Путь Избранной

– Нашему малышу будет в ней хорошо, правда?

– Не подходи! – закричала Елена, в ужасе заслоняясь руками. – Что тебе здесь нужно?!

– Думала, я тебя оставлю одну в такой момент?

Елена отступала, пока не уперлась в стену. И тогда Мартин подошел вплотную.

– Решил поздороваться с сыном, – ответил он и бережно коснулся ее живота. – Привет, малыш, папочка вернулся! Не беспокойся, все готово к твоему появлению.

Елена была полностью парализована страхом.

– Пожалуйста, не делай мне больно…

– Нет, что ты, наоборот. – Он ласково провел рукой по ее щеке. – Я готов носить тебя на руках и выполнять все капризы… Пока ты заботишься о моем ребенке.

Елена затравленно оглянулась, к ее страху примешался еще и стыд.

– Пожалуйста, уходи… Я не хочу, чтобы нас видели. Мой младший сын сейчас дома…

– Твой младший сын – у тебя под сердцем! Не делай глупостей, Лена.

– Уходи, пожалуйста!

– Ладно, – Мартин с сожалением отступил. – Но учти, я не смогу долго терпеть разлуку с моим малышом.

Он послал ей воздушный поцелуй и ушел. И только оказавшись на улице, Феликс сбросил облик Мартина, снова став самим собой.

Ночью ей приснился кошмар. Она видела перед собой своего младенца, маленького, милого, с забавным курносым носиком, мирно спящего. Но вот он проснулся, шевельнулся, открыл глазки – и Елена увидела вместо глаз два страшных черных пятна, без белков и радужки…

Елена с криком села на постели и снова зарыдала – громко, надрывно. Силы ее были на исходе. Эта беременность была какой-то странной, непохожей на все предыдущие. Будущую маму охватывали то приступы депрессии, то злость и ярость, обычно абсолютно ей не свойственные, а то вдруг удивительная легкость и подъем, словно двадцать лет сбросила с плеч. У нее часто болел живот, словно там находилось какое-то инородное тело, а иногда Елене просто до ужаса хотелось сырого мяса. Пару раз она не сдержалась. Да еще эти кошмары! Сегодняшний сон был далеко не первым и не самым страшным за последнее время.

– Мама? – на пороге спальни стояла Маша в пижаме. – Мама, пожалуйста, не плачь! Что случилось?

Что Елена могла ответить? Ведь не расскажешь же дочери ни об истинных причинах размолвки с Вадимом, ни о Мартине, этом гнусном негодяе, который снова донимает ее, и неизвестно, когда и чем это закончится. И о помощи попросить некого. Это когда-то муж был защитой и опорой для жены, а теперь, как только проблемами запахло – сразу бежать, как крыса с корабля… Что можно ответить Маше? Разве что на кошмары пожаловаться.

– Ничего, скоро родится малыш, и тебе сразу станет лучше, – добродушно ответила Маша.

Елена кивнула, взяла себя в руки и вытерла слезы.

– Как ты думаешь, мам, он будет похож на меня?

– Нет! – закричала вдруг Елена, но осеклась. – Или да… Прости, я сама не пойму, отчего так сказала.

Она откинулась на спинку дивана, а Маша приложила ухо к ее животу. И вдруг резко выпрямилась. Чем-то злым и страшным повеяло на нее оттуда, причем это было уже не в первый раз. И одновременно с этим Елена дернулась и вскрикнула от резкой боли в животе.

– Мам? – испугалась Маша.

Женщина выпрямилась, переводя дыхание.

– Не волнуйся, – хрипло выдохнула она. – Это нормально.

Конечно же, Маша подумала, что мама плачет из-за проблем с отцом, и на следующее утро пришла к нему поговорить. Минут десять ей пришлось звонить в дверь его съемной квартиры. Наконец изнутри донеслись шаги, и Вадим, на ходу натягивая джемпер, открыл Маше дверь.

– Привет, Машунь. Я тут… просто…

Маша вошла в квартиру, с интересом осмотрелась.

