимальный угол возвышения, снаряды легли недолетом, поэтому «Кёниг» перенес огонь на «Тайгер». Замыкавший строй 3-й эскадры линкоров «Принц-регент Луинпольд» обстрелял «Нью Зиленд», но тоже неудачно. Вообще следует отметить, что линкоры Бенке и Шмидта стреляли гораздо хуже своих же линейных крейсеров. Лейтенант Кинг-Хэлл с «Саутгемптона» вспоминал:

...

«5-я эскадра линкоров представляла собой прекрасное зрелище. Они попали под сосредоточенный огонь 12 германских тяжелых кораблей, но, казалось, это их совершенно не беспокоит. Стрельба немцев не произвела на меня большого впечатления. Но наше собственное положение было не слишком приятным. Полдюжины старых германских броненосцев в хвосте колонны находились слишком далеко, чтобы стрелять по 5-й эскадре линкоров. Но мы находились на расстоянии 15 000 – 16 000 ярдов от них, то есть в пределах дальнобойности их орудий. Поэтому они начали упражняться в стрельбе по нашей эскадре. Я находился в кормовом посту управления с полудюжиной матросов. Мы спрятались за обшивкой толщиной в десятую дюйма и жевали ветчину. Нам казалось лишь вопросом времени, когда именно 280-мм снаряды накроют нас. Ведь не могут же они постоянно давать недолеты или перелеты».

Но немцы так и не сумели пристреляться. По крейсерам Гуденафа стреляла вся 1-я эскадра линкоров, однако ее корабли только мешали друг другу. Капитаны Гуденафа применили тактику охоты за залпами, направляя крейсера прямо к месту падения вражеского залпа, поговорка о том, что снаряд дважды в одну воронку не попадает, оказалась справедливой. Судя по всему, немцы не были знакомы с этой тактикой, так как Шеер сделал довольно глупое замечание относительно действий Гуденафа. «Их судорожное и бессмысленное метание взад-вперед заставляло думать, что наш огонь так повлиял на них, что они просто не знали, куда нужно поворачивать».

Еще два небольших корабля доставили некоторое беспокойство германским линкорам. Это были эсминцы «Онслоу» капитан-лейтенанта Дж. Тови и «Морсби» капитан-лейтенанта Р. Алисона, освободившиеся от обязанности сопровождать «Энгедайн». В 17.00 Тови обнаружил, что идет прямо на германские линкоры, не имеющие миноносного прикрытия, такую возможность было просто грешно упустить. Он бросился в атаку, приказав «Морсби» следовать за ним. Но прежде чем эсминцы сумели выпустить торпеды, крейсера 4-й Разведывательной Группы обстреляли их и вынудили отвернуть. Тови повернул «Онслоу» влево и прекратил атаку, Алисон повернул вправо и совершил еще одну попытку. С дистанции 8000 ярдов он выпустил торпеду в третий корабль в колонне Шеера – линкор «Кронпринц Вильгельм». Хотя торпеда прошла мимо, Алисон так умело управлял своим эсминцем, что остался совершенно невредим под градом вражеских снарядов.

Примерно в это же время XI полуфлотилия капитан-лейтенанта Вильгельма Рюманна попыталась атаковать британскую колонну. Германские миноносцы сумели подойти на 9000 ярдов к линейным крейсерам и выпустили 7 торпед, хотя британская 9-я флотилия и пыталась остановить их. Попаданий снова не было.

Шеер отчаянно старался догнать англичан и увеличил ход до предела. В результате строй Флота Открытого Моря окончательно развалился. Германские линкоры следовали подивизионно, но вдобавок дивизии оказались сильно разбросанными. V дивизия следовала в кильватер кораблям Хиппера, VI и I дивизии заметно отстали и постепенно склонялись на запад, II дивизия и броненосцы адмирала Мауве отстали еще больше. То есть карты, изображающие передвижения единой колонны немецких линкоров, страдают серьезными неточностями. Понятно, что в таких условиях стрельба немцев носила хаотичный характер и не могла дать серьезных результатов.

...

«Только «Маркграф» продолжал стрелять по «Тайгеру», хотя и с перерывами. Но после поворота дивизий на NW в 16.59 огонь могли вести только носовые башни. Наконец, в 17.25, когда дистанция выросла до 20 800 ярдов, стрельбу прекратили, чтобы не зацепить переднего мателота «Кронпринца». «Гроссер Курфюрст» в 17.00 перенес огонь с «Принцесс Ройял» на «Вэлиант», дистанция составляла 19 000 ярдов. «Кёниг» в 17.10 перенес огонь с «Тайгера» на «Барэм». Но уже через 5 минут стрелять могли лишь его две носовые башни, поэтому «Кёниг» перенес огонь на «Вэлиант». «Гроссер Курфюрст» в 17.16 был вынужден прекратить огонь, потому что дистанция стала слишком велика».

В результате, хотя 4 британских линкора находились под огнем немцев почти полчаса, Шеер так и не сумел повредить ни одного из них достаточно сильно, чтобы тот потерял ход и стал жертвой немцев. Тем временем Битти окончательно оторвался от противника, хотя Хиппер и гнался за ним полным ходом. Вероятно, Хиппер тоже не читал справочников, отдающих его кораблям безоговорочное превосходство в скорости. Немцы ссылаются на засорение топок шлаком, а также на то, что кочегары начали уставать. А что, эти недостатки угольных котлов не были давно известны? Это, кстати, еще раз показывает, насколько опасно доверяться бумажным характеристикам кораблей.

С учетом этого немецкие линейные крейсера тоже перенесли огонь на линкоры Эван-Томаса. Самые тяжелые повреждения получила «Малайя». Ее 152-мм батарея правого борта была практически уничтожена, линкор имел 2 подводные пробоины, но ход не снизил. Несмотря ни на что, британские моряки не теряли уверенности в победе. Один из офицеров «Малайи» вспоминал:

...

«У них и мысли не было, что нам приходится хуже, чем врагу. Единственное, что они хотели знать, – сколько еще немецких кораблей осталось уничтожить. Они были уверены, что каждый снаряд попадает в цель, и благословляли каждый сделанный выстрел».

Действительно, 381-мм орудия британских линкоров нанесли ощутимые удары «Гроссер Курфюрсту», «Маркграфу», «Зейдлицу» и уже поврежденному «Лютцову». «Дерфлингер» тоже получил пробоину ниже ватерлинии. Корабли Эван-Томаса оказались отлично построены, а их экипажи заслуживают всяческих похвал за мужество и выучку, зато адмирал был явно недостоин такого отряда. Даже фон Хазе теряет оптимизм:

...

