Союз звезды со свастикой. Встречная агрессия (сборник)

И вот после такой идеологической подготовки 22 мая 2008 г. Главная военная прокуратура отказалась передавать материалы по Катыни польской стороне. Обоснование: большинство из 183 томов имеют гриф «Секретно» и «Совершенно секретно».

Вот и все. И это признание. Официальное и окончательное.

Давайте на секунду поверим, что поляков расстреляли немцы. Что же получается? Преступление совершено семь десятков лет назад. Гитлеровской Германии давно нет. Советского Союза нет уже два десятка лет. Нет ни гестапо, ни СС, ни НКВД. Но современная демократическая Россия почему-то хранит документы о преступлениях гитлеровцев как великую государственную тайну России.

Как известно, Главная военная прокуратура России укомплектована не самыми умными людьми. Вы только послушайте: преступление совершили гитлеровцы, но мы об этом никому не скажем, мы навеки это сохраним под грифом «Секретно» и «Совершенно секретно».

Объясните же мне, зачем хранить секреты гитлеровских преступников всей мощью Государства Российского?

Закон России требует открывать архивы через 30 лет. Почему вопреки законам «преступление гитлеровцев» нельзя рассекретить через 70 лет?

Заявление о том, что «преступления СС» раскрывать нельзя, свидетельствует только о том, что Главная военная прокуратура укомплектована скрытыми гитлеровцами, которые, однако, своего нацистского нутра даже и не прячут. Главная военная прокуратура готова нарушать законы России, лишь бы миру не стали известны подробности кровавых преступлений Гитлера, лишь бы даже и через семь десятков лет мир не узнал имена фашистских палачей. Но если так, то вся Главная военная прокуратура должна давно сидеть в Лефортове.

И если Генеральный прокурор России покрывает подчиненных ему военных прокуроров, то и ему место на нарах.

Граждане прокуроры, туши шапки!

Андрей Буровский ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ? НЕТ, СОВЕТСКО-НАЦИСТСКАЯ

Нигде не врут так, как на охоте и на войне.

О. фон Бисмарк

Война всегда делает мужчину подонком.

Французская поговорка XVII века

Деловое предложение

20 мая 2009 года Президент России Дмитрий Медведев подписал Указ «О Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России». О задачах комиссии сказал в интервью «Российской газете» директор Института всеобщей истории Российской академии наук Александр Оганович Чубарьян: «В ее задачах разработка путей донесения правды, реальных исторических фактов, а также противодействие интерпретации этих фактов в политизированном духе»1.

Полагаю, что грандиозный историко-политический сталинский миф о советско-нацистской войне должен быть рассмотрен комиссией в числе самых первых.

Противники моего предложения наверняка возразят, что речь идет о фальсификациях «в ущерб интересам России», а сталинская фальсификация – она не в ущерб, она на благо. В действительности сохранять сталинский миф – невероятно опасно для современной России. Трудно найти миф, который больше мешает нашему народу осмысливать самого себя и свою историю, делать выводы и двигаться вперед.

Базовый советский миф о Великой Отечественной войне

Как только грянули первые залпы 22 июня, сталинская пропагандистская машина выдала сравнительно стройный миф. Это был миф о внезапном нападении на ничего не ожидавшую мирную страну. Миф объяснял поражение в июне-июле 1941 года именно тем, что СССР к войне не готовился и нападения совсем не ожидал.

Поскольку с 1941 года сложившиеся воюющие блоки были стабильны, довоевали до 1945 в прежнем составе, все последующие мифы, в конечном счете, создавались на его базе.

Основные положения мифа созданы практически мгновенно, они прозвучали по радио 22 июня в 11 часов 36 минут по московскому времени, в знаменитой речи Молотова. Собственно, из нее-то население СССР и узнало о начале войны уже не с Польшей и Финляндией, а с Третьим Рейхом.

Приведу выдержки. Итак: «Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну».

Далее Молотов вещал: вследствие бомбежек нацистами «убито и ранено более двухсот человек».

Двухсот?! Несколько тысяч2. «Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории». «...сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией».

К тому времени в Румынии и Финляндии уже полыхала война, начатая СССР3.

«Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора [пакта Молотова–Риббентропа. – А. Б. ] германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей».

«Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне…., заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы»4.

В речи Сталина по радио 3 июля 1941 года – те же стереотипы. Даже круче. «Несмотря на героическое сопротивление Красной Армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения, враг продолжает лезть вперед, бросая на фронт новые силы».

