Джек Потрошитель. Расследование XXI века

Коронер. Нам важно знать точное время.

Констебль Лэмб. Я не видел, чтобы кто-то выходил из клуба. И не проверял, закрыта входная дверь или нет. В жилой части дома все уже спали. Дверь мне открыл полуодетый человек. Что касается туалетов во дворе, один из них был заперт, а другой открыт, но там никого не было. Рядом с мусорным баком мы нашли отхожее место.

Коронер. Вы ходили туда?

Констебль Лэмб. Да, но позже, вместе с доктором Филлипсом. Не помню, заглянул ли я за деревянную перегородку. Я совершенно точно осмотрел склад, принадлежащий господам Хиндли, производителям мешков, но ничего там не нашел.

Коронер. Как долго жильцы открывали вам дверь?

Констебль Лэмб. Мне открыли через несколько минут; люди выглядели перепуганными и не понимали, что происходит. Когда я вернулся, пришли доктор Филлипс и главный инспектор Уэст.

Коронер. Мог ли преступник скрыться, пока вы осматривали тело?

Констебль Лэмб. Во дворе и за воротами стояли несколько человек; они обязательно заметили бы кого-нибудь со следами крови.

Коронер. А если предположить, что на нем не было крови?

Констебль Лэмб. Тогда он вполне мог скрыться, пока я осматривал труп. Почти все смотрели на тело. Во дворе царил сущий хаос.

Коронер. Как вы думаете, преступник мог скрыться еще до вашего появления?

Констебль Лэмб. Я полагаю, именно так и случилось.

Детектив-инспектор Рид. Сколько времени прошло после вашего последнего обхода и до происшествия?

Констебль Лэмб. Я не дежурил на Бернер-стрит, но проходил в конце Коммершиал-стрит за шесть-семь минут до этого.

Констебль Лэмб. Я шел к Бернер-стрит. Там совершал обход констебль Смит. Он сопровождал не меня, а констебля, который дежурил на Коммершиал-роуд между Гроув-стрит и Кристиан-стрит. Констебли, дежурящие на улице на одном посту, покидают его в час ночи. Полагаю, такая практика распространенна почти по всему Лондону.

Коронер. Я думаю, что это важно. Об убийстве на Ханбери-стрит стало известно, когда ночной полицейский собирался оставить пост. (Обращаясь к свидетелю.) Вы видели что-нибудь подозрительное?

Констебль Лэмб. Ничего. Несколько обычных скандалов и потасовок на улице, но не более того.

Старшина присяжных. Освещение было достаточным для того, чтобы вы, спускаясь по Бернер-стрит, смогли увидеть человека, выбегающего из дома № 40?

Констебль Лэмб. Там было довольно темно, но бегущего человека я бы увидел.

Эдвард Спунер. Я живу на Фейрклаф-стрит, 26, и слежу за лошадьми господ Мередит, булочников. В воскресенье между 00:30 и 01:00 я стоял с молодой женщиной перед трактиром «Улей», что на углу Кристиан-стрит. Мы покинули трактир на Коммершиал-роуд в полночь, потому что он закрывался, и спокойно дошли до вышеуказанного места. Мы стояли рядом с «Ульем» где-то полчаса, когда мимо нас с криками «Убийство!» и «Полиция!» пробежали два еврея. У Гроув-стрит они повернули назад. Я остановил их и спросил, в чем дело, а они ответили, что была убита женщина. После этого я пошел вниз по Бернер-стрит к Датфилдс-Ярд, прилегающей к зданию Международного клуба рабочих, и увидел там женщину, лежавшую прямо за воротами.

Коронер. С ней кто-нибудь был?

Спунер. Вокруг женщины собралось около пятнадцати человек.

Коронер. Они прикасались к ней?

Спунер. Нет. Один мужчина чиркнул спичкой, но я смог увидеть женщину еще до того, как он сделал это. Я коснулся ее подбородка, когда спичка загорелась.

Спунер. Немного.

Коронер. Из горла текла кровь?

Спунер. Да, кровь все еще текла. Я заметил, что в правой руке у нее был зажат лист бумаги, сложенный вдвое, а на груди лежали несколько красных и белых цветов. Я не прикасался к телу или голове. Я уверен в этом. Ее лицо было повернуто в сторону здания клуба.