– Милая у тебя квартирка, – чтобы как-то начать разговор, сказала она.

– Главное – дешевая, – пробормотал Вадим, на ходу напяливая куртку и шапку. – Один знакомый уехал на пару месяцев и пустил пожить за символические деньги. Пойдем куда-нибудь перекусим?

Тут он ненавязчиво стал теснить Машу по коридору к выходу. Маша посмотрела на кухонный стол, на котором валялось несколько упаковок с логотипом ресторана, стояла недопитая бутылка вина и два бокала.

– Я думала, ты что-нибудь приготовишь.

– Давай в другой раз, – Вадим торопливо пошел к двери, но Маша остановила его:

– Пап, я не знаю, почему ты ушел, но маме очень плохо. Поговорите хотя бы!

– Мы поговорим… вот увидишь, – торопливо обещал отец. – Но у меня важная встреча. Пойдем?

Он решительно повел ее по коридору к выходу. Но в этот самый момент за дверью ванной что-то звякнуло об пол, и Маша распахнула ее настежь.

– Алла Сергеевна?!

Директриса в банном халатике и с мокрыми волосами наклонилась, пытаясь поднять какой-то флакончик, да так и замерла, уставившись на Машу.

– Маша… здравствуй… – она умело изобразила смущение.

Маша вспыхнула от обиды и возмущения, обошла отца и бросилась к двери.

– Маша, постой! – кинулся он следом. – Ты не понимаешь…

– Я как раз все отлично понимаю! – И Маша захлопнула за собой входную дверь.

Алла усмехнулась. Вчера вечером она по «доброте душевной» зашла поухаживать за одиноким мужчиной, принесла заказанный в ресторане ужин. Ну и бутылочку, разумеется, как же без нее. Потом, якобы невзначай, осталась на ночь. Нет, это задание Агнессы ей решительно нравилось! А сейчас законная супружница узнает от дочурки об измене…

Приятно все же быть стервой, оказывается.

***

Рабочие сцены монтировали декорации. Никита с мрачным видом сидел в зале, погрузившись в свои мысли. Теперь он жалел, что обидел Машу, но и предложение Дэна не выходило у него из головы. Быть или не быть…

– Все еще сомневаешься? – услышал он сзади знакомый голос. Дэн появился бесшумно и незаметно и теперь сидел за спиной у Никиты. – Так ты хочешь роль или нет?

– Конечно, хочу! – буркнул Никита.

– Тогда в чем дело? Один раз это уже сработало, и ты играешь главную роль.

Никита молчал, он не мог решиться. Да, он играл теперь главную роль, и публика была в восторге от его игры. Вчера сцену в самом прямом смысле завалили цветами. Но всякий раз эту радость начисто перечеркивало воспоминание о том несчастном щегле, которого Никите теперь было неумолимо жаль. И чем больше он гнал от себя это воспоминание, тем настырнее оно возвращалось.

– Цена смешная, кстати, – наклонился к нему Дэн. – Хватит и несчастного случая.

– Слушай, откуда ты такой взялся?!

Дэн сделал страшные глаза:

– Из самой преисподней.

Маша задумчиво брела по школьному коридору. Никиты на уроках снова не было, ну так конечно – он же теперь Гамлет, зачем ему уроки учить? В одну из их первых встреч он сказал Маше, что рад учиться уже потому, что целых шесть уроков может находиться с ней рядом. Он тогда был таким добрым, светлым. А теперь…

Видение, как всегда внезапное, озарило Машу. Ослепительный свет вспыхнул перед глазами, а потом… Она увидела Никиту и эту женщину из театра, кажется Марину, которая вчера не пустила ее на репетицию, когда Маша хотела поговорить с Никитой. А сейчас Маша видела, как Марина, высунувшись с галереи, пытается достать до софита над сценой, а Никита поддерживает женщину, находясь у нее за спиной. Но вдруг злоба исказила лицо Никиты. Толчок… И в следующий момент перед глазами Маши поплыла сцена, на которой, раскинув руки, лежало мертвое тело Марины. Каменный крест на кладбище. Бронзовый ангелочек. И новая вспышка света…

Маша глубоко вдохнула, возвращаясь в реальность. Судя по живости и яркости видения и еще тому тревожному состоянию, что она при этом испытала, действовать следовало немедленно.