Красная Армия разбегалась. «Лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации» чувствовали себя превосходно.

«Что касается того, что часть нашей территории оказалась все же захваченной немецко-фашистскими войсками, то это объясняется главным образом тем, что война фашистской Германии против СССР началась при выгодных условиях для немецких войск и невыгодных для советских войск. Дело в том, что войска Германии, как страны, ведущей войну, были уже целиком отмобилизованы, и 170 дивизий, брошенных Германией против СССР и придвинутых к границам СССР, находились в состоянии полной готовности, ожидая лишь сигнала для выступления, тогда как советским войскам нужно было еще отмобилизоваться и придвинуться к границам».

«Понятно, что наша миролюбивая страна, не желая брать на себя инициативу нарушения пакта, не могла стать на путь вероломства».

Но Третий Рейх напал на СССР вовсе не «вероломно» и не «без объявления войны».

Примерно в половине четвертого ночи 22 июня 1941 года немецкий посол в Москве фон Шуленбург, стоя перед наркомом иностранных дел Советского Союза Вячеславом Молотовым, зачитывал текст германской декларации о «военных контрмерах против СССР». По указанию Гитлера в декларации было запрещено упоминать слова «война» и «нападение».

Сам Молотов в своих мемуарах писал, что, когда Шуленбург читал текст декларации, его голос дрожал, а глаза были полны слез. Выслушав посла, нарком долго молчал, а затем тихо произнес: «Это война? Вы считаете, мы ее заслужили?» Едва сдерживаясь, немецкий посол добавил от себя, что не одобряет решение своего правительства.

В эти же минуты в Берлине советского посла Деканозова принял министр иностранных дел Третьего Рейха Риббентроп. Риббентроп вручил Деканозову декларацию об объявлении войны. Пораженный посол довольно быстро пришел в себя и резко заявил: «Вы пожалеете о том, что совершили это нападение! Вы за это дорого заплатите!». Он поднялся, поклонился и, не подавая руки Риббентропу, направился к двери. Провожая посла, министр шептал: «Я был против этого нападения»5.

А Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» пишет о том, что около 4 часов утра 22 июня в кабинет Сталина быстрыми шагами вошел Молотов и заявил о том, что германское правительство объявило нам войну6.

Байка о «вероломном нападении» пущена еще Сталиным во время его знаменитой речи 3 июля 1941 года. Потом эта ложь повторялась много раз, твердят ее и до сих пор. Вовсе не только в России, но по всему миру.

Очень понятно, почему она нужна. В ноте, которую передал Шуленбург в НКИД СССР, содержится почти дословный пересказ секретного протокола к пакту о ненападении между Третьим Рейхом и СССР от 23 августа 1939 года.

А нота, переданная Риббентропом Деканозову, завершалась такими словами:

[советское правительство] «1) не только продолжило, но со времени начала войны даже усилило попытки своей подрывной деятельности, направленной против Германии и Европы; оно

2) во все большей мере придавало своей внешней политике враждебный Германии характер и оно

3) сосредоточило на германской границе все свои вооруженные силы, готовые к броску.

Тем самым советское правительство предало и нарушило договоры и соглашения с Германией. Ненависть большевистской Москвы к национал-социализму оказалась сильнее политического разума. Большевизм – смертельный враг национал-социализма. Большевистская Москва намеревается нанести удар в спину национал-социалистической Германии, которая ведет борьбу за свое существование. Германия не намерена смотреть на эту серьезную угрозу своим восточным границам и ничего не делать. Поэтому Фюрер отдал германскому Вермахту приказ отразить эту угрозу всеми имеющимися в его распоряжении средствами. Немецкий народ понимает, что в грядущей борьбе он не только защищает свою Родину, но что он призван спасти весь культурный мир от смертельной опасности большевизма и открыть путь к истинному социальному подъему в Европе»7.

Одним словом: правительство Третьего Рейха обвинило СССР в сосредоточении войск на границе и в подготовке к внезапному сокрушительному нападению.

Разве советскому народу полагалось знать такие вещи? Ни к коем случае! Так что факт объявления войны и получения нот «пришлось» скрыть. И во время Нюрнбергского процесса СССР категорически отрицал сам факт получения нот и объявления войны. Каковой факт и все высказывания Сталина по этому поводу следует рассматривать адекватно: как случай так называемого вранья. Сталин достаточно редко говорил правду, и это как раз типичный вариант.