«Во время стремительного броска на север противник изо всех сил старался держаться вне дальности нашего огня, но сам продолжал обстреливать нас из своих дальнобойных орудий… Я стрелял, только чтобы проверить, что противник все еще вне нашей дальбойности. Чтобы экономить боеприпасы, я давал отдельные выстрелы из одной башни. Орудия наводились по верхней кромке труб или по топам мачт. На столь больших расстояниях стрельба противника была не слишком меткой, хотя кучность залпов оставалась высокой, снаряды ложились внутри круга диаметром 300 или 400 метров. Однако управление огнем потеряло эффективность, вероятно, из-за плохой видимости. В любом случае залпы ложились на неравномерных расстояниях от нашего корабля. Тем не менее мы получили несколько серьезных попаданий. 2 или 3 тяжелых снаряда попали в нас во время этой фазы боя. Когда снаряд попадал в броню нашего корабля, вслед за ужасным грохотом взрыва весь корабль сотрясался, даже боевая рубка. Когда снаряд взрывался внутри корабля, раздавался глухой гул, передававшийся по бесчисленным переговорным трубам и телефонам».

В 17.30 Битти, который больше не видел Хиппера, решил, что пора приступать к выполнению главной задачи, и повернул на NNO. Почти в это же время Шеер, который понял, что противник улизнул от него, приказал Хипперу возобновить погоню. Германские линейные крейсера повернули на NW, в результате через 10 минут они попали под перекрестный огонь. Линейные крейсера Битти обстреливали голову колонны Хиппера, а 5-я эскадра линкоров вела огонь с правого крамбола. У Хиппера просто не оставалось иного выбора, как повернуть назад. Сначала он попытался повернуть только на 45°, но к 17.55 совместный огонь 8 британских кораблей нанес новые тяжелые повреждения германским линейным крейсерам. Освещение благоприятствовало английским наводчикам, тогда как немцы видели только смутные силуэты, едва различимые в тумане. Хиппер был снова вынужден отвернуть почти точно на О.

Строй Шеера по-прежнему был растрепанным, только «Кёниг» и «Гроссер Курфюрст» оставались в пределах досягаемости орудий Битти. Хотя немцы в 14.43 потеряли из вида английские корабли в густой дымке, сами были обстреляны «Уорспайтом» и «Малайей», причем их огонь сначала вынудил адмирала Бенке снизить скорость до 18 узлов, а потом и повернуть на NNO, чтобы уклониться от огня.

Самым неприятным было то, что немцы практически не могли отвечать на огонь англичан. Как отмечает фон Хазе, «Дерфлингер» с 17.42 до 18.16 не мог стрелять. Командир «Зейдлица» капитан 1 ранга фон Эгиди в своем рапорте писал:

...

«Видимость постепенно стала очень неблагоприятной. Опустился густой туман, и можно было видеть только вспышки вражеских орудий, но не сами корабли. Наша дистанция до 5-й эскадры линкоров сократилась с 18 000 до 13 000 ярдов. С северо-запада до северо-востока перед нами находилась вражеская линия, ведущая огонь, но сквозь дымку время от времени мы могли видеть вспышки выстрелов. Это было грандиозное и ужасающее зрелище!»

Шеер наконец-то понял совершенно очевидное – он не может догнать значительно более быстроходные корабли Битти и «нанести поражение части британского флота». Он снизил скорость до 15 узлов, чтобы собрать свои разбросанные дивизии и выстроить их в единую кильватерную колонну. Вдобавок германский командующий обнаружил, что ему трудно управлять движением флота, и позволил выбирать курс контр-адмиралу Бенке на «Кёниге», подняв сигнал: «Следовать за головным кораблем».

Укажем количество попаданий на этой стадии боя.

Попадания в британские корабли c 15.54 по 17.15

Попадания в германские корабли c 15.54 по 17.15

Из этой таблицы еще более наглядно видно, как отвратительно стреляли британские линейные крейсера. Действительно, что-то неладное было с этими кораблями, но Битти ошибался, утверждая, что неладно было только сегодня. Позже, в 1934 году Битти вспоминал: «В гибели двух линейных крейсеров не виноват никто из бедняг, служивших на них. Только неверный проект…»

В целом в ходе первой фазы боя адмирал Битти выполнил свою задачу. Он не позволил Хипперу обнаружить линкоры Гранд Флита, и потому ничего не подозревающий Шеер двигался прямо в расставленную западню, но при этом Битти понес слишком тяжелые потери. Если попытаться выяснить причины этого, следует сказать, что всеми своими неприятностями англичане обязаны единственно разрухе, царившей в головах их же собственных адмиралов – Битти, Эван-Томаса и других. Впрочем, о других нам еще представится случай поговорить. Технические причины, безусловно, имели место, но играли явно второстепенную роль, что бы об этом ни говорили историки и адмиралы (эти – в особенности!).

Приведем еще один пример вроде бы малозаметных ошибок британских адмиралов. В течение всего «Бега на юг» германские крейсера 2-й Разведывательной группы («Франкфурт», «Эльбинг» и «Пиллау») держались на правой раковине Хиппера. У англичан строй замыкали восемь легких крейсеров 1-й и 3-й эскадр. Однако контр-адмирал Нэпир и коммодор Александер-Синклер не сделали даже попытки атаковать противника, хотя имели 31 орудие калибра 152 и 140 мм в бортовом залпе против 13 немецких 150-мм орудий. Они спокойно наблюдали за крейсерами Бёдикера, пока те в 17.50 не нарвались на 3-ю эскадру линейных крейсеров Худа. Единственное, на что осмелились горе-флотоводцы, это обмен сигналами. В 16.30 Нэпир передал Александер-Синклеру: «Судя по всему, они идут к Хорнс-рифу, а не к Скагерраку». На что тот ответил: «Да, я тоже так думаю. Если все легкие крейсера соберутся вместе, я думаю, мы сможем справиться с северной эскадрой». Интересно, неужели он полагал, что для боя со 2-й Разведывательной группой следует присоединить еще и 4 крейсера Гуденафа?!

Хиппер тоже преуспел в решении своих задач. Он сумел завлечь превосходящие силы противника под огонь линкоров Шеера и при этом уничтожил 2 британских линейных крейсера. Это был блестящий успех, хотя следует признать, что Битти и его штаб сделали несколько грубых ошибок, а стрельба британских линейных крейсеров была просто отвратительной. Впрочем, это не имело слишком большого значения, так как англичане имели 9 линейных крейсеров (и еще 2 строящихся) против 5 немецких (и еще 1 строящийся). А вот Шеер оказался не на высоте положения. Один из британских адмиралов в своей лекции, посвященной Ютландской битве, высказал резонное предположение. «Курс, выбранный нашими эскадрами, ни в коем случае не мог вести к одной из наших баз. Почему Шеер не заметил этого и не понял, что они отходят за подмогой?»

