Входят управляющий Ага-Башир, фарраш Гейдар со связкой палок под мышкой и с фалакой в руке, трое фаррашей. Все кланяются.

(фаррашам.) Повалите управляющего, вложите ноги в фалаку!

Фарраши валят управляющего на пол, вкладывают его ноги в фалаку. Двое держат за концы фалаки. Двое берут по палке.

Бейте!

Фарраши бьют.

Ага-Башир. Ради аллаха, ваша милость, в чем я провинился?

Везир (гневно указывает рукой на решето). Что это за решето в моей комнате?

Ага-Башир. Какое решето, ваша милость?

Везир. Вот почувствуешь палку, поймешь, какое решето.

Фарраши бьют.

Ага-Башир. А-а-ай! Спасите! Караул! Ну, в чем моя вина? Скажите, в чем моя вина, а там рсоть убейте.

Везир (фаррашам). Стойте! Ага-Башир, ты виноват в том, что не объяснил каждому служащему в моем доме его обязанностей. Все служащие в этом доме подчинены тебе, и ты должен каждому из них указать его место, дать работу. Конюх, кроме конюшни, нигде не должен шататься, решето никогда не должно валяться в моей комнате. Сегодня конюх Керим зашел в мою комнату с решетом, бросил его здесь и ушел. Я нечаянно наступил на решето, и оно так хватило меня по колену, что я и сейчас от боли не могу поднять ногу. Я — везир, управляю большим краем, забочусь о нем, а ты, болван, не можешь уследить за одним моим домом и управлять моими слугами.

Ага-Башир. Ваша милость, аллах дал тебе большую голову и глубокий ум. Как я могу равняться с тобой?

Везир (фаррашам). Бейте!

Ага-Башир. Умоляю, ваша милость, на этот раз простите меня. Такого непорядка никогда больше не будет.

Везир (фаррашам). Отпустите! На этот раз я тебя прощаю, Ага-Башир. Но если решето еще раз окажется в моей комнате, считай себя мертвым.

Ага-Башир (встает). Да, ваша милость, будьте покойны.

Везир. Ну, ступайте.

Керим (тихо). Слава тебе, господи!

Выбегает раньше всех, унося решето. За ним уходят остальные. После всех уходит везир.

_{Занавес}

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Происходит в комнате Шоле-ханум. Теймур-ага и Ниса-ханум разговаривают наедине.

Теймур-ага. Что нам делать? И что за фантазия появилась у везира? Разве я умер, что везир решил отдать тебя замуж за другого? Зачем он добивается этого родства?

Ниса-ханум. Зачем? Разве ты сам не знаешь? Конечно, он добивается власти, ищет почестей.

Теймур-ага. А разве ему недостаточно власти и почестей, которыми наделил его хан?

Ниса-ханум. Может быть, и достаточно, но само его положение ненадежно. Этим родством он хочет упрочить и свою власть и свое место при хане.

Теймур-ага. Какой глупец! Разве он сам не видит, как расправляется хан даже с родственниками? Но так или иначе нам надо найти какой-нибудь выход из положения. Напрасно ты не разрешила мне до сих пор известить везира. Завтра же пошлю к нему человека и объявлю, чтобы он отказался от своего намерения, не то будет худо.

Ниса-ханум. Ни за что, Теймур-ага! И думать не смей об этом! Ни в коем случае нельзя ничего сообщать везиру, ведь он всегда говорит, что хан ищет только повод, чтобы погубить тебя. И поэтому, как мне известно, он не раз советовался с везиром. Если везир узнает, что мы любим друг друга, он немедленно пойдет к хану и, чтобы выслужиться, доложит ему, что ты покушаешься на его нареченную. А к тому же и сам везир очень обижен на тебя.

Теймур-ага. Разве мало хану, что он захватил страну и власть, которые по праву должен был унаследовать я? Теперь он добивается и моей гибели? Это ему не удастся.

Ниса-ханум. Он боится, как бы ты не попытался отофрать страну, которой владел твой отец. Он видит в тебе соперника. Говорят, что он только при людях проявляет уважение к тебе, а если подвернется удобный случай, он ни дня не оставит тебя в живых.

Теймур-ага. Никаким ханам не удастся меня убить. И народ, и беки помнят благодеяния моего отца, они преданы мне. Я не та птица, чье мясо едят. А что же все-таки я сделал везиру, почему он в обиде на меня?

Ниса-ханум. Ты взял Мирзу-Селима, сына старого везира, в секретари; везиру кажется, что если ты добьешься власти, то Мирза-Селим, несомненно, выдвинется и займет место своего отца. Поэтому везир хочет подговорить хана, чтобы тот выслал Мирзу-Селима из страны.

Теймур-ага. Не добиться ему, чтобы моего секретаря выслали. Пусть благодеяния моего отца не пойдут ему впрок, если он затевает против меня такое зло. С помощью аллаха я расстрою его козни и достигну цели. Но ты права, пока везир не должен знать о нашей любви. Где Шоле-ханум? Мне нужно с ней поговорить.

Ниса-ханум. Она в комнате матери.

Теймур-ага. Не можешь ли ты ее позвать?

Ниса-ханум. Матери нет дома, пойдем туда.

Теймур-ага. Пойдем.

Оба уходят. Входит Зиба-ханум.