Коронер. Вы не заметили, кровь текла по земле?

Спунер. Она стекала в канаву. Я находился рядом с телом минут пять, пока не появился предыдущий свидетель.

Коронер. Кто-нибудь покидал двор, пока вы были там?

Спунер. Нет.

Коронер. Кто-нибудь мог уйти незаметно?

Спунер. Вокруг было слишком много народу, так что вполне возможно. Полагаю, я пришел во двор в тридцать пять минут первого.

Коронер. Как вы думаете, люди могли передвинуть тело до вашего прихода?

Спунер. Нет.

Старшина присяжных. Евреи, как правило, стараются не прикасаться к мертвым.

Спунер. Ноги потерпевшей были вытянуты, но одежда была в полном порядке. Когда пришел констебль Лэмб, я помог ему закрыть ворота во двор, а потом ушел через клуб.

Инспектор Рид. Полагаю, это случилось после того, как вы представились полиции и назвали свой адрес?

Спунер. Да.

Спунер. Да.

Инспектор Рид. После того как вас осмотрел доктор Филлипс?

Спунер. Да.

Коронер. На ваших руках не было крови?

Спунер. Нет.

Коронер. То есть на подбородке покойной тоже не было крови?

Спунер. Нет.

Мэри Малькольм. Я живу в доме № 50, на Игл-стрит, Рэд-Лайон-сквер, Холборн. Мой муж Эндрю Малькольм работает портным. Я видела тело в морге. С этой женщиной я вчера встречалась дважды.

Коронер. Кто она?

Малькольм. Моя сестра, Элизабет Уоттс.

Коронер. У вас нет сомнений по этому поводу?

Малькольм. Ни малейших.

Доктор Фридрих Уильям Блэкуэлл. Я проживаю в доме № 100 на Коммершиал-роуд и работаю врачом и хирургом. В воскресенье ночью, примерно в 1:10, полицейский вызвал меня на Бернер-стрит. Мой помощник, мистер Джонстон, ушел с констеблем, а я оделся и тут же отправился следом за ними. Придя на место, я посмотрел на часы: было шестнадцать минут второго. Пострадавшая лежала на левом боку поперек прохода, ее лицо было повернуто к правой стене. Ноги вытянуты, ступни находились близко к правой стене. Голова лежала за дорожной колеей, а шея была над этой колеей. Расстояние от ног до ворот составляло почти три метра. Платье убитой было расстегнуто сверху. Шея, грудь и ноги еще не остыли, в отличие от рук и лица. Испачканная кровью раскрытая правая кисть лежала на груди. Левая рука лежала на земле и была слегка сжата: покойная держала небольшой пакет с леденцами, завернутыми в папиросную бумагу. На пальцах мы не обнаружили ни колец, ни следов от них. Выражение лица убитой было совершенно спокойным. Рот слегка приоткрыт. На шее был клетчатый шелковый платок, бант которого был сдвинут влево и очень плотно затянут. Длинный надрез на горле совпадал с нижним краем платка. Ткань была слегка растрепана, как будто ее разрезали острым ножом. Рана на шее начиналась с левой стороны на 5 см ниже угла челюсти, проходила по почти прямой линии, практически разрывая сосуды, и разделяла трахею на две части. Заканчивалась она на противоположной стороне шеи на 2,5 см ниже угла правой челюсти, но без повреждения сосудов на той стороне. Не могу сказать точно, двигал ли кто-нибудь испачканную кровью руку. Кровь текла по колее в сток в противоположном от ног направлении и в сторону задней двери клуба. Всего рядом с телом было около полулитра свернувшейся крови.

Коронер. Вокруг больше не было пятен крови?

Доктор Блэкуэлл. Нет, только пара отпечатков испачканных кровью подошв.

Коронер. На обуви убитой была кровь?

Доктор Блэкуэлл. Нет.

Коронер. А на стене?

Доктор Блэкуэлл. Там было очень темно, и увидеть что-то можно было только с помощью фонарика. Я проверил одежду женщины, но не нашел никаких следов крови. Шляпка убитой лежала на земле в нескольких сантиметрах от ее головы. Платье было расстегнуто сверху на несколько пуговиц.