Битти и Эван-Томас совершили еще одну грубейшую ошибку, без необходимости подставив под огонь немцев 5-ю эскадру линкоров. 381-мм орудия этих кораблей успели крепко насолить германским линейным крейсерам, которые получили несколько очень тяжелых попаданий. «Фон дер Танн» лишился всей главной артиллерии, хотя капитан 1 ранга Ценкер и оставался в строю, чтобы отвлекать на себя огонь противника. В целом же не следует придавать чрезмерного значения стычке авангардов, генеральное сражение главных сил пока еще не начиналось. И результат боя следует оценить уже после него.

Однако имелись и другие результаты этой фазы боя, хотя и не столь очевидные. Самое главное: несмотря на некоторые мелкие успехи, немецкий флот к 18.00 31 мая 1916 года проиграл войну на море. Стараниями Хиппера сложилась именно та ситуация, о которой мечтал Шеер, – под огонь его линкоров попала часть британского флота. И что? Да ровным счетом ничего. Несколько отдельных попаданий, и на этом все завершилось. Ни о каком уничтожении «части Гранд Флита» не могло идти и речи, и далее можно было ожидать лишь дальнейшего возрастания численного превосходства британского флота над германским. Немцам очень наглядно аукнулась ошибочная генеральная линия кораблестроения, выбранная адмиралом фон Тирпицем. Германским линкорам не хватило скорости, чтобы навязать бой англичанам, и не хватило огневой мощи, чтобы несколькими единичными попаданиями остановить вражеские корабли. Может, именно исходя из этого, и родился позднее проект линкора L-20α с 420-мм орудиями?

В 17.33 контр-адмирал Нэпир, который во главе 3-й эскадры легких крейсеров шел в 4 милях впереди «Лайона», заметил 2 броненосных крейсера, приближающихся с северо-запада. Это были «Блэк Принс» и «Дьюк оф Эдинбург», шедшие на правом фланге завесы перед Гранд Флитом. В 17.36 «Фалмут» прожектором передал на «Блэк Принс» сообщение, что линейные крейсера ведут бой с противником к SSW от него. Броненосный крейсер тут же радировал Джеллико: «Вражеские линейные крейсера на S, дистанция 5 миль». Штаб Джеллико решил, что линкоры Шеера идут вплотную за ними. Это было крайне неприятное открытие, оказалось, что Флот Открытого Моря находится на 20 миль дальше к северу, чем это предполагалось ранее. Джеллико решил эту проблему самым удобным для себя образом. Он предположил, что «Блэк Принс» заметил корабли Битти, но в результате это лишь еще больше запутало Джеллико, поскольку сведения о германских кораблях были скудными и противоречивыми.

В 17.50 линкор «Мальборо», возглавлявший правую колонну британских линкоров, передал прожектором на «Айрон Дьюк»: «Вижу наши линейные крейсера, пеленг SSW, курс O. «Лайон» головной. 5-я эскадра линкоров по пеленгу SW». Джеллико на основе своих расчетов ожидал, что к 18.00 «Лайон» будет примерно в 12 милях на SW от «Айрон Дьюка», но теперь собственными глазами увидел флагман Битти всего лишь в 5,5 милях на SSW, гораздо дальше к западу. Джеллико ожидал, что германские линкоры появятся прямо перед ним примерно в 18.30, а в результате они оказались на правом крамболе Гранд Флита примерно на 20 минут раньше, поэтому британский командующий уже не имел никакого резерва времени для развертывания Гранд Флита в боевой порядок. Джеллико уже мог слышать отдаленный грохот выстрелов, это означало одно – противник уже совсем рядом. Но где именно? Адмирал кисло заметил: «Хотел бы я, чтобы кто-нибудь мне сказал, кто стреляет и по кому стреляет».

Когда перед «Айрон Дьюком» возникли британские линейные крейсера, Джеллико запросил: «Где вражеский линейный флот?» Битти потерял из вида немцев еще в самом начале «Бега на север», поэтому его ответ оказался вынужденно расплывчатым: «Противник на SO». Не подозревая, что Битти не видит немцев, Джеллико встревожился. В 18.10 он повторил свой запрос, так как ситуация постепенно накалялась. Противники шли навстречу один другому с общей скоростью около 28 узлов, а Гранд Флит все еще не развернулся в боевой порядок. Джеллико предстояло что-то решать, и решать быстро, именно здесь он предъявил серьезные претензии Битти:

...

«Если бы сэр Дэвид Битти сообщил позицию германских линейных крейсеров в 17.40, когда снова увидел их и вступил с ними в бой, он значительно облегчил бы задачу главнокомандующего. Однако в период с 16.45 до 18.06 он не передал ни одного сообщения, и последний сигнал был сделан в ответ на срочный запрос главнокомандующего. Битти обязан был сделать своей главной задачей передачу главнокомандующему информации о положении противника. Боевые приказы главнокомандующего особо подчеркивали это».

Впрочем, легкие крейсера тоже были обязаны заниматься этим, кто, в конце концов, считался «глазами флота»? Однако Нэпир и Александер-Синклер показали свою несостоятельность и здесь, игнорировав даже прямой приказ Битти, переданный в 17.27. Последний, заметив линейные крейсера Хиппера, ничего не сообщил Битти. Вместо этого он передал, что два часа назад видел подводную лодку . Каково?!

Но в целом ситуация к 18.00 складывалась в пользу англичан. Шеер столкнулся как раз с тем противником, встречи с которым он стремился избегать всю войну. Командир «Принцесс Ройял» Уолтер Коуэн вспоминал: «Увидев Гранд Флит на расстоянии прямого выстрела, мы чуть было не начали швырять фуражки в воздух. Нам казалось, что мы наконец-то поймали немцев». Теперь почти все зависело от главнокомандующих. Почти – потому что туман и надвигающиеся сумерки сократили видимость до 6 миль. До темноты оставалось всего 3 часа, и за это время Джеллико должен был успеть добыть для Англии новые лавры.