Марина поднялась на сцену и увидела, как Никита с верхней галереи пытается дотянуться до софита, опасно свесившись над пустотой.

– Никита! Ты что делаешь?

– Софит не закреплен, может упасть.

– А ты при чем? Для этого электрики есть.

– Что-то я не вижу здесь никаких электриков, – жестко ответил Никита, продолжая свои опасные попытки.

– Дай-ка я. Мало нам одного Гамлета в гипсе!

Она живо поднялась на верхнюю галерею. Никита посторонился, пропуская ее к софиту. Марина высунулась, насколько могла, но все равно немного не доставала до крепления.

Дэн, сидевший на балконе, где его никто не видел, сконцентрировался на Никите и скомандовал еле слышно:

– Давай я поддержу тебя.

– Давай я поддержу тебя, – повторил Никита и взял ее за талию.

– Держи. Я уже почти дотянулась. Сейчас закреплю.

– Сейчас… – Дэн замахнулся рукой, выбирая подходящий момент. Лицо Никиты исказила злоба…

– Никита! – пронзительно закричала Маша, вбегая в зал. Глаза Никиты мигом прояснились, он схватил Марину в охапку и втащил обратно.

– Ты меня чуть не уронил!

Маша успела заметить, как на балконе мелькнула и исчезла в проходе знакомая фигура.

– Какая-то сила управляла моими действиями! Но это был не я, Маша!

Они вдвоем сидели в гримерке, и Никита с ужасом вспоминал, как чуть было не убил Марину. Маша рассказала ему о гипнотических способностях Дэна, и Никита – теперь уже совершенно искренне – поклялся впредь держаться от него подальше.

Маша ушла, а Никита, еще какое-то время посидев в раздумьях, решил скоротать время перед вечерним спектаклем в кафе или просто прогуляться по улице.

Он уже подходил к кафе, когда услышал за спиной топот ног и оглянулся. Его догонял Дэн. Никита остановился и сказал решительно:

– Отвали, Дэн. Даже не начинай!

Тот изобразил оскорбленную добродетель:

– Так-то ты благодаришь меня за помощь? Ты теперь играешь лучшую роль, купаешься в овациях. А ты рассказал коллегам, что сделал ради этого?

– Забудь обо мне! – повысил голос Никита. – Не хочу больше ничего слышать!

– Даже про кастинг?

– Даже про кастинг. Мне плевать на эту роль, – отрезал Никита и пошел дальше.

Дэн немного подумал и снова догнал его:

– Только пять минут еще потерпи. Хочу тебе кое-что показать.

– Нет у меня пяти минут!

– Да ладно! – Дэн толкнул его в плечо. – До спектакля еще два часа. Пошли!

– Но потом ты навсегда исчезнешь из моей жизни! Обещаешь?

– Отвечаю! Я никогда не вру. Будешь продолжать настаивать – я навсегда испарюсь. Идем.

Дэн привел его к большому кинотеатру, и они вошли в фойе. Там толпился народ, журналисты, полиция – видимо, ждали приезда какой-то знаменитости. Наконец тот, кого ждали, появился. Крики, аплодисменты, многоголосый визг юных поклонниц слились воедино, охрана прокладывала звездному гостю дорогу сквозь толпу, многочисленных журналистов с микрофонами с трудом удерживала полиция. Тут и там щелкали объективы фотоаппаратов. Никита поднялся на цыпочки, чтобы разглядеть, кто это такой пожаловал, и увидел… свое собственное лицо. Звездным гостем был он сам! Только теперь в его дорогом костюме, прическе, манерах чувствовался лоск. Вот он дошел до группы самых важных гостей, стоявших отдельно. Солидные мужчины пожимали ему руку, изысканные дамы в вечерних туалетах благосклонно улыбались.

