Встретимся на Альгамбре

— Сбежал Евсей. Во время боя «Астарта» в сторону ушла, пропустила. Корнилов, говорят, струсил. Думают, что он виноват.

— Струсил? Степан Корнилов? — верилось с трудом. — Худо. На него не похоже.

— И верно, не в трусости дело, — согласился Сандр. — Ребята считают, что пираты их ждали: предупредил их кто-то. Если б не Владислав, может, и наши соколки не ушли бы из-под удара.

— Да, Слава, он такой, шустрый, — на полтона ниже ответил, заметив приближение официантки, Алексей. Ванюшин был асом, считался личшим пилотом управления, и его летное мастерство не раз выручало товарищей. — Не понятно мне только, зачем Владислав вообще «Астарту» с собой потащил — одному было не спорушно?

— Корнилов сам и предложил. Корабль его собственный, не государственный, никакой ответственности. Чего бы Владиславу отказываться? Ну, а новый экипаж Астарты ты видел.

— Да уж, карасики! — Леха скосил глаза в сторону крайнего столика. — Зря Степан с чужаками связался. Рожи уж больно пиратские.

— Шантаж? — предположил Александр, незаметно оглядываясь.

Трое космонавтов с «Астарты» угрюмо молчали, провожая взглядами хорошенькую подавальщицу. Им нечего было праздновать. По возвращении, победная эйфория сторожевиков позволила избежать немедленной разборки, но в ближайшее время кое-кому предстояли нелегкие деньки. «Астарта» принадлежала Корнилову, но и его, несмотря на поддержку начальника управления, неизвестно почему благоволившего к скандальному частнику, плохая репутация могла лишить многих контрактов.

— Еще салатику? Рыбки? — низко склонилась над плечом Одинцова симпатичная брюнетка. — Или водички холодненькой? А может птичке твоей чего?

Птица неразборчиво, но враждебно каркнула, а Одинцов покачал головой и вымученно улыбнулся:

— Спасибо, Галочка, пока не надо.

— А как насчет вечерком? — девица игриво подмигнула, стряхивая с аппетитного плечика лямку короткого топика. Она нежно провела пухлыми пальчиками по руке Алексея, незаметно закрепляя на рукаве рубашки крохотную блестящую бусинку.

Капитан машинально отстранился. Персонал столовой, вдохновленный напутствиями психологических служб, твердивших о пользе релаксации, добросовестно выполнял служебные обязанности, по мере своего понимания и возможностей, разумеется. Мгновенное прекращение любых разборок в столовой можно было поставить им в плюс, но, по мнению Одинцова, изображая тупых пустышек, девушки сильно переигрывали.

— А насчет вечерком, Галь, я тебе вечерком и скажу. Ладом? Иди давай, а то тебе уже полчаса Ванюшин руками машет.

Официантка насмешливо фыркнула.

— Скажешь тоже, Ванюшин. Слава ж женат! — пробормотала она, не слишком убедительно пытаясь изобразить разочарование, и поспешила к соседнему столику.

— Слава! Хоррр-шо! — при имени Ванюшина Врушка одобрительно кудахтнула. В отличие от Галки, Владислав ходил у нее в любимчиках.

— Ладно, все уже поняли, любишь ты Славку, — успокоил птицу Матвеев, не сводя взгляда с удаляющейся девицы. Бортинженеру нравились крупные пышные брюнетки.

Галка, направлявшаяся к столику Корнилова, вызывающе покачивала аппетитным задом, каким-то чудом втиснутым в обтягивающие ярко-красные короткие брючки.

— Русская вамп! Ну и как оно с ней? — поинтересовался Санька, кивая в сторону хорошенькой толстушки.

— Как на перине, — натужно пошутил Алексей под стать настроению мыслей. — И любопытная слишком. Глаза и уши Малютина. Пошто бы она ко мне иначе липла? Вроде, не красавец. Раньше все больше вокруг Степана вертелась. А тебе-то что? На тебя вон Райка глаз положила.

— Райка, глаз, хм? — Заметив взгляд Матвеева, стоявшая за стойкой высокая томная блондинка кокетливо улыбнулась. Тот нахмурился и отвернулся к приятелю. Столовские девочки липли к Сандру как мухи.

