Измеритель

– Нехороший человек, – с улыбкой подсказал ему Изотов.

– Да. Очень сильно нехороший человек. Единственный перфоратор спалил. Я ему ору: куда ты прешь, там арматура. А он как ваты в уши натолкал.

– Так грохот ведь, – попытался оправдаться бедный парень.

– Вот как дам тебе по носу, может, ты тогда глазами пользоваться научишься, раз уши не слышат, – алогичное, но емкое армейское высказывание в исполнении лейтенанта вызвало дружный смех у всей бригады. Это сменило гнев начальника на милость и разрядило накалившуюся обстановку.

– Че, «гы-гы»? Оставшиеся полметра придется вручную пробиваться. Вот ты и будешь это делать. В качестве наказания.

– Да, я буду, – с энтузиазмом закивал рабочий, радуясь, что так легко отделался.

– Отдавай перфоратор, вредитель, я его инженерам отнесу, – отобрав инструмент, Виктор махнул Изотову рукой.

Разгневанный и не вполне еще остывший начальник потопал в сторону убежища, и Максиму ничего не оставалось, как последовать за ним. За спиной возобновились гулкие удары кувалдой по железобетонной стене.

– Думал, через полчаса пробьемся, а теперь час, а то и два, – бурчал он себе под нос, скорее обращаясь к невидимому собеседнику, чем к спутнику. – Ты что, меня искал?

– Да вот хотел посмотреть, как тут дело продвигается. Скоро ли? У меня после появления Нади в лазарете дел-то особых нет, вот и слоняюсь со скуки. Да и потом, ты знаешь, почему мне не терпится к соседям. Я своих погибшими не видел, поэтому думаю, что они там.

– Сам видишь, как продвигается. Скорее бы уже. Я бы начальствование на капитана скинул, пускай он мучается. Не могу я с этими гражданскими. В армии отдал приказ – и все – жди доклада. Не надо объяснять, что да почему. А то тут разведут полемику, не разгребешь…

– Не прибедняйся, по-моему, у тебя неплохо выходит.

– Выходит! – передразнил он Максима. – А скольких нервов мне это стоит?

За разговорами зашли в каморку Виктора: нечто среднее между берлогой одинокого медведя и генеральным штабом.

– Так что ты от меня хотел? – он сдвинул на столе карту Смоленска из какого-то рекламного туристического проспекта и положил на освободившееся место сгоревший перфоратор.

– Да особенно ничего. Я спросить хотел. Тут Сашку Латышева встретил, и у меня мысль возникла. Я смотрю, у нас наверх одни и те же ходят. Нет, я понимаю, – предвосхитил врач возражения открывшего уже было рот Виктора. – Опыт и все такое. Но ты представляешь, какую дозу они накопят. Так мы наших опытных очень быстро потеряем.

– Да, – озадаченно почесал затылок, – вот ты ко мне вечно только проблемы приносишь. – Ну и что предлагаешь?

– Да предложений не много. Всех «выходцев» ко мне на осмотр и анализы. Много не скажу, но начинающуюся лучевую болезнь увижу, да и график составить надо. Чтобы хоть какой-то период восстановления у них был.

– Хорошо. Одобряю. Вот этим ты и займись, сам жаловался, что без дела сидишь. Я распоряжусь, чтобы все к тебе на осмотр перед выходом заглядывали. И на добро выхода тебе полный карт-бланш. Еще что?

Изотов помялся, думая, стоит просить или нет, и после небольшой паузы, наконец, решился.

– Хотелось бы к своей машине сходить. Ты понимаешь, это единственное, что у меня осталось от той жизни. Дом далеко. И я так понимаю, если там что-то и сохранилось, я туда еще не скоро попаду. А тут под боком. Хоть что-то из личных вещей принесу. Я, когда мы выходили, посмотрел: должна уцелеть. Теперь проход расчистили… Вот.

Внимательно выслушав сбивчивую речь, Виктор добродушно улыбнулся:

– Да что я, не понимаю, что ли? Ладно, сейчас как раз отряд собирается за стройматериалом, с ними пойдешь. Иди, получай теплую одежду, средства защиты и оружие.

