Подлодки в бою. «Топи их всех!»

И все-таки лодка получилась европейской, стандартные американские лодки типа «Балао» имели водоизмещение в полтора раза больше – 1500 тонн против 1000 тонн «Т», а их дальность плавания была на 3000 миль больше. Не говоря уже о том, что резерв водоизмещения был использован для улучшения обитаемости, что крайне важно при длительных походах.

А вот потом с этими лодками начало твориться нечто странное. Если желание воткнуть в надстройку хотя бы один аппарат, сориентированный на корму, еще понятно, то зачем на второй серии лодок два средних аппарата развернули назад – совершенно непонятно. И все было бы хорошо, если бы почему-то Адмиралтейству не вздумалось в годы войны загнать лодки типа «Т» в Средиземное море, где гораздо лучше справлялись средние лодки. В результате пошли ненужные и совершенно неоправданные потери, хотя, скажем, для борьбы с конвоями у побережья Норвегии они подошли бы лучше, чем те же «U».

В общем, англичане получили то, что хотели, но как-то неожиданно для себя они обзавелись еще и третьим типом подводных лодок, хотя Адмиралтейство совершенно этого не планировало. Дело в том, что к середине 1930-х годов старые лодки типа «Н», использовавшиеся в качестве учебных, пришли уже в совершенную ветхость, требовалось их чем-то заменить, и Адмиралтейство решило построить серию средних лодок без вооружения. Но как-то само собой получилось, что на лодках сначала появились торпедные аппараты, в 1936 году были заказаны 3 единицы, которые успели войти в строй до начала войны. Здесь возникает интересный теоретический вопрос: почему британские лодки типа «U» при водоизмещении 630 тонн называют малыми, а немецкие VIIA при водоизмещении 626 тонн – средними. Не возьметесь ответить? Может, потому, что они единственные из всех британских лодок имели однокорпусную конструкцию?

Эти лодки интересны прежде всего своей оригинальной машинной установкой – дизель-электрической. Нет, не дизеля для надводного хода и электромоторы для подводного, а дизель-генераторы и электромоторы. Сгоряча на первых лодках установили 6 носовых торпедных аппаратов – 4 внутри корпуса и 2 снаружи, но получилось настолько плохо, что на всех последующих лодках ограничились обычными 4 аппаратами. На первой лодке «Урсула» не имелось палубного орудия, но на следующих его поставили, за что пришлось заплатить 2 запасными торпедами. Правда, когда внешние аппараты упразднили, запасные торпеды вернулись на свои места. Лодка получилась настолько удачной, что было развернуто массовое строительство, именно на этих лодках плавали лучшие английские асы-подводники, в том числе Дэвид Ванклин. Следует также указать, что лодка третьей группы (или тип «V», как их иногда называют) «Венчурер» отличилась, добившись первой в истории подтвержденной победы в подводной дуэли, когда 6 февраля 1945 года недалеко от норвежского побережья потопила U-864 – большую океанскую лодку серии IXD2.

История развития подводного флота показывает, что, если двое делают одно и то же, совершенно не обязательно, что у них получится одно и то же. Во всяком случае, то, что получилось у Императорского японского флота, не походило ни на один из западных образцов. Японский флот воспринял идею генерального сражения как нерушимую догму, хотя весь опыт Первой мировой войны говорил о противоположном. К тому же японцы сразу определились с главным противником и не допускали никаких идиотских заблуждений вроде тех, к которым питали пристрастие французы. Раз и навсегда было решено – главным противником являются Соединенные Штаты, и каждое новое издание Кокубо Хосин (Имперской оборонительной политики) только подтверждало это. К 1936 году гении стратегического планирования все подсчитали: для генерального сражения требуются 12 линкоров, 10 авианосцев, 28 тяжелых и легких крейсеров, 6 эскадр эсминцев (6 легких крейсеров в качестве лидеров и 96 эсминцев), 7 эскадр подводных лодок (7 легких крейсеров в качестве флагманов и 70 подводных лодок), а также 65 базовых авиагрупп. Хотя даже при этом японский флот будет примерно на 20 процентов слабее американского. Непонятна одна мелочь – как командование японского флота намеревалось управлять этой армадой, ведь та же Ютландская битва совершенно четко выявила кризис управления, причем для обоих противников. Легче всего обмануть того, кто хочет быть обманутым, поэтому японские адмиралы буквально все факты подтаскивали под свою теорию – маневры американского флота в гавайских водах считались доказательством того, что американцы намерены дать сражение в западной части Тихого океана.

В результате всего этого болезнь, проявившаяся в других флотах в виде легкой простуды, в японском флоте приняла хроническую затяжную форму. Японцы совершенно всерьез занялись строительством эскадренных подводных лодок, на маневрах всерьез отрабатывались вопросы взаимодействия с надводным флотом. Особое внимание уделялось так и не сработавшему немецкому тактическому приему «подводной ловушки» для вражеских линкоров. Главным сторонником активного использования подводных лодок был адмирал Нобумаса Суэцугу, который в годы Первой мировой находился в качестве представителя в Королевском Флоте.

Результат получился вполне предсказуемый – японцы начали в массовом масштабе строительство больших эскадренных лодок Кайгун-дай, или, сокращенно, Кайдай. Водоизмещение японских лодок быстро росло, особенно когда началось строительство нового класса океанских крейсерских, или Дзуньё сэнсуйкан, сокращенно Дзунсэн. Большая дальность плавания, мощное вооружение, высокая скорость – все это привело к тому, что водоизмещение японских лодок быстро перемахнуло за 2000 тонн, что в других флотах считалось бы очень большим значением, но со всеми вытекающими из этого последствиями – снижением маневренности, увеличением времени погружения. И уж совершенно странно выглядит установка на лодках 2140-мм орудий, строить подводные крейсера в 1930-х годах уже никто не собирался. Мало того, японцы на многие лодки постарались воткнуть еще и гидросамолеты. При этом для японцев было характерно строительство малых серий – от 3 до 7 лодок, что крайне затрудняло обслуживание и ремонт. Впрочем, впереди были еще более потрясающие достижения конструкторской мысли.

Ставка на генеральное сражение привела к тому, что в 1930-х годах были построены ровно две средние подводные лодки – RO-33 и RO-34, и далее к строительству средних лодок, предназначенных для обороны собственного побережья, японцы перешли уже после начала войны.

Разобраться в зигзагах французской военно-морской мысли – задача совершенно непосильная, ясно прослеживается лишь одна идея, которую мы уже упоминали: «Боже, покарай Англию». Именно в этом направлении развивался французский подводный флот, делавший большой упор на строительство океанских лодок, которые просто не могли иметь никакой иной цели, кроме британского торгового флота. Сначала были построены 9 лодок типа «Рэкен», и с учетом того, что происходило это в 1920-х годах, использование в качестве основы проекта немецкой лодки U-136 можно считать извинительным. Но позднее началось массовое строительство лодок типа «1500 тонн», предназначенных также для действий в океане. В качестве специфической черты французских проектов можно упомянуть поворотные палубные торпедные аппараты, назначение которых остается совершенно загадочным. Если атаковать транспорты в океане из надводного положения, стоит ли прибегать к торпедам? В этом плане немецкое безумие со ставкой на пушки выглядело как-то более логичным. Англофобия застилала глаза французским адмиралам, и в результате на 40 совершенно бесполезных океанских лодок были построены только 33 средние лодки типов «600 тонн» и «630 тонн», пригодные для борьбы с другим застарелым врагом Франции – Италией.

Грубые ошибки политического курса, перекосившие кораблестроительные программы, были усугублены ошибками кораблестроителей. Посмотрите на раскладку торпедных аппаратов на лодках типа «Сирен» (600 тонн): 2 носовых и 1 кормовой в прочном корпусе, 2 внешних в носу, спаренный поворотный аппарат позади рубки. Еще более дико выглядит торпедное вооружение «Редутабля» (1500 тонн): 4550-мм аппарата в прочном корпусе в носу, строенный 550-мм аппарат позади рубки, счетверенный аппарат в корме, причем 2 трубы имеют калибр 550 мм, а 2–400 мм.

Кроме того, был построен достойный экспонат «камеры преудивительных кунштов» – подводный крейсер «Сюркуф», вооруженный двухорудийной 203-мм башней и гидросамолетом. Французы совершенно всерьез намеревались использовать его артиллерию, установив на лодке 5-метровый дальномер. Более того, первоначальным проектом предусматривалась выдвижная платформа для корректировщиков на телескопической мачте высотой 15 метров! Впрочем, от нее отказались. Из других, совершенно необычных для подводной лодки, характеристик упомянем наличие собственного моторного катера и специального отсека для пленных.

Соединенные Штаты построили много подводных лодок, но сказать про них можно на удивление мало. После нескольких экспериментов в 1920-х годах американский флот логично и последовательно пришел к своему основному типу подводной лодки – «Гато». Эскадренная лодка водоизмещением 1500 тонн, прекрасно приспособленная для действий на Тихом океане, имела большую дальность плавания, прекрасные условия обитаемости, мощное вооружение из 10 торпедных аппаратов (6 в носу, 4 в корме) и 24 торпеды. Единственное, что выделяло американские лодки среди остальных, – это дизель-электрическая машинная установка, как на английских лодках типа «U», то есть на них дизеля напрямую не были связаны с валами.

Ну, а после того, как был найден удачный тип лодки, американцы развернули поточное производство, не отвлекаясь на всякие глупости. Фактически всю войну они строили один-единственный тип подводных лодок, ведь, чтобы отличить «Гато» от «Балао» и «Тэнч», потребуется микроскоп – настолько незначительны были изменения. Кстати, иногда скрупулезные исследователи выделяют еще один подкласс, который начался с лодки SS-435 «Корсар».

В общем, если посмотреть на общее состояние подводных флотов к началу Второй мировой войны, то напрашивается довольно странный вывод. Лучше всего к ней подготовились два флота, совершенно не собиравшиеся использовать лодки, – британский и американский. Именно они строили те лодки, которые им требовались, правильно определив оперативно-тактические задачи, стоящие перед ними. Немцы и японцы допустили при этом слишком много грубых ошибок. Вдобавок именно англичане и американцы нашли в себе мужество отказаться от наследия прошлой войны и проектировать новые лодки с нуля, почему они и получились гораздо удачнее тех же немецких. Но! При этом даже они опирались на старый принцип – лодка только называется подводной, на самом деле она ныряющий корабль, и только. Хотя совершенно ничто не мешало уже в 1930-х годах начать строить истинно подводные лодки на принципах, которые позднее использовали немцы при создании XXI и XXIII серий, причем особенно это относится к средним лодкам, предназначенным для действий на ограниченных театрах, вроде Северного и Средиземного морей. Однако получилось именно то, что получилось, слишком сильна была власть традиций.

Эта странная война

Если вы подумали, что сейчас пойдет речь о так называемой «phoney war», то вы ошибаетесь. Нет, мы будем говорить о самой настоящей подводной войне, которая с первой минуты и до последней велась без всяких скидок и сантиментов. Просто мы привыкли представлять ее себе по книгам Руге и Деница, ну, в крайнем случае, фон дер Портена и Редера, к которым можно приплюсовать Морисона и Блэйра, хотя на самом деле события развивались несколько иначе. Большинство этих книг было написано в первые послевоенные годы, когда эмоции были все еще слишком сильны и не позволяли заняться спокойным анализом. Анализу мешали и другие обстоятельства, например, роль системы «Ультра» в Битве за Атлантику англичане рассекретили лишь в самом конце XX века, но даже сегодня нет никакой гарантии, что были рассекречены все сведения, потому что речь идет не столько о событиях , сколько о методах разведывательной деятельности, а подобная информация срока давности не имеет. Но тем не менее книги, выпущенные после 2000 года, несколько отличаются от предыдущих изданий тем, что в них наконец-то появились попытки анализа. Видимо, сказывается то, что ожидать третьей Битвы за Атлантику не приходится, поэтому можно несколько расслабиться. Кажется, последней попыткой изобразить классическую конвойную битву стал роман Тома Клэнси «Красный шторм», но относиться к художественному произведению всерьез не стоит. Не будем же мы повторять пассаж из мемуаров адмирала Головко, который для разоблачения коварных планов британского империализма ссылается на роман Дэвида Маклина «Корабль Его Величества „Улисс“».

Когда в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война, германский флот оказался к ней совершенно не готов. Впрочем, он был бы к ней не готов и в 1948 году, намеченном для завершения кораблестроительной программы «Z», так как все равно уступал бы во всех классах кораблей объединенному англо-французскому флоту. Адмирал Редер оказался в сложном положении. Его часто и справедливо критикуют за то, что он по-прежнему делал ставку на надводные корабли, отводя подводным лодкам вторые роли. Адмирала Деница часто и справедливо критикуют за то, что он пытался развивать только подводный флот, вынуждая свои субмарины сражаться в одиночку против морских и воздушных сил союзников. Но был ли у них хоть какой-то иной вариант? Не было! Германская промышленность была просто не в состоянии удовлетворить запросы Кригсмарине, так как основным потребителем ее продукции являлись сухопутные силы. (Так и хочется написать «вермахт», но ведь это были «Das Heer». Интересно, когда все-таки в российской литературе будет исправлена эта ошибка?) Производство танков, автомобилей и самолетов поглощало массу дефицитных материалов, в первую очередь металла, чего не было в Первую мировую, поэтому у флота не оставалось даже теоретических шансов на удовлетворение своих запросов, и заявку Деница на 300 субмарин никто выполнять не собирался. В результате германский подводный флот начал Вторую мировую в состоянии такой же полной неготовности, как и прошлую, – имея 57 подводных лодок, трудно претендовать на мировое господство. А дальше пошло по накатанным рельсам, до апреля 1940 года в строй вошло всего 13 лодок, в результате чего общее их количество сократилось до 47 единиц.

