Кремль 2222. Край вечной войны (сборник)

Кешайны радостно заулюлюкали, стуча мечами, прикладами пищалей и древками копий о щиты и доспехи. А Тарас понял, что он нашел то, ради чего терпел все унижения и побои за последние несколько дней.

Убедившись, что все внимание кешайнов обращено на поверженного врага, дружинник быстро расплел одну из своих косичек, внутри которой оказался тонкий стальной прутик. Ловкие пальцы москвича быстро согнули прутик в замысловатый зигзаг. С помощью этой отмычки Тарас в мгновение ока открыл замок на шейном обруче и наконец-то сбросил с себя опостылевшие оковы.

– Раб, что ты себе… – Муслим наконец-то обратил внимание на притихшего москвича, но было слишком поздно. Тарас, подобно большой кошке, мягким движением скользнул в сторону и неожиданно для всех оказался за спиной главаря степняков. Дружинник выхватил из-за пояса Муслима кремневый пистоль и приставил его к виску кешайна.

– Стоять, свиньи! Если кто-нибудь пошевелится без моего разрешения, то ваш хозяин вмиг лишится содержимого своей и без того пустой головы! Всем ясно? – Никто не ответил, но все кешайны послушно замерли. Лишь Хасан намеревался броситься к своему хозяину на выручку, но встретившись с умоляющим взглядом Муслима, остался на месте. – Добро! А теперь прикажи хайнам, чтобы они бросили сюда свое оружие.

– Сын шакала, тебе от нас не уйти! – злобно прошипел в ответ Муслим. – Мы снова тебя поймаем, и на этот раз…

– Заткнись, падаль! – Тарас не дал степняку договорить, отвесив ему болезненный удар кулаком по почкам. – Вы смогли меня поймать лишь потому, что я сам этого хотел. Больше я вам такой возможности не представлю. А теперь, будь добр, выполняй мои приказания.

Сглотнув набежавший в горле ком, Муслим выкрикнул несколько фраз на степном наречье. Хайны послушно вышли вперед и швырнули к ногам дружинника и его заложника серебристые пистоли.

– Пусть отойдут назад! А ты сделай шаг вперед, – когда все указания были выполнены, Тарас шепнул на ухо степняку. – Ну, Муслим, и кто теперь тут раб, а кто хозяин?

Толкнув степняка ногой в спину, дружинник выстрелил в упор, поразив одного из воинов, стоявшего к нему ближе остальных. Воспользовавшись суматохой и прикрытием из порохового облака, Тарас подобрал волшебные пистоли и стремглав бросился прочь.

«Перун-отец! Спаси и сохрани. Дай сил и удачи сыну своему. Мне бы только успеть добраться до пролома в стене! – Дружинник молился на бегу, увертываясь от пуль и стрел разозленных степняков. – А на той стороне улицы мы узнаем, кто кого!»

Похоже, что небесный покровитель московского дружинника услышал его молитвы. Если не считать нескольких ссадин и синяков, которые Тарас получил во время этой смертельной пробежки, то обстоятельство, что он смог добраться до спасительных стен полуразрушенного дома, иначе как чудом и не назовешь.

– Догнать! Убить! Вернуть колдовские пистоли! – ярился Муслим, подгоняя своих людей пинками и затрещинами. Хасан, во главе отряда из двух десятков кешайнов отправился в погоню за беглецом. Остальные степняки, построившись боевым порядком, выдвинулись в сторону набережной. Кешайны брезгливо переступали через останки жука-медведя и даже не задержались, чтобы по степному обычаю отрубить голову поверженному монстру и водрузить ее на кол, в назидание и устрашение остальным.

Но стоило последнему воину войти в проулок, как степнякам преподнесли неприятный сюрприз. Неожиданно на их головы посыпались стрелы и бутылки с зажигательной смесью, сбрасываемые из окон квартир на последних этажах зданий.

– Это западня! – взревел мощный голос Муслима. – Отступаем!

Прикрывшись щитами, степные войны сомкнули ряды и двинулись в обратном направлении. Но тут дорогу кешайнам преградил мощный взрыв, моментально заваливший проулок кирпичами и кусками бетонных перекрытий. Охваченные страхом степняки в панике бросились к единственному уцелевшему выходу из смертельной ловушки.