И все советские историки, которые рассказывали про «вероломное нападение Германии на Россию», лгали сразу в нескольких пунктах: нападение совершено было

– не вероломно и не внезапно,

– не Германией,

– не на Россию.

При необходимости каждый пункт текста речей Сталина и Молотова может быть опровергнут буквально десятками ссылок на источники и литературу, десятками свидетельств.

Важной частью мифа о Великой Отечественной войне стала демонизация врага. Его цели уже в речи Сталина представали почти карикатурными – но очень страшными.

«Враг…. ставит своей целью восстановление власти помещиков, восстановление царизма, разрушение национальной культуры и национальной государственности русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, узбеков, татар, молдаван, грузин, армян, азербайджанцев и других свободных народов Советского Союза».

О государственности по крайней мере литовцев, латышей, эстонцев в 1930–1940 годах кое-что известно: в 1939 году они лишились национальной государственности в ходе советской агрессии. Вот при гитлеровской оккупации их независимость восстанавливалась8.

«Восстановление власти помещиков, восстановление царизма»? Полный абсурд. Физически невозможно сочетать в одном флаконе «восстановление царизма» и «разрушение национальной государственности». Сама фраза совершенно сюрреалистична.

Конечно же, «Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов…. Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов. Нужно учитывать все это и не поддаваться на провокации. Нужно немедленно предавать суду Военного Трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны, невзирая на лица».

Без призыва к истреблению внутреннего врага Сталин не был бы Сталиным.

В этой же речи Сталин ставит и некоторые политические цели… Если вдуматься, довольно зловещие.

«Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между двумя армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма. В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами. Наша война за свободу нашего отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу против порабощения и угрозы порабощения со стороны фашистских армий Гитлера»9. Речь Сталина много раз приводилась и цитировалась в самой различной литературе10.

В речах Молотова и Сталина заложены основные составляющие мифа, который в своих основных чертах дожил до нашего времени. Его главные составляющие:

1. Национал-социалистический Третий Рейх отождествляется с национальной Германией.

2. Социалистическое государство, Третий Рейх, объявляется «фашистским».

Третий Рейх был социалистическим государством, в котором единственной легальной и при том правящей партией была Национал-социалистская рабочая партия Германии, Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei ; сокращенно НСДАП (NSDAP ). Программа имела много общего с программами коммунистов и эсеров11.

«Я», пишущееся с большой буквы, должно быть заменено на «Ты» или «Мы», если человечество и прежде всего Германия хотят жить. Одновременно необходимо засыпать ров, который был вырыт ненавистью классовой борьбы и ложной верой в солидарность пролетарского интернационализма, с одной стороны, и кастовым духом, тщеславием происхождения, условий жизни, богатства и образования – с другой». Так писал глава штурмовиков Эрнст Рем в своей книге «Национал-социалистическая революция и штурмовые отряды»12.

Сам Гитлер полагал, что «социализм – это учение о том, как следует заботиться об общем благе. Коммунизм – это не социализм. Марксизм – это не социализм. Марксисты украли это понятие и исказили его смысл. Я вырву социализм из рук «социалистов». Социализм – древняя арийская, германская традиция»13.

Нацистов порой называют «коричневыми», но это имеет тот же смысл, который в России имеет черный цвет. «Черный народ», «черная сотня»… В Германии это звучало как «коричневый народ». Простонародье, народная толща. И шли в бой коричневые не под каким-нибудь, а красным знаменем. Шли для того, чтобы освободить немецких рабочих от власти еврейской, французской и англо-американской буржуазии.

В рядах нацистов было полно перебежчиков и от коммунистов и от социал-демократов.

Ведущий нацистский юрист при Гитлере, министр без портфеля и генерал-губернатор Варшавы, Ганс Франк, повешенный по приговору Нюрнбергского трибунала, был социал-демократом и сторонником свержения Баварской монархии. Человек из окружения Курта Эйснера.

Социал-демократом был и Юлиус фон Штрайхер, в будущем «главный антисемит» Третьего Рейха и издатель газеты «Дер Штюрмер».

Роланд Фрейснер, будущий президент Народного суда гитлеровской Германии, в юные годы попал в плен, в России сделался красноармейцем, политкомиссаром и чекистом. Его и заслали-то в Германию как доверенного агента Коминтерна… А он и перекинулся к нацистам.