Но, несмотря на это, немецкие лодки сумели отличиться уже в первые дни войны, причем отличиться во всех смыслах этого слова. Таддеуш Тулейя выразился об этих событиях очень поэтично: «Германские морские волки, вышедшие в плавание в августе 1939 года, глубоко запустили острые клыки в жирные ляжки британских торгашей. Первых капитанов подводных лодок было совсем немного, и они еще не почуяли в воздухе запах бойни. Северное море, укрытое мрачными туманами, было их Фермопилами, но тогда моряки еще об этом не догадывались. Они были молоды и жаждали лавров славы, а пылающее солнце медленно уходило за западный горизонт, превращая волны в сверкающий жидкий топаз. Они бесстрашно произносили богохульные клятвы и запивали их багряным вином. Эти капитаны заглядывали через океан, за громоздящиеся облака, выше реющих морских птиц и чувствовали только пьянящее веселье. Дикая отвага Тюра бежала в их венах».

Первым вошел в историю командир U-30 обер – лейтенант Лемп, который сразу воскресил в памяти зверства Швигера, Валентинера и прочих «Seine Majestat bezahlter Morderen» – убийц на службе его германского величества. Вечером 3 сентября, то есть в первый же день войны, он атаковал пассажирский лайнер «Атения», шедший из Глазго в Монреаль. В 19.40 он дал залп 2 торпедами, одна из них попала в цель, и лайнер начал тонуть. К счастью, поблизости оказалось несколько кораблей, которые спасли большинство пассажиров и экипажа, чему помог полный штиль, стоявший на море. Из 1418 человек, находившихся на борту, погибли только 117, самым младшим из них оказался десятилетний мальчик, а ведь это вполне могла быть катастрофа, сравнимая с гибелью «Титаника» или «Лузитании». При этом Лемп нарушил не только положения международного права, но и подписанный Гитлером «Prisenordnung», требовавший строгого соблюдения положений призового права.

Объяснения немцев в очередной раз оказались хуже проступка, снова подтвердилось «отсутствие здравого смысла, присущее этой нации». Сначала адмирал Редер заявил американскому поверенному в делах, что немецких субмарин в этом районе не было и Кригсмарине здесь ни при чем. Однако 27 сентября U-30 вернулась в Вильгельмсхафен, гордо неся на перископе вымпел с указанием тоннажа потопленного лайнера, и Лемп отрапортовал коммодору Деницу (звание контр-адмирала он получит 1 октября), что уничтожил вспомогательный крейсер. Подумать о том, откуда возьмется в море вспомогательный крейсер через 5 часов после объявления войны, для германского офицера совершенно непосильная задача. Дениц решил умыть руки и отправил Лемпа в Берлин для доклада Редеру. Редер тоже решил не брать на себя ответственность и побежал докладывать Гитлеру, который приказал сохранить инцидент в тайне. Редер запретил начинать судебное преследование Лемпа и приказал вырезать страницу из бортжурнала U-30, заменив ее другой. В «Журнале боевых действий подводных сил» не появилось никаких упоминаний об этом инциденте. А через месяц Геббельс в газете «Фёлькишер Беобахтер» обвинил Черчилля, тогда Первого Лорда Адмиралтейства, в том, что он сам преднамеренно потопил «Атению». Редер позднее всячески открещивался от этой публикации, но подробности так и останутся за семью печатями.

Эти объяснения никого не убедили и не удовлетворили, американцы сразу поняли, что немцы готовы пойти на любые преступления. Правда вскрылась только в 1946 году в Нюрнберге, причем Дениц постарался утопить своего бывшего командира Редера, свалив на него всю ответственность за этот инцидент.

Забегая немного вперед, скажем, что карьера Лемпа завершилась соответственно. Позднее он получил под командование большую лодку серии U-110 и 9 мая 1941 года атаковал конвой СВ-318. Английские эсминцы «Бульдог» и «Бродуэй» вместе с корветом «Обретия» в ответной атаке повредили U-110 глубинными бомбами и вынудили ее всплыть. На поверхности лодка была немедленно обстреляна и получила несколько попаданий, после чего Лемп приказал экипажу покинуть ее, открыв клапаны затопления. Радист получил приказ выбросить за борт шифровальные книги и главное – машинку «Энигма». Эсминец «Бульдог» в этот момент чуть было не таранил субмарину, но, видя ее беспомощное состояние, капитан 1 ранга Бейкер-Кресуэл решил постараться захватить U-110 и отправил к ней катер.

Лодка тонуть не торопилась, и суб-лейтенант Бальме со своей абордажной партией сумел захватить все, что было нужно. Немецкие радисты предпочли спасать свои шкуры, а не шифры. 32 человека экипажа U-110 попали в плен, еще 15 погибли, в том числе и Лемп. Относительно его гибели существуют противоречивые версии: то ли его застрелила английская абордажная партия, то ли он поплыл обратно к лодке, чтобы уничтожить секретные материалы, и утонул… В общем, Лемпа больше не видели, и если он покончил самоубийством, то был совершенно прав – англичане не простили бы ему «Атению», и виселица вряд ли приятнее волн Атлантики.

Первые дни Битва за Атлантику развивалась по старым образцам, разумеется, с некоторыми поправками. Наученные плачевным опытом, англичане не стали задерживаться с введением системы конвоев, и первый из них покинул Англию уже 7 сентября, точно так же немедленно началось и вооружение торговых судов. Но, чтобы эти мероприятия возымели действие, требовалось некоторое время, которого у англичан не было. Зато у немцев не было достаточного количества лодок, чтобы воспользоваться временными слабостями противника, поэтому первые полгода войны потери британского торгового флота оставались достаточно умеренными, хотя сразу превысили неприятную отметку 100 000 тонн в месяц.

Зато сэр Винни Черчилль подготовил одну из многих катастроф, которые постигли британский флот по его вине. Кипучей натуре сэра Винни была противна сама мысль о пассивных действиях, и в стремлении к «активности» он погнал в море британские авианосцы, дабы они занялись поиском и уничтожением германских подводных лодок. Подобная практика еще в предыдущую войну доказала свою полнейшую бесполезность, но с лондонского паркета вещи видны под иным углом. В общем-то, идея поисково-ударных групп была вполне здравой, только не следовало в них включать эскадренные авианосцы, да и эсминцы образца 1939 года были не лучшими противолодочными кораблями. Но так получилось, что первый успех пришел к англичанам. Группа авианосца «Арк Ройял» 14 сентября перехватила сигнал бедствия, посланный пароходом, который преследовала подводная лодка U-30. Но по пути группа натолкнулась на U-39, которая выпустила по авианосцу 2 торпеды. Наблюдатели своевременно заметили следы торпед, и авианосец сумел увернуться. Впрочем, существует другая версия – в первый раз плохо сработали магнитные взрыватели, которые позднее доставили немцам много неприятностей, и торпеды безвредно взорвались в стороне. В результате эсминцы «Фолкнор», «Файрдрейк» и «Фоксхаунд» атаковали лодку глубинными бомбами и вынудили ее всплыть. Поврежденная лодка затонула, а ее экипаж попал в плен. Черчилль торжествовал, не заметив простой вещи – первый удар нанесла все-таки субмарина.

Отрезвление наступило очень быстро, точнее, всего лишь через 3 дня. Ситуация повторилась с математической точностью. Группа авианосца «Корейджес» получила призыв о помощи, отправленный транспортом, который обстреливала немецкая подводная лодка U-53, и бросилась на помощь. Однако по пути она налетела на подводную лодку U-29. Ее командир Отто Шухардт заметил летящий «Суордфиш», а так как до земли было около 300 миль, вывод напрашивался сам собой – поблизости находится британский авианосец. Спустя некоторое время на горизонте появились дымы, и Шухардт повел свою лодку в атаку.

Это оказалось делом не простым, так как скорость корабля была в несколько раз больше скорости лодки в подводном положении. Но Шухардту было не занимать терпения, и в течение полутора часов он следовал за авианосцем. Его действия облегчало то, что прикрывали «Корейджес» всего 2 эсминца. Терпение немецкого командира было вознаграждено, авианосец развернулся против ветра, чтобы поднять самолеты, и пошел прямо на лодку. В 19.40 U-29 выпустила 3 торпеды из носовых аппаратов с дистанции менее 3000 ярдов. Шухардт отмечал, что огромный размер цели затруднял расчеты, к тому же он стрелял против солнца.

Наверное, сказывалось начало войны и неопытность подводников, которые по-прежнему чувствовали себя на маневрах, во всяком случае, позднее немцы не позволяли себе такого – следить за целью после залпа. В результате один из эсминцев едва не налетел на лодку Шухардта, и лишь срочное погружение спасло ее. Лодка с разгона проскочила предельную глубину погружения, и ее прочный корпус уже начал трещать. Но этот треск был перекрыт грохотом двух взрывов, после чего подводники радостно завопили. Тоже вещь неслыханная, скажем, для 1942 года.

Обе торпеды попали в среднюю часть корабля, вода начала заливать котельные отделения, «Корейджес» сразу получил сильный крен на левый борт. Командир авианосца капитан 1 ранга Макейг-Джоунс понял, что корабль тонет, и отдал приказ команде спасаться. Шлюпки спустить не удалось, из спасательных плотиков в воду сбросили всего 3 штуки с правого борта. Эсминец «Айвенго» сбросил несколько глубинных бомб, но атака была довольно вялой, хотя немцы уверяют, что спаслись только чудом. Эсминец «Импалсив» сразу занялся спасением плавающих моряков. Ему на помощь пришли голландский лайнер «Веендам» и английский транспорт «Коллингсуорт», но все равно погибло 519 человек, в том числе командир авианосца. «Корейджес» затонул всего через 15 минут после попадания торпед.

Уже на следующее утро немецкое радио раструбило о блестящей победе на весь мир, а британское Адмиралтейство увело остальные авианосцы из критического района Западных Подходов. Макейг-Джоунс обрел смерть героя, а Шухардт – лавры героя. В самом сложном положении оказался Адольф Гитлер – он все еще надеялся на мирное улаживание конфликта, а успехи подводников вызывали раздражение западных держав. Но деться было некуда, Отто Шухардт получил Железный крест 1-го класса.

А вскоре англичане получили уже совершенно сокрушительный удар. Во время Первой мировой войны немецкие лодки совершили две попытки прорваться в главную базу британского флота – Скапа Флоу. В 1914 году это сделала U-18, а в 1918 году – UВ-116, но обе попытки завершились неудачей. U-18 даже побывала на якорной стоянке Гранд Флита, но нашла ее пустой, прорыв UВ-116 не удался вообще, причем обе лодки погибли. Но коммодор Дениц помнил об этих попытках, и после начала войны по его приказу была проведена разведка подходов к Скапа Флоу.

В результате он решил, что возможен прорыв через пролив Кирк Саунд, если лодка пойдет в надводном положении. Анализ гидрографии и метеорологии подсказал наилучшее время – новолуние в ночь на 14 октября. U-47 еще днем подошла к Оркнейским островам, и командир лодки Гюнтер Прин дал экипажу небольшой отдых, хотя он выжидал только темноты. Немцы утверждают, что он сумел точно определиться по невыключенным береговым огням, что характеризует систему охраны базы с наилучшей стороны. В 19.15, когда окончательно стемнело, лодка всплыла и взяла курс на пролив. Но тут совершенно неожиданно погода решила посмеяться и включила северное сияние. Должен сказать, что оно совершенно не обязательно выглядит, как разноцветные радужные ленты, которые так любят показывать в кино, вполне вероятно, это будет матовый белый свет от неизвестно как попавшей на небо тысячи ртутных ламп. Во всяком случае, мне приводилось видеть и такое. Но, что бы там ни было, Прину пришлось решать тяжелую задачу: как проводить атаку при такой иллюминации, не лучше ли погрузиться? А еще через 4 часа на подходах к мысу Роуз Несс U-47 столкнулась с торговым судном, и Прину пришлось спешно погружаться. Но все обошлось, лодку не заметили.

