Встретимся на Альгамбре

— Я могу тебе сказать только одно, — Великая решительно положила конец разговору. — Того, кто тебе нужен, ищет капитан Одинцов. Следуй за ним. Улетай немедленно.

Час Единения подошел к концу. Лена освободилась от вергилиевых оков, вызвала корабль и покинула планету, ни с кем не прощаясь и никого не предупреждая. Вести, услышанной от богини верховной жрицей, не суждено было прозвучать в Храме Великой Матери.

— Здравствуй, Друг! — Лена как обычно вежливо поздоровалась. Разумный корабль, гениальное творение древних, порой становился до смешного придирчив. Он мог целыми днями дуться из-за одного неправильно понятого слова.

— Здравствуй, Красивая, — голос Друга, сегодня приятный низкий баритон, звучал спокойно и благодушно. Он даже позволил себе пошутить:

— Ну что, сегодня опять будем бегать за мальчиками или все же займемся спасением Вселенной?

Немного обиженная незамысловатой шуткой, Лена сделала вид, что задумалась. Корабль по-ребячески хихикнул:

— Еще не решила?

— Ну почему же? Уже решила, — Лена ответила с полной серьезностью. Какой привет, такой ответ! Она тоже имела право на обиду.

— И что ты выбрала? — корабль не сомневался в ответе. Девушка тоже. Она сама часто задумывалась, что заставляет ее следить, искать, спасать, мотаясь по всей галактике за неблагодарным и равнодушным землянином. Но и не бездушному, пусть и разумному механизму о том судить. Хотя бездушному ли? Ведь и сейчас Друг, как всегда, был прав. Конечно, служение богине определяло ее выбор. Но пошутить-то можно?

— Выбрала? Конечно, мальчика. Ну ее к красянке, эту Вселенную! — Лена скорчила пренебрежительную гримаску.

Недостаточно подготовленный к восприятию человеческого юмора корабль, казалось, утратил дар речи. Молчание затянулось. Елена даже забеспокоилась:

— Эй! Ты чего? Успокойся, я же пошутила!

— Так это была просто шутка? — тоном, полным глубоко недоверия, переспросил искусственный разум. — И мы все-таки полетим предупреждать межгалактическую войну и спасать разумные расы от гибели?

— Ну, — шутка слишком затянулась, но девушка, не удержавшись, громко фыркнула: — В общем-то, да. Просто это можно совместить. Мы, как всегда, полетим искать Сашу, а между делом заодно спасем Вселенную. Ну и кого там ты еще захочешь.

— Так я и думал, — голосом жестоко пытаемого страдальца отозвался корабль. — Опять Саша. Уже нашла бы себе за столько времени кого-нибудь другого.

— Ты же знаешь, я пробовала, ничего не получается, — с почти искренним отчаянием ответила верховная жрица.

Этот разговор велся не первый и, вероятно, не в последний раз.

Друг, доброжелательный, хотя нудноватый и слишком правильный, искренне беспокоился о девушке, только все время пытался воспитывать, как заботливая бабушка. Но с кем еще Лена, одинокая, лишенная друзей и родных из-за служения богине, могла бы делиться и советоваться? По крайней мере, Друг всегда выслушивал и сочувствовал. Порой девушке даже казалось, что корабль немного ревнует ее к сбежавшему парню. Но сейчас у нее, наконец, было оправдание — по приказу богини, она искала Алексея Одинцова и Александра Матвеева.

На Землю Друг доставил девушку почти мгновенно, материализовавшись неподалеку от Звездного городка. Приборы не зарегистрировали появления чужаков.

Глава 4

Мирный договор

«Неспособные сделать справедливость сильной, люди положили считать силу справедливой»

Блез Паскаль

— Дорогие… землянцы!..Э..Э… Мы прилетели сюда…э….как сказать, сделать знакомься. Посмотреть совсем близко… Мир и дружба… Э…Э… Землянцы и альтаирцы — братья…

Альтаирцы появились в зоне космического влияния Земли неожиданно. С десяток бочкообразных кораблей, странным образом похожих по форме на собственных хозяев, выплыли из подпространства поблизости от Солнечной системы.

Обитатели Солнечной увидели на экранах визоров и услышали на всех языках Земли, как толстый, неуверенно держащийся на трех коротких ножках зеленошкурый бочонок, запинаясь, зачитывает декларацию о предложении Дружбы и сотрудничества.