Мираж Трафальгара

Использованная периодизация сражения довольно условна. Одна его фаза плавно переходит в другую, действия различных соединений совпадают во времени, и трудно четко отнести их к определенной фазе. Итак, не успел завершиться «Бег на север», как столкнулись главные силы противников. К величайшему сожалению для англичан, это была именно серия отдельных кратковременных стычек, так и не перешедших в столь желанное генеральное сражение.

В 17.30 Битти повернул свои линейные крейсера и 5-ю эскадру линкоров на NNO, чтобы увести Хиппера от британского Линейного Флота. «Фалмут», находившийся в 4 милях севернее «Лайона», заметил «Блэк Принс», правофланговый крейсер завесы Джеллико. Визуальный контакт между двумя британскими соединениями мог дать Джеллико информацию, в которой он нуждался, однако Нэпир сообщил только одно: «Линейные крейсера ведут бой на SSW», что «Блэк Принс» передал на «Айрон Дьюк» в совершенно искаженном виде: «Вражеские линейные крейсера по пеленгу S, расстояние 5 миль». Последующие донесения «Саутгемптона», «Блэк Принса» и «Дифенса» были не более полезны, поэтому Джеллико оставался в неведении до 17.50, когда Берни заметил «Лайон» и «Барэм» и передал их пеленги на «Мальборо». Сразу стал очевиден ужасающий факт, что имели место ошибки счисления и что «Лайон» находится на 11 миль ближе к «Айрон Дьюку», но гораздо западнее, чем предполагал главнокомандующий. Поэтому и встреча Шеера произошла на 20 минут раньше, чем предполагал первый. Он располагал гораздо меньшим временем для развертывания и по-прежнему не знал пеленг на флагманский корабль противника, поэтому Джеллико приказал своим эсминцам выдвинуться вперед в готовности к отражению атак вражеских эсминцев.

Попадания в британские корабли c 17.15 по 18.00

Попадания в германские корабли c 17.15 по 18.00

Немецкий линейный крейсер «Фон дер Танн»

Битти в 18.00 заметил линкоры Гранд Флита и решил помешать Хипперу обнаружить их. Для этого он изменил курс с NNO на О, чтобы отжать голову германской колонны в этом направлении. Сделать это оказалось тем более легко, что линейные крейсера Хиппера уже с трудом выдерживали совместный огонь кораблей Битти и Эван-Томаса. (Впрочем, как мы видели, скорее только 5-й эскадры линкоров.) Дистанция сократилась до 12 000 ярдов, но немцы по-прежнему не могли видеть противника, только оранжевые вспышки выстрелов. «Огромные массы дыма сотен кораблей, идущих на большой скорости, образовали непроницаемую завесу между двумя линиями, плывущую на северо-восток. Тут и там ее прорезали вспышки залпов, разрывов снарядов, пламя пожаров и взрывов», – писал германский историк. Как раз в этот период «Дерфлингер» получил попадание над носовым торпедным аппаратом и начал сильно зарываться носом, пострадал и «Зейдлиц». Поэтому Хиппер решил отвернуть на юг, чтобы выйти из-под огня, причем поворот был выполнен уже не столь идеально, как это было ранее, – концевой «Фон дер Танн» оторвался от строя. И тут на сцене появились новые участники. Это была 3-я эскадра линейных крейсеров контр-адмирала Худа. В 15.12 Худ по собственной инициативе увеличил скорость до 22 узлов, чтобы как можно быстрее соединиться с Битти, но при этом продолжал следовать курсом SSO, однако из-за ошибок в счислении он оказался примерно в 18 милях восточнее соединения Битти. Здесь можно отчасти согласиться с официальной германской историей, которая отмечает:

...

«Положение, которое заняла 3-я эскадра линейных крейсеров, не была предусмотрена заранее и не стала результатом умелого маневра, однако именно поэтому позднее события стали развиваться очень благоприятно для британского флота. Пока голова немецкой колонны, ничего не подозревая, неслась прямо на приближающиеся силы Гранд Флита, который двигался с NW, эскадра Худа совершенно неожиданно появилась с подбойного борта Флота Открытого Моря».

С этим трудно спорить. К тому же видимость была просто отвратительной, командир «Индомитебла» капитан 1 ранга Кеннеди вспоминал, что на каких-то пеленгах видимость достигала 16 000 ярдов, но на других не превышала 2000 ярдов. В 16.56 «Инвинзибл» и его спутники развили почти невероятную для себя скорость 26 узлов, но по-прежнему ничего не видели. Худ запросил по радио у Битти информацию о его положении и курсе, но ответа не получил, в такой обстановке могло случиться все, что угодно. В 17.30 внезапно на юго-западе послышался грохот стрельбы и замелькали вспышки выстрелов. Капитан 1 ранга Р.Н. Лоусон на легком крейсере «Честер», который находился в 6 милях на правом траверзе «Инвинзибла», повернул туда и в тумане заметил какие-то неясные силуэты. Здесь англичанам отозвалось бездумное использование опознавательных. В 17.36 «Честер» поспешно сделал запрос прожектором, но немцы подождали, пока расстояние сократится до 6000 ярдов, и открыли огонь «Франкфурт», «Пиллау», «Эльбинг» и «Висбаден». Результат предсказать было несложно.

«Очень скоро слева по носу мы заметили легкие крейсера, идущие на NNO. В тумане они были видны очень плохо и были достаточно похожи на нашу 1-ю эскадру легких крейсеров. Мы повернули параллельно им, и почти тотчас вспышки выстрелов пробежали вдоль борта «Франкфурта» – флагманского корабля 2-й Разведывательной группы Бёдикера, которая находилась впереди линейных крейсеров Хиппера. Первый вражеский залп дал перелет в 2000 ярдов, второй – недолет 500–700 ярдов, а большая часть третьего накрыла нас. За несколько секунд до этого мы дали первый залп, который оказался и последним, большая часть орудийных расчетов, переговорные трубы и телефонные кабели были уничтожены вражеским залпом. Так как на нас сосредоточила огонь целая эскадра, то мы получили больше, чем могли вынести, и капитан решил укрыться за 3-й эскадрой линейных крейсеров. Повернув на северо-восток, мы оставили противника за кормой и пошли зигзагом, чтобы уклониться от новых залпов. К счастью, машинные и котельные отделения не были повреждены, и, развив скорость 28 узлов, мы сумели оторваться от противника и вышли в голову «Инвинзиблу». Мы получили 18 прямых попаданий и огромное количество осколков от близких разрывов. Талисман механиков – черный котенок – с началом боя был унесен вниз и, судя по всему, с честью выполнил свой долг!»

Среди жертв этого короткого боя на «Честере» был наводчик бакового орудия юнга первого класса Джон Треверс Корнуэлл.