При подходе к Скапа Флоу немцы едва не ошиблись, направившись сначала в пролив Скерри Саунд, Кирк Саунд находился севернее. Но ошибку вовремя исправили, и лодка сумела взять правильный курс. Теперь брандеры находились менее чем в миле впереди U-47. Два судна располагались вдоль линии, идущей с севера на юг, третье, самое ближнее к берегу, находилось чуть правее. Это была шхуна, чьи мачты торчали из воды, как мертвые, лишенные веток деревья. Прин прошел левее нее. Почти прямо перед ним сразу возник второй брандер, который Прину пришлось повернуть, чтобы оставить его слева. Ржавые тросы под углом уходили в мутную воду пролива, удерживая массивный корпус затопленного судна на месте. Прин аккуратно подрабатывал машинами, компенсируя силу течения. Но как раз в этот момент поток, огибающий затопленную шхуну, ударил в корму лодки и заставил ее нос рыскнуть вправо. U-47 начало мотать из стороны в сторону, как щепку, и понесло прямо на брандер. Однако она, хоть и не без труда, протиснулась между брандерами, борясь с сильнейшим течением. Выяснилось, что англичане не сочли нужным выставить ни одного наблюдательного поста ни на берегах пролива, ни на торчащих из воды надстройках брандеров. Правильно в свое время сказал Талейран: «Это хуже, чем преступление. Это ошибка».

В общем, в 00.27 U-47 оказалась на главном рейде Скапа Флоу, и торжествующий командир сделал запись в бортжурнале: «Wir sind in Scapa Flow!!!» Но, к его ужасному разочарованию, рейд был практически пуст. Главные силы британского флота накануне покинули базу и сейчас находились в Лох Ю. Сначала Прин пошел на WSW, но ничего не обнаружил, и, лишь повернув обратно, он сумел заметить 2 корабля. Это были линкор «Ройял Оук» и линейный крейсер «Ринаун». Однако доверять этому заявлению нет особых оснований, так как точно опознать в темноте линейный корабль просто невозможно, если уж Прин сумел принять маленький гидроавианосец «Пегасус» за огромный «Ринаун». Вообще, все последующие описания взяты из книги Прина «Mein Weg nach Scapa Flow», сочиненной при участии сотрудников ведомства доктора Геббельса, а им, как сами понимаете, особой веры нет. Можно упомянуть, что Прин ухитрился не заметить стоящий совсем рядом новейший легкий крейсер «Белфаст», что совершенно естественно для ночной атаки.

Однако немцы все-таки обнаружили цель и опознали ее, как английский линкор типа «Ривендж», возможным объяснением ошибок может служить то, что они видели лишь часть корпуса «Пегасуса», заслоненного линкором. В 00.58 U-47 дала залп из носовых аппаратов, одна из торпед застряла в аппарате, и к цели пошли только три. Прин говорит, что целился одновременно в оба корабля, но и это, скорее всего, сказка, сочиненная задним числом. В результате лишь одна торпеда в 01.04 попала в цель, она взорвалась рядом с форштевнем «Ройял Оука». Потом U-47 выпустила торпеду из кормового аппарата, но и она прошла мимо. Единственным серьезным повреждением стала вырванная цепь правого якоря, которая улеглась на дно бухты. Команда решила, что взрыв произошел в цистерне с керосином, и предоставила разбираться с ним аварийной партии, большинство матросов и офицеров отправились досыпать, не считая этот инцидент заслуживающим внимания.

Прин уже намеревался уходить, когда понял, что не причинил особого вреда линкору. Поэтому он приказал перезарядить торпедные аппараты и повернул лодку обратно. В 01.12 U-47 выпустила еще 3 торпеды в продолжавший дремать линкор, и теперь залп оказался гораздо более точным. Все они в 01.16 попали в среднюю часть корабля. Торпеды попали: в районе носовых погребов, первых котельных отделений, машинных отделений. Трудно даже представить более страшные удары. После первых взрывов сразу же загрохотали новые взрывы, которые были настолько сильными, что разворотили броневую палубу. Это сдетонировали боеприпасы, и кораблю пронесся огненный смерч, который убил множество людей в кубриках, кочегаров и морских пехотинцев. «Ройял Оук» сначала накренился на 15 градусов, но тут ушли в воду открытые иллюминаторы правого борта, крен быстро увеличился до 45 градусов, а уже в 01.29 линкор перевернулся вверх килем и лег на дно бухты. Свидетели утверждают, что видели, как носовые башни сорвались с барбетов и упали в воду. На корабле погибло 833 человека, в том числе контр-адмирал Генри Блэгроув, командир 2-й дивизии линкоров. Его тело так и не было найдено. Гораздо более трагичной была гибель более сотни парней из школы юнг, которым не было еще и 18 лет. Спаслось всего 386 человек, среди которых был командир линкора капитан 1 ранга Уильям Бенн.

Сделав свое дело, Прин отправился назад, причем теперь он протиснулся через другую дыру в заграждении – между самым южным брандером и берегом острова Ламб Хольм. Главным его противником снова стало сильное течение. Дизеля давали обороты, которые соответствовали скорости 17 узлов, но лодка еле-еле давала 8 узлов. U-47 едва не вылетела на берег Ламб Хольма, чуть не застряла в тросах заграждения, однако в 02.15 все-таки вырвалась на свободу. Это доказывает, что заграждения больше всего напоминали дырявое решето. И снова лодку никто не заметил, что говорит о просто безобразном состоянии охраны Скапа Флоу. Адмиралтейство пришло к такому же выводу, потому что контр – адмирал Уильям Френч, командующий морскими силами на Оркнейских и Шетландских островах, немедленно был отправлен в отставку, хотя его следовало отдать под трибунал.

Черчилль, который тогда был Первым Лордом Адмиралтейства, немедленно потребовал наглухо перекрыть все восточные проливы, ведущие на рейд, что и было сделано с помощью бетонных блоков. Но строительство барьеров началось только в мае 1940 года силами итальянских военнопленных. Строительство заграждений, названных «Барьерами Черчилля», продолжалось до сентября 1944 года, а официально они были приняты 12 мая 1945 года, то есть уже после окончания войны в Европе. Было израсходовано около 66 000 блоков весом 5 и 10 тонн. Но все это следовало сделать до начала войны, а не тогда, когда жареный петух клюнул в темечко.

Утром 17 октября U-47 торжественно вошла в Вильгельмсхафен, где ей устроили торжественную встречу. Гросс-адмирал Редер наградил Прина Железным крестом 1-го класса, а весь экипаж – крестами 2-го класса. Во второй половине дня Прин и его экипаж вылетели в Берлин. День был дождливым, но берлинцы высыпали на улицы, чтобы увидеть своих героев. Двойные цепи полицейских пытались удержать толпу, рвущуюся к Прину, который стоял в открытой машине и салютовал народу. После этого был прием у Гитлера, который повесил на шею Прину Рыцарский крест.

Словом, новая война началась для германских подводников гораздо более удачно, чем предыдущая. Но кое-какие изменения в тактику Дениц, который стал уже контр-адмиралом, попытался внести. Он решил испытать давно витавшую в воздухе идею «волчьих стай». Однако первая попытка вышла довольно странной. Сначала предполагалось собрать все имеющиеся лодки и свести их в единую группу, по прикидкам штаба подводных сил получалось, что она будет состоять из десятка субмарин. Однако вмешались совершенно непредвиденные случайности: 2 лодки застряли на верфи на затянувшемся ремонте, U-47 из-за проблем с машинами была отправлена в Скапа Флоу (более длинного перехода ее дизеля могли не выдержать), 3 лодки были просто потоплены. В результате оказалось, что вся «стая» состоит из U-46, U-48, U-32.

17 октября U-46 обнаружила следующий на север конвой HG-4 и вызвала остальные лодки. Примерно в 300 милях севернее Ла Коруньи конвой был атакован, и каждая из лодок потопила по одному судну. Вроде бы успех, но какой-то половинчатый. А следующая попытка организовать «волчью стаю» вообще сорвалась, так как лодок просто не оказалось. Дениц плюнул на эти проблемы и отправил свои субмарины в Атлантику для индивидуальных действий. Начало массового использования групповой тактики было отложено до лета 1940 года.

А тут еще немцы неожиданно столкнулись с совершенно неожиданной проблемой, получившей название «торпедный кризис». Немецкие торпеды Первой мировой были простыми и надежными, хотя имели серьезный недостаток – слишком заметный пузырьковый след. Простой и надежный контактный взрыватель обеспечивал подрыв заряда при попадании в цель. Но в промежутке между войнами немецкие ученые создали бесследную электрическую торпеду G7e и бесконтактный магнитный взрыватель. Он должен был срабатывать при прохождении торпеды под килем корабля, чтобы взрыв поражал днище – наиболее уязвимую часть корпуса. Однако взрыватель не был испытан должным образом, и вскоре у немецких подводников начались проблемы. Первым случаем стала атака 14 сентября авианосца «Арк Ройял», когда преждевременно сработавшие взрыватели выдали U-39 и она была потоплена. А потом жалобы посыпались градом.

Сначала Торпедный директорат отговаривался тем, что командиры и экипажи лодок просто не умеют обращаться с их замечательным изобретением, но потом начались жалобы таких знаменитых командиров, как Прин и Шульц. В частности, Прин отмечал, что в Скапа Флоу у него не сработала половина торпед. 30 октября U-56 Вильгельма Цана атаковала эскадру английских линкоров: «Нельсон», «Родней» и «Худ». Уклонившись от эсминцев, U-56 выпустила 3 торпеды в «Нельсон». Цан отчетливо слышал, как 2 из них ударились о корпус линкора, но не взорвались. Шок был настолько силен, что после возвращения Цан был отправлен в длительный отпуск. Кстати, долгое время существовала легенда, будто во время этой атаки на борту «Нельсона» находился сам Черчилль. И вот если бы да кабы… Увы, это не более чем журналистская сплетня. Сэр Винни действительно побывал на «Нельсоне», но до выхода эскадры в море, после чего благополучно вернулся в Лондон. К концу 1939 года стало ясно, что не срабатывает, самое малое, четверть немецких торпед. Взбешенный гросс-адмирал Редер 21 декабря снял начальника Торпедо директората Оскара Вера и назначил на его место контр-адмирала Оскара Кумметца. Буквально через неделю Кумметц доложил Деницу, что нашел в торпедах массу дефектов. Но мало было найти, нужно еще их исправить, а для этого требовалось время.

9 апреля 1940 года немецкие войска вторглись в Норвегию. Легко было предположить, что британский флот попытается помешать операции «Везерюбунг», и Дениц отправил в море буквально все исправные лодки, благо не требовались далекие переходы. Результаты принесли новые горькие разочарования. Немецкие субмарины расстреляли массу торпед, добились множества попаданий, но успехи оказались ничтожными. Командование подводных сил позднее подсчитало, что линкор «Уорспайт» был атакован 4 раза, различные крейсера – 14 раз, эсминцы – 10 раз и транспорты – тоже 10 раз. При этом удалось потопить всего лишь один транспорт! В результате немецкие подводники окончательно разуверились в собственных торпедах. Дошло до того, что такой агрессивный командир, как Гюнтер Прин, отказался атаковать конвой из 10 транспортов, хотя у него еще оставалось 4 торпеды. Он предпочел уйти, чтобы не связываться попусту с эсминцами охранения. После возвращения он бросил в лицо Деницу: «Вы заставляете нас воевать с кривыми ружьями!» В результате 26 апреля Редер отозвал свои лодки из норвежских вод.

Главным виновником был назначен взрыватель. Теоретически он должен был срабатывать даже при скользящем ударе о борт цели под углом до 70 градусов к нормали, на практике этот угол оказался не более 40 градусов. Чтобы хоть как-то исправить положение, немцы спешно разработали новый взрыватель, почти полностью скопированный с британских торпед, захваченных на подводной лодке «Сиил». Магнитный взрыватель также не оправдал возлагавшихся на него надежд, так как англичане начали размагничивать свои корабли. Правда, они таким образом старались защитить их от магнитных мин, но это уже не имело значения. Лишь в декабре 1942 года был создан новый взрыватель Pi2, однако и он не был совершенно надежным.

Однако вскоре вскрылся новый недостаток – немецкие торпеды не выдерживали заданную глубину хода, и никакие полигонные проверки не могли вскрыть причину этого. Лишь много позднее стало понятно, что виновато атмосферное давление внутри лодки, которое во время длительных походов менялось самым непредсказуемым образом. 30 января 1942 года командир действовавшей в Атлантике подводной лодки U-94 доложил по радио, что при пробной проверке торпеды он обнаружил в гидростате давление, значительно превышающее атмосферное. (Такой осмотр на борту корабля, как правило, не разрешается.) После этого было решено проверить гидростатические приборы всех торпед, подготовленных для отправки на действующий флот, и выявился большой процент негерметичных корпусов гидростатов. Нарушение герметичности наблюдалось в местах прохождения рулевых тяг через сальники в гидростат. Для правильной работы гидростат должен быть герметичным. Его работа основана на принципе уравновешивания давления пружины гидростата и гидростатического давления столба воды. В соответствии с этим проводится установка глубины хода торпеды. Нормальное атмосферное давление в гидростате является предпосылкой для правильного хода торпеды по глубине. При проникновении в гидростат повышенного давления к усилию пружины гидростата прибавляется избыточное давление – и равновесие нарушается. В итоге торпеда идет ниже заданной глубины, причем степень ее переуглубления предусмотреть нельзя. Известно, что внутри подводной лодки, находящейся под водой, неизбежно возникает повышенное давление. Оно является результатом попадания внутрь прочного корпуса сжатого воздуха. При длительном подводном плавании давление в подводной лодке сильно возрастает. Так было найдено объяснение причин отказа торпед в период норвежской операции. Хрупкий организм гидростата не выносил этих перепадов, и в результате торпеда уходила непонятно куда и как. Полетели новые головы из Торпедо директората, но время было упущено. Как справедливо заметил Дениц, «за уроки, невыученные в мирное время, приходится платить дорогую цену в военное».