Альтаир, звезда альфа созвездия Орла, и загадочные обитатели семи его планет издавна притягивали землян. Увы! Древняя высокоразвитая цивилизация, имевшая многочисленные колонии в обитаемом космосе, не баловала вниманием молодые народы галактики. Долгое время альтаирские борны не интересовались и проблемами Временного галактического сообщества.

Бочкообразные зеленые негуманоиды, пользующиеся репутацией «непредсказуемых талантов», «нечаянных гениев», общепризнанные создатели большинства объединяющих современную вселенную изобретений, не могли испытывать особой потребности в общении с примитивными расами.

Универсальный лингвист-переводчик, нуль-порт, как для планетарной, так и для межпланетной транспортировки, технологии которых сейчас стремились заполучить и земляне, межзвездные порталы, доступные немногим, аппараты мгновенной телепатической связи, приборы — усилители и глушители эмоций, — вот чем галактика была обязана Альтаиру. Казалось, что все это и многое другое, когда-то давно выброшенное на галактический рынок, сами изобретатели рассматривают как игрушки для почти взрослых, но все еще нуждающихся в развлечениях и поддержке детей.

Исследователи продолжали писать о войне, не так давно противопоставившей Альтаир альянсу сильнейших негуманоидных цивилизаций, известной как борьба за наследство Предтеч.

Земляне были одним из первых гуманоидных народов, предпринявших попытку контакта с великой расой. По иронии судьбы, момент контакта совпал с периодом странной войны. Первый контакт с Альтаиром! Для Земли это была история обидного и постыдного провала, упущенный двадцать лет назад шанс. Все надежды на сотрудничество с альтарцами казались погубленными.

И вот теперь альтаирская цивилизация неожиданно сама заинтересовалась Землей.

Встречали представительную делегацию пришельцев на центральном лунном космодроме в Селесте. Навстречу гостям вышел председатель Совета Солнечной системы Хуан Мартинес Руис со свитой высокопоставленных чиновников.

Пройдя специальную психологическую подготовку, президент, хорошо осведомленный об особенностях альтаирской эмпатии, буквально излучал радушие и расположение. Гости, девять темно-зеленых трехногих бочонков, приветствовали встречающих резкими выбросами псевдорук и игриво подмигивали стебельчатыми глазками. Президент уже знал, что темный цвет шкуры у альтаирцев свидетельствует о солидном возрасте.

— «Пор ло менос, не мальчишек прислали, — стараясь сохранять благодушие, размышлял Руис. — Значит, предполагаются серьезные переговоры».

Размышления утешали не слишком: на внешнем виде и поведении прибывших возраст никак не сказывался. Одеты альтаирцы были более чем странно — видимо, в соответствии со своими представлениями о традициях землян. Главу делегации украшало белое одеяние, вышитое спереди крестиком в псевдо-русском стиле, а его ближайший помощник, закутанный в красный плащ тореадора, напялил на головной вырост нечто вроде мексиканского сомбреро с семью прорезями для глаз, которые время от времени приподнимались над шляпой, с любопытством разглядывая землян.

— Цирк бродячий, — не сдержавшись, буркнул кто-то из свиты. Президент Солнечной узнал голос главы военного флота, адмирала Кукушкина. Непроизвольно сжав кулаки, Руис свирепо прошипел:

— Каррамба! Немедленно убирайтесь прочь. Забыли о первом контакте?

Виновато кивнув, адмирал ушел. Земляне уже один раз дорого заплатили за несдержанность. Обернувшись, президент заметил неприязненный взгляд, которым проводил уходящего генерал Вервицкий, руководитель службы галактической безопасности. Бесконтрольность военно-космического флота, отстоявшего для себя независимость в принятии решений, была источником постоянного недовольства генерала.

«Дьос мио! И тут не могут забыть про ведомственные дрязги, — Руис едва сдержал раздраженную реплику. — Мало мне альтаирцев!»

На торжественный прием в честь гостей с трудом удалось залучить всего трех совершенно не предрасположенных к официозу борнов. Несмотря на многочисленные ухищрения и уловки, хозяевам так и не удалось выяснить причин столь неожиданного визита и демонстративного дружелюбия.

