До скорой встречи!

Почта для мертвых

Отменно налаженный онлайн-сервис знакомств? Пустяки! Сэм изобрел вечную жизнь. Бессмертие! Не для того, кто умер, конечно, ему все равно, а для близких и любимых покинувшего сей мир человека. Для них Сэм мог оживить ушедшего, позволить ему остаться с ними навсегда. Разве это не бессмертие? Сэм был доволен собой, как никогда. Пользователи сайта знакомств получали идеального партнера и уходили с сайта, унося с собой свои деньги, но мертвые умирали навсегда, и только Сэм мог вернуть их, при условии регулярных платежей от заинтересованного лица.

– Свидания – это временно. Смерть – это на всю жизнь, – придумала слоган Мередит.

– Ну прямо гений маркетинга! – рассмеялся Дэш.

Они провели чудесное дождливое Рождество, собравшись всей семьей в арендованном домике на острове Видби недалеко от Сиэтла и наблюдая за штормами, налетавшими на остров и снова исчезающими. Сэм с Мередит налаживали отношения с Кайлом и Джулией, а когда все ложились спать, вместе с Дэшем строили планы на будущее. Ради их общего проекта Мередит нужно было бросать работу, и это ее явно пугало. Дэшу пришлось бы добавить пару шаров к дюжине тех, которыми он и так жонглировал, и это одновременно пугало и привлекало его. Сэм был бы вынужден соприкоснуться в работе с живыми людьми, и это ужасало его. Кроме прочего, Мередит беспокоили родители: ей не хотелось врать им, ведь они все равно узнают рано или поздно, но рассказать сейчас – значит позволить им себя отговорить. Отношения между ними еще были натянутыми, они боялись не то сказать, не так посмотреть. Главное, они собрались вместе на Рождество, убеждал любимую Сэм, а это уже кое-что. Родители Дэша тоже приехали, а потом к ним выбрался и отец Сэма, так что они все перезнакомились. Сэм вспоминал, как они раньше проводили Рождество вдвоем с отцом, и думал: «Теперь все будет иначе». Они все стоят на краю перемен. Впервые в жизни Сэм оказался членом большой дружной семьи: викторины и настольные игры, рождественские традиции, включающие очень странную пищу, попробовать которую в другой ситуации Сэм никогда не отважился бы (покрашенные в красный и зеленый цвет сырные шарики ставили под вопрос его любовь к молочным продуктам), разложенное на всех горизонтальных поверхностях печенье, и куча народу – куда ни кинешь взгляд. Отныне так всегда и будет, решил про себя Сэм, – родственники, проблемы, еда, любовь, семейные традиции. Все менялось на глазах. Такой вот «дивный новый мир».

Проведя целую неделю вместе с родителями, Сэм, Мередит и Дэш ударились в детство: после каждого приема пищи требовали десерт, полдня не вылезали из пижам, заняли все свободные столы пазлами, не собрав ни один до конца, и почти не пили спиртного, за исключением эгг-нога [12] . Его, правда, они употребляли в огромных количествах.

Казалось странным обсуждать вопросы жизни и смерти и разрабатывать идею нового бизнеса, сидя в рождественской пижаме с елочками, заляпанной кремом и яичным желтком, слизывая красно-зеленые кусочки сыра с пальцев, ногти на которых накрашены синим с блестками лаком – его Мередит нашла в рождественском чулке с подарками (очевидно, еще одна семейная традиция) и настояла на том, чтобы сделать маникюр всем, включая собак. Сэм подумал, это создает необходимый баланс. Взвалить на себя огромную ответственность и соприкоснуться с человеческим горем легче всего, если у тебя на голове рождественский ободок с плюшевыми рогами оленя.

– Знаете, нам нужно придумать новое название. «Почта для мертвых» звучит грубовато, – озадачил всех Дэш, размешивая в кружке с торчащей из нее карамельной тросточкой горячий шоколад, куда он только что добавил двойную порцию мятного ликера.

Сэм поднял бровь, но промолчал.

– С точки зрения маркетинга название действительно паршивое, – согласилась Мередит.

– Пусть будет «м-почта», – предложил Сэм.

– М-почта?