...

«Смертельно раненный в начале боя, он один оставался на своем посту, спокойно ожидая приказов, хотя большая часть расчета орудия лежала мертвая и раненая вокруг него. Ему было всего 16,5 лет. Я сожалею, что он погиб, но рекомендую специально наградить его, чтобы увековечить память о нем и отметить высочайшее мужество».

Эта высокая оценка, сделанная Битти, принесла Корнуэллу посмертно Крест Виктории, он стал самым юным среди получивших эту награду.

Возмездие Бёдикеру последовало довольно быстро. В 17.40 вспышки выстрелов были замечены с «Инвинзибла», и Худ повел свои линейные крейсера на помощь «Честеру».

...

«В 17.55 «Инвинзибл» открыл огонь, через 5 минут это же сделали «Инфлексибл» и «Индомитебл». Слева по носу мы могли видеть «Честер», ведущий жаркий бой с эскадрой вражеских легких крейсеров. Мы открыли огонь с дистанции 11 200 ярдов, которая потом сократилась до 8000 ярдов. Мы прошли между нашими легкими крейсерами и неприятелем, задав тому хорошую трепку. Один из его кораблей исчез в огромном облаке дыма и пара, другой потерял ход, и вся его средняя часть была охвачена пожаром».

«Висбаден» был превращен в дымящуюся руину, скорость «Пиллау» упала до 24 узлов. Здесь удача действительно отвернулась от немцев, так как «Висбаден» получил попадание в машинное отделение с «Инвинзибла» именно в момент поворота. Крейсер потерял ход и превратился в мишень, в стрельбе по которой позднее упражнялся практически весь Гранд Флит. «Франкфурт» и «Эльбинг» во время поворота наугад выпустили по торпеде, но, конечно же, ни в кого не попали.

Из-за отвратительной видимости Бёдикер так и не увидел, кто его обстрелял. Самое большое, что сумели различить немцы, – это буруны под форштевнями кораблей Худа и какие-то смутные силуэты. Сам Бёдикер решил, что его обстреляли два крейсера типа «Таун» и несколько линкоров, «Эльбинг» и «Пиллау» «видели» четыре дредноута. Адмирал предположил, что это корабли Битти, которые каким-то таинственным образом сумели обогнать его, либо же это авангард Гранд Флита, внезапно выскочивший из тумана. Именно так он и сообщил в 18.00 Хипперу, а в 18.02 – через «Дерфлингер» Хипперу и Шееру, полностью введя их в заблуждение. При этом, если посмотреть на немецкие прокладки, появляется подозрение, что Бёдикер впал в панику и повернул свой флагманский крейсер, ничего не передав по эскадре, ведь «Пиллау» и «Эльбинг» проскочили точку поворота и отреагировали на бегство адмирала post factum .

Немецкий линейный крейсер «Дерфлингер»

Хиппер сразу решил бросить свои миноносцы в атаку против кораблей Битти, но головные миноносцы уже сцепились с кораблями Худа. В результате атака получилась сумбурной, но это и понятно. Сначала командир XII полуфлотилии капитан-лейтенант Ланс намеревался атаковать «Честер», однако внезапно он увидел линейные крейсера Худа, о которых Бёдикер сообщил, как о «множестве вражеских линкоров, идущих на NW». Ланс сразу ринулся на более заманчивую цель. Интересно отметить, что немцы ухитрились среди кораблей Худа увидеть «Азинкур»!!! Но именно в этот момент 4 эсминца, сопровождавшие британскую 3-ю эскадру линейных крейсеров, сами пошли в атаку на 2-ю Разведывательную группу Бёдикера.

XII полуфлотилия развалилась на две группы. Миноносцы V-46, V-69 и S-50 беспрепятственно подошли к линейным крейсерам Худа на 6500 ярдов, но выпустили по ним почему-то всего 4 торпеды, а потом отошли на юго-запад под сильным обстрелом. V-45 и G-37 прорвались на дистанцию 6000 ярдов, но выпустили только 2 торпеды, так как сами были атакованы британскими эсминцами.

В этот момент корабли Худа попыталась атаковать 9-я флотилия корветтен-капитана Гёле, но столкнулась с отходящими миноносцами Ланса, а потому только V-28, S-52 и S-34 успели выпустить по одной торпеде в неясные силуэты, видимые сквозь дым и туман. Остальные миноносцы схватились с британскими эсминцами «Шарк», «Акаста», «Офелия» и «Кристофер», которыми командовал капитан 2 ранга Лофтус Джонс. Беспорядочная свалка превратилась в полный хаос, когда атаковать попыталась немецкая 2-я флотилия миноносцев. G-101, G-102, G-103 и G-104 были вынуждены думать не столько об атаке, сколько о том, как увернуться от своих же товарищей.

Линейные крейсера Худа уклонились от торпед, хотя и не без проблем. Как раз в момент атаки германских миноносцев Худ заметил на западе линейные крейсера Битти и повернул им навстречу, а в результате «Инвинзибл» оказался развернут к торпедам бортом. В 18.13, увидев следы торпед, капитан 1 ранга Кэй отвернул «Инвинзибл» вправо от них, но в момент поворота руль заклинило, и корабль пришлось остановить, подняв сигнал «Не могу управляться». Шедший вторым «Инфлексибл» неожиданно повернул влево, навстречу торпедам, одна из них прошла всего в 20 футах от борта линейного крейсера, еще одна прошла за кормой, а третья – прямо под килем. Капитан 1 ранга Кеннеди повернул «Индомитебл» вслед за адмиралом вправо и оставил 2 торпеды за кормой. Быстро исправив повреждение, «Инвинзибл» снова повернул на запад, «Инфлексибл» и «Индомитебл» пристроились ему в кильватер.

Английский линейный крейсер «Инвинзибл»

Коммодор Гейнрих на «Регенсбурге», видя, что появились остальные 6 миноносцев 2-й флотилии, которые тоже намерены ввязаться в эту свалку, приказал им и миноносцам XI полуфлотилии следовать за собой, чтобы атаковать эсминцы Лофтуса Джонса и поддерживавший их легкий крейсер «Кентербери». Вот как это описывает германская официальная история:

...