— Думаешь, Галина на Малюту работает? Жаль, — протянул Матвеев. — А Райка что, Райка — это да! Ты новую частушку не слышал? — инженер оживился и, довольно немелодично промурлыкал:

   — С Альтаира возвратилась    Наша экспедиция!    Все на Райке поженились —    Такова т…

— Вот только не надо про Альтаир! — громкий стук стакана с соком, поставленного на стол, заставил бортинженера прерваться и торопливо извиниться.

— Черт, забыл! Прости, — Сандр, сильный интуит, болезненно ощутил всплеск отрицательных эмоций собеседника. Альтаир при мастере сейчас запретная тема. Уж лучше о столовских девочках болтать. Безопаснее.

— Да ладно, — Алексей, зябко поежившись, несмотря на июльскую жару, вновь уставился невидящим взглядом на застывшую за стойкой смазливую блондинку.

В столовых и гостиницах Звездных городков, разбросанных по всей Земле, обслуживающий персонал до сих пор не разрешалось заменять автоматикой — по рекомендациям все тех же назойливых психологов.

Требования к внешности работниц определялись национальными стереотипами, и здесь, в сердце России, предпочтение отдавалось «красным девицам» типа матрешка — экстрим.

Повседневное общение с румяными крупнотелыми красавицами, радовавшими взгляд утомленных космонавтов, входило в курс послеполетной реабилитации, за что девушки и получили прозвище «психологички». Громоздкое прозвище постепенно превратилось в «психички», но суть оставалась та же.

Несмотря на строгий отбор, текучесть кадров в обслуге была высокой: психички одна за другой выскакивали замуж, не в силах устоять перед обаянием истосковавшихся в космосе пилотов.

Некоторые, такие как Раиса, легкомысленная администраторша столовки, оправдывали ожидания взрастившей их науки, неизменно возвращаясь после очередного (уже девятого или десятого) развода на привычное рабочее место.

Впрочем, Райка, глуповатая любвеобильная красавица, не только вписала множество ярких страниц в личную жизнь летного состава. Или, правильнее было бы сказать, вырвала из нее немало лучших страниц. Прекрасная блондинка стала постоянным персонажем пилотского фольклора: героиней многочисленных анекдотов и не рекомендованных к прослушиванию детьми частушек. Одну из них так неудачно попытался исполнить Матвеев. Если б там еще и не упоминался Альтаир!

Со стороны стойки донесся тяжелый вздох. Александр, скривившись, отвернулся. Он был близок к тому, чтобы разбить холодное сердце непостоянной блондинки. Непреднамеренно. В сторону бортинженера косо поглядывали из-за соседних столиков разочарованные соперники.

Галка, не терявшая надежды окрутить холостого капитана, колебалась между Одинцовым и Корниловым. Она не могла похвастаться большими успехами, но не отчаивалась. Однако сегодня внимание симпатичной психички показалось Одинцову навязчивым. Конечно, несколько веселых ночей с девушкой без комплексов ни к чему не обязывали. Но вот именно сейчас излишняя назойливость психологических и всяких там иных служб была Алексею совсем ни к чему.

— Нет, кэп, но ты слышал, Орлов вызывает. Надо что-то делать! Того и гляди эти появятся, — растерянно сказал Матвеев, — люди в черном.

— «Наша служба и опасна и трудна», — немелодично промычал он какую-то древнюю цитату.

— Верно, что-то Данилы не видно, — мысль о том, что шефу службы безопасности космопорта пора было бы лично нарисоваться на горизонте, посещала и капитана. Все-таки альтаирцы. Да и история со сбежавшим штурманом требовала прямого вмешательства главы управленческих безопасников.

Партнеры обменялись задумчивыми взглядами. Двое космонавтов были разительно несхожи. Сандр по-прежнему казался сошедшим с экрана персонажем какого-нибудь бесконечного альфа-телесериала о любовных драмах первопроходцев. Из-за обилия мускулов, на первый взгляд, он производил впечатление безмозглого качка, но приветливый взгляд светло-карих глаз и доброжелательная улыбка легко располагали окружающих. Впечатление несколько портила появившаяся после неудачного рейса привычка настороженно оглядываться по сторонам и вздрагивать при неожиданных громких звуках. Впрочем, популярности Саньки это ничуть не умаляло.

Бывший боксер, немало повидавший в жизни, Матвеев заслуженно слыл надежным парнем, а среди космонавтов торгового флота нередко встречались и никого не удивляли ребята, поседевшие после пережитых приключений и странно реагировавшие не только на громкие голоса, но и на очень тихие шорохи.