– Да, просто сократим название по аналогии с электронной почтой, которую принято сокращать как и-мейл или джи-мейл.

– А если спросят, как это расшифровывается? – возразила Мередит. – Лучше «ай-смертный».

– Боюсь, Стив Джобс нас засудит, – усмехнулся Дэш. – Раз уж обычная почта – это и-мейл, то наша пусть зовется «и-морталис».

– Мы ведь не хотим, чтобы программу ассоциировали со смертью, – сказала Мередит. Сэм опять поднял бровь. – Предлагаю «и-живи» – так пободрее.

– Похоже на название шампуня для закрашивания седины, – съехидничал Дэш. – Как насчет «о-живи»?

– Еще хуже! Воскреси-мейл?

– Почта духов?

– Потусторонняя почта?

– Мыло из могилы?

– Загробная электронка?

– Мне казалось, мы решили уйти от идеи смерти, – вдруг вспомнил Дэш. – Электронная родня?

– Ага, представь, кто-нибудь говорит: «Познакомься с моим покойным папой, теперь он – мой электронный родственник». Звучит ужасно!

– А как вам «Покойная почта»? – вклинился Сэм. – Намекает одновременно на упокоение в смысле погребения мертвых и на покой в смысле обретения мира в душе.

Повисла пауза. А потом Дэш кинул в Сэма фигуркой из настольной игры, воскликнув:

– Господи, Мередит, ну почему твой парень всегда оказывается самым умным?

После Нового года Дэш прилетал в Сиэтл каждую неделю, останавливаясь на пару дней у Сэма с Мередит, чтобы участвовать в запуске их общего проекта. Вся одежда, какую он брал с собой, умещалась в небольшую спортивную сумку. Пижон Дэш объяснял это тем, что в Сиэтле можно одеваться как бог на душу положит, поэтому лучшие прикиды пусть остаются в Лос-Анджелесе – там, где их способны оценить по достоинству. Однако мало-помалу Дэш приволок к ним в дом шесть коробок с ковриками и тряпками, досками, кастрюлями и мисками, дуршлагом, термометрами, подносами, мерными ложками и стаканчиками, поварешками, весами, давилками и формочками всевозможных размеров. Имелось там и несколько десятков крошечных конвертиков с загадочными порошками и малюсеньких бутылочек с загадочными жидкостями.

– Кристаллы метамфетамина, – поделилась догадкой Мередит.

– Да ну брось, – сказал Дэш.

– Так и аптекарем можно стать, – предупредил Сэм.

– Да, как в «Ромео и Джульетте». У них, кстати, все плохо закончилось.

– Ты начитался «Гарри Поттера»? – предположила Мередит.

– Нет.

– Ты начал встречаться со скульптором? – выдвинул еще одну версию Сэм.

– Нет. Сыр!

– Ты встречаешься с сыром?

– Я собираюсь варить сыр.

– Но ты не умеешь готовить, – заметила Мередит.

– Верно, потому что в Голливуде никто не утруждает себя готовкой. И уж точно никто не изготавливает дома сыр. Но для Сиэтла это самое подходящее занятие. Свитер носить и сыр варить!

– Но почему? – недоумевал Сэм.

– У вас тут холодно, значит, без свитера не обойтись. А сыр – это просто вкусно.

– Согласен. – Уговаривать Сэма полюбить сыр было не нужно. – Но у нас тут есть продуктовые супермаркеты, и фермерские рынки, и даже молочные магазины.

– Слушай, если я собираюсь стать наполовину жителем Сиэтла, необходимо соответствовать. Если я собираюсь тут поселиться…

– Кто сказал, что мы тебе будем рады? – спросила Мередит.

– Это бабушкина квартира, и она в той же степени моя, что и ваша, – парировал Дэш.

– С чего ты взял?

– Позвони бабушке и спроси ее сама!

В начале февраля в их доме на продажу выставили две небольшие смежные квартирки этажом ниже. Сэм с Мередит решили не упускать шанса и купили их, сломали стену между ними, объединив в одно помещение, приобретя таким образом гигантский демонстрационный зал и соответствующих размеров долговое обязательство. На первом (а значит, и на втором) настояла Мередит, несмотря на отчаянные протесты Сэма.