Коронер. Как вы считаете, она могла сама нанести себе подобные травмы?

Доктор Блэкуэлл. Нет, это просто невозможно.

Коронер. Вы уже составили мнение относительно времени убийства?

Доктор Блэкуэлл. Это произошло примерно за полчаса до того, как я пришел туда. Ее одежда не была мокрой от дождя. Она умирала от потери крови довольно медленно, поскольку преступник повредил сосуды только с одной стороны шеи, и артерия не была полностью перерезана.

Коронер. После нанесения таких травм была ли у потерпевшей хоть малейшая возможность закричать?

Доктор Блэкуэлл. Нет, никакой возможности. Доктор Филлипс прибыл через полчаса после меня. Двустворчатые двери во дворе были закрыты, когда я пришел, так что предыдущий свидетель, должно быть, ошибся в своих показаниях.

Присяжный. Как вы считаете, преступник перерезал жертве горло до того, как она упала на землю, или после?

Доктор Блэкуэлл. У меня сложилось мнение, что убийца ухватился за шелковый платок и потянул женщину назад, одновременно перерезая ей горло. Он мог проделать это, когда жертва падала или же когда она оказалась на земле. Если бы убийца перерезал ей горло, пока она стояла, тогда кровь била бы струей из раны.

Коронер. Шелковый платок был завязан достаточно туго, чтобы не позволить ей закричать?

Доктор Блэкуэлл. Я не могу этого утверждать.

Коронер. Возможно ли, что преступник зажал ей нос и рот рукой?

Доктор Блэкуэлл. Да, и, скорее всего, он мгновенно перерезал ей горло.

День третий: понедельник, 3 октября 1888 года

Элизабет Таннер. Я управляющая ночлежного дома № 32, на Флауэр-энд-Дин-стрит. Видела тело погибшей в морге Святого Георгия и опознала ее. Эта женщина на протяжении последних шести лет время от времени проживала в нашем доме.

Коронер. Кто она?

Таннер. Все звали ее Долговязая Лиз.

Коронер. Вам известно настоящее имя убитой?

Таннер. Нет.

Коронер. Была ли она англичанкой?

Таннер. Она говорила, что была шведкой, но никогда не рассказывала, где родилась. Знаю только, что она была замужем, но ее муж и дети утонули на корабле «Принцесса Элис».

Коронер. Вы совершенно уверены, что правильно опознали убитую?

Таннер. Да. У нее повреждено верхнее нёбо: она пострадала при кораблекрушении «Принцессы Элис».

Коронер. Какой женщиной она была?

Таннер. Очень тихой.

Таннер. Нет.

Коронер. Вы узнали ее одежду?

Таннер. Да. Особенно длинный плащ. Но в прошлую субботу на ней была другая одежда.

Коронер. Что тогда заставило вас пойти в морг?

Таннер. Меня вызвали. Я не могу вспомнить, в котором часу она пришла в ночлежный дом в прошлый четверг. Тогда на ней тоже был длинный плащ.

Кэтрин Лейн. Я живу на Флауэр-энд-Дин-стрит, работаю уборщицей. Мой муж — портовый рабочий, он живет со мной в ночлежном доме, управляющим которого является предыдущий свидетель. Я снимаю там комнату с прошлого февраля. Я видела тело умершей в морге.

Коронер. Вы узнали ее?

Лейн. Да, это Долговязая Лиз, которая порой жила в ночлежном доме. Она приходила туда в прошлый четверг.

Коронер. Она не упоминала о каком-нибудь человеке, с которым жила?

Лейн. Нет. Я слышала только, что она шведка, одно время жила на Девоншир-стрит, Коммершиал-роуд.

Коронер. Она говорила что-нибудь о своем муже?

Лейн. Что он погиб. Она никогда не говорила, что чего-то боится или кто-то угрожает ее жизни. Я уверена, что это была Лиз.

Майкл Кидни. Я живу в доме № 38, на Дорсет-стрит, в Спиталфилдсе, и работаю в порту. Я видел тело умершей в морге.

Коронер. Это та женщина, с которой вы жили?

Кидни. Да.

Коронер. У вас нет в этом сомнений?

Кидни. Это точно она.

Кидни. Элизабет Страйд.