«В период с 18.04 до 18.08 «Регенсбург» обстреливал эсминец <«Шарк»> с дистанции от 7400 до 2800 ярдов и повредил его. Лидер 6-й флотилии G-41, который шел за кормой «Регенсбурга», также обстреливал этот эсминец, пока мог… Так как немецкие линкоры, подходящие с запада, могли предоставить противнику возможность использовать свои торпеды, G-41 в 18.06 сам выпустил по нему торпеду с установкой на малую глубину хода, которая взорвалась у него под кормой. XI полуфлотилия также приняла участие в этой стычке. После того как В-97 из 2-й флотилии добился нескольких попаданий в этот эсминец, его средняя труба свалилась за борт. Но едва В-97 приготовился выпустить две торпеды, как появился «Регенсбург», закрывший от него цель. С 18.08 до 18.17 «Регенсбург» вел бой с легким крейсером <«Кентербери»> на дистанциях от 8700 до 9200 ярдов, но потом противник отвернул прочь и исчез в тумане. В этот момент В-97 получил попадание в кормовой спаренный аппарат. Обе трубы были выведены из строя, грот-мачта полетела за борт, и миноносец был вынужден отвернуть, чтобы занять место за кормой «Регенсбурга».

Волна, поднятая винтами множества миноносцев, была такой сильной, что корабли качало и бросало, брызги заливали прицелы, делая наводку очень трудной и неверной. В-112 во время боя с легким крейсером на дистанции 8200 ярдов и эсминцем на дистанции 4900 ярдов один за короткое время выпустил 82 снаряда 105-мм, тогда как замыкавший строй В-110 успел дать всего два или три залпа, после чего, как и остальные миноносцы впереди него, был вынужден отвернуть, поскольку подходили главные силы немецкого флота… В 18.15 с «Регенсбурга» за кормой увидели эсминец, охваченный сильным пожаром, который явно тонул, и дали по нему несколько залпов с дистанции 12 400 ярдов. Другой эсминец <«Акаста»> попытался подойти к нему, но был отогнан огнем немцев».

Англичане все это видели несколько иначе:

...

«Дивизион, возглавляемый капитаном 2 ранга Лофтусом Джонсом на «Шарке», бросился на германскую эскадру, открывшую огонь из всех орудий, которые можно было направить на нас. Несмотря на свое численное превосходство, германские миноносцы отвернули прочь, встретив такое решительное нападение. Но из тумана появились 3 линейных крейсера, и отважный дивизион попал под настоящий ливень снарядов. Один из них разбил руль на «Шарке» и ранил рулевого унтер-офицера Гриффина. Капитан приказал перенести управление на кормовой пост и вместе с рулевым спустился с мостика на изуродованную снарядами палубу. Раненный в бедро и лицо, Лофтус Джонс обнаружил, что снаряд взорвался в машинном отделении и повредил главные машины, а также рулевое управление. Капитан-лейтенант Дж. О. Бэррон отважно поставил «Акасту» на линии вражеского огня и запросил, нуждаемся ли мы в помощи. Капитан «Шарка» ответил: «Нет. Позаботьтесь лучше о себе и не позволяйте утопить себя из-за нас». Поэтому «Акаста» пошел за двумя остальными эсминцами, которые присоединились к линейным крейсерам и скрылись в тумане.

После этого неприятель подошел к «Шарку», который каждую минуту содрогался под новыми и новыми ударами. Раненые заползали под ненадежное укрытие обвесов и труб в напрасных попытках найти убежище. Командир приказал попытаться заделать пробоины и удержать корабль на плаву. Рулевой, наполовину ослепнув от крови, руководил группой, спускающей шлюпки и плотики. Среднее орудие продолжало вести огонь под командованием мичмана Т. Смита, хотя расчет сократился до 2 человек. Когда один из них упал, обессилев от потери крови, капитан занял его место. Мгновением спустя снаряд оторвал ему правую ногу выше колена.

Уже теряющий последние силы Лофтус Джонс больше всего опасался, что его корабль будет захвачен врагом. Он спросил, что случилось с флагом, и матрос ответил, что флаг сбит снарядом. В страшном волнении капитан приказал немедленно поднять новый. Увидев развевающийся флаг, он сказал: «Вот и хорошо». Однако конец был уже близок. «Шарк» сел носом так, что волны начали заливать палубу, и, когда подошли два германских миноносца, чтобы нанести последний удар, Лофтус Джонс отдал последний приказ: «Спасайся, кто может!» Ему помогли спуститься в воду, и он плавал на спасательном жилете, тогда как остатки экипажа – около 10 человек – бросились к спасательным плотикам. 2 торпеды попали в «Шарк», и он затонул с поднятым флагом через полтора часа после того, как сделал первый выстрел. Видя проходящие мимо линейные крейсера, преследующие неприятеля, капитан спросил, чьи они. Узнав, что английские, он сказал: «Вот и хорошо!» Затем его голова упала, и его отважный дух отлетел».

Англичане именно этому самому последнему орудию «Шарка» приписывают повреждение германского миноносца V-48, которое привело к его гибели. А вскоре после полуночи несколько человек из экипажа «Шарка» были подобраны датским пароходом. Один человек скончался еще до прихода в порт, но остальные за свою отвагу были награждены медалями за выдающиеся заслуги. Несколько недель спустя тело капитана 2 ранга Лофтуса Джонса было выброшено на шведский берег, где его и похоронили со всеми почестями на церковном кладбище Фикесбакке. Посмертно он был награжден Крестом Виктории.

Хиппер в 19.05 повернул на юго-запад и вскоре увидел 3-ю эскадру линкоров Бенке, идущую на NNO. После этого он повернул свой отряд «все вдруг» и занял место в голове германской колонны. И снова поворот был выполнен не столь слаженно и аккуратно, как это пытаются представить немцы. Если четыре корабля выполнили поворот вправо, то «Фон дер Танн» опять пошел своим путем, повернув влево. Хорошо еще, что на результате это не сказалось, и потрепанный отряд Хиппера сумел выстроить кильватерную колонну. Вообще маневры германских линейных крейсеров в период с 17.55 до 18.25 имели какой-то нервозный и хаотичный характер, хотя в целом подчинялись общим замыслам адмирала.