– Что это? – недоуменно спросил Никита у Дэна.

– Премьера фильма, от которого ты готов отказаться.

– Думаешь, я на это куплюсь? Это невозможно.

– Вполне возможно. Посмотри своими глазами.

Среди прочих Никита заметил Харитона. У того был жалкий вид. Опираясь на костыли, он подковылял к Никите-«звезде», и тот великодушно протянул ему руку.

– Поздравляю, Никита! Извини, что хамил тебе. Я был не прав. Ты далеко пойдешь.

– Тебе не за что извиняться, благодаря тебе я стал тем, кем стал.

Следом подошел Сева:

– Ты мегакрут! А ведь это могла быть моя роль…

– Ты бы так не сыграл, – засмеялся Никита.

– Согласен.

Только теперь Никита увидел на стене огромный постер: он сам в красивом средневековом костюме и сверху надпись: «Никита Песков в фильме «Сердце Фауста».

– Это будет настоящий блокбастер, – сказал Дэн. – Ты проснешься знаменитым. Или… не ты. Решай.

Никита посмотрел на толпу журналистов, на поклонниц. И – решился.

– Что я должен сделать?

– Я знал, что мы поймем друг друга, – ухмыльнулся Дэн.

Разговор продолжился в гримерке, еще недавно принадлежавшей Харитону. Дэн ликовал. Заставить этого дурачка бросить Машу оказалось легче легкого. Как он и предполагал. Совсем немного пришлось надавить, еще раз напомнить о грядущей славе – и Никита с мрачным видом согласился.

И слово сдержал. В тот же вечер он встретил Машу в кафе, наговорил ей гадостей и объявил о разрыве.

Отвесив Никите пощечину, Маша в расстроенных чувствах выбежала из кафе. Увидев стоявшего у обочины Дэна, она молча прошла мимо.

– Я же говорил – это будет легко. – Дэн догнал ее и пошел рядом.

– Оставь меня в покое.

– Я знал, что он заставит тебя страдать. И в итоге ты пожалеешь, что вообще с ним познакомилась.

– За свою жизнь я пожалела только о двух вещах, – отчеканила Маша. – Первая – что связалась с тобой.

– А вторая?

– Что не убила тебя, когда могла!

Она ускорила шаг, не желая больше разговаривать. Дэн с болью смотрел ей вслед. Она его ненавидит. Что ж, это хорошо. Так и надо. Так она больше не загубит свою душу…

***

Наутро кастинг-директор Лора Брик, она же Кира, пожелала видеть Никиту и Севу.

– Вы знаете, я уже несколько дней хожу на репетиции. Ищу актера на главную роль в фильме.

И Сева, и Никита закивали в радостном предчувствии.

– Хорошая новость – я его нашла.

– А плохая?

– Нужен только один. Мне было очень трудно выбирать – вы оба талантливы…

– Большое спасибо! – выпалил Сева, не сомневаясь в своей победе.

– Не буду больше медлить. Роль достается… – она выдержала театральную паузу, переводя взгляд с одного на другого, и наконец ткнула пальцем в Севу: – Тебе.

– Спасибо! – счастливый Сева полез к Кире обниматься.

Никита стоял, будто громом оглушенный. Как?! Может, это ошибка и она сейчас передумает?..

– Не переживай, у тебя еще будет шанс, – потрепала его по щеке Кира. – Ладно, ребята, увидимся.

– Сволочь! – с порога заорал Никита, ввалившись в квартиру Дэна. – Ты меня обманул!

– Неправда, – флегматично ответил тот. – Я тебя никогда не обманывал.

– Ты внушил мне эту чушь с кармой наоборот! Ты заставил меня бросить Машу, наговорить ей гадостей! Я это сделал, Дэн. Все, как ты сказал. Нахамил ей, как только мог! Чего ты добивался? Расчистить себе путь, чтобы вернуться?!