В общем, немцы плохо подготовились к войне и дали время так же плохо подготовленным англичанам исправить свои недостатки. Но как немцы сначала действовали по шаблонам прошлой войны, точно так же и Королевский Флот не сразу нашел в себе силы от них отказаться. Для начала он поставил минное заграждение в Дуврском проливе. Так как теперь британские мины были гораздо более эффективными, то в октябре 1939 года на нем подорвались 3 немецкие субмарины, после чего противник просто перестал пользоваться проливом. Для защиты конвоев у восточного побережья Англии тоже были поставлены заграждения, однако теперь немецкие лодки не рисковали подходить к вражеским берегам, и 35 000 мин оказались просто выкинутыми в воду. Предложение возобновить Великое заграждение поперек Северного моря, к счастью, одобрения не получило.

Из той же старой оперы было и создание поисковых групп, которое, к счастью, продолжалось не слишком долго. Англичане слишком распыляли свои и без того невеликие силы, и в результате конвои сопровождали всего 2–3 эскортных корабля, а в средней части Атлантики они шли и вообще без сопровождения. Спасало лишь то, что немцы тоже действовали по старому шаблону и сосредоточили свои силы в районе Западных Подходов. Адмиралтейство не убеждало даже соотношение количества субмарин, уничтоженных поисковыми группами и охранением конвоев. Снова главный враг Великобритании окопался не в Берлине, а в Лондоне.

Кое-какие меры англичане все-таки предпринимали. Например, достаточно быстро Береговое командование Королевских ВВС переключилось с выслеживания немецких кораблей на охранение конвоев и охоту за подводными лодками. Здесь тоже дела шли далеко не гладко, и до появления в 1942 году новой глубинной бомбы Mark VIII самолеты не представляли особой опасности для субмарин, однако они могли без труда загнать лодку под воду, что серьезно затрудняло ей выслеживание и атаку конвоя.

Попытки исправить катастрофическое положение с эскортными кораблями британское Адмиралтейство начало предпринимать еще до начала войны, но спохватилось оно слишком поздно. Хотя вопрос о создании новых эскортных кораблей на базе китобоев или траулеров обсуждался еще в 1936 году, либеральные болтуны-политиканы тормозили вопрос, и лишь в феврале 1939 года Адмиралтейство перешло к реальным действиям. 8 февраля состоялась встреча главного конструктора Адмиралтейства сэра Стэнли Гудолла с представителем фирмы, строившей китобои типа «Сауферн Прайд». В результате уже 27 февраля появилась записка Гудолла, в которой он обосновывал выбор этого корабля в качестве базы для создания будущих корветов. 13 апреля контролер Адмиралтейства контр – адмирал Брюс Фрезер встретился с представителями фирмы, а уже 23 мая был готов проект. После внесения некоторых уточнений 25 июня был подписан заказ на строительство первых 26 корветов типа «Флауэр». Так как обстановка в Европе стремительно накалялась, и этого не видели только глупцы вроде Чемберлена, который, на беду не только Британии, но и всего мира, торчал в кресле премьер-министра, 31 августа было заказано еще 30 таких кораблей, а всего до конца 1930 года были выданы заказы на 141 корвет. То есть теоретически британские противолодочные силы развивались более быстрыми темпами, чем немецкий подводный флот. Другое дело, что британская промышленность не могла конкурировать с немецкой и для постройки корвета требовалось 5,5 месяцев, хотя сначала и немцы строили лодки довольно неспешно. В результате первые корабли попали в состав флота только весной 1940 года.

Следует сказать, что эти корветы стали первыми в истории чисто противолодочными кораблями, их зенитное вооружение было чисто символическим – всего один 2-фн помпом, да и тот по причине нехватки вооружения часто заменяли парой легких пулеметов. Зато «Цветочки» сразу получили новейший асдик «Type 123», подобный тем, что ставились на эсминцах. Здесь следует отметить, что не только немцы страдали безоглядной верой в чудо-оружие, поддались этой болезни и англичане. Когда в 1920-х годах появились первые модели гидролокатора, британские адмиралы поспешили уверить себя, что с подводной угрозой покончено раз и навсегда. Действительно, асдик оказался хорошим средством поиска подводных лодок, но панацеей он так и не стал. К тому же высокочастотные пеленгаторы и радары появились на корветах далеко не сразу, что значительно снижало их возможности в борьбе с подводными лодками. Первым радар получил корвет «Орчис», но произошло это лишь в мае 1941 года. Корветы типа «Флауэр» были предназначены для действий только в прибрежных районах, но англичане были вынуждены использовать их и в океане, хотя для этого им не хватало дальности плавания. И все-таки лишь в конце 1940 года Адмиралтейство решило рассмотреть вопрос о строительстве океанских эскортных кораблей.

Каковы же итоги первых 6 месяцев подводной войны? Их можно назвать неудовлетворительными для обоих противников: и Англия, и Германия старательно копировали не лучшие образцы тактики прошлой войны и откровенно вяло строили новые корабли. Немецкие подводные лодки сначала даже соблюдали кое-какие положения призового права, давали время экипажу спуститься в шлюпки и даже угощали моряков сигаретами. Но это быстро закончилось. Точно так же ушли в прошлое и хулиганские выходки вроде той, что позволил себе командир U-48 Герберт Шульце, который отправил такую радиограмму: «Передайте мистеру Черчиллю. Я потопил британский пароход „Фирби“. Координаты… Пожалуйста, подберите экипаж. Немецкая подводная лодка».

Степень взаимного заблуждения лучше всего характеризует высказывание Черчилля: «Угроза под полным и все более жестким контролем. Очевидно, что немцы будут строить подводные лодки сотнями, и нет никаких сомнений, что множество субмарин строит на стапелях в различной степени готовности. Через 12, наверняка через 18 месяцев мы должны ждать крупномасштабной подводной войны. Но к этому времени мы надеемся получить множество новых эсминцев и противолодочных кораблей, которые являются нашим высшим приоритетом, и мы будем готовы встретить их, имея полное и эффективное превосходство».

Очень быстро выяснилось, что Черчилль ошибался буквально во всем, и борьба приняла ожесточенный и бескомпромиссный характер.

Золотые времена

Летом 1940 года ситуация начала меняться, причем «виновата» в этом оказалась армия. Франция рухнула столь внезапно и стремительно, что до войны этого никто не мог предвидеть, и вот тогда Кригсмарине получили то, о чем в Первую мировую немецкие адмиралы не смели и мечтать, – свободный выход в Атлантику. Вся система британской блокады рухнула в одночасье, как только в руках немцев оказались порты атлантического побережья Франции, отпала необходимость протискиваться сквозь бутылочные горлышки различных проливов. И хотя немцы снова оказались не готовы к этому, так как количество подводных лодок в июне 1940 года сократилось до 51 против 56 в начале войны, результаты резко пошли вверх.

Началось все довольно парадоксально. Штаб Деница сформировал две группы подводных лодок, чтобы атаковать конвой НХ-48, идущий из Галифакса, и войсковой конвой WS-3, во всяком случае, так нас уверяет нас В. Тэррант. Правда, вот беда: другие источники утверждают, что конвоев WS-3 было целых два, быстроходный и тихоходный, и оба они доставляли войска из Англии на Средний Восток, а вовсе не перевозили австралийцев в Англию. Лайнер «Куин Мэри» ни в один из этих конвоев не входил и так далее… Эти «волчьи стаи» официально существовали менее недели – группа Прина 5 дней, а группа Рёзинга вообще только 3 дня, первая потопила 5 судов, вторая 4. Кстати, какие еще два лайнера Тэррант записал в компанию к «Куин Мэри» – непонятно. «Куин Элизабет» в это время крутился в Индийском океане, «Аквитания» занималась перевозками канадских войск, а больше никаких суперлайнеров в Англии не наблюдалось.

И все-таки в июне 1940 года произошел обвал: впервые с начала войны цифра ежемесячных потерь перескочила отметку 350 000 тонн, поэтому разочарование от того, что не удалось перехватить войсковой конвой, быстро сгладилось. Действия лодок облегчались тем, что Адмиралтейство с маниакальной настойчивостью пыталось создавать патрульные группы, ослабляя охранение конвоев. Доходило до того, что 30 транспортов шли в сопровождении всего лишь одного корабля.

Как только в руки немцев попали вожделенные французские порты, там сразу появились представители адмирала Деница, которые начали готовить их для использования в качестве баз. Уже 7 июля в Лориан прибыла U-30 небезызвестного Лемпа, чтобы принять запас торпед. Использование новых портов для базирования и ремонта значительно облегчило положение немцев, во Францию из Германии потянулись поезда с рабочими, материалами, топливом, боеприпасами. Немецкие лодки сразу оказались в непосредственной близости от главного места действий – района Западных Подходов. Причем дело даже не в том, что сам путь сократился на 450 миль, теперь лодкам не требовалось преодолевать засыпанное минами Северное море, и выигрыш во времени оказался еще больше. В результате количество подводных лодок, находящихся в море, резко выросло, этим и объясняется увеличение потопленного тоннажа. Если говорить прямо, налаженная система обороны союзников рухнула, и теперь англичанам предстояло ее восстанавливать, причем уже в одиночку.

Одно изменение было сделано немедленно: самую жуткую из ошибок прошлой войны Адмиралтейство не повторило. После выхода немцев на атлантическое побережье Франции англичане немедленно прекратили судоходство через Юго-Западные Подходы и Ла-Манш, хотя, скорее всего, причиной этого стало появление вражеской авиации на прибрежных аэродромах. Правда, это не всегда помогало. Самолетов дальнего радиуса действия у немцев действительно не хватало, наладь они производство чего-то вроде «Либерейторов», и англичанам пришлось бы много хуже. Но именно один из немногочисленных случаев совместных действий Люфтваффе и Кригсмарине привел к потоплению самого большого пассажирского лайнера во Второй мировой войне. 20 октября 1940 года примерно в 09.20 лайнер «Эмпресс оф Бритн» (42 300 GRT) в 70 милях к северо-западу от берегов Ирландии был атакован бомбардировщиком FW-20 °C, который пилотировал Бернхард Йопе. Позднее он еще прославится как командир KG 100, успешно применявшей управляемые бомбы Fritz X против кораблей союзников на Средиземном море. Йопе трижды обстрелял судно и добился двух попаданий 250-кг бомбами. На корабле возник сильный пожар, и капитан Сэпуорт решил оставить его уже через полчаса после атаки. Эсминец «Эхо» и польский эсминец «Бужа» сняли команду и пассажиров. Однако лайнер не тонул, хотя имел небольшой крен на левый борт, поэтому было решено попытаться спасти его. 27 октября прибыли два буксира, на лайнер высадилась спасательная партия с эсминца «Броук», и началась буксировка. Однако к месту атаки уже была направлена подводная лодка U-32, которая проскользнула между эсминцами «Броук» и «Сардоникс», прикрывавшими лайнер, и выпустила 2 торпеды. Одна взорвалась преждевременно, но вторая попала в цель. Как ни странно, англичане не обратили внимание на взрыв, решив, что это следствие пожаров, поэтому U-32 сумела выпустить третью торпеду, которая тоже поразила «Эмпресс оф Бритн». Теперь положение лайнера стало безнадежным, хотя он и сумел продержаться на воде до следующего утра. Однако 28 октября в 02.05 «Эмпресс оф Бритн» затонул. Впрочем, возмездие последовало немедленно: 30 октября U-32 была потоплена глубинными бомбами эсминцев «Харвестер» и «Хайлендер», почти весь экипаж попал в плен.

С лайнером связана также любопытная история из серии «Затонувшие сокровища». Предполагалось, что на лайнере находится золото для оплаты военных поставок из Америки. Первые попытки найти корабль не дали результата, но в 1995 году лайнер был найден лежащим на дне вверх килем. Оказалось, что корпус выгорел дотла, осталась буквально пустая скорлупа. Водолазы добрались до корабельного сейфа, который был, увы, пуст. Судя по всему, если даже на «Эмпресс оф Бритн» и имелось золото, его успели снять, пока лайнер тонул.

Но попытки перевести судоходство в Северный пролив положение не спасли, потери, как мы уже говорили, оказались очень высокими. Подводные лодки действовали в районах к северу от Ирландии и западнее Оркнейских островов к западу от 15-го градуса W. Однако несколько больших лодок заходили чуть дальше в океан, где конвои имели чисто символическое сопровождение. Это вынудило Адмиралтейство дважды передвинуть границу сопровождения конвоев: сначала до 17-го градуса, а потом и до 19-го градуса W. Но это вызывало серьезные проблемы, так как эскортным кораблям не хватало дальности плавания, да и самих эскортных кораблей не хватало. Поэтому они пока ограничивались тем, что старались отогнать лодки от конвоя, не преследуя их.