«Ну и порке? Чего, собственно, вас сюда принесло?» — изо всех сил излучая безграничное расположение, мысленно вопрошал председатель Солнечной Системы, разглядывая сидящего напротив альтаирского дипломата, от волнения совершенно позабыв о том, что, кроме эмпатии, некоторые гости обладают еще и немалыми телепатическими способностями.

Впрочем, думал Хуан главным образом на родном языке, по-испански, и вряд ли пришелец смог бы разобраться в его путаных мыслях.

Глава делегации, немолодой борн, все еще закутанный в просторную белую косоворотку с вышитыми по всему переду красными петухами, на фоне которых необыкновенно экзотично смотрелись все его семь зеленых подвижных глазок, поглощал неимоверное количество горячительных напитков. Из четырех рукавов рубахи гость время от времени выбрасывал псевдоруки с ломтиками хлеба и, занюхав очередной стакан, втягивал обратно.

«И кто это его, интересно, так разодел»? — мелькнула у президента совершенно неуместная мысль. Несмотря на связанные с появлением могущественных чужаков тревоги, они казались забавными и вызывали невольную симпатию. Не знай хозяин, на что, в действительности, способны похожие на клоунов инопланетяне, внешность дипломата вызвала бы у него безудержный хохот.

Президент с тяжелым вздохом припомнил, что в прочитанных им статьях рассказывалось, что официальные власти альтаирских планет, особенно четвертой, Риджитак — Гуляки и пятой, Гангаор — Бродяги, вели борьбу с возникшими еще в далеком историческом прошлом названиями. В силу особенностей менталитета, лучшие представители альтаирской интеллектуальной элиты никогда не стыдились именовать себя гуляками и бродягами. Однако подобные вольности казались недопустимыми на дипломатическом уровне, поэтому в официальных документах столичные планеты значились, как Альтаир-4 и Альтаир-5.

Хуан Мартинес Руис и не подозревал, что напугавшая его вольным поведением делегация специально отбиралась из самых серьезных, культурных и получивших специальную дипломатическую подготовку представителей замечательной расы. Расы гениев, бродяг и гуляк.

У многих землян поблескивали за ушами тонкими проводками глушители эмоций. Обезопасились и могут смеяться спокойно, позавидовал Руис. Впрочем, не все скрывали только усмешки. В мимолетном взгляде Вервицкого Хуану почудились огоньки настоящей ненависти. Смутные слушки о нелюбви генерала к негуманоидам и его излишних симпатиях к Альфе Центавра, пожалуй, не были лишены оснований. Впрочем, сомневаться в собственной службе безопасности — это уже настоящая паранойя.

— Почему наши альтаирские друзья прибыли к нам так внезапно? — в очередной раз любезно осведомился президент на космолингве. Вытесняя посторонние мысли, вернулись прежние сомнения: — «И как связана вся эта шумиха с недавними вылазками фроггсов в околосолнечном пространстве и совершенно неуместной активностью центаврианцев в том же секторе? Кто передо мной, неожиданные союзники или новые враги?»

Как будто уловив тревожную мысль землянина, альтаирец весело подмигнул средним, четвертым глазом. Бросив нежный взгляд на плещущуюся в сосуде жидкость, он одним глотком опустошил последнюю стоявшую на столике бутылку водки и поднялся, прощаясь.

— До свиданьица. Пора и честь знать, — почти без акцента сказал дипломат по-русски, деликатно занюхав пять выпитых бутылок водки зажатой в щупальце псевдоподия корочкой черного хлеба. — Аста ла виста.

— Аста ла виста, — растерянно ответил Хуан Мартинес Руис. — Но…

— Не волнуйся, амиго, мы тут просто кое-кого ищем, — на прекрасном испанском языке фамильярно добавил зеленый бочонок, похлопав главу земной цивилизации по плечу гибким щупальцем. — Как говорят у нас на Альтаире, «сколько ноги не пересчитывай, все равно получится только три». Все будет хорошо. Земляне и альтаирцы — братья.

Именно это единственное осмысленное заявление, услышанное от пьяного собутыльника, заставило Хуана Мартинеса Руиса, скрепя сердце, дать добро на продолжение контактов. «Земляне и альтаирцы — братья», — заявил президент членам совета, не испытывая надежд на серьезную поддержку могущественных союзников. Да и чего скрывать — выбора у него не было.