– Ты собираешься бросать работу, а я и так уже безработный, – аргументировал Сэм.

– Квартира, в которой мы живем, досталась нам бесплатно. Услуга, которую мы собираемся предложить людям, принесет большую пользу, вернет им покой, – спорила Мередит. – Мы собираемся сделать мир лучше. Мы собираемся разбогатеть, и нам это будет по карману.

– А если затея провалится? Если никто не захочет воспользоваться программой?

– Все захотят, я уверена.

– Суть интернет-компании сводится к тому, что офис не требуется, как, впрочем, и личное общение с клиентами, – упорствовал Сэм.

– Нам не обойтись без демонстрационного зала, – возражала Мередит.

– Любая электронная коммуникация – дело сугубо личное. Тем более если речь о воссоединении с умершими близкими, – убеждал ее Сэм. – Люди будут рыдать, кричать и рвать на себе волосы. Или жутко испугаются. Или начнут снимать с себя одежду. Что бы люди ни делали, они вряд ли пожелают присутствия свидетелей.

– Вот увидишь, – настаивала Мередит. – Им понадобится поддержка, особенно вначале.

– Но почему они захотят, чтобы мы были рядом во время их первого контакта? Это все равно что потерять девственность на лабораторной работе по биологии. Прямо в классе.

– Они будут напуганы. Ошеломлены. Они будут бояться сказать что-нибудь не так. Они онемеют от страха, растеряются, потеряют контроль – ведь все боятся привидений. Поэтому им необходима наша помощь.

– Это же не привидения, – возразил Сэм. Он был, как всегда, верен логике.

– Вот увидишь, – повторила Мередит. Она была, как всегда, права.

Мередит выкрасила стены в песочно-бежевый, дымчато-серый и серовато-лавандовый, расставила вокруг мягкие удобные диваны и кресла, создала мягкий приглушенный свет, оборудовала укромные уголки, повесила шторы, украсила стены картинами и включила ненавязчивую музыку. По всему потолку она развесила модели самолетов, а потом установила целый ряд первоклассных, самых современных компьютеров с огроменными мониторами, а вдобавок к ним припасла еще новеньких блестящих ноутбуков. Не демонстрационный зал, а какой-то интернет-салон. Она решила назвать его «Стикс» [13] .

Теперь оставалось придумать способ привлечь клиентов. Допустим, имеется уникальный продукт, который оторвут с руками, но как рассказать о нем людям? Идея запустить рекламный ролик казалась пошлой и безвкусной. (По парку с потерянным видом понуро бредет молодой человек. Далее он же – на кухне разводит себе суп из пакетика. Низкий мужской голос за кадром: «Потеряли близкого человека? Устали от одиночества? Отдали бы все за письмо от любимой? Больше всего на свете хотели бы услышать голос милого?» Ну и так далее.) Идея с тестовыми звонками также не годилась, поскольку клиент должен подписать огромное количество бумаг, разрешающих доступ, и только тогда программа могла начать работать. Дэш предложил развесить цветные постеры в онкологических центрах, на оружейных ярмарках и в салонах, торгующих мотоциклами. Пройдет время, и бизнес расширится до психиатрических лечебниц, считал Дэш, ведь, с точки зрения близких, психи – те же умершие. Мередит отвергла все перечисленные варианты. Требовался особый подход: с тонким вкусом и благородством. Главное – заинтересовать первого покупателя. Миллионы остальных придут за ним.

Дэш отвечал за финансовую сторону проекта, совершенно непостижимую и включавшую составление бюджета, привлечение средств и консультации с невероятным количеством юристов. Оказалось, лучшего человека для такой работы не найти.

– Это закон жизни Голливуда, – объяснял Дэш. – Взаимодействие с толпой. Никто ничего толком не знает, но сплетня переходит из уст в уста. Все шепчутся и что-то подозревают. Слухи – вот наша цель. Такие вещи не делаются в открытую. Хотя, поверьте мне, о нас еще заговорит весь мир.