Дениц решил попытаться второй раз использовать тактику «волчьих стай», но столкнулся со своими проблемами. Ему не хватало лодок, поэтому попытка выдвинуть патрульную линию дальше в Атлантику, чтобы перехватить конвои, идущие в Англию, не получилась, оставалось надеяться на перехват конвоев, следующих из Англии. И вот в сентябре 1940 года группа из 5 лодок атаковала слабо охраняемый конвой НХ-72. Его обнаружил один из немецких асов, Гюнтер Прин, на U-47, но больше отличились другие. U-99 Отто Кречмера потопила 3 судна, однако образец мастерства показал Иоахим Шепке на U-100. В ночь на 22 сентября он сумел потопить 7 судов общим водоизмещением 50 340 тонн. И это было только начало. В середине октября полному разгрому подвергся конвой SC-7, состоявший из 30 судов в сопровождении 3 шлюпов и 2 корветов. Атаки продолжались двое суток, и немецкие лодки уничтожили 20 транспортов. На этот раз отличился Кречмер, потопивший 6 судов, Шепке потопил всего 3 судна. Конвой РХ-49, состоявший из 49 судов в сопровождении 10 различных кораблей, был атакован 5 немецкими лодками, которые только что разгромили SC-7. В ходе этой битвы первую скрипку сыграл Гюнтер Прин, который потопил 6 судов, отличились также Шепке и Генрих Либе, а всего погибло 12 транспортов. Новая тактика принесла полный успех – из состава трех конвоев были потоплены 43 судна, при этом не погибла ни одна лодка.

Самым главным было то, что корабли сопровождения не сумели помешать субмаринам топить транспорты, поэтому британское Адмиралтейство оказалось вынуждено принимать срочные меры. Комбинация «конвой плюс асдик» не помогла защитить торговые суда, немцы перешли к ночным атакам из надводного положения, полностью выведя асдик из игры. Лодка, находящаяся в позиционном положении, была практически незаметна визуально, а радар пока еще стоял далеко не на всех эскортных кораблях. Оказалось, что Адмиралтейство не имеет ни тактических, ни технических средств противодействия таким атакам. Самое обидное, что даже новые корветы были рассчитаны на борьбу с лодками в подводном положении, так как имели скорость 16 узлов, а лодки VII серии в надводном положении могли развить и 17 узлов. Конечно, и та, и другая скорость – это максимальные справочные значения, но в любом случае при попытке погони у корветов возникали проблемы, да и шлюпы довоенной постройки были такими же тихоходными.

Первым и напрашивающимся средством противодействия была организация групповых действий эскортных кораблей. До сих пор эскорт формировался случайным образом из первых подвернувшихся кораблей, теперь было решено создавать постоянные эскортные группы, подготовив их к совместным действиям. На кораблях появились УКВ-станции, которые обеспечивали оперативное и гибкое управление группой. Кстати, немцам для управления «волчьей стаей» тоже пригодились бы такие станции, но их не было. Попытка форсировать изготовление радаров забуксовала, хотя были заказаны 4000 установок авиационного радара ASVII, к октябрю на самолетах Берегового командования были установлены только 45 радаров.

Ну и в конце концов англичанам пришлось выбирать из двух зол. С начала осени несколько флотилий эсминцев дежурили в английских портах, так как угроза вторжения выглядела вполне реальной. О том, что план «Морской лев» не более чем колоссальный блеф, Адмиралтейство пока еще не догадывалось. Но теперь, когда всерьез появилась угроза удушения Англии, пришлось снова подключить их к эскортной работе, тем более что Люфтваффе откровенно проигрывали Битву за Англию. К тому же именно в этот период из Соединенных Штатов были получены 50 старых эсминцев и начали вступать в строй новые корветы. В общем, где-то в начале ноября англичане сумели вздохнуть более свободно, и в этом месяце сопровождение конвоя потопило 7 немецких лодок, а потери торговых судов снизились до 180 000 тонн. В общем, создалось несколько парадоксальное положение, когда оба противника были не удовлетворены своими действиями.

Дениц по-прежнему был вынужден изворачиваться, так как в его распоряжении находилось слишком мало лодок. К ноябрю 1940 года в составе Кригсмарине числились 74 единицы, к марту 1941 года это число увеличилось до 109, но на линии огня все еще находилось не более четверти их количества. Главной причиной этого было то, что слишком много лодок находилось в составе учебных флотилий, так как Дениц развернул массовую подготовку личного состава. В результате в море находились, как правило, не более 6 субмарин одновременно.

В общем, зимой действия лодок были не такими успешными как ранее, серьезно пострадал лишь один конвой НХ-90, который из 49 судов потерял 11, эта история интересна еще тем, что в атаках участвовали итальянские лодки. Задачу подводников «Оси» облегчило то, что в море едва не столкнулись сразу три конвоя: HG-47, SC-13 и НХ-90, в результате лодки, охотившиеся за HG-47, буквально налетели на НХ-90. Итальянская лодка «Арго» даже торпедировала канадский эсминец «Сагеней» из охранения HG-47, но эсминец сумел пройти 300 миль и добрался до порта, после чего был отремонтирован. НХ-90 попал в стандартную ловушку – океанский эскорт его уже оставил, а прибрежный из-за штормовой погоды еще не прибыл. Это позволило лодкам действовать почти беспрепятственно, 3 судна потопил Гюнтер Прин, но самый завидный приз выпад на долю Отто Кречмера, который потопил вспомогательный крейсер «Форфар».

Зимние шторма сильно мешали лодкам, так как, если даже удавалось установить контакт, атаки часто завершались безрезультатно из-за преждевременных взрывов торпед и того, что они слишком плохо держали глубину. Часто лодки вообще не могли атаковать конвой. Кстати, вы можете задать вопрос: а откуда в Атлантике взялись итальянцы? В ноябре из Италии во французские порты было переведено 26 подводных лодок, что должно было облегчить положение союзника, так как в Средиземном море после начала войны для итальянских лодок не осталось достаточного количества целей, регулярное судоходство прекратилось, а конвои на Мальту были слишком редкими. Дениц не ждал слишком многого от своих союзников и оказался совершенно прав в своих ожиданиях. Итальянцы не столько помогали, сколько просто путались под ногами у немецких подводников.

Дениц писал: «Я не ожидал, что итальянцы сразу потопят много судов в незнакомом районе, причем с такими погодными условиями они еще ни разу не сталкивались. Они были недостаточно хорошо подготовлены. Но я хотя бы надеялся на вклад в улучшение разведки в зоне операций. Но за все время действий я не получил от них ни одного полезного донесения об обнаружении. Несколько опоздавших и совершенно недостоверных радиограмм или неточных рапортов – вот и все, что я получил. Они не могли следить за конвоем даже самое краткое время… Главными причинами их провала были: а). Они не могли атаковать в случае противодействия или остаться незамеченными; b). Они не были знакомы с методом обгона тихоходной цели и атаки на встречных курсах; с). Они не умели атаковать ночью из надводного положения; d). Они не понимали, как следить за конвоем и докладывать. Их донесения были совершенно бесполезны, и я руководил действиями немецких лодок, не обращая внимания на итальянцев». За 5 месяцев пребывания в Атлантике итальянцы сумели потопить всего 21 торговое судно, хотя сами они остались уверены, что уничтожили 135 судов.

Пытаясь хоть как-то решить проблему обнаружения конвоев, Дениц решил наладить взаимодействие с Люфтваффе, но это были лишь случайные эпизоды. Только в январе 1941 года I/KG 40 была подчинена командованию подводных сил. Эта группа имела на вооружении самолеты FW-200, которые могли вести разведку до 20-го градуса W. Но и тогда из этой затеи ничего не получилось, группа была слишком малочисленной, и ежедневно не более 2 самолетов могли совершать разведывательные полеты. В общем, Деницу приходилось по-прежнему развертывать лодки, руководствуясь собственной интуицией. При этом постепенно зона операций смещалась все дальше на север, к берегам Исландии. Но атаки конвоев в течение всей зимы имели ограниченный успех, Деницу все еще не хватало Frontboote, лишь к декабрю 1941 года в его распоряжении оказалось 250 подводных лодок, что позволило формировать крупные ударные группы. Но до того произошли многие важные события.

Итак, 1941 год стал годом стремительного увеличения численности подводных лодок, в декабре 1941 года их было на 73 единицы больше, чем в сентябре 1918 года (177 единиц, максимум Первой мировой войны). В октябре 1940 года Дениц перевел свой штаб из Парижа, где он располагался, пока готовилась операция «Морской лев», в Керневель вблизи Лориана. Это позволило ему иметь более тесный контакт с действующими силами, что Дениц всегда предпочитал. Там, на ежедневных совещаниях, он начал претворять в действительность планы, которые отрабатывал уже почти 5 лет. Каждый день приходили донесения и отдавались приказы. Анализировалась информация, получаемая от лодок, находящихся в море, и из других источников, например от службы радиоперехвата. На основе этого анализа вырабатывалась стратегия. После каждого похода тщательно анализировались рапорты капитанов лодок, а сам Дениц тщательно расспрашивал их. В конце концов он решил взять на себя руководство действиями своих лодок.

Постепенно англичане выдавили субмарины из прибрежных районов в океан, и перед немцами снова встала проблема обнаружения конвоев, ведь имелось больше альтернативных маршрутов. Это можно было парировать очень просто – развернув более широкую дозорную линию, но при этом появлялась другая трудность. Собрать все лодки в одной точке для атаки конвоя становилось гораздо сложнее, требовалось своевременно отдать приказ, который будет получен всеми. Вот Дениц и решил, что это можно будет сделать при централизованном управлении.

При этом после долгих споров было решено, что лодка, следящая за конвоем, должна непрерывно посылать сообщения, чтобы облегчить действия остальных лодок. Но при этом штаб подводных сил вносил поправки в информацию, предсказывал изменения курса конвоя и предупреждал командиров лодок о действиях противника. На практике все оказалось гораздо сложнее: лодки теряли свое место, курс и скорость часто не соответствовали истинным значениям, поэтому штабные офицеры тоже ошибались. Такая практика имела и другой недостаток: корабли охранения могли засечь передачу и обнаружить лодку. Но, как обычно, трудности подталкивают техническую мысль, и это привело к появлению БД-аппаратуры, которая сжимала сообщение и передавала его в течение считаных секунд, вместо долгой и унылой работы ключом.

До войны считалось, что лодка должна использовать любую возможность для атаки конвоя, как днем, так и ночью. Но уже в первый год войны лодки перешли к ночным атакам из надводного положения. Если имелась возможность наносить удары две ночи подряд, дневных атак из подводного положения следовало избегать.

Сейчас, наверное, самое время немного поговорить о тактике, которую использовали немецкие подводники. В первые годы войны, когда противодействие союзников было слабым, а проблемы с торпедами сыпались, как из дырявого мешка, командиры лодок невольно обратились к тактике прошлой войны и начали снова использовать артиллерию. Тем более что наблюдались попытки действовать строго в рамках призового права, и в таких случаях было гораздо удобнее топить судно артиллерией. В сентябре 1939 года четверть транспортов была потоплена именно таким образом, но даже в этих случаях немецкие командиры постоянно держали 2 торпеды в готовности к немедленному пуску. Поэтому любая попытка скрыться или оказать сопротивление пресекалась немедленно и беспощадно. Этот же прием использовался в отдаленных районах, где ПЛО союзников была слаба, а транспорты совершали одиночные переходы. Это продолжалось примерно до середины 1940 года, когда подавляющее большинство союзных транспортов получило вооружение. Конечно, транспорт мог проиграть артиллерийскую дуэль даже подводной лодке, но ведь пара попаданий 76-мм снарядов могла лишить лодку возможности продолжать поход, поэтому подводники предпочитали не рисковать.

Подводная лодка была отвратительной артиллерийской платформой, волны бросали ее из стороны в сторону, ничтожная «высота борта» приводила к тому, что артиллеристам приходилось привязываться линями, чтобы волна не смыла их за борт. Приборы управления огнем отсутствовали. И все-таки лодки ухитрились потопить 191 судно, действуя в полном согласии с «Наставлением командира подводной лодки», которое требовало использовать артиллерию для подавления сопротивления невооруженной или слабо вооруженной цели. «Наставление» требовало начинать обстрел с 10 зажигательных снарядов в район ходовой рубки цели, начавшиеся пожары должны были обеспечить точку наводки при последующем обстреле. 37-мм автомат рекомендовалось использовать для подавления артиллерии противника. «Выяснив калибр артиллерии противника, если таковая имеется, лодке рекомендуется зайти с кормы и открыть огонь, как только она поравняется с целью. Цель должна быть поражена не позднее второго выстрела. Огонь следует сосредоточить на одном участке, не распределяя снаряды по всей цели». Типично немецкая мелочная регламентация! Но с 1943 года, когда ПЛО союзников значительно усилилась, немцы начали снимать 88-мм и 105-мм орудия со своих лодок, усиливая зенитную артиллерию.