Каково же было их удивление и разочарование, когда вместо спасительных просторов набережной Москвы-реки им предстала совсем иная картина. Несколько десятков кремлевских дружинников, укрывшиеся за баррикадами, возведенными из остовов автомобилей. Вооружены москвичи были не хуже степных воинов, а может быть и лучше, учитывая шестиствольную турель, установленную на одной из баррикад.

Кешайны сбились в кучу, прикрывая щитами своего командира. Каждый из них приготовился дорого продать свою жизнь. Москвичи не спешили атаковать непрошеных гостей, и вскоре степняки поняли причину.

Дом, в котором укрылся Тарас и преследовавшие его кешайны, сотрясся, будто от взрыва, в пустых окнах и дверных проемах появилось и тут же погасло желтоватое свечение. Еще раз и еще. Наконец через несколько минут томительного ожидания наружу вышел Тарас. Дружинник слегка приволакивал левую ногу, на штанине разрасталось бурое пятно крови. Завидев своих, москвич поднял руки и помахал в воздухе серебристыми пистолями.

– Братцы, вот это сила! Пара выстрелов, и врагов лютых как не бывало!

Из-за баррикад вышла одинокая фигура. Даже издалека сразу было понятно, что это женщина. Но лишь немногие, сумевшие подобраться к ней поближе, знали правду, что под маской милой девушки скрывалась кио, беспощадная машина для убийства.

– Поздравляю тебя, Тарас, – девушка-кио почтительно приняла из рук дружинника трофейные пистоли и убрала их в перекидную сумку. – Ты выполнил свой долг.

– Благодарю, Анастасия, – улыбнулся дружинник, аккуратно присаживаясь на чудом уцелевший кусок бордюра. – Но больше я с тобой за карточный стол не сяду. Мало того, что все жалованье просадил, так еще и тайную миссию выполнять пришлось!

– Все равно лучше тебя никто бы с этой задачей не справился. Ты был идеальной приманкой.

– Ну да. Непутевый дружинник, перебравший хмельного и отбившийся от своих. Этот жирный боров, Муслим, даже глазом не моргнул, когда его разведчики меня поймали. Сразу посадил на цепь и потребовал провести его к Кремлю.

Пока они общались, московские дружинники уже разоружили пленных степняков и заковывали их в кандалы. Тех, кто противился, усмиряли при помощи дубинок и прикладов пищалей. Наконец кто-то из дружинников догадался послать к Тарасу лекаря, чтобы тот обработал его раны.

– Братец, просто перевяжи рану на ноге и ладно. До дома доберусь, там и залечу свои царапины. Ай! – Тарас вскрикнул, когда лекарь извлек из бедра дружинника наконечник стрелы. – А поаккуратней никак нельзя, душегуб? Тебе только монстров пользовать!

– Не ной, не развалишься, – вступилась за лекаря Анастасия. – Спасибо, дальше мы сами.

Кио помогла Тарасу подняться на ноги и подставила плечо, чтобы он смог на него опереться. Так, неспешной походкой, они двинулись вслед за своими товарищами и плененными остатками отряда степняков.

– Анастасия, я могу тебя спросить?

– Да.

– Откуда вы знали, что у Муслима есть эти чудо-пистолеты, стреляющие солнечным огнем? И что вы собираетесь сделать с этим оружием? Теперь такими пистолями будут вооружены все дружинники?

Кио замолчала на несколько минут, и Тарас уже и не думал получить ответ, как вдруг она заговорила:

– Беда степняков заключается в том, что они слишком тщеславны. Раздобыв в подземельях древнего города пару мощных тепловых пистолетов, или, как ты их называешь, пистолей, Муслим тут же раструбил об этом на всю Степь. А слухи, как ты знаешь, не красны девицы, их в избе не запрешь. Вскоре эта информация дошла до Кремля, и бояре приняли решение, что нужно проверить ее достоверность. Относительно второго вопроса… Нет, не думаю. Но, возможно, мы попробуем сами создать нечто подобное на основе кристаллов шамирита. Как знать, может, вскоре у каждого дружинника будет по такому пистолету.

– Ты все знала заранее… А при чем тут карты?

Анастасия пожала плечами.