– Речь не о том, чего я добивался. Важно, чего хотел ты .

– Я хотел эту роль! – Никита готов был кинуться в драку. – А ее отдали Севе!

– Скулить заканчивай, – велел Дэн. – Роль все еще твоя.

– А зачем ее отдали Севе?

– Сева – всего лишь… последняя ступенька, через которую ты должен перешагнуть.

Никита уставился на него непонимающими глазами. Дэн прошел к двери, закрыл ее и вернулся.

– Ты думал, достаточно будет расстаться с девушкой? Награда слишком велика. Эта роль приведет тебя на красную дорожку, а потом и в Голливуд. Так что придется еще постараться.

– Да пошел ты! – вспыхнул Никита и схватил Дэна за грудки. – И не приближайся больше ни ко мне, ни к Маше!

С этими словами он оттолкнул Дэна и повернулся к выходу. Дэн схватил его за локоть и посмотрел прямо в глаза:

– Ты не можешь все бросить, когда цель почти достигнута.

Никита остановился под этим гипнотическим взглядом.

– Ты – запасной вариант. Снова дублер. Устрани актера, и роль будет твоей.

– О чем ты? Как устранить? – послушно спросил Никита, не сводя с Дэна завороженных глаз.

– Убей его в честном бою. Не нужно ничего изобретать. Решение в пьесе, тем и прекрасна классика.

Решение оказалось простым. Ежедневно на сцене Гамлет и Лаэрт сходились в поединке, и ежедневно Гамлет наносил Лаэрту смертельную рану. Сегодня Гамлет, он же Никита, вместо бутафорской шпаги должен был взять настоящую. И умереть Севе – Лаэрту предстояло тоже по-настоящему. Никита больше не колебался. Шпагу, которую дал ему Дэн, он перед началом спектакля незаметно пронес за кулисы, где был сложен реквизит, и положил на место одной из двух бутафорских, которые были там. Никите и в голову не пришло, что достаться она может отнюдь не ему…

Вадим целый день не находил себе места из-за утреннего происшествия с Машей. Ему и без того было жалко оставлять детей, вспоминалось, как они жалобно смотрели ему вслед – не уходи… А тут еще и это. Наверняка дочь после такого даже знаться с ним не захочет. Ведь она уже взрослая и все понимает.

Под вечер он предложил Маше встретиться, и она пришла. Правда, была напряжена, молчала.

– Дорогая, послушай, – смущаясь, начал отец. – Мы с Аллой… Сергеевной… Мы не понимали, что делали. Просто у нас с мамой сейчас не лучшие времена. Я запутался…

– Не надо оправдываться, – ответила Маша. – Что было, то было. Я не понимаю, почему вы с мамой так легко разрушили ваш брак. По-моему, любимому можно простить все, что угодно!

Вадим покачал головой.

– Папа, ты все еще любишь маму?

– Маша, пожалуйста…

– Нет. Просто ответь. Ты ее любишь?

Вадим помедлил, а потом грустно кивнул.

– Так поговори с ней! Вы уже достаточно помучили друг друга. Вы обязательно помиритесь!

И тут Вадим настороженно посмотрел через плечо Маши в сторону барной стойки.

– Кто это? Ты знаешь этого человека? Он все время на нас смотрит.

Возле стойки стоял Ян, и лицо его было тревожным.

Вскоре Вадим ушел, и Маша осталась с Яном наедине.

– Никите не нужна моя помощь, он отказался от нее, – уныло сообщила девушка. – Дэн добился своего.

– Ошибаешься. Для Никиты еще не все потеряно, – возразил Ян. – Борись. Этот вечер – решающий для его души.

А тем временем спектакль уже начинался. В зале, как всегда за последнее время, был полный аншлаг. Кира с Дэном сидели в ложе – они не могли пропустить такое представление! Кира не была бы сама собой, если бы не провела отдельный разговор и с Севой тоже. Он согласился на сделку с демонами еще охотнее, чем Никита.