Земляне, создавшие слабо защищенную и, по галактическим масштабам, невысокого уровня цивилизацию на базе освоенных планет Солнечной системы и нескольких колоний в ашшурской зоне, не претендовали на особое положение в Метагалактике. Но тревоги президента Руиса по поводу странного поведения союзников были отнюдь не проявлением паранойи. Неизвестные корабли-разведчики все чаще мелькали в непосредственной близости от колонизированных Солнечной системой планет. На недоуменные вопросы и ноты протеста в адрес Альфы Центавра поступали уклончивые ответы. Неожиданная угроза заставила руководство Космофлота предпринять лихорадочные усилия по перевооружению.

Военные делали все возможное, но Руис не мог закрыть глаза на горькую реальность: Земле нечего было противопоставить превосходящим силам врагов. Единственной надеждой оставался альянс с Альтаиром. И сейчас давняя мечта как никогда была близка к своему воплощению.

Лучшие специалисты Земли немедленно приступили к делу, составляя черновики протоколов, контрактов и договоров.

— Все подпишем, — кивал альтаирский представитель и, не глядя, визировал кипы бумаг. Все предложения землян принимались без возражений. Борны охотно шли на любые уступки. И, наконец, подписи глав делегаций скрепили текст мирного договора. Альтаир официально брал под свое покровительство и защиту все планеты Солнечной системы без всяких дополнительных условий.

После подписания договора полеты чужих в зоне земного влияния немедленно прекратились, а глава центаврианской империи статс-консорт Яйвдайгур прислал президенту Солнечной системы дипломатическое послание, содержавшее витиеватые извинения за возможные недоразумения.

Последовало Обращение Альтаира к народам Земли и ее колоний. Обращение Совета Солнечной системы, зачитанное строгим лощеным диктором несколько минут спустя после альтаирского, невыгодно отличалось от своеобразного приветствия инопланетян. Это, возможно, и определило особое отношение землян к зеленым пришельцам, связанное не столько с дипломатическими надеждами, сколько с личными симпатиями.

Появившись на Луне, а затем на обжитых землянами планетах, альтаирские туристы легко и непринужденно разрушили множество стереотипов. Обычно, посещавшие Землю негуманоиды высоких рас держались отчужденно и высокомерно, ограничиваясь контактами с официальными структурами. Примерно так же старались вести себя жители солнечной системы, вынужденные, по долгу службы, работать на планетах союзников и соперников. Несмотря на активную прогалактическую агитацию совета пропаганды, земляне в массе своей оставались ксенофобами.

Поведение альтаирцев удивило всех. В то время как представительные делегации заинтересованных союзных планет корпели над составлением протоколов и соглашений, чужаки вовсю развлекались в солнечной системе. Альтаирцы болтались по Земле, Луне и Марсу, братаясь с местным населением, бездумно влипая в отчаянные авантюры, охотно пробуя незнакомые алкогольные напитки и обучаясь новым азартным играм. Принимая участие в различных шоу и телепередачах, они без всякого стеснения рассказывали о традициях и развлечениях собственных миров.

Отношение к необыкновенным пришельцам оставалось двойственным. С точки зрения внешности, зеленошкурых альтаирцев, похожих на толстые трехногие бочонки с семью стебельчатыми глазками и неизвестным количеством мгновенно отращиваемых при необходимости псевдорук, можно было без преувеличения назвать монстрами пострашнее фроггсов, ашшуров и даже драков, давно известных звездных конкурентов человечества.

С другой стороны, незаурядное чувство юмора, бесшабашность, какая-то необъяснимая «свойскость» и безалаберное отношение к жизни чем-то неуловимым подкупали землян и вызывали симпатию к новым галактическим соратникам.

Не везде, конечно, альтаирцев встречали одинаково, но русскому человеку или представителю испано-латиноамериканского блока трудно плохо относиться к существу, пусть даже и зеленому инопланетянину, которое, покачиваясь и путаясь в псевдоножках, говорит им с экрана визора или за столиком бара:

— Ребята! Ик! Пверьте! Да… ик!.. Землянцы и альтаирцы — братья!

На европейском Западе и на Марсе многих, наоборот, привлекало восторженное отношение пришельцев к земной литературе, в особенности почему-то к английской, испанской и русской поэзии. Находились, впрочем, и любители древней японской и китайской словесности, которая, по мнению альтаирцев, сильно напоминала фроггскую. Закупленные гостями старые бумажные книги вывозились на орбиту тоннами, переправляясь порталами на Альтаир в качестве сувениров, а преподаватели гуманитарных университетов, удивленные во много раз возросшими и позеленевшими аудиториями, получали лестные предложения о работе на планетах альтаирского альянса.