– Почему нет? Ты же помнишь ставку – проигравший должен принести с дикой территории то, что попросит выигравший. Это на редкость удачно совпало с поступившим заданием. Ну и вот.

Тарас усмехнулся.

– А я б, если выиграл, попросил тебя просто арматуры наломать, чтоб в кузне еще один хороший меч выковать.

– Думаю, пара тепловых пистолетов лучше меча? – усмехнулась Анастасия.

– Согласен, – кивнул Тарас.

– Ну что, вечерком снова в картишки? – коварно поинтересовалась кио.

– Почему нет? – пожал плечами дружинник. – Если игра идет на пользу Кремлю, я всегда «за».

Алексей Лагутенков

Егор

Егор снова пересматривал страницы «Руководства по минному делу». Листы желтые и воняют мышами, но то, что там написано, полностью оправдывает все неудобства.

Для мальчика оставалось загадкой, кто мог создать настолько подробную и обстоятельную книгу про то, как убивать людей. Нео точно не могли такое написать, они и писать-то не умеют. Кио наверняка умеют, но не будут. Шамам это без надобности, они и так все могут друг дружке на расстоянии рассказать. Мысли о том, что книгу могли написать люди, у Егора просто не возникало. Люди людей не убивают!

Пареньку было шестнадцать лет, десять из которых он прожил в Кремле. Из-за хромоты он не мог стать ни воином, ни пахарем. Когда стало очевидно, что махать мечом или ковырять землю у мальчонки не получится, его отдали на воспитание монаху, хранителю книг. Тот выучил Егора читать, рассказал ему про старые, ненужные уже, науки: химию, физику, астрономию. Остальное паренек почерпнул сам из довоенных учебников, тех, что чудом сохранились.

Многое в старых книжках оставалось для него непонятным, но пояснить что к чему никто не мог или не хотел. Все говорили, мол, не трать время попусту, это ненужные знания. Может, они и правы, может, они ненужные и есть. Но интересно же…

С кремлевскими общение тоже складывалось не очень гладко. Дети жестокие, особенно в квартале пахарей, где Егору отвели комнатушку. Юнаки, будущие дружинники, такого б себе не позволили, у них дисциплина. А дети простых людей необычных и странных не любят. Поэтому Егора били.

Особенно много проблем было от Вира, высокого, сильного мальчишки. Из-за него хоть из подвалов книжных совсем не выходи. Потом-то полегче стало, когда удалось получить азотную кислоту, а с ней и нитрат серебра.

Наука-то нехитрая. Тяжело свинец достать, чтоб сделать куб камерный, а порох черный с арсенала таскай потихонечку, да сжигай себе в кубе. В куб воды налил, порох над ней сжег, вода в серную кислоту и превратилась. Чем больше сожжешь пороху, тем концентрированней кислота. Свинец-то серной кислотой не растворяется. Так то. Главное куб охлаждать в проточной воде, разогревается, зараза.

Так наши деды, коих алхимиками звали, задолго до последней войны кислоту получали. Потом бессонные ночи проводили на кладбищах, да могильниках, чтоб селитры наковырять. Почистить ее, растворив в воде, да выпарить потом. А уж серная кислота с селитрой, всегда азотную дадут. Главное газку не вдохнуть. В старых книгах писано, что последним тот вдох стать может. Серебро в азотной кислоте растворяется без следа. Пришлось цепочкой серебряной пожертвовать. Вон и раствор получился почти бесцветный, с синевой легкой. Синее оно почему стало? От меди, что в это серебро добавили. Бесцветный нитрат серебра, и храниться в темноте должен.

В общем, после очередного избиения плеснул как-то Егор водичкой с серебром в лицо Виру, да сказал, чтоб тот на свет не выходил. Тот, ясное дело, не послушался. Через час лицо Вира почернело.

Дело дошло до воеводы. Тот строго допросил, выясняя, что с Виром, но Егор ответил лишь, что никакого вреда не будет. Лицо, мол, надо умыть, а чернота в два дня сойдет. Как воевода только подумать мог, что навредить кремлевскому можно! Кремлевский свой, и своим до конца останется! Попугать можно, но для реального вреда другие цели есть.