НСДАП создала в Германии централизованную огосударствленную экономику. 15 июля 1933 г. был образован Генеральный совет германского хозяйства с участием крупнейших предпринимателей. Позднее было проведено также укрупнение хозяйственных структур. Нацистское государство предпочитало иметь дело с небольшим числом крупнейших фирм. И контролировать эти фирмы14.

В 1936 г. управление хозяйством перешло в руки «администрации четырехлетнего плана» во главе с Германом Герингом. Новая администрация взяла курс на «экономическое самообеспечение» («автаркию») страны и расширение бюджетного финансирования. Государство стало играть в экономике все большую и большую роль.

Термин «управляемый рынок» придумал вовсе не Горбачев, а руководитель имперской промышленной группы В. Цанген.

Централизация экономики помогла нацистам очень быстро справиться с безработицей и развалом экономики. Государство строило дороги. Германия до сих пор опоясана множеством автострад, проходящих не через города, а мимо городов. Не снижая скорости, можно пожирать громадные расстояния. Строились и вводились в эксплуатацию крупные производства – в основном военного профиля. К 1935 году совершенно исчезла безработица.

Исчез слой спекулянтов и темных дельцов, ведущих веселую жизнь в ночных клубах. Не имеющий работы, не способный объяснить, откуда у него доход, рисковал лагерем.

Но не стало и разрыва в доходах, когда спекулянт обогащался, а семья рабочего нищенствовала.

Коммунисты кричат, что нацисты милитаризировали экономику, сделали ее работающей на войну. Но разве в СССР было иначе?

Смешивать нацистов с фашистами коммунисты начали с VII конгресса Коминтерна в 1935 году. Позже коммунисты произвольно объявляли фашистами членов самых обычных «буржуазных» правительств. У них получалось, что фашисты – это все, кто против коммунистов. А поскольку изображали фашистов всегда карикатурно, то получалось: против коммунистов идет исключительно какое-то тупое, злобное и малокультурное мужичье.

Социалисты хотели воплотить в жизнь утопию, построить идеальное общество на выдуманных теоретиками началах. А фашисты хотели любой ценой не позволить им этого. Поэтому когда пленных немецких солдат в России называли «фашистами», они, мягко говоря, удивлялись.

– Мы не фашисты, мы нацисты! – отвечали они вполне мотивировано, а у советских людей окончательно заходил ум за разум.

3. Многонациональный «строящий коммунизм» СССР отождествляется с национальной Россией.

СССР был государством, в названии которого не было никаких привязок к территории или к истории. Гербом СССР был земной шар, перевитый пучками колосьев с изображением серпа и молота: символов крестьянства и рабочего класса. Это государство состояло из национальных республик, число которых могло увеличиваться до бесконечности.

Ленин не уставал повторять: «Наше дело есть дело всемирной пролетарской революции, дело создания всемирной Советской республики!»15

Правящая в СССР партия ВКП (б) с 1919 года рассматривалась как секция III Коммунистического интернационала, о целях которого Троцкий предельно ясно сказал: «Гражданская война во всем мире поставлена в порядок дня. Знаменем ее является советская власть»16.

Официально целью Интернационала провозглашалось «…насильственное свержение буржуазии, конфискация ее собственности, разрушение всего буржуазного государственного аппарата снизу доверху, парламентского, судебного, военного, бюрократического, административного, муниципального <…> [которые] могут обеспечить торжество пролетарской революции»17.

4. Нападение Третьего Рейха на СССР объявляется «вероломным», игнорируется факт объявления войны.

5. СССР рассматривается как невинная жертва агрессии, не готовая к войне и именно поэтому на первых порах терпящая поражение.

6. Начавшаяся война рассматривается как Великая Отечественная война (ВОВ) всего русского=советского народа.

И по сей день в Интернете часты определения типа: «Великая Отечественная война была справедливой освободительной войной Советского Союза против фашистской Германии и являлась важнейшей, решающей частью Второй мировой войны (1939–1945 гг.). Война началась 22 июня 1941 г. вторжением без объявления войны на территорию СССР вооруженных сил Германии»18.

«Только Советский Союз неуклонно проводил политику мира, политику организации коллективного отпора агрессорам и поддержки народов, ставших жертвами агрессоров»19.