Да, альтаирцы готовы были сделать для Земли все — при одном единственном условии, необъяснимом и неожиданном. От президента Солнечной потребовали найти космонавта Алексея Одинцова. Обещание было дано, но поиски затянулись — на Земле не так уж мало Алексеев Одинцовых, а нужный альтаирцам человек как раз в этот момент находился очень далеко от родной планеты.

После подписания договора земным дипломатам удалось убедить галактических партнеров согласиться на продолжение переговоров на альтаирской территории. В полет к Альтаиру земная экспедиция отправилась на «Жюль Верне», корабле одного из лучших капитанов пассажирского флота, Станислава Громова.

«Жюль Верн» сгинул в глубинах космоса за неделю до возвращения Вездесущего. Об исчезновении Жюль Верна и возможной гибели экипажа и дипломатов вещали с экранов и кричали заголовки газет.

Выступление главы альтаирского представительства не внесло особой ясности. Жизнерадостно поприветствовав с экрана визора «дорогих землянских друзей» взмахами четырех псевдорук, дипломат в своем обычном стиле заявил на космолингве:

— Дорогие землянские друзья! Уверяю вас, все в полном порядке! И вы скоро узнаете весьма деликатные подробности! Просто э-э-э, в силу некоторых обстоятельств, местонахождение посланцев Земли сейчас не может быть сообщено. И Альтаир с нетерпением ждет Алексея Одинцова.

Борн поднял псевдоруки, прищелкнул щупальцами и исчез с экранов. В буквальном смысле слова. Растеряный телеведущий, помявшись, объявил об окончании официального сообщения инопланетного гостя.

Имя Одинцова вновь прозвучало с экранов, и Алексей, вернувшийся из тяжелого рейса, услышал об ультиматуме инопланетных гостей, случайно включив гостиничный визор. В невиновность и искренность альтаирцев Алексей не поверил ни на минуту. Кому как не ему знать, как пользовались инопланетные шутники человеческим доверием! В исчезновении и возможно даже гибели «Жюль Верна» капитан Одинцов небезосновательно обвинял себя.

Глава 5

Завтрак без травы

«На дне каждого сердца есть осадок»

К.Прутков

— «Матвеева и Одинцова — срочно к начальнику Управления космических перевозок» — громко объявили по селектору.

Услышав вызов начальника, Алексей ощутил неприятную сухость во рту и потянулся к стакану с соком. Он отлично знал, о чем пойдет речь. Альтаирцы. И Станислав Громов.

— Не пей, Алешенька, козленочком станешь, — приятным женским голосом сказала взъерошенная птица, с отвращением глядя на мутную желтую жидкость. Одинцов машинально отдернул руку, потом, опомнившись, укоризненно покачал головой:

— Тьфу ты, Врушка! Каким козленочком, от яблочного-то сока?

По привычке он разговаривал с любимицей вслух. Алексей не сомневался, что та понимает каждое слово.

В ответ птица что-то недовольно прощебетала. Упрек Алексей понял и без перевода — Врушка хотела пить и возмущалась невниманием хозяина. Он допил сок и налил птице полный стакан минеральной воды без газа, строго предупредив:

— Но смотри, чтобы мне тут не плескаться. Вот ужо! Только пить.

Врушка пренебрежительно встопорщила грязно-белые перья и погрузила клюв в прохладную воду. Потом, невзирая на предупреждение, окунула туда голову вместе с хохолком. Алексей, осторожно отхлебывая сок прямо из бутылки, — предупреждение птицы все-таки подействовало, — оглядел зал столовой Звездного городка.

Пилотская столовая, находившаяся на втором этаже тренировочного блока, ничем не отличалась от обычной рабочей забегаловки: столики с подносами, раздаточная, стойки с едой, касса. Выделялся только бесплатный нуль-порт у входа, неубедительно замаскированный под старинный телефон-автомат.

Капитан без особого аппетита ковырял мешанину из риса с овощами под названием «Гавайская смесь». Рядом на столе стояли стаканы и несколько бутылок с соком и минералкой. Во время еды капитан машинально сдвигал недоваренные зеленые горошины и желтые зернышки кукурузы к краю тарелки. Врушка, похожая на большую белую ворону с хохолком желтых перьев на крупной голове, сосредоточенно перебирала рисовые зернышки, и время от времени склевывала огромным красным клювом зерна и горошины с тарелки хозяина.