После бегства с Денеболы-5 капитан помог другу оформить нужные документы, и к новой фамилии инженер уже привык, как будто всю сознательную жизнь был Матвеевым.

Самого Одинцова, капитана ястребка, долговязого и неуклюжего, со светлыми нестриженными патлами, вообще трудно было принять за космонавта. Унылое выражение бледного лица, рассеянный взгляд голубых глаз, неухоженная шкиперская бородка наводили скорее на мысль о поэте, музыканте или художнике. Впечатление портила только простоватая речь. Картину довершала сидевшая на плече хозяина Врушка — купленная три года назад на птичьем рынке Альгамбры говорящая попугаиха — болтушка, знавшая неимоверное количество историй, песен и сказок на множестве языков галактики, но неизменно все перевиравшая.

Наслушавшись разговоров экипажа, в последнее время птица предпочитала общаться по-русски, но иногда выдавала перлы, недоступные даже альтаирскому автолингвисту, не справлявшемуся с переводом.

Напарники снисходительно относились к болтовне живого талисмана, но многие космонавты, например, тот же Ванюшин, вполне серьезно считали птицу разумной.

Сейчас, переместившись на стол, Врушка, привыкшая к постоянству условий корабельной жизни, молча страдала от жары и избыточной гравитации и время от времени широко разевала клюв и взмахивала крыльями.

Алексей, одетый не по погоде в серые шерстяные форменные брюки и плотную клетчатую рубашку с длинными рукавами и наглухо застегнутым воротом, казался совершенно не восприимчивым к царящей в зале духоте.

Ему было все равно — привык. На его нелепую манеру одеваться давно перестали обращать внимание.

— Ну и что? Пойдешь? — вновь не выдержал Матвеев.

— Куда? — Алексей с трудом отвлекся от мыслей о жизненной несправедливости.

— Так ведь по селектору вызывали. Три раза. К Орлову, — повторил Матвеев, — Может, просто ругать будет? За Шнобеля? Мол, не усмотрели, недовоспитали, продался фроггсам и т. п.?

— Нет. Точно, альтаирцы. Да и жара. Не хочу. Ненавижу, — Одинцов решительно помотал головой.

— Все равно придется. Да и порт работает, шагнул — и на месте, — продолжал настаивать партнер.

— Не спешу! — еще бы ему спешить! Интересно, насколько быстро Орлов заговорит об Альтаире? Одинцов мог поспорить на валюту любой торговой планеты, что в первую же минуту.

— Все равно зеленые до тебя доберутся. От тебя зависит судьба родной планеты! — Матвеев негромко хохотнул.

Сам того не сознавая, Сандр сказал чистую правду. И с этим не стоило шутить!

— Тише говори! — Одинцов кивнул в сторону соседнего столика, откуда привстал Корнилов.

— Слышал, Лех, — лениво бросив несколько слов оставшимся за столиком дружкам, Степан подошел к капитану «Вездесущего», — Орлов тебя вызывает?

Невысокий, но мощный и неожиданно гибкий, Корнилов был удачливым торговцем и заслуженно считался одним из лучших капитанов торгового флота. Он всегда держался нагло, как человек, которому не откажут. Вчерашняя неудача с пиратами заставила капитана «Астарты» поумерить гонор, но с Одинцовым Степан, как обычно, разговаривал с позиции силы. Двенадцать лет назад вместе с Ванюшиным и Орловым на Альгамбре все они входили в экипаж «Наутилуса».

— Все слышали, — осторожно ответил Одинцов. К Степану он испытывал сложные чувства: между ними существовала не то, чтобы дружба, но взаимоуважение. Независимый, склонный к риску и авантюрам, Корнилов пользовался репутацией храбреца, но не слишком считался с интересами окружающих и, по мнению Алексея, очень часто переступал за грань, разделявшую «хорошо» и «плохо».

— Ну, так вот, — Степан заговорил шепотом, — что бы тебе ни предлагали, откажись, понял? Иначе, ты знаешь…. — Корнилов демонстративно потянулся к застегивающей воротник Алексея пуговице, потом, наткнувшись на холодный взгляд Одинцова, отдернул руку и закончил: — Пожалеешь!

— Дур-р-рак! — громко каркнула белая птица, вспорхнув над столиком. — Пожалеешь! Возьмешь — пожалеешь, не возьмешь — пожалеешь!