Не заставляя повторять дважды, Максим сорвался с места и, даже не поблагодарив Виктора, оставил его улыбаться в одиночестве. Собравшийся отряд стоял возле гермодвери, и им пришлось немного подождать. После известных событий с Никитой, по распоряжению начальника теперь вооружались все без исключения. Каждому рабочему выдавался длинный внушительный тесак, чем-то напоминающий мачете, и «макаров» в кобуре. Обязательное вооруженное сопровождение строительной бригады предпочитало удобные и убойные в ближнем бою помповые ружья. Быстро одевшись в предложенные ватник и стеганые штаны, Максим натянул сверху «эльку», противогаз. Пристегнул на пояс тесак, выбрал легкий и компактный «кедр». Лазать по руинам с громоздким оружием не хотелось, но и совсем «голым» идти было бы полным безумством.

* * *

Все изменилось! Изотов оторопело остановился возле выхода. Оглушающая тишина. Тихо было так, что он от неожиданности закрутил головой, пытаясь разобрать, откуда идет этот пульсирующий шорох, и только через минуту сообразил, что слышит шум своей крови в ушах. Крупные снежинки почти вертикально опускались на землю. Густым пушистым снегом покрыто все в поле зрения: руины, остовы автомобилей. Ветрогенераторы, лениво перебирающие лопастями, немного оживляли постапокалиптический пейзаж и придавали ему несколько обжитой вид. Максим поймал себя на мысли, что где-то уже наблюдал подобную картинку, когда-то давно все это было на компьютерном мониторе. Теперь он понимал Сашку, трудно было не поддаться этому колдовству, чувству, как будто ты каким-то чудом попал в видеоигру или фильм. Максим никогда бы не подумал, что окажется в этом мире в реальности. Поежившись от прохладного воздуха и грустных мыслей, он вышел из оцепенения и припустил трусцой по протоптанной тропинке за ушедшим вперед отрядом. Да, стало довольно прохладно, и это в начале сентября. Снег морозно скрипел под ногами. Бежать недалеко, крытая автостоянка как раз напротив выхода из убежища, но пока Изотов плелся по тропе, поминутно спотыкаясь и проваливаясь, бригада уже приступила к разборке перекрытий, а вооруженная охрана выстроилась по периметру рабочего участка, обозревая окрестности. Поднырнув под низко висящий край осевшей крыши, он оказался внутри автомобильной стоянки. Рухнувшие гофрированные железные листы расплющили некогда дорогие человеческие игрушки, но в некоторых местах можно было продвигаться вполне свободно. И основное, что беспокоило, – как не порвать костюм о торчащие везде арматурные концы и разрывы металлической крыши. Преодолев очередное препятствие, Максим неожиданно вышел прямо к своей машине. Его «ласточка» стояла совершенно неповрежденной. Огромная балка воткнулась торцом в нескольких сантиметрах от правого крыла и держала на себе всю массу снега. Смахнув с лобового стекла целый сугроб, достал заранее положенные в кобуру ключи и открыл дверцу водителя. Заглянув в машину, с грустью осознал, что смотрит в ушедший уютный мирок. Казалось, что внутри автомобиля ничего не изменилось. Как будто вокруг не произошло тех страшных событий, поменявших весь мир. На заднем сиденье стояло ярко-красное детское автокресло с саблезубым бельчонком из мультика – любимой игрушкой сына, маняще предлагало себя удобное водительское кресло. Он не смог себе отказать и уселся на место водителя, вставил и повернул ключ зажигания в полной уверенности, что машина ответит благодарным рокотом соскучившегося по работе двигателя… Чуда не случилось – полная тишина. Сказка закончилась, не успев начаться. Немного поманила, подразнила, а потом размашисто хлопнула по носу: «Надо возвращаться в реальный мир». Скорее всего, вся электронная начинка выгорела, а без нее машина «мертва». Ладно, хватит соплей и сантиментов. Открыв взятую с собой холщовую сумку, выгреб все из бардачка: диски, складной нож, фонарик, атласы дорог Смоленска и Смоленской области, Москвы (а вдруг пригодится), книгу. Немного подумал и положил игрушку сына. Рефлекторно нажал кнопку открытия багажника. Ничего не произошло.

– Блин, наверное, никогда не привыкну.

Вылез из машины и открыл багажник ключом. После чего положил в сумку инструменты, аптечку, огнетушитель. Все! С сожалением, как будто закрывая дверь в прошлую жизнь, захлопнул багажник. Кинув ключи на сиденье водителя и закрыв дверь, Максим решительно направился к выходу из завалов.