– Сейчас начнется самое интересное, – повернулась она к Дэну, когда Никите и Севе подали шпаги и Никита сделал первый выпад. Настоящая шпага была тяжелее той, к которой он привык, поэтому выпад получился неловким. Столь же неловко Сева отбил удар, и оба опустили шпаги.

– Возобновим.

– На этот раз, Лаэрт, без баловства. Я попрошу вас нападать, как надо. Боюсь, вы лишь играли до сих пор, – произнес Никита слова роли, с трудом подавляя нервную дрожь.

– Вы думаете? Ладно, – Сева взмахнул шпагой, и роковая дуэль началась.

Дэн и Кира в ложе напряженно смотрели на сцену. Соперники картинно фехтовали. Но вдруг Никита царапнул шпагой Севу по шее, и из пореза потекла кровь. На лице Севы отразилось недоумение и страх, и он принялся отчаянно обороняться. Его шпага рассекла рукав Никиты, поранив при этом руку. Зловещая ухмылка на лице Никиты тоже сменилась недоумением – такого он не ожидал.

– Отличная была идея – заменить обе шпаги на настоящие, – ухмыльнулась Кира. – Кто бы ни победил – мы в выигрыше.

Тем временем Маша пробежала через коридор, зашла за кулисы и ужаснулась при виде того, что творилось на сцене.

Такой игры театр еще не видел. Гамлет и Лаэрт с искаженными от злости лицами, окровавленные, бились не на жизнь, а на смерть. Вот Никита выбил у Севы шпагу из рук, и тот, не удержавшись, упал. Он хотел поднять шпагу, но Никита прижал ее ногой и занес свой клинок.

– Извини, чувак, – ухмыльнулся он, нацелившись острием прямо в сердце Севы. Но в этот момент из-за кулис выбежала Маша и повисла у него на плечах:

– Нет! Никита, пожалуйста!

Зал удивленно зашумел. Никита оттолкнул Машу, в ярости глядя на Севу.

– Сделай это! – прошептал раздосадованный Дэн.

Но Никита замер в нерешительности, а в следующий момент сник и отбросил свое оружие. Зал удивленно шумел, не понимая, что происходит.

– Сева, теперь твоя очередь! Давай! – зарычал Дэн.

Лицо Севы, сидевшего на полу, перекосилось от гнева, он подхватил шпагу и в ярости бросился на безоружного Никиту. Маша закричала, бросилась между ними, и в следующий момент острие шпаги, которое уже никакая сила не смогла бы остановить, вонзилось ей в живот.

Зрители кричали, вскакивали с мест, кому-то сделалось плохо. Маша без чувств упала на руки Никиты, по ее одежде растекалось кровавое пятно. Сева словно очнулся, в шоке посмотрел на свои руки, на шпагу, бросил ее и помчался прочь со сцены. И тут кто-то наконец догадался опустить занавес.

Дэн, в бешенстве пнув сиденье, выбежал из ложи.

Никита сидел на полу, зажимая пальцами Машину рану. Да куда же все запропастились, почему не позовут врача!..

Но вот Маша шевельнулась, открыла глаза, улыбнулась.

– Маша, как твоя рана? Очень больно?

– Ты что, какая рана? – девушка села, поправила волосы. – Шпаги-то ненастоящие. Поможешь мне подняться?

Ошарашенный Никита подал ей руку. Ни крови, ни дыры на одежде Маши больше не было.

Ночью Елена встала, прошла на кухню. Там почему-то горел свет, хотя она помнила, что на ночь все выключила. К ее великому ужасу, на кухне сидел Мартин с бутылкой пива.

– Доброй ночи! – расплылся он в улыбке.

– Как ты вошел?!

– Через окно. Тебя только это заботит? А меня вот заботит наш ребенок. – Он встал и притронулся к животу Елены. Женщина почувствовала уже привычную боль в нижней части живота.

– Пожалуйста, уходи! Дети спят!

– Так разбуди их, пусть познакомятся со мной! – громко сказал Мартин и силой притянул Елену к себе.