Сэм тем временем налаживал техническую часть: дописывал программу, исправлял ошибки, тестировал. Дэш называл это «общаться с духами», а Сэм – «спать по два часа в день». Сэм разработал целое меню с разнообразными настройками для МЛЧ (Мертвый Любимый Человек). Конечно, нельзя было сконструировать видеочат для того, кто при жизни не сделал ни одного звонка онлайн. Но каким бы видом электронной коммуникации МЛЧ ни пользовался, Сэм был готов его воспроизвести. Список неполадок, подлежащих устранению, постепенно сокращался. Двойник Сэма с каждым звонком все естественней общался с Дэшем. Оставалось лишь одно: зажмурить глаза, скрестить пальцы и отважиться на прыжок через бездну – ведь его они протестировать не могли. Им предстояла встреча с реальными людьми, потерявшими реальных близких, и программа должна была либо сработать, либо провалиться. Пусть МЛЧ – всего-навсего неодушевленная проекция, но впереди ее ждал мир очень даже живых людей.

Слухи распространяются

Вечером накануне запуска сервиса они добавили финальные штрихи к оформлению салона «Стикс» – повесили диско-шар, купили дешевого шампанского и устроили в новом офисе танцы под попсовую музыку. Мередит настояла на своеобразной церемонии открытия, чтобы добавить немного света и надежды туда, где предстояло поселиться горю и воспоминаниям. Ночь они провели на полу салона в спальных мешках, хотя никто из них толком не спал – слишком сильным было нервное напряжение. Наутро Мередит с Сэмом затеяли уборку, а Дэшилл Бент Лайвли отправился на поиски уха, в которое он собирался нашептать чудесную новость. Спустя два часа он вернулся с пакетом булочек из французской пекарни и самодовольной улыбкой на лице. Где-то после двенадцати раздался звон колокольчика (Мередит повесила над дверью колокольчик, как при входе в антикварные салоны, чтобы придать офису уюта и нейтрализовать атмосферу смерти).

На пороге топтался некий Эдуардо Антигуа, рассматривая свои ботинки за тысячу долларов и расправляя невидимые складки на костюме за три тысячи долларов. Он явно нервничал. Хотя больше всех трясся Сэм. Мередит пошла к двери встретить посетителя.

– Добрый день, – неуверенно произнес он.

– Здравствуйте, – тепло поприветствовала его Мередит, пожимая руку.

– Я не уверен, что попал по адресу…

– Нет, сэр, все правильно.

– Я слышал… Мне один приятель рассказал, у вас есть услуга…

– Да-да, есть. Проходите. Могу я предложить вам чаю или кофе?

– Мой… мой брат умер на прошлой неделе, – едва слышно выговорил Эдуардо и осекся.

Сэм почувствовал, как в животе что-то оборвалось. Он только сейчас осознал, что эта работа каждый день будет причинять ему боль. До сих пор Сэм был занят технической стороной вопроса, но скоро все отладится, и ему ничего не останется, как день за днем выслушивать душераздирающие истории и смотреть в глаза людям с разбитым сердцем. Нет, он не забыл про конечного пользователя своей программы. Просто он всегда, сколько себя помнил, был со смертью на короткой ноге. Она стала членом его семьи, родственником, с которым отец Сэма был вынужден делить крышу, хотя тот дурно пах и будил жуткие воспоминания, но его постоянное присутствие не ставилось под сомнение, а значит, считалось нормальным. Сэму казалось: он с таким же успехом мог потерять мать еще до своего рождения. Вряд ли его отец разделил бы подобный взгляд на вещи. Потеря матери сформировала Сэма. Это событие наиболее сильно способствовало его развитию, оно было неотъемлемо от него, словно чудовище, рожденное в недрах психики Сэма и иногда выбирающееся на свет. К тому времени, когда Сэм подрос и обзавелся собственными воспоминаниями, смерть матери была фактом, постоянно дающим о себе знать, но давно свершившимся. Смерть Ливви стала для Сэма единственной реальной встречей со смертью, правда, он даже не был знаком с бабушкой Мередит. И, кроме того, он смог ее вернуть.

Для Эдуардо смерть, вне всякого сомнения, не имела никакого отношения к незваным гостям, робко заявившимся на порог. Для него она, скорей, представляла кирпич, вдребезги разбивший окно в его уютном домике. Кирпич, завернутый в записку, слова в которой не оставляли надежды на спокойную жизнь в этом до сих пор благополучном райончике. Эдуардо бегло просмотрел предложенное ему меню и сказал, что берет все сразу. Мередит объяснила: они могут отправить его домой, снабдив всем необходимым, или он остается у них и пробует прямо на месте. Эдуардо вздрогнул, его глаза бегали из стороны в сторону.