Английский линкор «Колоссус»

Теперь настал через Джеллико решать очень тяжелые проблемы. Перед тем как вступить в бой с Шеером, он должен был развернуть свой флот в боевой порядок. Уже давно британские адмиралы согласились с тем, что принцип Нельсона «походный порядок одновременно является боевым» был хорош только для парусных флотов, в эпоху пара и радио он устарел. Дредноуты могли ввести в действие максимальное количество орудий, только если противник находился внутри «дуги А» (то есть плюс – минус 50° от траверза), поэтому, чтобы одновременно все корабли флота могли вести огонь из максимального числа орудий, его боевой порядок должен быть кильватерной колонной. Но для похода такой строй невыгоден. Длинная колонна линкоров плохо маневрирует, эсминцам трудно охранять ее. Походным строем Гранд Флита были 6 кильватерных колонн по 4 дредноута, возглавляемых адмиралами. На левом фланге шел Джеррам на «Кинг Георг V», далее шла остальная часть 2-й эскадры под командой контр-адмирала А.К. Левесона на «Орионе», Джеллико на «Айрон Дьюке» возглавлял третью колонну, еще 4 корабля 4-й эскадры линкоров составляли следующую, которой командовал Стэрди на «Бенбоу». Пятую колонну вел контр-адмирал Е.Ф. Гонт на «Колоссусе» и правофланговую – остальные 4 корабля 1-й эскадры линкоров – вел Берни на «Мальборо».

Многие адмиралы ломали голову над тем, чтобы решить проблему наилучшего развертывания такого компактного строя в единую кильватерную колонну, прежде чем враг откроет огонь. Проводились многочисленные учения, но вопрос так и оставался открытым, метод и направление развертывания зависели от положения противника. Когда бои шли на дистанциях 4000–6000 ярдов, адмирал имел вполне достаточно времени, после того как сам обнаруживал врага. При Трафальгаре фаза сближения флотов вообще заняла более 3 часов. Поскольку теперь корабли научились стрелять до самой линии горизонта, Джеллико следовало выполнить развертывание заблаговременно, поэтому он целиком зависел от своих передовых соединений, доносящих о пеленгах, расстояниях, строе, курсе и скорости врага. Но как раз в этом его адмиралы и капитаны крепко подвели его.

Хотя «Боевые инструкции Гранд Флита» особо подчеркивали необходимость своевременных и точных сообщений о противнике, большинство британских командиров забыли об этом. После первого сообщения Синклера от 14.30 британский главнокомандующий ничего не слышал до рапорта Нэпира после 15.00, более того, никто не удосужился сообщить ему о кораблях Хиппера, пока около 15.40 Джеллико не получил радиограммы Битти, Гуденафа и Нэпира. Через 15 минут Битти добавил, что ведет бой, но Эван-Томас хранил гробовое молчание, и Джеллико пришлось радировать ему в 16.17: «Сопровождаете ли вы командующего Флотом Линейных Крейсеров?» На это он получил невразумительный ответ: «Я веду бой с противником». Никто из них не понял важности момента; ни Битти, ни Эван-Томас не могут быть оправданы, ведь они были обязаны сообщить любой ценой, что видят линкоры Шеера. В 16.38 ситуация резко переменилась, пришло сообщение от Гуденафа, потом от Фэри, в 16.45 от Битти, хотя радиограмма последнего была переврана при передаче ее через «Принцесс Ройял». Так Джеллико узнал, что вражеский линейный флот, несмотря на уверения Адмиралтейства, находится всего в 50 милях от него. У командующего почти не оставалось времени, чтобы решить, на какой фланг разворачиваться и какой курс выбрать. После прекрасных сообщений Гуденафа в 16.48 и 17.00 он снова не имел никакой информации в течение 40 минут. В 17.00 Адмиралтейство передало ему сообщение о пеленгах противника на 16.09 и повторило его в 17.45, дав пеленги на 16.30. Из них можно было предположить, что враг где-то впереди по курсу, расстояние до линкоров Шеера и пеленг на них оставались совершенно неизвестны, хотя оба флота сближались со скоростью более 40 узлов.

Если Бёдикер и Хиппер все сообщали своему командующему, то Джеллико не получил никакой информации о происходящем, ему оставалось лишь гадать, указывает ли грохот залпов 3-й эскадры линейных крейсеров, слышный слева по носу от «Айрон Дьюка», пеленг на линейный флот Шеера, который ему так требовался. К счастью, это противоречило остальной имеющейся у Джеллико информации, и адмирал отказался от такой гипотезы. Это оказалось совершенно правильно, так как в 18.01 «Лайон» вынырнул из тумана с противоположной стороны. Флаг-капитан Джеллико Дрейер вспоминает: «Битти появился справа по носу от «Айрон Дьюка» во главе своих великолепных линейных крейсеров, которые вели бой с невидимым противником. Я обратил внимание на дым, который валил из пробоины в полубаке «Лайона». Вражеские снаряды, падающие рядом с этими огромными кораблями, поднимали призрачные серые столбы воды». Джеллико немедленно запросил прожектором: «Где вражеский линейный флот?» В 18.03 Гуденаф радировал, что он потерял контакт с Шеером, Битти тоже не знал, где находится Шеер, и ответил: «Вражеские линейные крейсера по пеленгу SO». В отчаянии Джеллико повторил свой запрос. К счастью, туман к югу от «Лайона» в 18.10 слегка разошелся. Дрейер пишет:

...

«Я следил за рулевым, когда услышал, как сигнальщик читает ответ Битти: «Вижу неприятельский линейный флот по пеленгу SSW». Потом я услышал резкие характерные шаги главнокомандующего. Примерно 20 секунд он молча смотрел на магнитный компас. Я следил за его умным обветренным лицом, гадая, о чем же он думает. Он был спокойным и неподвижным как всегда. Потом он поднял взгляд и прервал молчание приказом капитану 2 ранга Вудсу: «Поднять сигнал «Поворот подивизионно «все вдруг» на SO». Флагманский связист спросил: «Может, лучше довернуть на румб влево, чтобы все поняли, что разворачиваемся на левофланговую колонну?» Джеллико ответил: «Хорошо. Поднимайте «Поворот «все вдруг» подивизионно на SO-t-O». Вудс крикнул старшине сигнальщиков: «Поднимайте Равная Скорость Чарли Лондон!» [4] . Одновременно в 18.15 сигнал был повторен по радио».

Английский линкор «Кинг Георг V»

По этому сигналу колонна Джеррама, которую возглавлял «Кинг Георг V», должна была повернуть всего на несколько градусов влево. Остальные флагманы поворачивали свои колонны одновременно влево на 70°, чтобы выстроиться в единую кильватерную колонну, следуя за Джеррамом по курсу SO-t-O. Проводя такое развертывание, Джеллико руководствовался двумя факторами – он пытался добиться «crossing T» и наилучших углов обстрела одновременно. Но этот великолепный маневр достиг большего: он поставил британский Линейный Флот между Флотом Открытого Моря и его базами!