Корнилов отшатнулся. Огромный клюв попугаихи, зависшей в нескольких сантиметрах от его лица, выглядел опасным. Попятившись, капитан споткнулся о табуретку и с грохотом приземлился на пятую точку.

Правая рука Одинцова, сжимавшего в пальцах бутылку с яблочным соком, непроизвольно дернулась помочь, и содержимое бутылки резко выплеснулось, залив липкой жидкостью лицо и летный комбинезон упавшего. С любопытством наблюдавшие официантки весело прыснули, а недовольная птица, возмущенно ворча, уселась на протянутую хозяином руку.

Ошеломленный Корнилов поднялся, медленно утер с лица яблочный сок, ожег Одинцова взглядом и, развернувшись, выскочил из столовой.

— Ну, а ты чего влезла? — укоризненно спросил Алексей, успокаивая марширующую по руке и продолжающую бормотать Врушку. Было стыдно за глупую водевильную сцену, тем более что ему вовсе не хотелось ссориться с капитаном Астарты.

— Пожалеешь! — ехидно передразнил Сандр, внимательно прислушивавшийся к разговору. В отличие от Алексея, Матвеев относился к Корнилову с откровенной неприязнью. — Шкурник. Смотри, чтоб тебе самому не пожалеть!

— «Лучше взять — пожалеть, чем не взять — пожалеть, — сказал Серый конь», — невнятно откомментировала птица.

— Серый конь, это кто же такой у нас будет? — невольно заинтересовался Александр.

— Серый Волк, наверное? Или Конек-Горбунок. Разве у нее разберешь? Да и конь, вроде, в сказке какой-то был, но почему серый?

— Ну и пес с ним, с конем! — подытожил Матвеев, невольно скаламбурив. — Все равно, правильно сделала, девочка. Простая птица, а чувствует гада. Однако не ожидал от тебя, — сокрушенно помотал головой Сандр. — И что теперь будет?

— Что будет, то будет, — Алексею все вдруг стало безразлично. Он мысленно проклинал альтаирцев, не вовремя встрявшего Корнилова, июльскую жару, загубленную из-за минутной слабости жизнь. Как ни крути, вина лежала на нем.

Наблюдавшие стычку ребята с «Непобедимого» зааплодировали, окликая ястребков, опять позвали к себе, но Одинцов, дружески помахав рукой, не поддался. Искушение было сильным — напиться и обо всем забыть. Не выйдет. Нельзя. В другое время он и сам охотно подсел бы к общему столу послушать рассказ об удачной охоте и поставить победителям заслуженную бутылку «сока», но сейчас ни общаться, ни пить не стоило — предстоял трудный разговор с Орловым.

— А давай сбежим! Еще в один внеплановый рейс. На Раздольную. Вчера Иванов предлагал, почти договорились, — Матвееву хотелось положить конец неопределенности.

— Не говори-ка! Из Космофлота вылететь хочешь, на частные хлеба? Не нахлебался еще? Уж тебе-то следовало знать, поработал, — лицо капитана непроизвольно сморщилось в брезгливую гримасу. — От себя не убежишь. А альтаирцы? Везде найдут.

— Ну, тогда, и правда, может, хватит бегать? Давай займемся спасением Земли, — Матвеев опять не удержался от шутки, и капитан мрачно насупился.

Вызов к начальнику Управления мог означать только одно — альтаирцы нашли нужного им Одинцова. И Орлов вызывал экипаж, чтобы поговорить о новой экспедиции. Неудачно Сандр пошутил.

Неосторожная шуточка заставила обоих насторожиться, обернуться в поисках подслушивающих врагов. Посторонних не было. Только мрачные, позеленевшие в свете цветных колб физиономии двух оставшихся в зале космонавтов с «Астарты».

Громкий скрип заработавшего селектора заставил вздрогнуть:

— Одинцова и Матвеева к начальнику управления. Срочно. Немедленно! — четвертый раз объявил приятный женский голос.

Александр вздохнул.

— Пора на ковер. Пошли. Сергеич уже на пределе. В нуль-порт? — он кивнул на маскировочный телефон.

По приказу директора столовой, большинство станций дорогостоящего нуль-порта для экономии заблокировали, оставив бесплатный доступ только к четырем.