Вылезая из-под крыши, чуть не получил по голове монтировкой. Со своими расстроенными чувствами совершенно забыл, что после истории с Никитой все напряжены и шарахаются даже от собственной тени. Выслушав все, что причитается в таком случае, вынужден был согласиться, что сам дурак и легко отделался, а мог бы получить заряд картечи, и не обязательно в мягкое место. Совсем расстроившись и чувствуя себя здесь всем мешающим, волоча полную сумку на плече, петляя по узкой протоптанной тропке, Изотов поплелся в сторону входа в убежище.

* * *

Встреча с прошлым, в виде родного семейного автомобиля, очень расстроила Максима. Все это время он просидел за столом, бессмысленно крутя игрушку сына в руках. Мягкий плюшевый мех, как по волшебству, вернул в утраченный прошлый мир. Перед глазами проходили картины счастливой семейной жизни, лица друзей и коллег по работе. Иногда даже казалось, что он слышит голос жены, веселый смех сына. Поставив бельчонка на стол, тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Надо срочно отвлечься от тяжелых дум, и для этого лучшего всего что?.. Лучше всего заняться работой. Ничто так не отвлекает от мрачных мыслей, как работа. А ее хватает, сам обещал Виктору сбор и исследование анализов у «выходцев» на поверхность, за язык никто не тянул, – после проговаривания своих горестей вслух стало легче. Воистину, произнести проблему – это наполовину ее решить.

– С чего начать? Надо начать с себя, – и не столько для того, чтобы выяснить свое состояние, сколько для восстановления в памяти методики исследования. Вынул из ящика МЧС, добытого в поликлинике, лабораторный микроскоп, штатив с пробирками и другие нужные для этого дела мелочи. Аккуратно, относясь к ним, как к бесценному сокровищу, чем, по сути дела, на сегодняшний момент все это и было, расставил оборудование на столе. За этой подготовкой и застигли врача последующие события. Размеренные звуки жизни убежища, которые, как фон, сопровождали жизнь обитателей и уже не замечались жителями, прервались нарастающим гулом множества голосов. Зародившись где-то в глубине убежища, он, как цунами, прокатился волной по всем помещениям, передавая от человека к человеку надежду на лучшее и радость.

В лазарет ворвался Александр. Глаза его сияли, как будто сбылась самая сокровенная мечта в жизни или он только что выиграл миллион. (Хотя кому сейчас нужен этот миллион?)

– Чего сидишь? Пробились! Пошли скорее.

Оторвавшись от протирания окуляров и объективов микроскопа, Максим с недоверием посмотрел на Сашу. До него не сразу дошло, кто и куда пробился. Как ни ждал он этого момента, все равно новость застала Максима врасплох. Вот сейчас все станет на свои места. Позабыв про все дела, он вскочил, чуть не перевернув драгоценные пробирки; споткнувшись о попавший под ноги стул и не замечая боли в ушибленной коленке, выбежал вслед за Сашкой.

Возле туннеля собрались, наверное, все жители убежища. Многим не терпелось разыскать и пожать руки своим знакомым и друзьям, которые в сложившихся обстоятельствах стали единственными, кто бы мог разделить горечь потери родных и близких. Даже кошка, заразившись всеобщим ажиотажем и возбуждением, крутилась среди частокола ног, ловко уворачиваясь от детей, пытавшихся поймать и вытащить ее из толпы. Среди гомона полутора сотен человеческих голосов, обсуждавших новость, периодически слышалось жалобное мяуканье животного, протестующего против отдавленных лап и отсутствия внимания со стороны этих странных двуногих верзил, которые то сидят по своим клетушкам, то вдруг вывалили все в узкие коридоры.

– Да, пробиться будет сложно, – скептически осмотрел внушительную толпу в узких проходах Александр.

– Что там? – от нетерпения Максим аж подпрыгивал, пытаясь заглянуть, чтобы лучше видеть, что творится возле самого туннеля. Впереди стоящий мужчина, повернувшись к ним вполоборота, многозначительно заметил:

– Расширяют проход, сказали минут десять—пятнадцать подождать надо.

Когда недовольство народа стало нарастать, перед входом появился Виктор. Подняв руку, подождал, пока все разговоры стихнут, и поставленным командирским голосом произнес:

– Вы знаете, что мы наконец-то пробили стену и теперь у нас есть проход в основное убежище, – народ радостно загалдел, пришлось снова поднять руку для привлечения внимания. – Но все желающие сразу пройти не смогут. В целях безопасности будем пропускать небольшими группами, так что определитесь, кому быть первыми. Те, кого гложет праздное любопытство, могут пока и потерпеть. Первая группа сформируется из тех, у кого есть там родственники.