Получается примерно так: советские люди в 1930-е годы мирно трудились. Создавалась индустриальная база новой, счастливой жизни в СССР. Советские люди не хотели никого завоевывать и ни с кем не собирались воевать. Они были счастливы своим трудом под руководством своих мудрых руководителей. Крестьяне счастливо собирались в колхозы. Рабочие радостно трудились в три смены, выполняя пятилетку в четыре года, вдвоем на одну зарплату. Солдаты и офицеры бодро умирали на Халхин-Голе.

Интересно, что и в довоенных документах много ритуальных фраз о принципиальном превосходстве советской тактики и стратегии20.

Фашистская Германия предложила СССР заключить пакт о ненападении. Советский Союз вынужден был заключить этот пакт с целью самообороны и для того, чтобы не дать сложиться общему фронту империалистических держав против СССР.

1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу, тем самым начав Вторую мировую войну. Западные державы предали Польшу, и только Советский Союз совершил освободительный поход, освободил и присоединил Западную Украину и Западную Белоруссию, и заключил пакты о взаимопомощи с Литвой, Латвией и Эстонией.

22 июня 1941 года гитлеровская Германия внезапно и вероломно, без объявления войны напала на Советский Союз.

Она имела колоссальное превосходство в вооружениях и в технике, потому что Гитлер располагал ресурсами всей Европы21.

Этим событием в 1941 году началась Великая Отечественная война. Это была война за спасение своей Родины. Участие в Великой Отечественной войне есть великий подвиг и колоссальная заслуга. Если кто-то из советских людей воевал на стороне Гитлера – то он отвратительный предатель, а его поведение совершенно «нетипично»22.

Благодаря своему военно-техническому превосходству Гитлер смог нанести временное поражение Советскому Союзу. Но советские люди – патриоты своей социалистической Родины. Они еще теснее сплотились вокруг Коммунистической партии, и под руководством своего гениального вождя и учителя, величайшего полководца И. В. Сталина поднялись на священную освободительную войну и дали врагу сокрушительный отпор. Гениальный план великого Сталина, «десять сталинских ударов», привел фашистскую Германию и всех ее союзников к полнейшему поражению23.

«Фашисты» руководствовались антинаучным, реакционным учением о неравенстве человеческих рас. Они хотели истребить миллионы ни в чем не повинных людей по национальному признаку, а других превратить в своих рабов24. Чудовищные, не имеющие аналогий в истории преступления фашистов осудил глубоко законный и невероятно прогрессивный международный Нюрнбергский процесс25.

Победа «немецко-фашистских агрессоров» была бы величайшим несчастьем для человечества. Она привела бы к уничтожению современной цивилизации, порабощению и физическому истреблению десятков миллионов людей26.

Эти утверждения тиражировались десятки миллионов раз в советских учебниках для школ 27 и для вузов 28.

Принципиально те же идеи содержатся и в современных учебниках29.

В лице СССР прогрессивное человечество победило «фашистов» – мракобесов и негодяев, душителей самого лучшего. Ценность этой победы абсолютно очевидна и никогда никем не сможет быть поставлена под сомнение. «Советский народ своей самоотверженной борьбой спас цивилизацию Европы от фашистских погромщиков. В этом великая заслуга советского народа перед историей человечества»30.

Победители во Второй мировой заставили народы принять свою мифологию. В конечном счете она была достаточно выгодна и всем остальным победителям, в том числе и полякам, и англосаксам: демонизировала проигравших и хоть как-то объясняла удобным им способом ход и результаты Второй мировой.

Для понимания того, что именно навязывалось и почему, необходимо принять во внимание два важнейших пункта: этот миф возник не изначально, ему предшествовали другие мифы – потому что долгое время было непонятно, с кем и в каких коалициях будет воевать СССР.

Мифы-предшественники

Официальный миф СССР исходил из того, что в СССР у власти находилась самая передовая общественная теория Карла Маркса и В. И. Ленина, марксизм-ленинизм. Она не имеет ничего общего с расовой теорией и человеконенавистническим учением «фашистов». СССР рано или поздно должен был стать «Земшарным». Но с кем именно начнется Вторая мировая война, было совершенно не очевидно.

Мифологично уже представление о реализации в 1941 году единственно возможного «расклада сил» воюющих сторон. Коалиции складывались в какой-то мере и случайно. Реальность союзнических отношений Британии и СССР была неожиданностью для обеих сторон.