Зиба-ханум. Ах, бесстыдница! До чего же ты обнаглела! Как посмела ты обругать и прогнать мою служанку? Так-то везир тебя избаловал! (Никого не найдя в комнате, начинает оглядывать ее.) Где же эта бесстыдница? Пусть развалится дом везира Мирзы-Хабиба, который довел нас до такого унижения. (Хочет уйти, но слышит мужской голос, вздрагивает и останавливается.) Ой, посторонний мужчина! О горе, сейчас войдет сюда! Выйти я не успею… Как же быть?

Мечется по комнате и наконец прячется за занавес. Входят Теймур-ага и Шоле-ханум.

Теймур-ага. Как жаль, что твоя мать так скоро вернулась из бани и не дала нам поговорить. Здесь неудобно, разговор у меня долгий, как бы везир не пожаловал сюда.

Шоле-ханум. Не беспокойся, сегодня везир не может прийти сюда.

Теймур-ага. Почему не может?

Шоле-ханум. Потому что сегодня очередь Зибы-ханум. Он побоится, что Зиба-ханум устроит ему скандал, и не решится даже показаться здесь.

Теймур-ага. Это ты правильно говоришь, но полагаться целиком на это нельзя. Лучше соблюдать осторожность. Везир может явиться сюда по какому-нибудь неожиданному поводу.

Шоле-ханум. Не беспокойся. Я поручила Нисе-ханум сидеть снаружи и сторожить. Если покажется везир, она тотчас же даст нам знать. Или ты боишься?

Теймур-ага. Я не из трусливых. Но по многим соображениям не хочу, чтобы везир застал меня здесь и сообщил об этом хану. Я прежде хочу кое-что сделать.

Шоле-ханум. Конечно, везир не должен знать об этом, иначе он сообщит хану, и тогда все у нас расстроится.

Ниса-ханум просовывает голову в дверь.

Ниса-ханум. Ой, беда, везир идет.

Шоле-ханум (взволнованно выглядывает за дверь). Ах, везир приближается. Теймур-ага, тебе не удастся выйти.

Теймур-ага. Как же быть? Уж не донес ли ему кто-нибудь, что я здесь? Клянусь аллахом, я всажу этот кинжал в грудь тому, кто дал ему знать… (Берется за кинжал.)

Шоле-ханум. Сейчас не до разговоров. Пока спрячься за этот занавес, а я что-нибудь придумаю, может быть, сумею выпроводить его отсюда.

Теймур-ага прячется за занавес. В комнату входит везир, хромая и опираясь на палку. С ним евнух Хаджи-Масуд.

Везир. Что поделываешь, Шоле-ханум? Как твое самочувствие?

Шоле-ханум. Слава аллаху, благодаря твоей милости я всегда чувствую себя хорошо. Того же и тебе желаю. Но почему ты насупился? Отчего хромаешь?

Везир. Ох, сегодня со мной приключилось неожиданное происшествие. Я очень расстроен. (Евнуху.) Хаджи-Масуд, принеси-ка мне чашку кофе.

Хаджи-Масуд кланяется и выходит.

Шоле-ханум. Расскажи, что это приключилось с тобой? Впрочем, может быть, долго рассказывать, я не хочу утруждать тебя.

Везир. Нет, — не долго. Дело было так: с несколькими беками мы сидели у хана. Речь зашла о силе Теймур-аги. Беки стали утверждать, что во всей Ленкорани не найдется человека сильнее Теймур-аги. Хан тоже подтвердил это. А я говорю: нет, не так уж силен Теймур-ага. Правда, он поборол во время праздника поста нескольких мальчиков, но то были желторотые юнцы. Тут же находился и Теймур-ага. Хан со мной не согласился, спрашивает, как я могу доказать свою правоту. Я отвечаю: если бы для моего сана было прилично, я в мои пятьдесят лет вступил бы в единоборство с Теймур-агой и положил бы его на обе лопатки. Хан — большой охотник до подобных развлечений — приказывает мне схватиться с Теймур-агой. Делать было нечего. Я поднялся, и мы схватились. Не прошло и минуты, как я поднял Теймур-агу и бросил его оземь так, что бедный мальчик растянулся без чувств. Только через полчаса он пришел в себя. От натуги у меня разболелась нога, — вот я и хромаю.

Шоле-ханум (с улыбкой). Ах, боже мой, что же ты натворил! А если бы этот бедняжка умер и его матери пришлось носить по нему траур?

Везир. Да, и сам я очень раскаивался, но что было делать? Так уж получилось.

Шоле-ханум. Неужели несчастный так и остался лежать на земле, а ты взял и ушел, чтобы рассказать мне о своей победе?

Везир. Нет. Фарраши отнесли его к матери.

Теймур-ага, не в силах сдержаться, громко смеется за занавесом. Везир быстро поднимает аанавес. Увидя Теймур-агу и Зибу-ханум остолбенел от удивления. Изумлена и Шоле-ханум.

Аллах премудрый, что это? (Затем обращается к Теймур-аге, громко.) Ты что здесь делаешь, сударь?

Теймур-ага опускает голову.

Отвечай же, что ты здесь делаешь?

Теймур-ага, не отвечая, выходит из-за занавеса и, не поднимая головы, направляется к выходу.

(Хватает его за руку.) Не пущу! Скажи, что ты здесь делал?

Теймур-ага (вырывая руку). Пусти!

Везир (крепко цепляется за него). Не дам уйти! Отвечай мне!