Ропот разочарования и недовольства прошел среди собравшихся жителей.

– Друзья, имейте терпение. В туннеле идут работы по укреплению сводов и стен, а ваше хождение там будет мешать, да и просто опасно. Впоследствии проход будет открыт постоянно и все беспрепятственно смогут пройти. У кого есть веские причины посетить соседей сейчас, останьтесь, остальных попрошу очистить помещение.

Недовольный гул голосов, не скрывавших разочарования, начал стихать только после того, как народ стал расходиться. В коридоре перед дверью комнаты, откуда начинался туннель, осталась жалкая дюжина, в том числе и Изотов. Сашка, похлопав по плечу, пожелал удачи и скрылся за углом. Последней, потеревшись о ноги хозяина, ушла кошка. Виктор посмотрел на оставшихся, как бы пытаясь удостовериться, что лишних нет, кивнул Максиму и продолжил:

– Проход пробили пока узкий, но пролезть можно. – Окинув еще раз всех взглядом, решительно произнес: – Пошли.

За те три часа, что Максима здесь не было, рабочие успели пробить в железобетонной стене узкий лаз размером метр на метр, из которого торчали огрызки стальной арматуры. В проход уже «кинули» провод с фонарем и с той стороны, в скупом освещении лампы, установленной на треноге, были видны незнакомые, но радостные лица людей, которые приветственно махали руками. Осторожно по одному протиснувшись сквозь преграду, первопроходцы оказались в длинном, кажется, даже бесконечном и довольно широком тоннеле, о котором ходило столько разговоров и который давал столько поводов для фантазий. Незнакомые люди, широко улыбаясь гостям, как близким родственникам, радостно хлопали их по спинам и обнимали. Все это напомнило Изотову встречу космонавтов на орбите после стыковки космических кораблей. Так, постоянно улыбаясь и смеясь, их провели через более широкий пролом в противоположной стене в такой же прокопанный ход, как тот, из которого посетители только что вылезли. Пройдя не более пятидесяти метров по нему, группа очутилась в просторном помещении, которое, как брат-близнец, было похоже на цех до его перестройки. Перед входом стояли несколько человек. Виктор подошел к высокому плечистому мужчине, одетому в камуфляж со звездочками капитана на погонах, отдал воинское приветствие и с чувством пожал протянутую руку.

– Васильев, черт везучий, как же я рад тебя видеть! – капитан, как медведь росомаху, сграбастал немаленького Виктора в свои объятия. – Ну пойдем ко мне в кабинет, расскажешь последние новости, как вы жили, чего добились?

Виктор посмотрел на «делегацию».

– Не волнуйся, о твоих позаботятся, вы у нас сейчас самые дорогие гости, – с этими словами военные скрылись в ближайшем коридоре.

Как-то очень быстро все нашли знакомых, и Максим остался в одиночестве. Нет, его группа по-прежнему находилась рядом, делились новостями и впечатлениями, к ним подходили все новые и новые люди, радовались, пожимали друг другу руки, но он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Поежившись от этой мысли, решил все-таки действовать, стоя на месте можно ничего не дождаться. Подошел к представительной женщине, которая с видом большой начальницы давала указание милой девушке. Видя, что Максим терпеливо дожидается, она обратила, наконец, на него внимание:

– Что вы хотели? Я вас не знаю. А, вы, наверное, из соседнего убежища? – догадка украсила ее лицо неподдельной дружеской улыбкой. Максим кивнул, подтверждая ее предположение.

– А вы здесь всех знаете, я так понял?

– Почти, а в лицо, наверное, точно всех. Я здесь что-то вроде управдома. Расселяю людей по местам, отправляю на работы, распределяю пайки. А вы кого-то ищете?

Удивившись ее прозорливости, опять кивнул.

– Дело в том, что я не с завода, не сотрудник, машину ставил, – начал он с пояснения. – Жена с ребенком ждали меня на КПП, когда… ну, когда все началось. А мне сказали, что всех, кого смогли, снаружи эвакуировали в это убежище. Вот я надеюсь, что они… здесь, – к горлу подступил предательский комок, помешавший завершить фразу.