– Я, наверное, лучше останусь здесь.

Раз Сэм и так ночами не спал, раз Эдуардо стал их первым и пока единственным клиентом, они пообещали ему создать проекцию умершего брата уже к утру. Чуть свет Эдуардо появился на пороге салона. Они предложили ему уединиться, но Эдуардо не хотел оставаться один, и потом, он все равно забыл об их существовании с первой секунды разговора. Он сел за компьютер у окна и сразу взял быка за рога, выбрав опцию «видеочат». Связь установилась, открылось окошко, и в нем появился Мигель Антигуа, широко улыбнувшись потрясенному, потерявшему дар речи брату, сидевшему перед ним с грузом на сердце и смятением в уме.

– Братец! Здравствуй! Рад тебя видеть!

Эдуардо всхлипнул и не смог вымолвить ни слова. Сэм вспомнил, как Дэш впервые позвонил двойнику Сэма, – даже людям, не убитым горем, требуется сценарий беседы. Как обычно, хорошие мысли приходят слишком поздно.

– Эдуардо, в чем дело? Что происходит? Ты в порядке?

– Это ты, это ты, – всхлипывал Эдуардо.

– Конечно я, кто же еще? Что не так?

– Это ты не в порядке! Мигель, ты умер!

– Я что сделал?

– Умер.

– В каком смысле умер?

– Ты разбился на машине. Ты возвращался домой поздно ночью в субботу, и какой-то обкурившийся ублюдок, перестраиваясь, въехал тебе в бок. Они позвонили мне из «скорой», взяли номер с карточки у тебя в бумажнике, и я сразу примчался в больницу. Я держал тебя за руку, помнишь? А ты прошептал, что любишь меня, и Мэрион, и Диего, и попросил передать маме… но я не разобрал что именно, ты можешь сказать? Я не понял, а потом тебя не стало… Ты не помнишь?

Как он мог помнить? Мигель умер до того, как успел сообщить об этом в «Твиттере». Повисла длинная пауза.

– Ты, наверное, шутишь? – озарило Мигеля.

– Нет, дорогой мой.

– Ты репетируешь перед пробами на какую-то роль?

– Нет, Мигель, мне так жаль. Прости меня!

– За что?

– Я не смог спасти тебя. Я не разобрал твоих последних слов.

– Но я ведь не умер, смотри! Я в порядке, брат! – Он помахал в камеру правой рукой, потом левой, потом высунул язык, а потом прижался к камере правым глазом. – Жив-здоров. А ты как?

– Нормально, – грустно ответил Эдуардо, гораздо сдержанней, хотя вид у него стал еще несчастней.

– Слушай, чувак, мне на работу пора.

– Нет, постой, не уходи!

– Не волнуйся ты так, созвонимся вечером.

– Хорошо-хорошо, – мягко сказал Эдуардо с нежностью в голосе. – Мигель? Я люблю тебя, слышишь, брат, я люблю тебя!

– Эй, полегче, брат! Я тоже тебя люблю. Все, убегаю, скоро созвонимся.

– Прости меня! – взмолился Эдуардо. – Мне так жаль!

– Ничего страшного, – ответил Мигель. Его взгляд совершенно изменился, будто он разговаривал не с братом, а с кем-то другим. – Ты хотел как лучше. Я прощаю тебя.

Эдуардо весь как-то обмяк в кресле, из него будто выпустили воздух. Сэм решил дать ему немного времени, чтобы он оправился от потрясения, а сам повторял про себя: «Черт! Черт побери!» Столько времени, усилий и инвестиций вложено в проект, и на первом же пользователе все полетело в тартарары! Эдуардо сломал проекцию брата. Вряд ли она восстановится после известия о собственной смерти, и это объясняет странную реплику в конце беседы, выданную совершенно невпопад. Сэм не совсем понял, за что извинялся Эдуардо, и не знал, как отреагировал бы человек, уверенный в собственном здоровье и благополучии, на такую новость, но точно не фразой: «Ничего страшного. Ты хотел как лучше. Я прощаю тебя». Кислая мина на лице Эдуардо свидетельствовала о чем угодно, кроме того, что он сбросил груз с плеч и готов идти по миру, распространяя благую весть о новом сервисе. Все закончилось, не успев начаться. Эдуардо потер глаза и медленно поднял взгляд.