– Не втягивай их в это дело! – взмолилась она. – Уходи, пожалуйста!

– Поцелуешь меня, и я уйду, – ответил незваный гость, уловив своим чутким слухом, как заскрежетал ключ в замочной скважине.

Елена, чувствуя безвыходность положения, поколебалась немного и чмокнула наглеца в щеку. Тот нежно прижал ее к себе, погладил по щеке.

Мартин – то есть Феликс в его обличье – всегда умел точно выбрать время. В эту ночь Вадим решил внять просьбе Маши и помириться с Еленой. Он пришел домой, открыл дверь и увидел, как жена обнималась и целовалась с каким-то незнакомым ему типом.

Ошарашенный и разъяренный, Вадим вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Елена услышала это, но так и не узнала, кто проходил.

– Видишь, это было нетрудно, – ухмыльнулся Феликс. – И даже приятно, правда? Не волнуйся, очень скоро я вернусь.

На следующий день Никита уехал из города. Он зашел к Маше попрощаться. В квартиру заходить не стал – на улице его ждало такси.

– Мне очень жаль, что тебя уволили, – вздохнула Маша.

– Ты спасла меня, хотя, наверное, ненавидишь… Я хотел поблагодарить и извиниться за все те гадости, которые тогда наговорил, и за то, что был таким идиотом.

– Не беспокойся…

– Можешь поверить, работа – далеко не самое ценное из того, что я потерял.

На том и распрощались.

Глава 6 Падший ангел мщения

А жизнь шла своим чередом. Сашка тяжело переживал уход отца. Утром он отказался завтракать, ушел, набычившись, в свою комнату. Маша утешала его, рассказывала о том, как много трудностей в жизни взрослых. Но Сашка, похоже, потерял веру в родителей. Маше и самой было грустно. Она убеждала Сашку, что мама с папой помирятся и вновь сойдутся, но сама не слишком в это верила. Потому что была убеждена – отец ушел не из-за ссоры, а из-за другой женщины. А это уже было куда серьезнее. О, как она ненавидела теперь Аллу, которую к тому же вынуждена была видеть каждый день на уроках. Трудно было сдерживаться, чтобы не наговорить ей гадостей при первой же встрече.

Но в тот же день в гимназии директриса сама велела Маше зайти в свой кабинет.

– Мне очень жаль, что ты узнала о нас… с Вадимом, – начала Алла.

– Мне все равно – верите? – с вызовом ответила Маша. Она так и стояла у двери, не желая проходить дальше. Тогда директриса встала и сама подошла к ней.

– Ты еще очень молодая. Когда ты вырастешь, сможешь понять своего отца и… меня.

Маша возмутилась, вспомнив заплаканное лицо матери, убитого горем Сашку.

– Понять его и вас?! – закричала она. – Я никогда не пойму, как можно было оставить маму! Хотя вам не понять, что чувствует одинокая беременная женщина.

Удар попал в цель. Директриса задохнулась от давней боли и глухо сказала:

– Маша, не переходи границы.

Но Машу уже несло по кочкам:

– Не я перешла границы, а злая, неудовлетворенная алкоголичка, которая увела мужа у моей мамы!

Алла, не раздумывая, влепила Маше звонкую пощечину. Девушка схватилась за щеку, бросила на обидчицу испепеляющий взгляд и выбежала за дверь.

Алла, никогда не позволявшая себе такого с учениками, в первый момент сама опешила. Но потом зло усмехнулась. Она теперь знала, каким силам служит, и могла позволить себе переходить любые границы…

Когда Алла вернулась с работы домой – а словом «домой» она теперь именовала квартиру Вадима, – тот рисовал за столиком в гостиной. Внезапно его мобильник, лежавший на столе, пиликнул – пришло голосовое сообщение, и на дисплее высветилось имя «Леночка».

Вадим взял телефон, повертел задумчиво и положил на место.

– Перезвонишь ей? – Алла изобразила заботу. – Может, это важно. Вдруг что-то с детьми?