Изобретателем главного тактического приема первой половины войны – ночной атаки из надводного положения – считается знаменитый Отто Кречмер. Он предпочитал атаковать из позиционного положения, когда над водой виднелась только одна рубка. В этом случае заметить лодку было почти невозможно. В дневное время лодки следовали за конвоем, удерживая его на пределе видимости, а с наступлением сумерек выходили в голову конвою и наносили удары из позиционного положения. Наиболее выгодной дистанцией пуска торпед считалась 1000 метров, чтобы торпеды успели стать на боевой взвод. Стрелять следовало залпами, чтобы иметь возможность поразить несколько целей. Самым прекрасным примером этого была атака Эриха Топпа 24 августа 1940 года, когда он еще командовал маленькой U-57 и залпом из 3 торпед сумел поразить 3 судна. Используя неизбежное замешательство, лодка отрывалась от конвоя в надводном положении, перезаряжала торпеды и готовилась к новой атаке. Если ее обнаруживал эскортный корабль, командир лодки должен был решать, что ему делать: отрываться в надводном положении или срочно погружаться. Кречмер вообще предпочитал по возможности проскользнуть сквозь кольцо охранения и атаковать, находясь внутри конвоя.

С февраля 1941 года зона действий подводных лодок постепенно смещалась на запад, так как английские корабли и самолеты действовали только до 20-го меридиана. Однако успехи немецких подводников оставались умеренными, потери англичан продолжали колебаться где-то в районе 250 000 тонн ежемесячно. К тому же счастливое время для подводных сил оказалось крайне несчастливым для лучших подводников. Да и вообще к марту 1941 года немецкий подводный флот оказался в отчаянном положении. К 1 марта 1941 года в море находилось всего 8 подводных лодок, в том числе знаменитые Прин на U-47 и Кречмер на U-99.

Именно в этот период какую-то помощь подводниками попытались оказать Люфтваффе, которые обнаружили несколько конвоев и постарались навести на них подводные лодки, хотя отношения между флотом и авиацией были очень напряженными, особенно после того, как в начале войны бомбардировщики Люфтваффе потопили 2 немецких эсминца. И все-таки по данным авиации Дениц направил на перехват конвоя ОВ-293 несколько лодок, в том числе U-47 и U-99. Конвой состоял из 37 судов в сопровождении 2 эсминцев и 2 корветов. 7 марта U-99 проскользнула сквозь охранение и торпедировала 2 судна, которые почему-то были сначала занесены на счет Прина. В ночь на 8 апреля эсминец «Вулверин» заметил подводную лодку на поверхности и вместе с эсминцем «Верити» атаковал ее. Лодку загнали под воду, а после нескольких серий глубинных бомб в глубине полыхнуло зарево. «Вулверину» засчитали уничтожение U-47 героя Скапа Флоу. Правда, потом выяснилось, что они атаковали U-A, которая получила серьезные повреждения, но уцелела. А жаль, какая красивая фраза пропала: «Росомаха отряхнула кровь с клыков и помчалась дальше», ведь «Wolverine» означает «Росомаха». Судьба U-47 так и осталась неизвестной, самой точной формулировкой будет «пропала без вести», и желание приписать потопление этой лодки атаке корветов «Камелия» и «Арбутиус» – это, скорее всего, попытка подогнать ответ под имеющийся вопрос. Кстати, помимо U-47 эскорт потопил еще и U-70.

Зато с гибелью двух других асов, заключивших с Прином знаменитое пари насчет того, кто первым потопит 300 000 тонн, нет никаких неясностей. Кстати, о пари – его ведь так никто и не выиграл. На счету Прина числится 31 судно общим водоизмещением 191 919 тонн, Кремчера – 47 судов водоизмещением 274 418 тонн, Шепке – 37 судов водоизмещением 155 882 тонны, хотя в свое время немцы полагали, что пари все-таки выиграл Кречмер, который так и остался лучшим подводным асом, опередив Эриха Топпа и Вольфганга Люта. Впрочем, до результатов Арно де ла Перьера ему было далеко.

Отто Кречмер попытался атаковать конвой НХ-112 в составе 47 судов под охраной эскортной группы EG-5 знаменитого Дональда МакИнтайра, что закончилось для него слишком скверно. Первой на этот конвой вышла U-110 еще одного немецкого аса – Юлиуса Лемпа, который выполнил пару атак, а потом навел на конвой остальные лодки. Попытку атаки U-100 Шепке расстроил эсминец «Симитер», дважды загонявший лодку под воду. Когда Шепке повторил попытку в третий раз, терпение бога закончилось, хоть он и любит троицу. Каким бы несовершенным ни был радар 286М, эсминец «Вэнок» обнаружил лодку и бросился на таран. Шепке попытался увернуться, но это не получилось, и форштевень эсминца ударил прямо по рубке лодки, раздавив самого Шепке в лепешку. После этого британским эсминцам только осталось выудить из воды спасшихся подводников.

Отто Кречмер действовал гораздо успешнее своих прославленных коллег и потопил 5 судов из состава конвоя, повредив шестое. Но и он исчерпал до дна свои запасы удачи. Эсминец «Уокер» заметил подводную лодку и бросился на нее. Обычно историки обвиняют в дальнейшем неопытного вахтенного офицера на мостике субмарины, но разве не командир лодки ведет ее в атаку?! Поэтому я поостерегся бы обвинять Генриха Петерсена и постарался повнимательнее разобраться с действиями самого Кречмера.

В общем, лодка погрузилась, и «Уокер» сбросил 6 глубинных бомб, которые взорвались под килем U-99. Лодка потеряла управление и провалилась на глубину 200 метров. Так как ее положение стало безнадежным, Кречмер приказал продуть цистерны и всплывать, чтобы не погубить экипаж. Как только U-99 снова показалась на поверхности, эсминцы открыли огонь из орудий. Полняв, что спастись не удастся, Кречмер приказал отправить последнюю радиограмму с донесением об атаке и затопить лодку.

Так что если период и был золотым, то не для немецких асов.

После ужина горчица

Чуть ли не единственной фазой Битвы за Атлантику, временные рамки которой были четко ограничены, является наступление немцев в американских водах в первой половине 1942 года. Правда, в очередной раз германский флот оказался не готов к скоропалительному решению политического руководства. До сих пор историки гадают, что именно подтолкнуло Гитлера 11 декабря 1941 года объявить войну Соединенным Штатам, ведь нападение Японии на Перл-Харбор его решительно ни к чему не обязывало. Да, отношения между Соединенными Штатами и Германией стремительно портились, объявленная американцами «нейтральная зона» в Атлантике лишала немцев возможности действовать чуть ли не на половине океана. Подписанное 2 сентября 1940 года соглашение «эсминцы – базы», по которому Соединенные Штаты передавали Англии 50 старых эсминцев в обмен на аренду баз в Вест-Индии, вообще не влезало ни в какие рамки. Самое любопытное в этом соглашении, что мало кто правильно оценил его истинное значение. Дело не в 50 старых кораблях, президент Рузвельт совершенно недвусмысленно показал, на чьей стороне выступят Соединенные Штаты, и какие-то надежды, которые продолжали лелеять немцы, были совершенно беспочвенны. Кстати, 99 лет со дня подписания не прошли, и где сейчас эти базы?

Начались стычки между американскими кораблями и немецкими подводными лодками, пришедшие к закономерному финалу. 20 июня 1941 года U-203 попыталась атаковать лишь «Техас», но атака не удалась. Зато 31 октября 1941 года американский эсминец «Рубен Джеймс» был торпедирован подводной лодкой U-552 Эриха Топпа, так как оказался вблизи от атакованного «волчьей стаей» конвоя. При попадании торпеды сдетонировали погреба, и спаслось всего 44 человека из 159.

Впрочем, сам адмирал Дениц признает, что готовить операцию «Паукеншлаг» – «Удар в литавры» – командование немецкого флота начало еще до объявления войны, хотя принципиальной роли эти лишние несколько дней не играли. Хуже оказалось другое – немцы не были готовы.

11 декабря 1941 года Германия и Италия объявили войну Соединенным Штатам через 4 дня после японского удара по Перл-Харбору. Так как германские лидеры не были предупреждены японцами заранее, они не смогли в полной мере использовать фактор внезапности. На американском театре не было ни одной лодки, и Дениц хотел сосредоточить там максимальные силы, прежде чем американцы укрепят свою оборону. Он не предполагал встретить конвойную систему или опытные силы ПЛО. Кроме того, количество эскортных кораблей было смехотворно мало по сравнению с районом, который им надлежало прикрыть. Он планировал нанести удар, пока не усилится оборона района, а потом перенести усилия в новый район. Подводные лодки должны были действовать поодиночке, так как не предполагались встречи с конвоями.

Однако около 30 лодок из 90 действовало в Средиземном море и районе Гибралтара. Немало лодок требовалось для восполнения потерь. Дениц хотел отправить 12 лодок к берегам США, но это количество было сокращено вдвое. С середины января эта маленькая группа начала действия между рекой Св. Лаврентия и мысом Гаттерас. Немецкие подводники назвали этот период «Сезоном американской охоты» из-за невероятных успехов. Подводные лодки часто подходили прямо к американским портам. Они ожидали суда прямо на выходных фарватерах, и огни города ясно обрисовывали силуэты. После этого командир лодки мог выбрать самую важную цель, экономя драгоценные торпеды. Особенным вниманием пользовались танкеры, потом шли сухогрузы водоизмещением более 10 000 тонн. Для уничтожения мелких судов и подранков использовалась артиллерия. Береговое население видело вспышки в ночи, слышало глухой грохот взрывов. На следующий день море выбрасывало трупы и обломки. И еще долго после того, как лодки торжественно вернулись во Францию, над водой торчали мачты потопленных корабли и по пляжам растекались нефтяные пятна.

Для командиров лодок это был второй счастливый период, напомнивший им успехи у берегов Англии в конце 1940 года. Один из них на радостях отправил Деницу такую радиограмму:

«Глухая ночь, чернильный тон,

У Гаттераса танкер тонет,

Печальный Рузвельт жалко стонет,

А у меня сто тысяч тонн».

Дениц не был удовлетворен паникой, которую посеяли лодки у американских берегов, и отправил небольшую группу лодок в район Новой Шотландии – Ньюфаундленда и более крупную в район Аруба – Тринидад – Кюрасао. Перерезав нефтяные артерии, она могла прямо ударить по военному потенциалу США. Полнейшая неготовность американцев к войне облегчала действия лодок. По радио велись переговоры открытым текстом, маяки светили, как в мирное время. Пусть и с запозданием, но американцы начали организовывать конвойную систему, эскортные группы, воздушное патрулирование – все то, что давно принесло успех англичанам. Однако первая подводная лодка была потоплена у берегов Америки только в середине апреля, через 3 месяца после начала кампании.

В Карибском море удар был нанесен в феврале. Одна из групп лодок начала действовать в многообещающем районе Мексиканского залива и западной части Карибского моря. Их количество было невелико, так как Гитлер требовал держать лодки в Норвегии. В это время патрулировало не менее 15 подводных лодок, но в конце апреля прибыл первый подводный танкер, что более чем удвоило эффективность действий лодок. За первые 6 месяцев американской кампании лодки уничтожили более 400 судов общим водоизмещением более 2 000 000 тонн, причем половина потерь пришлась на танкеры. Союзники постепенно усиливали ПЛО, в то время как немцам приходилось действовать на большом расстоянии от своих баз, что привело к сокращению результатов. Хотя отдельные лодки патрулировали у берегов Америки до самого конца войны, это производилось лишь в качестве диверсии. С мая 1942 года лодки снова вернулись в Северную Атлантику, а с июля она стала главным театром военных действий. Также началась неограниченная подводная война против судов латиноамериканских стран, поводом для этого служили враждебные действия этих стран. Но это мало повлияло на общую военную ситуацию. Но именно этот период заставил Деница задуматься о том, хватает ли его лодкам дальности плавания и так ли хороши лодки XIV серии (они же «Дойные коровы»), чтобы спасти положение.

Этот период действительно стал «вторым счастливым временем» для немецких подводников, потери союзников постоянно превышали 400 000 тонн в месяц, это было очень здорово, но… мало! Тем более что неожиданно начались трения с Гитлером, который внезапно уверовал в том, что проклятый Черчилль готовит вторжение в Норвегию, а потому нужно перебазировать туда часть лодок и держать их в готовности к отражению десанта.

К тому же начал сказываться еще один не учтенный немцами фактор – в игру вступили американские судостроительные заводы. Началось поточное производство торговых судов, прежде всего знаменитых «Либерти», которое свело на нет все усилия немецких подводников. Между прочим, первое из них было спущено на воду 27 сентября 1941 года, то есть еще до вступления Соединенных Штатов в войну, причем сделал это лично президент Франклин Рузвельт. Судно было названо «Патрик Генри», и во время церемонии Рузвельт повторил знаменитую речь Патрика Генри: «Дайте мне свободу или позвольте мне умереть». Рузвельт заявил, что эти суда принесут свободу Европе, отсюда и возникло название всего типа кораблей. Сначала для постройки этого транспорта требовались 230 дней, но постепенно это время сократилась до 42 дней. Рекорд принадлежит транспорту «Роберт Э. Пири», который был построен за 4 дня и 15,5 часов с момента закладки киля.