3 сентября 1941 года Сталин писал Черчиллю, что без высадки англичан во Франции и без ежемесячных поставок в СССР 400 самолетов и 500 танков «Советский Союз либо потерпит поражение… либо потеряет надолго способность к активным действиям на фронте борьбы с гитлеризмом31.

13 сентября 1941 года Сталин даже просил Черчилля «высадить 25–30 дивизий в Архангельск или перевести их через Иран в южные районы СССР»32.

Черчилль писал Рузвельту по этому поводу: «мы не могли отделаться от впечатления, что они, возможно, думают о сепаратном мире»33.

Советскому же послу Майскому Черчилль ответил весьма конкретно: «Вспомните, что еще четыре месяца назад мы на нашем острове не знали, не выступите ли вы против нас на стороне немцев. Право же, мы считали это вполне возможным. Но даже тогда мы были убеждены в нашей конечной победе. Мы никогда не считали, что наше спасение в какой-либо мере зависит от ваших действий. Что бы ни случилось и как бы вы ни поступили, вы-то не имеете никакого права упрекать нас»34.

Если военно-стратегические концепции менялись уже на протяжении Второй мировой войны, то тем более они не раз менялись в ходе ее подготовки. Неизменной в этой доктрине оставалась разве что идея войны «малой кровью и на чужой территории». Полностью мы эту доктрину не знаем и, возможно, никогда не узнаем: документы о планах советского руководства на 22 июня 1941 года, приказы Наркомата обороны и Киевского военного округа в первые часы и дни войны не рассекречены и по сей день. Есть отдельные документы… Но они очень красноречивы.

Согласно всем этим документам, неприятельские войска не должны были находиться на территории СССР больше суток. Это если враг вообще будет атаковать первым.

«Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР» – 18 сентября 1940.

«Уточненный план стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР» – 11 марта 1941.

«Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками»35 – май 1941.

И наконец, «записка начальника штаба Киевского ПВО по решению Военного Совета Юго-Западного фронта по плану развертывания на 1940 год»36.

В сущности, это один и тот же документ, много раз уточнявшийся и дорабатывавшийся.

Самым лучшим вариантом считалось «ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания».

И вообще «наша оперативная подготовка, подготовка войск должна быть направлена на то, чтобы обеспечить на деле полное поражение противника уже в тот период, когда он еще не успеет собрать все свои силы»37.

Вот так. Нападать первыми, не ждать полного развертывания вражеских войск. И – на чужую территорию. К 30-му дню войны Красная Армия должна была выйти «на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Крейцбург, Оппельн, Оломоуц». То есть находиться в 300–350 км от новой границы СССР, на территории Польши и Чехии.

Реальность показала, что составлять такие планы могут только люди, психологически живущие вне реальности.

Само стремление к новой Мировой войне диктовалось в СССР ожиданием Мировой революции и готовностью всячески создавать условия для ее начала.

В Гуверовском институте Стэнфордского университета в Калифорнии (США) хранится пакет из 232 особо секретных постановлений советского Политбюро по вопросам внешней политики за 1934–1936 гг. «Немецкие агенты регулярно приобретали такие документы, получая их через 7–8 дней после их создания»38.

Эти постановления содержали информацию об указаниях Политбюро верхушке Наркоминдела и высшим государственным чиновникам.

11 февраля 1934 года Политбюро решило, что крупная европейская война поможет пролетариату захватить власть в крупнейших европейских центрах.

В постановлении от 1 мая 1935 года Политбюро полагало, что СССР примет участие в новых конфликтах в Европе и в Азии ровно в той мере, «которая позволит ему оказаться решающим фактором в смысле превращения мировой войны в мировую революцию»39.

В 1938 году ЦК ВКП (б) уже говорит о «начавшейся мировой войне». О «Второй мировой войне», которая приведет к восстаниям и революциям в Европе.

А чешским коммунистам в Москве разъяснили: «Если бы мы заключили договор с западными державами, Германия никогда бы не развязала войну, из которой разовьется мировая революция, к которой мы долго готовились. Ленину удалось построить коммунизм, а Сталин, благодаря его предвидению и мудрости, приведет Европу в мировую революцию».

«Заключив договор с нами, Гитлер закрыл себе путь в другие страны. С точки зрения экономики, он зависим только от нас, и мы направим его экономику так, чтобы привести воюющие страны к революции. Длительная война приведет к революциям в Германии и Франции».

«...война обессилит Европу, которая станет нашей легкой добычей. Народы примут любой режим, который придет после войны».