С моей точки зрения, этому эпизоду придается неоправданно большое значение, хотя одно предположение сделать можно. Большинство маневров в этом сражении было продиктовано либо текущей обстановкой, либо вообще противником, но в двух случаях командующие решали самостоятельно, исходя из своего видения общей ситуации. Я говорю о развертывании Гранд Флита и втором боевом развороте Шеера. И все-таки слишком много жарких споров ведется по не самому принципиальному вопросу. Превосходство англичан в силах было настолько велико, что направление развертывания имело уже второстепенное значение. Главными становились совсем иные факторы. К тому же имеется несколько нюансов, которые спорщики в запале просто упустили. Джеллико говорит, что рассчитывал увидеть немецкий флот прямо перед собой, а увидел справа по носу. И хорошо, что случилось именно так! Ведь иначе Гранд Флит в походном порядке вломился бы прямо в середину развернутой колонны германских линкоров, и Шеер, не шевельнув пальцем, добивался заветного «crossing T». Мало того, англичане оказались бы к западу от немцев, и тогда условия видимости для обоих флотов изменились бы на прямо противоположные. Теперь уже Джеллико пришлось бы жаловаться на то, что он видит только вспышки выстрелов. Так что случившийся вариант развития событий был наиболее выгодным для Гранд Флита, и жаловаться британским адмиралам следовало бы только на собственную нерешительность и глупость.

Один из величайших британских моряков адмирал флота лорд Каннингхэм, который не участвовал в Ютландском бою, однажды написал, что если бы он командовал Гранд Флитом, то «надеется, что у него хватило бы здравого смысла произвести такое же развертывание». Несмотря на крайне сложную ситуацию, острый ум Джеллико позволил его флоту к 18.20 построиться в кильватерную колонну. Хотя эта колонна была изогнута под углом 110°, она все равно охватывала голову колонны противника, что позволяло британским линкорам вести огонь всем бортом. Его критиковали за то, что он предпочел вести артиллерийскую дуэль на большой дистанции, но в действительности дистанция очень быстро сократилась до 10 000 ярдов.

Единственной альтернативой был разворот на правофланговую колонну, что поставило бы кильватер изгибом к противнику (не считая потери выгодного положения к востоку от немцев). Это помешало бы многим британским кораблям вести огонь в течение первых и самых важных 20 минут, вдобавок с самого начала головные линкоры Джеллико оказались бы в пределах досягаемости торпедных аппаратов германских линкоров. Напомним, что Ютландский бой в этом плане оказался довольно нетипичным, тяжелые корабли достаточно активно использовали торпедное оружие, хотя добиться ничего не сумели. Вообще разворот на правую колонну выглядит странно. Повернуть на запад лишь для того, чтобы немедленно развернуть весь флот на восток?! Кстати, судя по всему, Битти тоже рассчитывал, что Гранд Флит развернется на правую колонну, что позволит его линейным крейсерам сразу занять место в голове строя. В действительности же ему пришлось дать полный ход, чтобы как можно быстрее убраться с дороги линкоров Джеллико, но даже в этом случае корабли Битти некоторое время перекрывали собственным линкорам линию огня. Итог спорам подвела германская официальная история, которая говорит, что германский командующий был бы только рад, если бы англичане развернулись именно так.

Более резонным выглядит предложение разворачиваться на центральную колонну, ставя «Айрон Дьюк» во главе флота. Это позволило бы Джеллико достичь всех его целей и позволило бы его дредноутам вести огонь с более выгодных дистанций, но сделать это было невозможно. Подобный метод был отвергнут еще до войны, так как адмирал мог эффективно управлять большим флотом, только находясь в центре колонны, а не на одном из ее концов. Черчилль в своей книге «Мировой кризис», называя такое развертывание обыкновенным маневром, откровенно лжет. Такой маневр мог привести британский линейный флот в полное замешательство, половина кораблей перекрыла бы директрису другой половине как раз в тот момент, когда флот оказался бы под орудиями линкоров Шеера. Однако цитируем адмирала Ричмонда: «Бой решался не разворотом Джеллико направо или налево, а тем, насколько твердой была его решимость уничтожить врага и добиться решающей победы». Спорить с этим невозможно.

Вообще командиры линкоров Гранд Флита представляли себе ситуацию довольно смутно. Они видели линейные крейсера Битти, которые вели огонь по противнику, но вот этого противника с линкоров видно не было. Вдобавок там же оказались английские броненосные крейсера и пара эскадр легких крейсеров. Дым из труб смешивался с пороховыми газами, ухудшая и без того скверную видимость. А между тем рядом с «Азинкуром» и «Херкулесом», замыкающими колонну 6-й дивизии, уже начали ложиться вражеские снаряды.

На стремительно сужающейся полоске воды между двумя флотами произошло много событий. Тут маневрировали многочисленные линейные крейсера, крейсера, эсминцы обоих противников, а вдобавок к ним еще и 5-я эскадра линкоров… Они носились на большой скорости под градом снарядов, и этот пятачок в кают-компаниях Гранд Флита заслужил название «Угла на всех ветрах». Незадолго до 18.00 3-я эскадра легких крейсеров Нэпира, находившаяся к северо-западу от «Лайона», обрушилась на поврежденный «Висбаден», который пытался уползти на запад. Орудия крейсеров нанесли ему дополнительные повреждения. Его обстрелял и эсминец «Онслоу», прежде чем Тови

...

«увидел, что вражеские линейные крейсера выполнили еще один поворот и он находится в идеальной позиции для торпедной атаки. Он пошел на противника и на расстоянии 8000 ярдов от головного линейного крейсера развернулся влево, чтобы навести торпедные аппараты. К несчастью, в середину корабля попал снаряд, и эсминец окутался клубами пара. В замешательстве удалось выпустить только одну торпеду из 4. Капитан послал суб-лейтенанта на корму, чтобы выяснить, что произошло. Обнаружив, что осталось еще 3 торпеды, и видя «Висбаден» в паре миль на траверзе, он навел аппарат и выпустил одну торпеду в него. Она попала под боевую рубку. Вернувшись на мостик, суб-лейтенант доложил, что осталось еще 2 торпеды. Поэтому Тови решил совершить еще одну попытку и повернул в атаку на появившуюся из тумана колонну линкоров противника. Затем он начал отходить малым ходом, пока 2 снаряда, взорвавшиеся во второй кочегарке, не остановили эсминец. К счастью, битва удалялась, и вскоре сражающиеся флоты пропали из вида. В 19.15 появился «Дифендер», также имевший повреждения. Он мог развить скорость не более 10 узлов, так как 305-мм снаряд попал ему в носовую кочегарку. Поэтому Тови принял его предложение взять «Онслоу» на буксир».