Егора показательно выпороли и заперли на два дня в подвале с мышами. После всей этой истории Вира стали звать «Черномордом», а к Егору больше никто не приставал. Ну его: хромой, убогий, опять придумает что, иди потом отмывайся. А то глядишь, и не отмоешься, что тогда? Может он вообще колдун какой.

В подвале том, куда Егора посадили в наказание за раскраску Вира, тайник и обнаружился. Ковырял парень стенку от нечего делать, кусок старой штукатурки отвалился, а там – пещерка крохотная, а в ней тубус из нержавеющей стали с отвинчивающейся крышкой. Покряхтел над ней Егор, помучился, наконец поддалась она, открывшись с хлопком.

Многие, тот же Вир, например, начинку тубуса выбросили бы, оставив лишь странную нержавеющую железяку. Но Егор не Вир. Его заинтересовали старинные бумаги и чертежи, среди которых была еще и карта с планами четырнадцати подземных ходов из Кремля.

Про один Егор знал, да и все знали. По идее, надо было б ту карту воеводе отнести, да решил Егор повременить и для начала сам все исследовать. Потом можно прийти и доложить по всей форме. Так мол и так, нашел, исследовал, вот такая от меня польза Кремлю.

Двенадцать ходов оказались засыпаны, и лишь последний выводил в разрушенный дом в бывшем Малом Палашевском переулке. Ход был замаскирован очень хитро. В первый раз, когда Егор вылез наружу, он вдруг с ужасом понял, что не видит выхода, хотя стоит от него всего в двух шагах. Через этот ход мальчик и повадился ходить за кремлевские стены, охотиться на крыс, которые нужны были Егору для нового эксперимента. За стенами крысы были жирные, откормленные на мертвечине, и попадались намного чаще, чем в Кремле. На него не обращали внимания – крыс таскает, так убогий, что с него взять? Пусть что хочет делает.

Свинцовый глет обнаружился у лекарей, кислота уже была своя, собственная. Кислота дала батареи, батареи дали электричество, а с электричеством и едкий натр из столовой соли получился. Егор смешал натр со свинцовой солью, получил гидроксид свинца. С ним-то крыс и прокипятил, чтоб жир крысиный добыть. С разделкой крыс да с добыванием чистого жира возиться долго. Проще кровь спустить, чтоб раствор не портила, шкурку надрезать да прям так и кипятить. Жир-то по-любому натечет. В итоге после всех этих манипуляций получилась маленькая склянка мутного глицерина.

Мальчик стоял на выходе из Малого Палашевского на бывшую Тверскую, в разрушенной арке, с заточенной острогой в руке. Сегодня крыс не было. Умные твари поняли, что паренек охотится на них, и теперь предпочитали держаться подальше от Малого Палашевского переулка.

Сзади послышался шорох. Егор резко обернулся и замер. Его глаза расширились от изумления. Дорогу к подземному ходу закрывал нео. Руки паренька вспотели. С одной самодельной острогой для ловли крыс, без воинской подготовки да с его хромотой у Егора не было ни единого шанса выжить.

Но нео почему-то тоже не двигался. У страха глаза велики – парень наконец осознал, что мутант на самом деле небольшого роста, а его огромные карие глаза смотрят испуганно и удивленно. Егор разок видел нео со стен Кремля, огромные волосатые машины для убийства. Этот же выглядел немного по-другому, не так пугающе. И был раз в два меньше ростом, чем его громадные собратья.

Нео сделал шаг назад и, похоже, собрался бежать. Что-то в его облике было не так, какая-то мысль крутилась в голове Егора, но никак было за нее не зацепиться. Наконец, паренька осенило: да ведь это самка нео, маленькая совсем, девчонка по-нашему.

Он отбросил острогу, показал пустые руки и улыбнулся. Увидев, что человек безоружен, нео раздумала убегать и теперь смотрела на него скорее с интересом. В единственном кармане Егора лежал талисман: овальное зеленое стеклышко, отшлифованное до блеска и, наверно, немного похожее на драгоценный камень, о которых было написано в старых книжках. В камешке имелось отверстие, куда была продета веревочка. Все наследство, которое осталось от матери.

Не раздумывая, Егор достал талисман и протянул его лохматенькой девчонке. Стекло блеснуло зеленым светом. Заинтересованная нео сделала шаг вперед и протянула лапку, чтобы взять подарок.