Существует такая старая русская поговорка – «После ужина горчица», и она вполне приложима к действиям немцев в ходе Битвы за Атлантику. Адмирал Дениц и его команда бездарно потратили два с половиной года, и только летом 1942 года, собственно, и началась сама битва. А ведь к этому времени Германия уже полностью и безнадежно проиграла войну, хотя отдельные локальные успехи еще кружили головы немецким генералам и адмиралам, смазывая общую совершенно безнадежную картину. Ведь зимой 1941/42 года произошли два события, которые все расставили по своим местам: немецкая армия с треском проиграла Битву под Москвой, после чего говорить об успехе похода на Восток уже не приходилось, и в войну вступили Соединенные Штаты, что дало союзникам просто подавляющий перевес в промышленном потенциале. Да, немецкое наступление на юге России развивалось успешно, но это уже было наступление лишь на одном участке Восточного фронта, а не по всей его протяженности. Да, немецкие лодки успешно завершили операцию «Паукеншлаг», однако она совершенно ничего не решила. И вот летом основным полем боя стали атлантические коммуникации Великобритании, то есть действия развернулись на решающем участке фронта. С некоторой натяжкой этот период можно назвать Курской битвой на море.

На решение Деница вернуть свои лодки в центральную часть Атлантики повлияли многие факторы, прежде всего увеличение численности береговой авиации, которая медленно, но верно отжимала немецкие субмарины от берегов. Прежде всего это стало ощущаться в Бискайском заливе, через который немецкие лодки выходили в океан, теперь обычный переход превратился в прорыв с боем. Вторым фактором явился временный успех немецких криптографов, которые в феврале 1942 года раскололи британский военно-морской шифр № 3, использовавшийся конвоями. Это позволило штабу подводных сил более уверенно планировать операции. Самое же главное – именно в 1942 году резко увеличилось количество подводных лодок, в декабре 1941 года в составе флота числилось 250 субмарин, в августе 1942 года – 358, в мае 1943 года – уже 420. Этими цифрами обожают оперировать историки-дилетанты, но имеется одна существенная поправка: из этого количества в боевых действиях принимало участие не более 53 процентов лодок. Дениц отмечает, что чрезвычайно суровая зима на Балтике фактически сорвала программу подготовки новых экипажей. В то же самое время ЖБД подводных сил отмечает:

«Наше противодействие развитию вражеских противолодочных сил довольно неуклюже. Мы вынуждены использовать большое количество лодок, чтобы растянуть эскорт и поддерживать постоянный контакт с конвоем. С учетом обширного района действий и нехваткой глубины патрульных завес наших субмарин требуется несколько дней, чтобы сосредоточить лодки для атаки. Во-вторых, атаки становятся возможными только в районах, где конвои не имеют воздушного прикрытия. Поэтому конвои ON и ONS следует ловить на расстоянии от 300 до 500 миль к западу от Северного пролива. Конвои НХ и SC – от 300 до 500 миль к северу и юго-западу от мыса Рейс (самая восточная точка о. Ньюфаундленд). Эти условия диктуют диспозицию наших лодок. Наилучшим способом является использование свежих лодок, вышедших из баз, для сосредоточения их против конвоев ON. Они будут преследовать конвой и прекратят операции в районе Ньюфаундлендской банки, где заправятся восточнее мыса Рейс. Затем они образуют патрульную линию северо-восточнее Ньюфаундлендской банки (расстояние зависит от плотности тумана) и попытаются перехватить конвой SC или НХ. Если после разумного промежутка времени группа не сумеет перехватить конвой ON или ONS возле Северного пролива, лодки должны начать поиск на юго-запад в надежде перехватить конвой НХ или SC».

Все это происходило на фоне непрерывного совершенствования оружия и тактики, причем обоими противниками. Союзники быстро поняли, что успех действий «волчьих стай» зависит от того, сумеет ли лодка установить контакт с конвоем, удержать его и навести на конвой остальные субмарины. Поэтому началось повальное оборудование эскортных кораблей ВЧ-пеленгаторами, которые позволяли засечь работу передатчиков и с помощью перекрестного пеленгования определить его точные координаты. После этого туда отправлялся один из кораблей эскорта, который загонял лодку под воду и срывал все последующие действия.

Продолжилась установка радаров. Даже в художественной книге Герхарда Грюммера «Скитания» приводится четкий признак, по которому можно было определить наличие радара на корвете типа «Флауэр»: если мачта стоит впереди мостика – радара нет, если мачта стоит позади – он уже установлен. Примитивный радар 286М, который имел сектор обзора всего лишь 120 градусов впереди по курсу корабля, с сентября 1941 года начали заменять новым радаром 271М с круговым обзором. Кстати, именно радар 286М в свое время во многом послужил причиной провалов слежения британских крейсеров за «Бисмарком». Вдобавок радар 271М был коротковолновым, то есть гораздо более точным, он давал возможность обнаружения подводной лодки в крейсерском положении на расстоянии 6 миль, в позиционном – 4,5 мили, перископа или шноркеля – 1,5 мили, а немецкие приемники радиолокационного излучения «Метокс» не могли обнаруживать работу радаров сантиметрового диапазона.

Более высокий уровень развития радиотехники позволил союзникам начать оснащение эскортных кораблей УКВ-станциями, дававшими возможность оперативного и гибкого управления кораблями эскортной группы.

Правда, англичане проявили свойственный этой нации консерватизм, упрямо цепляясь за глубинную бомбу Type D, которая была попросту бочкой, залитой тротилом. Это не способствовало высокой скорости погружения и приводило к отклонениям от намеченной траектории. Во всяком случае, американцы после начала войны поменяли бочкообразную бомбу Mk 6 на каплеобразную Mk 9, которая имела вдвое большую скорость погружения.

Зато англичане отличились в другом, создав принципиально новую систему – залповый реактивный бомбомет. Все началось со знаменитого «Хеджехога». Это был многоствольный штыревой реактивный миномет, который выбрасывал вперед по курсу корабля 24 небольшие глубинные бомбы с контактными взрывателями. Этим убивались не два, а целое стадо зайцев. Прежде всего эллипс рассеивания бомб накрывал большую площадь. Для срабатывания бомбы не требовалось заранее устанавливать глубины взрыва. Бомбомет имел возможность разворота на 20 градусов вправо и влево от диаметральной плоскости. Атака получалась совершенно внезапной. В случае неудачи гидроакустический контакт с лодкой не прерывался. И хотя бомбы были маленькими, 16 килограммов торпекса вполне хватало, чтобы пробить прочный корпус любой лодки. Новая система была опробована в мае 1942 года на эсминце «Уэсткотт», а к концу 1942 года ее получили уже более 100 эскортных кораблей всех классов. После войны выяснилось, что результативность атак с помощью «Хеджехога» составляла 25 процентов, тогда как обычные глубинные бомбы не давали более 7 процентов. Считается, что первой жертвой нового оружия стала U-581, потопленная 2 февраля 1942 года тем самым «Уэсткоттом».

Американцы создали свой вариант «Хеджехога», назвав его «Маустрап», то есть «Мышеловка» – вместо «Ежа». Они заменили штыри обычными рельсовыми направляющими и уменьшили количество бомб до 6, что позволило ставить «Маустрап» на небольшие корабли.

Авиация Берегового командования пока еще не могла закрыть зловещую «черную дыру» в середине Атлантики, так как осенью 1942 года имела ровно одну эскадрилью самолетов сверхдальнего радиуса действия, но зато она удвоила свои усилия по перехвату лодок в прибрежной зоне. С середины 1941 года развернулась настоящая охота за лодками в Бискайском заливе, а весной 1942 года количество самолетов там было увеличено. Вдобавок они получили знаменитый прожектор Ли – дуговой прожектор мощностью 22 миллиона свечей. Спаренный с радаром ASV Mk. II, он позволял самолету незаметно подкрасться к подводной лодке и внезапно атаковать ее, а новые авиационные глубинные бомбы Mark VIII делали атаку более опасной. По своей эффективности проектор многократно превосходил обычные осветительные ракеты. В результате немецкие лодки были вынуждены пересекать Бискайский залив в подводном положении. Временным противоядием послужил детектор радиолокационного излечения «Метокс», но после появления сантиметрового радара ASV Mk. III он вышел из игры.

Кстати, все эти факты показывают, насколько подводная война отличалась от обычной морской войны, во многом являясь войной передовых технологий. Победа зависела не столько от количества стволов и торпед, сколько от работы систем обнаружения и наведения. И эту гонку немцы проигрывали, потому что на пять изобретений союзников они отвечали одним своим.

Не следует, однако, думать, что немцы оставались уж совсем в стороне от гонки технологий. Первым их достижением стал уже упоминавшийся FuMB-1 Metox – приемник излучения, который еще называли «Бискайский крест», потому что его антенна имела крестообразную форму.

Дениц начал усиливать зенитное вооружение своих лодок, на которых появились сначала спаренные 20-мм автоматы, а потом и счетверенные. Но, похоже, гросс-адмирал не понимал, что для лодки это «орудие отчаяния», потому что лодка, вынужденная вести бой с самолетами, шансов на спасение почти не имеет.

Совершенствовалось и торпедное вооружение, появились более или менее надежные магнитные взрыватели Pi2, что позволило повысить эффективность действия торпед. В первой половине 1942 года, по данным штаба подводных сил, потребовалось 806 попаданий торпед с контактным взрывателем, чтобы потопить 404 судна, теперь эта цифра заметно снизилась. Была создана новая электрическая торпеда T III, а также циркулирующая торпеда G7a FAT (Federapparat), предназначенная специально для использования против конвоев. Пройдя определенную дистанцию по прямой и не встретив цели, она начинала двигаться зигзагом, что повышало вероятность попадания, если торпеда следовала между несколькими колоннами конвоя. Она считалась надежным оружием и повысила вероятность попадания до 75 процентов, хотя подводники сначала удивлялись, когда торпеда попадала в цель лишь на третьем или четвертом отрезке зигзага.

Но, похоже, правая рука адмирала Деница не ведала, что творила левая, потому что именно в это время предельно четко формулируется та самая «теория тоннажа», которая и послужила одной из причин проигрыша Битвы за Атлантику. Практически одновременно тот же самый ЖБД сообщает: «Все коммуникации враждебных нам держав связаны в единое целое. Поэтому безразлично, где будет потоплено то или иное судно противника; важно, что его потопят и что противнику в конце концов придется заменить его новым».

Началась эта фаза Битвы за Атлантику довольно успешно для немцев. Группа «Штейнбринк», состоящая из 8 лодок, перехватила конвой SC-94 в составе 36 судов, которые сопровождали 1 эсминец и 5 корветов. Начало битвы не обещало немцам ничего хорошего. 5 августа 1942 года U-593 потопила одно судно, но на следующий день эскорт отыгрался сполна. U-454 и U-595 были тяжело повреждены, а канадский эсминец «Эссинбойн» потопил U-210. Но постепенно к немцам подходили все новые лодки, всего их добавилось целых 9 штук. До полудня 8 августа эскорт отбивал атаки, но потом не выдержал напряжения. U-176 и U-379 нанесли одновременный удар и потопили 5 судов. Впрочем, сдали нервы и у моряков торговых судов: 3 транспорта были брошены экипажами, и одно из них было потоплено.

Но подкрепление получили не только немцы, на помощь эскортной группе примчались эсминцы «Блыскавица» и «Броук», с их помощью корвет «Дайатес» потопил U-379. К этому времени сложилось интересное положение: корабли эскорта отстали от транспортов, гоняясь за лодками за кормой конвоя. Основная часть лодок тоже была вынуждена из-за этого прекратить преследование, а попытки торпедировать эскортные корабли успеха не имели. Но 4 лодки все-таки сумели прорваться к транспортам, и, хотя утром 10 августа появились самолеты прикрытия, они все-таки сумели потопить еще 6 судов. Всего в ходе битвы союзники потеряли 11 транспортов потопленными и 2 поврежденными в обмен на 2 потопленные лодки и несколько поврежденных. Именно эта битва задала характер дальнейшей борьбы – тяжелой, упорной, кровавой, которая вела к обоюдному истощению сил, но не приносила решающего успеха ни одной из сторон.

Следующее столкновение было гораздо менее удачным для немцев, так как конвой ONS-122 имел более сильный эскорт, и группа из 14 лодок, атаковавшая его с 22 по 26 августа, сумела потопить всего 4 судна, правда, и немцы при этом не потеряли ни одной лодки, хотя 10 получили те или иные повреждения. Например, U-605, как выяснилось позднее, получила 30 попаданий снарядами, но все-таки уцелела.

В сентябре в Атлантике произошел бой между группой «Форвертс» из 12 лодок и конвоем ONS-127, который потерял 8 судов потопленными и 7 поврежденными. При этом U-96 потопила артиллерийским огнем португальский траулер, который, на свою беду, оказался рядом с конвоем. Вдобавок U-91 торпедировала канадский эсминец «Оттава», который потерял ход и через полчаса был добит второй торпедой. Немцы потерь не имели. Но самым главным событием этого месяца стал, разумеется, прорыв в Мурманск конвоя PQ-18. Главными противниками англичан в этом сражении стали самолеты Люфтваффе, лодки сумели уничтожить только 3 судна и особо транспортам не угрожали. Хотя англичане считали, что одержали победу в этом сражении, она показалась им пирровой, и временно проводка конвоев в Советский Союз прекратилась.