«Настоящая война будет длиться столько, сколько мы захотим….. Мы тратим огромные деньги, чтобы война [между Японией и Китаем. – А. Б. ] продолжалась»40.

Подобные планы принято считать проявлением сталинского «прагматизма». Но это странный «прагматизм», в котором все реальные планы подчинены идеологической мифологии Мировой революции, восстаниям пролетариата и так далее.

Одновременно создавались литературные и кинематографические мифы о будущей победоносной наступательной войне СССР против «фашистского агрессора».

Фильм Абрама Роома «Эскадрилья № 5» начинается с того, что советская разведка перехватывает приказ командования Третьего Рейха о переходе советской границы. На бомбежку немецких аэродромов вылетают тысячи советских самолетов, в числе которых – эскадрилья № 5. «Наши» со страшной силой громят «ихних», но «фашисты» подбивают два наших самолета. Летчики эскадрильи № 5 – майор Гришин и капитан Нестеров – на парашютах спускаются на территорию врага. С помощью немецкого антифашиста, «своего парня» и «пролетарской рабочей косточки» герои фильма захватывают «ихний» самолет и улетают к своим.

И в литературе делается то же самое! Ни одна книга перед войной не имела таких тиражей, как «Первый удар»41. После подписания Пакта 1939 г. книгу изъяли из продажи… Но к тому времени ее только ленивый не прочитал. И вообще каждый красный командир обязан был прочитать эту книгу, потому что военное издательство выпустило ее в учебной серии «Библиотека командира».

«Процент поражения был вполне удовлетворительным, несмотря на хорошую работу ПВО противника. Свыше пятидесяти процентов его новеньких двухпушечных истребителей были уничтожены на земле, прежде чем успели подняться в воздух».

«Летный состав вражеских частей, подвергшихся атаке, проявил упорство. Офицеры бросались к машинам, невзирая на разрывы бомб и пулеметный огонь штурмовиков. Они вытаскивали самолеты из горящих ангаров. Истребители совершали разбег по изрытому воронками полю навстречу непроглядной стене дымовой завесы и непрерывным блескам разрывов. Многие тут же опрокидывались в воронках, другие подлетали, вскинутые разрывом бомб, и падали грудой горящих обломков. Сквозь муть дымовой завесы там и сям были видны пылающие истребители, пораженные зажигательными пулями. И все-таки некоторым офицерам удалось взлететь. С мужеством слепого отчаяния и злобы, не соблюдая уже никакого плана, вне строя, они вступали в одиночный бой с советскими самолетами. Но эта храбрость послужила лишь во вред их собственной обороне. Их разрозненные усилия не могли быть серьезным препятствием работе советских самолетов и только заставили прекратить огонь их же собственную зенитную артиллерию и пулеметы».

До какой же все-таки степени материализуется то, чего мы ждем… Конечно, в книгах и фильмах «мы» стреляли, а «они» взрывались. В реальной истории было не совсем так… Но советское общество с 1938 года ждало войну с Германией. Можно сказать, накликивало ее по всем правилам первобытной магии. Естественно, что и накликало.

Те, кто начинали войну 1941 года, хорошо помнили попытки перевоспитывать первых военнопленных на основе пролетарского интернационализма. Как вот у Гранина: «А следующим был пленный унтер. Шофер. Мы взяли его в конце июля сорок первого года. Меня позвали, чтобы я помог переводить….

Он был шофер, то есть рабочий класс, пролетарий. Я немедленно сказал ему хорошо выученную по-немецки фразу – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Со всех сторон мне подсказывали про социализм, классовую солидарность, ребята по слогам втолковывали немцу – Маркс, Энгельс, Тельман, Клара Цеткин, Либкнехт, даже Бетховена называли. От этих имен мы смягчились и были готовы к прощению, к братанию. Мы недавно видели сцены братания в звуковом фильме «Снайпер». Согласно фильму и учебникам обществоведения, и нынешний немец, наверное, должен бы покраснеть, опустить свои светлые ресницы и сказать с чувством примерно следующее:

– Буржуазия, то есть гитлеровская клика, направила меня на моих братьев по классу. Надо повернуть штык, то есть автомат, против собственных эксплуататоров, – что-то в этом роде.

Нас этому учили. Мы верили, что пролетариат Германии не станет воевать со Страной Советов. Мы честно пытались пробудить классовое сознание этого первого нашего немца»42.