Но Вадим, до сих пор едва сдерживавший гнев, отшвырнул карандаш и вскричал:

– Я застукал ее вчера с этим уродом! Может, ее заела совесть? Когда же это закончится…

– Расскажи ей о нас, и все закончится, – с улыбкой посоветовала Алла.

– Это не так просто…

– Это проще простого. Она сделала свой выбор, ты сделал свой. Нет, если ты передумал, то скажи мне об этом!

– Не в этом дело, – торопливо покачал головой Вадим. Но Алла шла напролом:

– Она забеременела от другого, решила оставить ребенка.

– Это было изнасилование.

– Да? И она постоянно ищет встречи со своим насильником, целуется с ним, привела его домой к вашим детям?

– Замолчи! – не выдержал Вадим. И тогда Алла взяла куртку, сумку и направилась к выходу.

– Видимо, остаться у тебя было плохой идеей, – с достоинством сказала она.

Вадим догнал ее, остановил, принялся извиняться.

– У Елены своя жизнь, которая не должна тебя касаться, – промурлыкала она ему на ухо. – Лучше думай о важных вещах. О нас…

Затем последовал страстный поцелуй. Вернувшись к столу, Вадим потерянно смотрел на свои рисунки.

Неужели все закончилось? Пути навсегда разошлись? Как же так…

***

Марго прихорашивалась перед зеркалом. Сегодня у нее была сложная, несколько старомодная прическа, покрой блузки тоже вызывал ассоциации с временами Льва Толстого. Марат стоял рядом, услужливо держа в руках жакет Марго и ее сумочку. С момента возвращения Марго он всегда был при ней, исполняя все прихоти, деля с ней ложе и прислуживая за столом. Он уже не помнил своей прежней жизни, друзей и родных. Теперь у его существования была только одна цель – доставлять удовольствие своей госпоже. Когда же Марго не было дома, другие демоны были не прочь поиздеваться над Маратом, а ненасытная Кира изводила его своими домогательствами. Но – так, чтобы Марго не знала. Ибо главная демонесса не любила, когда кто-то брал без спросу ее игрушки.

Марго осмотрела себя в зеркале и осталась довольной.

Бэлла. Сегодня она снова будет Бэллой, как в старые добрые времена. Эх, сто лет прошло, а все еще приятно вспомнить!

– И все это нужно? – подала голос Агнесса. – Этот прилизанный вид?

– Да, нужно.

– Возьми меня с собой! Мне нравится быть твоей дочкой!

– А мне противно быть твоей матерью, – с самой искренней ненавистью ответила Марго.

– За что ты меня так не любишь?! – зарыдала Агнесса, изобразив несчастного обиженного ребенка. Но «мамочка» и бровью не повела. Теперь-то она как могла отыгрывалась на Агнессе за былые унижения.

– Ухожу. Не люблю опаздывать на свидания.

Она взяла у Марата сумочку и вышла за дверь. Агнесса тут же прервала свой притворный плач и спросила у Марата:

– Мы одни. Во что бы ты хотел поиграть?

– Ни во что.

– Тогда… будешь моим песиком. Лови!

И Марату пришлось бегать на четвереньках и ловить зубами мячик, который бросала Агнесса.

***

Николай Углов работал в лаборатории на важном стратегическом объекте. Он был ученым-биологом и относился к той формации ученых старой закалки, для которых наука была главной и единственной целью в жизни. Николай уже несколько лет как овдовел, но второй раз жениться не стал, и его маленькую дочь Свету вырастила домработница Роза, давно ставшая членом семьи. Сейчас Свете было пятнадцать. Она привыкла к тому, что ее отец днюет и ночует на работе, носит годами один и тот же костюм и не приводит в дом гостей, кроме нескольких коллег.

Велико же было ее удивление, когда однажды отец, нарядившись в новый костюм, попросил ее вечером никуда не уходить.

– Я хочу представить тебе одну подругу.

– С каких это пор у тебя появились подруги?