– Хорошая девочка, – произнес Егор, не зная, что говорят в таких случаях. Нео посмотрела на стеклянный талисман, потом перевела взгляд на Егора и произнесла:

– Ари.

– Тебя зовут Ари? – догадался паренек. – А я – Егор.

– Игр?

– Пусть будет Игр. Что ты здесь делаешь, Ари? Ты одна?

Она испуганно попятилась.

– Наших много, – торопливо, с забавным акцентом заговорила она. – Они знают, я здесь. Тронешь меня – умрешь.

– Я к тебе даже не прикоснусь, – сказал Егор, про себя подумав, что если б нео были поблизости, то его уже давно не было бы в живых. – Ты знаешь, что? Приходи завтра сюда одна в полдень, я тебе красивый подарок принесу! Тебе очень понравится. Придешь?

Ари задумчиво кивнула.

– А сейчас мне пора, а то дома накажут, – произнес паренек. – Надо спешить. Пока!

Чтобы не показывать вход в подземелье, он сделал широкий круг через разрушенные дворы, и убедившись, что за ним никто не следит, спустился в подземелье. Теперь надо подумать, что подарить новой подружке, дабы привлечь ее внимание. Заодно, надо прийти завтра пораньше – как бы Ари не проболталась и нео не устроили засаду.

Всю ночь Егор мастерил браслет для новой знакомой из своей коллекции старых блестящих пуговиц. Получилось очень даже неплохо. С рассветом он тихо выскользнул из книгохранилища в сторону арсенала. Аккуратно выдавил турий пузырь, которым было затянуто крохотное окошко, в которое взрослому ну никак не пролезть, проник внутрь, и взял бинокль – настоящее сокровище для любого воина. После чего так же аккуратно вылез обратно, вернул неповрежденный пузырь на старое место и двинул в сторону тайного хода.

Солнце всходило. Становилось светлее. Егор лежал на уцелевшем участке крыши и пытался уловить малейшее движение среди развалин. Ближе к полудню, со стороны Большой Бронной он что-то заметил. Сначала показалась осторожно передвигавшаяся Ари, а потом кто-то еще, двигающийся в некотором отдалении позади нее.

Егор навел резкость в бинокле. Похоже, еще одна девчонка нео. Ари побоялась идти одна и взяла подругу. Больше никого не наблюдалось. Что ж, могло быть и хуже. Риск был громадный. Честно говоря, даже с одной девчонкой нео Егор вряд ли справился бы, а тут – две. Но паренек, пересилив страх, спустился с крыши и вышел навстречу Ари. Нео замерла. Егор протянул ей самодельный браслет, не без удовлетворения заметив, что талисман его матери висит у девчонки на шее.

– Это тебе, Ари!

– Мне? Это что?

– Это одевают на руку. Это красиво.

Нео продела лапу внутрь блестящей безделушки. Ей явно нравился подарок.

– Ты одна пришла?

Ари опустила глаза и ответила, глядя в землю.

– Да.

– Хорошо, что одна. Ты же понимаешь, тебе и мне придется несладко, если кто-нибудь узнает, что мы встретились, и я не смогу больше ничего тебе подарить.

– Да, – еще раз грустно согласилась Ари.

В развалинах дома чудом уцелела комната. Они уселись среди руин, и Егор стал рассказывать о жизни в Кремле. Нео понимала человеческую речь хорошо, но говорила несколько хуже. Про своих она рассказывать не хотела, лишь обмолвилась, что племя, к которому она принадлежит, большое, и что вождь – ее отец.

Они встречались целую неделю, каждый день. Наконец на восьмую встречу нео с грустью сообщила:

– Отец узнал про нас. Меня наказали. Но я все равно пришла. Я сказала, что буду все равно к тебе приходить!

Егор напрягся.

– Отец хочет, чтобы ты помогал нам, или больше мы не сможем встретиться.

– Ари, конечно же, я помогу вам.

Егор взял ее за лапу и искренне заглянул в глаза.

– Что нужно сделать?

Она указала на бинокль, который висел на шее Егора.

– Отец говорит, нам нужно это!

Егор понимал, чем грозит Кремлю такой «подарок», но не раздумывая снял с шеи бинокль и отдал девочке. Ари засмеялась.