Одна доставляла пилотов на космодром. Вторая — в административный корпус Звездного: в приемную Орлова, куда при желании можно было без всякого порта за двадцать минут дойти пешком. Третья вела в фойе московского представительства Управления. Оттуда жаждущие развлечений пилоты могли отправиться прошвырнуться по столице, а прибывшие по делам — начать долгие блуждания по кабинетам. Четвертая станция открывалась на опушке леса, на берегу чистой речушки в средней полосе России, где нравилось тихо отдыхать немолодым пилотам, а космонавты помоложе с удовольствием устраивали вечеринки с шашлыками, а также песнями у костров в компании веселых девчонок.

— Нет, — хоть небольшая, но отсрочка. — Пешочком пройдемся. По жаре, — капитан неохотно поднялся.

Увидев, что друзья уходят, кто-то из-за соседнего столика пошутил: «Вперед, герои! Альтаир ждет!»

Шутка? А может быть не просто шутка — брошенные вслед Матвееву взгляды экипажа «Астарты» показались злобными и ненавидящими. Алексей поморщился и поднялся вслед за другом, привычно подставляя правое плечо пернатой болтушке, которая, ленясь взлетать, вскарабкалась по руке, больно зацепляя кожу острыми коготками сквозь ткань рубахи.

— Досиделись! — не в тему отозвался Сандр, обреченно глядя в сторону выхода — Вот и безопасность пожаловала!

Алексей обернулся. Преграждая друзьям путь к отступлению, возле синтедубовых дверей столовой, увешанных тяжелыми металлическими нашлепками, стояла знакомая фигура в черной форме галактической безопасности.

Майора Данилу Малютина, курировавшего охрану нескольких космопортов и проверку лояльности пилотов славянско-российской зоны, хорошо знали все обитатели Звездного. Майор отвечал за безопасность кораблей Управления торговых и грузовых перевозок в пределах солнечной системы и обеспечивал выполнение государственных контрактов на крупных торговых планетах, где у флота имелись специально подготовленные наблюдатели. Частными заказами торговцы занимались на собственный страх и риск, но и им без визы безопасников не выдавалось ни одного разрешения на вылет. Официальный, разумеется.

Добросовестный служака, но не придира, Данила не особо докучал космонавтам личными проверками. По возрасту, да и по должности, Малютину уже давно пора было ходить в полковниках, но его почему-то упорно обходили в званиях. На несправедливость обращали внимание, но лезть в чужую душу в Звездном было не принято, а сам Данила никогда не жаловался.

К экипажу «Вездесущего» майор относился с симпатией, забегая на огонек выпить пивка и поболтать о новостях и погоде, время от времени переходя на полузабытый франгле. Сейчас он явно поджидал ястребков с другой целью. Не трудно догадаться, с какой. Только увидев Малютина, Алексей осознал, насколько крупно влип.

— Hello guys! К Орлову собрались, парни? — пожимая друзьям руки, риторически спросил майор. — И мне в ту сторону. Вместе пойдем. Заодно и поговорим по дороге.

Он многозначительно помолчал, а затем без дальнейших обиняков перешел к делу:

— Так что там у тебя, Алексей, с этими альтаирцами? Qu'est-ce que c'est?

— «Корнилов, подлюга, заложил», — пронеслось в голове у Одинцова, когда, выходя из корпуса, он заметил говорившего по наручному комму капитана «Астарты». Увидев, в какой компании ястребки покидают столовую, Корнилов замолчал и растянул физиономию в злорадной усмешке.

Глава 6

Встреча на Альгамбре

 «Неважно, когда мы встретимся,  Мы не узнаем друг друга!  И все же расцветает в сердце моем  Красота прежних дней» Юнь Мэнь

— Добро. Мне многое тебе рассказать надо, — устав от многолетнего молчания, Одинцов вполне созрел для исповеди. — Да и не тебе бы, ежели честно. В двух словах не объяснишь. Давай-ка лучше здесь на скамейке присядем. В тени.

— Это why почему же не мне? Pourquoi pas? — в голосе майора прозвучали враждебные нотки. — Чином не вышел? Ты давай рассказывай, а там разберемся. Да и не я один тебя слушаю. Андерстанд?

Малютин машинально прикоснулся к торчащей из кармашка форменной рубашки авторучке. Алексей поморщился — запись, как же он сам не сообразил? Слова теперь придется взвешивать тщательнее. Впрочем, может быть, так даже лучше — меньше повторяться.