– Женщина с ребенком? Честно сказать, взрослых не помню. Мы буквально пред самой атакой завели трех детей: мальчика и двух девочек, с родителями, – сообщила она. – На втором уровне они, то есть на этом. В другом конце убежища. Там у нас что-то вроде детского сада и лазарета. К сожалению, я вас проводить не могу, работа, но тут не сложно добраться, разберетесь.

Подробно объяснив, как пройти, женщина убедилась, что Изотов правильно понял, а затем, поймав пробегавшую мимо девушку, вместе с ней, что-то по дороге объясняя, быстрым шагом ушла вглубь помещений.

Опять Максим остался один. Оглянувшись на все еще весело болтающих рабочих, пришел к выводу, что попутчиков у него не будет, а идти предстояло через весь огромный подземный промышленный комплекс, точнее через его нижний почти не поврежденный уровень. Максима, привыкшего к тому, что в бункере было ужасно тесно даже для полутора сотен человек, потрясали здешние размеры. Сооружения отличались, как маленькая мастерская ремесленника и огромный современный завод. Пятьсот человек буквально растворились в этих помещениях. Огромные цеха, скрытые полумраком, соединялись прямыми, как городские магистрали, коридорами. Большое количество людей скапливалось в жилых секциях, но почти никого не было в этих необъятных просторах, заставленных множеством станков с программным управлением, компьютерами, монтажными столами. Даже страшно представить, какой получится продукт в конечном итоге, если все это оживить. Грозный истребитель, устремившийся в небеса, – эмблема, висевшая ранее на стене над проходной, а теперь похороненная где-то в куче щебня и строительного мусора, гласила, что завод входил в подчинение агентства «Роскосмос» и добросовестно снабжал электронной начинкой смертоносные летающие боевые машины и оружие.

Несмотря на простор в помещениях, было очень душно. Вентиляция не работала, точнее, работала, но не справлялась. Явно не хватало мощности, и, видимо, также были сильно повреждены воздуховоды. Складывалось ощущение, что воздух густой и его можно трогать и раздвигать руками, как воду. Максим представил, каково было тут, когда сразу же после удара еще отсутствовало электричество, – огромный, темный, душный склеп.

Пробираясь через лабиринт цехов и коридоров, кивая встречающимся незнакомым, но улыбающимся людям, он с надеждой всматривался в женские лица, выискивая то единственное и родное, гоня от себя предательскую мыслишку, что вот уже несколько недель точила мозг как червячок яблоко: «Смирись, ты их не найдешь. Они погибли. Кто их впустил бы сюда? Они сгорели в пекле ядерного взрыва».

– Нет! Неправда, они живы! – Изотов и не заметил, как выкрикнул это в полный голос. Раскатистое эхо подхватило крик, пронеся его по пустому помещению, напугав двух женщин, выходящих из очередного коридора. Постояв пару минут, он проводил их взглядом.

– Надо быть спокойней, не надо людей пугать, – сказал себе Максим и уже более решительно пошел дальше.

Продвигаясь в полумраке, он стал замечать, что воздух стал свежее, люди встречались все чаще, и мерный звук работающего вентилятора аккомпанементом сопровождал гомон человеческих голосов. Так незаметно для себя Максим очутился посреди жилых помещений.

– Ну, и куда дальше? – добравшись до цели, он стоял, растерянно озираясь. Множество незнакомых людей с интересом рассматривали новичка. Две маленькие девочки, похожие, как две капельки воды, подошли к нему и с детской непосредственностью, заглядывая в глаза, подергали за рукав.

– Дядя, а вы кто? – наивно поинтересовалась одна.

Вторая, не отставая от сестры, дергала за вторую руку.

– Дядя, вы кого ищете?

Присев перед девчушками на корточки, Максим посмотрел на их милые чумазые мордашки.

– Здравствуйте, меня зовут дядя Максим. Я ищу тетю, такую… очень красивую. У нее светлые волосы… – и тут Максима осенило, детей же здесь мало, они должны знать Максимку. – И у нее есть маленький мальчик. Вы знаете мальчика Максимку?

Девчонки переглянулись и заразительно рассмеялись, вызвав улыбки и смех у всех окружающих.

– Да, да, мы знаем Масика! – наперебой закричали они и потянули Максима за руки, чуть не завалив при этом. Говорили они одновременно, заканчивая фразы друг за дружкой, что при их схожести создавало впечатление одного собеседника.

– И тетю Марину знаем.

– Пойдемте, дядя Максим, мы покажем.

– Мы знаем, где они живут, тут недалеко.