Внимание привлек неожиданный шум.

— Это ты! Ты во всем виноват! Трус! Шкура! Баклан! — прямо возле сваленной на мойку горы грязных подносов, несколько человек бурно выясняли отношения. Алексей отодвинул стакан и привстал, чтобы увидеть участников стычки. Из-за соседних столиков тоже торопливо поднимались космонавты, собираясь вмешаться.

Зачинщики — четверо космонавтов с «Непобедимого», соколка службы охраны полетов, защитники и спасители торгового флота, — сгрудились вокруг своего капитана. Капитан Владислав Ванюшин, высокий светловолосый здоровяк лет тридцати пяти, со свежим шрамом на правой щеке, молча разглядывал побагровевшую от злости физиономию Степана Корнилова. Темноволосый и коренастый капитан «Астарты» смотрел на противника снизу вверх, упрямо не отводя взгляда. Степану было под сорок, но, потрепанный жизнью, он всегда казался старше своих лет. Рядом с Корниловым высились двое незнакомых Одинцову громил — телохранители (?). В случае стычки со службой охраны, не спасут, машинально отметил Алексей. Сторожевики — элита торгового флота. Но Одинцов был искренне удивлен. Корнилов, по его представлениям, не относился к нуждающимся в охране. Скорее, напротив, Степан сам был опасен.

Из группы, окружавшей Ванюшина, донеслись обрывки слов:

— Подстава!.. Продался… предатель! — похоже, разборка уже дошла до прямых обвинений.

— И в чем ты меня обвиняешь? — тихо, почти шепотом, с вызовом спросил Корнилов, но его каким-то образом услышала вся столовая.

— Пока ни в чем, — после долгой паузы сказал Ванюшин, жестом заставив замолчать рьяных крикунов. — Но о подставе сообщу в управление. Пусть Орлов сам с тобой разберается, ты же его любимчик!

— Я — любимчик?! — задетый за живое, Степан сжал кулаки и рванулся вперед, на противника. Казалось, его возмутил только этот последний упрек.

Однако настоящей драке разгореться не дали. С двух сторон в группу скандалистов просочились хорошенькие официантки, сразу повисшие на руках Корнилова, а из-за стойки выскользнула томная изящная блондинка, несколькими словами сумевшая угомонить ванюшинцев, и, нежно прильнув к капитану Непобедимого, увлекла его за уже накрытые дальние столики. Экипаж, все еще продолжая возбужденно спорить, послушно последовал за Владиславом.

Одинцов опустился на место, заметив, как медленно, то и дело останавливаясь, чтобы переброситься парой слов со знакомыми и друзьями, через зал к его столику целеустремленно пробирается Саня Матвеев.

Дойдя до сторжевиков с Непобедимого, бортинженер задержался возле сдвинутых столов. Матвееву обрадовались, пытались задержать, хватали за руки. Сандр отшучивался, пожимал протянутые руки, отрицательно качал головой, кивал на Алексея. С противоположного края столовой Матвеева провожали мрачными взглядами три космонавта с «Астарты».

Ванюшин, закончив витиеватый тост, запил его яблочным соком, наверняка, щедро разбавленным водкой, и хриплым баритоном затянул старую боевую песню. Употреблять спиртные напитки в столовой космофлота категорически запрещалось, но к застолью ребят из сторожевой службы, вернувшихся из тяжелого рейда, никто не стал бы придираться.

Табуретка скрипнула под грузом плюхнувшейся на нее с размаху тяжелой туши. Матвеев поморщился, наблюдая за маневрами капитана с гавайской смесью, но терпеливо дождался, когда тот доест и выскажется первым. Несмотря на то, что атлетическую фигуру прикрывали лишь шорты и тонкая футболка, Александр откровенно страдал от жары, жадно прикладываясь к бутылке с холодным квасом и время от времени утирая пот со лба бумажной салфеткой. Одинцов начинать серьезный разговор не спешил.

— Пошто ребята-то сцепились? — рассеянно спросил он.

— Ходили вчера на пиратов, «Непобедимый» и «Астарта». Взяли пять кораблей, целехонькими, прямо на месте.

— Евсея взяли? — Алексей был уверен в отрицательном ответе.