В целом боевые действия в период с августа по октябрь 1942 года складывались в пользу немцев, на дно пошло более 300 транспортов водоизмещением более 1,6 миллиона тонн. Это было бы здорово, если бы не одно «но». Этого было недостаточно, чтобы сломить сопротивление Великобритании.

А в ноябре 1942 года случилось то, что хваленая немецкая разведка совершенно просмотрела, – союзники высадились в Северной Африке, поэтому Деницу пришлось спешно перебросить большинство лодок, действовавших в Атлантике, в район Гибралтара и Марокко. Однако это была запоздалая реакция, предотвратить высадку немцы не успевали, поэтому им оставалось одно – попытаться помешать снабжению армий союзников в Африке. Увы, немцев здесь ждала неудача, так как эти конвои охранялись гораздо лучше, чем обычные трансатлантические. И все-таки субмарины добились некоторых успехов, например, U-155 потопила эскортный авианосец «Авенджер», который во многом способствовал успешному переходу конвоя PQ-18. После завершения десантной операции он отправился в Гибралтар, чтобы провести ремонт машин, а оттуда вышел в Англию в составе конвоя MFK-1 (Y). 15 ноября в 03.05 он получил торпеду в левый борт в районе миделя, после чего произошел взрыв в бомбохранилище. Средняя часть корпуса была буквально вырвана, нос и корма поднялись в воздух, а через 2 минуты все было кончено, из всего экипажа спаслись только 12 человек. Не менее серьезной потерей стала гибель плавбазы «Гекла». Немцы заплатили за это 2 погибшими и 4 поврежденными лодками.

Зато немцы полностью отыгрались на судоходстве союзников в других районах Атлантики, прежде всего в районе Фритауна, у побережья Бразилии, Тринидада, Кейптауна, в Южной Атлантике. Ноябрь 1942 года стал одним из самых удачных месяцев для подводных лодок – более 800 000 тонн! Это результат был превышен всего один раз – в апреле 1917 года, и снова 550 000 тонн пришлись на самостоятельно следовавшие суда. Дениц, разумеется, был рад этому, однако он не заблуждался относительно причин. Гросс-адмирал понимал, что это было достигнуто лишь потому, что значительная часть эскортных кораблей была стянута к берегам Северной Африки. В декабре потопленный тоннаж резко упал – всего лишь 340 000 тонн. Но при этом средний тоннаж, потопленный в 1942 году, составлял около 510 000 тонн в месяц, это было много, но недостаточно, хотя Великобритания начала испытывать серьезные проблемы.

«В конце декабря 1942 года Адмиралтейство еще раз проанализировало проблемы и перспективы Битвы за Атлантику. Положение на наших морских коммуникациях никогда не было столь напряженным, а надводные и воздушные силы охранения по-прежнему оставались слабыми. Несмотря на успешную высадку в Северной Африке, наши наступательные планы вызывали серьезные опасения, могла последовать задержка, либо они вообще могли сорваться из-за нехватки тоннажа. Особенно угрожающим было положение с запасами топлива.

В середине декабря запасы топлива для торговых судов в Англии составляли 300 000 тонн при месячном потреблении 130 000 тонн. В распоряжении Адмиралтейства имелся еще миллион тонн топлива, которым можно было воспользоваться в крайнем случае.

Что касается потерь, понесенных нами в течение года, несомненно, противник добился огромного успеха. Британский импорт упал до 34 миллионов тонн – на треть меньше, чем в 1939 году. Для британского Адмиралтейства было ясно, что битва на конвойных путях еще не выиграна, что противник располагает гораздо большими силами, чем когда-либо, и что кризис в этой борьбе надвигается», – писал Стефен Роскилл.

При этом 1942 год был отмечен неприятным «Инцидентом с „Лаконией“». Вечером 12 сентября у берегов Западной Африки U-156 капитан-лейтенанта Хартенштейна потопила лайнер «Лакония», на котором находилось около 1800 пленных итальянцев, кроме примерно 1000 человек английского экипажа и пассажиров. Когда на следующее утро Хартенштейн узнал, что произошло, он постарался спасти как можно больше людей, приняв их на борт своей лодки, и взял на буксир несколько спасательных шлюпок. Одновременно он передал открытым текстом, что не атакует никакой корабль, который пожелает оказать помощь экипажу «Лаконии». На помощь ему пришли U-506 и U-507, но этого было мало. Французское правительство Виши пообещало прислать свои корабли, однако этого еще следовало дождаться. Однако 16 сентября лодка Харбенштейна была замечена американским «Либерейтором», который атаковал ее. Лодка получила небольшие повреждения, зато одна из шлюпок со спасенными была уничтожена прямым попаданием бомбы. Отличился лейтенант американских ВВС Джеймс Д. Харден, который четко видел флаг Красного Креста, растянутый на рубке U-156, знал об инциденте, но все-таки сбросил бомбы. Более того, в 1963 году выяснилось, что летчик всего лишь исполнял приказ своего командира, причем тот заявил, что не имело никакого значения, находились ли в шлюпках англичане или нет. Топить следовало и врагов, и друзей. Всего из 2800 человек, находившихся на борту «Лаконии», спаслось около 1500, итальянцев из них было только 450.

Адмирал Дениц отреагировал на это моментально. Уже 17 сентября он выпустил новый приказ, в котором запрещал своим лодкам впредь заниматься спасательными работами. Рыцарские обычаи окончательно остались в прошлом. «Запрещается предпринимать любые попытки к спасению команд потопленных кораблей и судов, то есть вылавливать тонущих, передавать их на спасательные шлюпки, возвращать в нормальное положение перевернутые шлюпки, снабжать пострадавших провизией и водой. Спасение противоречит самому первому правилу ведения войны на море, требующему уничтожения судов противника и их команд», – гласил первый пункт этого приказа. В результате уже в 1946 году в Нюрнберге разгорелся скандал. Англичане, у которых имелись веские основания мстить Деницу, попытались записать его в военные преступники, но доказать, что это был приказ уничтожать спасшихся моряков, английскому обвинителю не удалось.

Военная судьба переменчива, и в декабре 1942 года уже английские криптоаналитики одержали победу, сумев расколоть секреты четырехроторной шифровальной машины «Энигма». Создалось странное положение – немцы читали английские радиограммы, англичане – немецкие. И все-таки современные немецкие исследователи утверждают, что практически все действия лодок Деница в первой половине 1943 года опирались на данные радиоперехвата. В этот же период количество Frontboote (какой красивый термин!) возросло до 240, что позволило Деницу разворачивать дозорные линии любой желаемой ширины. Увы, здесь сказывалось отсутствие дальних самолетов-разведчиков, поэтому Дениц был вынужден «размазывать» свои силы чуть ли не по всей Северной Атлантике. И количество конвоев, которые были атакованы в первые два месяца нового года, оказалось невелико.

Причина этого была очевидной – неопытность немецких подводников на всех уровнях, от командира лодки до последнего торпедиста и гидроакустика. Сказалась ошибочная стратегия – ставить на небольшое количество отлично подготовленных экипажей, асы погибли, а за ними оказалась зияющая пустота. Поэтому атаки конвоев НХ-224 и SC-118 завершились неудачно. Интересно, что из 20 лодок, выходивших в атаку, успеха добились только 3. В январе и феврале 1943 года уровень потерь союзников удерживался в районе 300 000 тонн в месяц.

Март начался для союзников скверно, так как тихоходный конвой SC-121 с 7 по 11 марта подвергся сильнейшим атакам и потерял 13 судов, а немцы не потеряли ни одной лодки. Но самое худшее было еще впереди. Пока SC-121 пытался отбить атаки противника, из Нью-Йорка вышли еще 2 конвоя – тихоходный SC-122 из 60 судов и быстроходный НХ-229 из 40 судов. Так как тихоходный конвой вышел всего на 3 дня раньше и они следовали одинаковыми маршрутами, то посреди океана оба конвоя сбились в огромную неуправляемую массу судов. Дениц не мог упустить такую возможность. Он бросил в атаку 40 подводных лодок только что сформированной стаи «Раубграф», а также групп «Штюрмер» и «Дрангер». С 16 по 20 марта шли тяжелые бои, и немецкие субмарины уничтожили 25 судов, в основном из состава конвоя НХ, причем 9 из них просто оторвались от конвоев.

«После наших первых успехов противник 17 марта использовал воздушное прикрытие, что позволило всего лишь 5 лодкам атаковать из подводного положения, в результате чего было потоплено 8 судов и еще 4 повреждены. 4 из потопленных были повреждены во время ночных атак. Все более усиливающееся воздушное сопровождение вынудило нас потерять контакт с обоими конвоями ночью 17 марта, и операция стала исключительно трудной из-за ухудшившейся погоды и видимости. Улучшение видимости 18 марта позволило 9 лодкам восстановить контакт, причем одна провела исключительно отважную атаку из подводного положения прямо в середине конвоя, потопив 2 судна. Ночью 18 марта и 19 марта 5 наших лодок потопили еще 8 судов и эсминец. Утром 20 марта операцию пришлось прекратить из-за всевозрастающих трудностей», – сообщает ЖБД подводных сил.

Немцы были уверены, что потопили в общей сложности 32 судна и повредили 9, что было далеко от истины. Не пострадал ни один эскортный корабль, а немцы потеряли U-444, U-432, U-384. Это был последний успех подводных лодок в борьбе против конвоев, достигнутый прежде всего благодаря сосредоточению больших сил. Эскорт был просто задавлен числом. В марте потери торгового флота союзников подскочили до 630 000 тонн, и сэр Винни впал в панику, что с ним случалось время от времени. «Наши эскортные силы слишком слабы, и бремя Королевского Флота становится невыносимым», – написал он Рузвельту. Загрустило и британское Адмиралтейство: «Противник едва не разорвал коммуникации между Новым Светом и Старым». Однако теперь уже был отчетливо виден свет в конце тоннеля, хотя еще несколько недель вокруг конвоев кипели жестокие бои, наши потери союзников начали сокращаться, а немцам приходилось за свои успехи платить все дороже. Дениц перебросил часть лодок в район Фритауна, где конвой TS-37 потерял 7 судов, так как его охранение было недостаточным, но зато на решающем участке в Северной Атлантике немцы потерпели поражение. Хорошо защищенный конвой НХ-223 вышел из Галифакса и прошел прямо через район сосредоточения подводных лодок, благодаря помощи группы поддержки он потерял только 1 судно. Общие потери в апреле 1943 года впервые за долгий период оказались менее 300 000 тонн, а тут еще и Дениц совершил грубую ошибку, которая была, однако, довольно типичной – на основании единичного факта были сделаны далеко идущие выводы.

Дело в том, что нескольким лодкам в Бискайском заливе удалось сбить атаковавшие их самолеты. В результате Дениц приказал своим лодкам пересекать Бискайский залив днем в надводном положении, группами, и отбивать атаки самолетов сосредоточенным огнем. Более того, появились «зенитные подводные лодки» – U-flak, которые получили по 2 счетверенные 20-мм установки и новый 37-мм автомат. Первой из них стала U-441. Однако опыт использования таких лодок оказался отрицательным, та же U-441 в первом походе вступила в бой с «Бофайтерами» 248-й эскадрильи и получила тяжелые повреждения, погибли 10 человек экипажа, 13 были ранены. Обратно в Брест лодку привел врач, оставшийся последним из здоровых офицеров. Приказ действовал с 28 апреля по 2 августа, и англичане сполна воспользовались подарком, потопив 28 субмарин.

А в мае наступил окончательный перелом в Битве за Атлантику. Дениц снова попытался сосредоточить максимальное количество лодок, которые перехватили конвой ONS-5, шедший из Англии в Америку. Его сопровождала эскортная группа В-7 в составе 2 эсминцев, фрегата и 4 корветов. 29 апреля немцы обнаружили конвой в штормовую погоду у мыса Фаревелл, юго-восточной оконечности Гренландии, и в этот же день было потоплено первое судно. Но первое же донесение подводной лодки о контакте с конвоем было перехвачено в Англии, и Адмиралтейство сразу приказало 3-й группе поддержки выйти с Ньюфаундленда навстречу конвою. Жестокий шторм в равной степени мешал и немцам, и англичанам, поэтому активные действия начались только вечером 4 мая, когда он немного утих.

Деницу удалось собрать в общей сложности 55 подводных лодок из состава групп «Штар», «Амзель I», «Амзель II», «Финк». Для начала было потоплено отставшее от конвоя судно, но эсминцы повредили 2 лодки, которые были вынуждены вернуться в базу. С учетом осложнения ситуации Адмиралтейство направило на помощь конвою еще и 1-ю группу поддержки. И все-таки настойчивость немцев дала свои плоды: эскорт снова оказался раздерганным в разные стороны и несколько лодок прорвалось к транспортам. Они потопили 4 судна и повредили еще одно.