– У него и кот есть.

– Такой смешной.

– И имя у него смешное такое – Дашик, – девчонки снова захохотали, смешно морща при этом свои носики и корча друг другу, да и Максиму рожицы.

Они прошли через весь зал в небольшой закуток, где обнаружились две двери, на одной из которых красной краской был нарисован крест.

– Здесь, – хором констатировали девочки и одновременно отпустили руки Изотова.

Как передать те чувства, что он испытывал? Сердце колотилось. Комок стоял в горле. После того, что наговорили девчонки, сомнений никаких уже не было. Таких совпадений не бывает. Он их нашел! С чувством, как перед прыжком в ледяную прорубь, Изотов толкнул дверь.

В центре небольшой комнаты стоял его Максимка. В глазах его, сменяясь, как в калейдоскопе, промелькнули испуг, удивление и радость.

– Папа! – крикнул он и кинулся отцу на шею.

Со словами: «Кто там пришел, Масик?» из соседней комнаты, где находилась перевязочная, вышла Марина и замерла на пороге. Через секунду и она уже обнимала мужа, шепча сквозь слезы радости упреки и нежные слова. В открытые двери за всем этим подглядывали, улыбаясь, близняшки, а кот со смешным именем Дашик сидел на полу и блаженно жмурился.

Часть третья

Потерянные

Глава 13

Долгие проводы – лишние слезы

Общественное питание сохранилось – столовая предоставляла народу незатейливые блюда. За считанные копейки можно было сытно поесть. Конечно, никто не запрещал купить на рыночных лотках продукты и готовить самим, но большинство жителей бункера предпочитали не заморачиваться с готовкой. Намного проще сесть за столик и есть, что дадут, общаясь со знакомыми. Поэтому столовая превратилась скорее в клуб по интересам, чем в место, где можно трапезничать. Гурманом в этом месте быть сложно. Блюда не отличались большим разнообразием, а их вкусовые качества были весьма сомнительны. Среди завсегдатаев даже ходила дежурная шутка: «Чем удобряем, то и растет». Не к столу будет сказано, но все удобрения шли из скотника, куда ссылались провинившиеся по какому-либо поводу жители, где они занимались тяжким и неблаговонным трудом по переноске навоза, а на стол шли самые низкосортные овощи с плантаций, которые разве что скотине было жалко отдать. За копейки – главное, накормить.

Если же денег совсем не жалко или хотели шикануть, что не чуждо русскому народу, то всегда был приветливо открыт бар со странным звучным названием «Гарцующий тарантас». Что сие означало, никто, правда, не знал. Большинство умников, пытавшихся объяснить, что такое «тарантас», тем более «гарцующий», и, самое главное, как это все выглядит в сочетании, путались в словах через пять минут. Несмотря на вычурность, название прижилось, и заведение слыло весьма уютным местом отдыха, которое облюбовали в основном сталкеры и военные.

Максимыч забрел в «Тарантас» с определенной целью. Данила, вынужденный бездействовать из-за ранения, просиживал в нем часами. Да и вся сталкерская братия, нелестно высказываясь о запрете на выход, практически поселилась за длинной барной стойкой, поглощая литры самодельного пива или браги и развлекая друг дружку различными байками. Старый сталкер расположился за своим любимым столиком в углу, положив раненую ногу на соседний стул, и, заметив Максимыча, указал пальцем на свободное место рядом. Сутолока в небольшом зале была такая, что к нему пришлось пробиваться через знакомых и не очень, отбиваясь от предложений выпить, посидеть, послушать или, еще того хуже, рассказать, как сходили. Пообещав большинству обязательно подойти после разговора с Данилой, Максимыч, наконец, пробился к столику, где, улыбаясь, сидел старый сталкер.

– Что, тяжелы медные трубы?

– Какие трубы? – не понял Максимыч, усаживаясь рядом.

– Эх, молодежь необразованная. Бремя славы, говорю, давит?

Максимыч улыбнулся.

– Да ну их, не люблю я эти шумные посиделки. А чего так много народу? – он окинул взглядом «гуляющих» сталкеров.

– Так ведь запрет на выход после нашего похода, вот все и маются от безделья.

– Да, точно, я как-то забыл.

– Это точно, не до того тебе было! – заржал во весь голос Данила, намекая на последние события с близняшками. Отсмеявшись, он взглянул на смущенно улыбающегося Максимыча. – Так что хотел–то?