– Через сколько времени я могу повторить это? – спросил он.

Мередит проводила первого клиента к двери, а Сэм тут же начал подчищать архивы. Судя по всему, клиентам и их МЛЧ понадобится опция «Начать все заново».

Второй клиент появился в тот же день где-то после обеда. Эвери Фицджеральд производила впечатление человека того же круга, что и Эдуардо: изысканно одета, держит себя в руках. (Сэму стало любопытно: где именно Дэш пустил сплетню?) Но, в отличие от Эдуардо, Эвери самообладания не потеряла. Убрав со лба прядку седых, идеально уложенных волос, она перешла сразу к делу:

– Мой муж, Клайв, умер в прошлом месяце. От рака. Я слышала, у вас есть способ дать мне пообщаться с ним.

Эвери выбрала электронную почту и видеочат. От СМС-сообщений и «Твиттера» она отказалась. «Фейсбук» она считала чудовищной потерей времени и добавила: если б ее дети больше учились и меньше сидели в «Фейсбуке», они через одного поступали бы в Гарвард.

На следующий день Эвери вернулась с новой стрижкой. Седина была закрашена. Но в лице ни кровинки, одежда не по размеру болтается на ней, как на вешалке. Впрочем – отметил Сэм – ей не на кого производить впечатление. Тем не менее она готова к тому, чтобы ее увидели, и готова увидеть сама, а это хороший знак. Действительно, когда окошко видеочата открылось, она лишь слегка покачала головой, приоткрыв рот от удивления, но уже мгновение спустя как ни в чем не бывало приветствовала мужа:

– Клайв!

– Эвери, детка!

– Чудесно выглядишь, дорогой.

– Ты тоже, милая. Тебе очень идет эта прическа. Но ты немного бледная сегодня. А больной из нас только я.

– Нет, любимый, ты уже умер.

«Черт!» – снова выругался Сэм себе под нос. Неужели каждый будет начинать беседу с этой новости? Не лучший вариант для первого хода.

– Пока нет, – печально возразил Клайв. Он не был сбит с толку этой темой, как Мигель в беседе с Эдуардо.

Сэм старался не подслушивать, хотя – ну да, черт возьми, – он ловил каждое слово. Неожиданный поворот.

– Барахтаюсь из последних сил. Вам от меня так легко не отделаться, – сказал Клайв и прослезился.

Эвери тоже смахнула слезу.

– Дорогой, сейчас уже март, – мягко сообщила Эвери. – Ты умер пять недель назад.

– Что ты говоришь? – переспросил Клайв, слегка удивившись, но готовый поверить.

– Во время последнего курса химиотерапии у тебя развилась пневмония. Произошел отек легких. Тебе не хватило сил, чтобы побороть болезнь, милый.

– Но врачи говорили… Они обещали мне еще пару месяцев как минимум.

– Они держали рак под контролем, но воспаление легких… Мы все были там с тобой. Ты ушел очень тихо, без боли, слава богу.

– И теперь я в раю?

– Нет, дорогой, это чудеса современных технологий.

Эвери пришла на следующий день, а потом еще раз и еще. Она приходила каждый день две недели подряд. Ей становилось легче, когда она видела покойного мужа. Но он мог разговаривать только о своей смерти, ничто другое его не интересовало. Эвери хотелось рассказать ему о детях, о группе психологической поддержки, о возвращении на работу, о новом режиме тренировок, но Клайв был одержим темой смерти и продолжал говорить о дне, когда он умер. Тогда Сэм стер архив и создал проекцию Клайва заново. На этот раз Эвери не стала ничего ему рассказывать.

К концу второй недели они все еще плохо спали и сильно нервничали, но могли признать: процесс пошел. Дэш улетел домой носить модную одежду там, где это важно, и проверить, как дела в Голливуде. Мередит с Сэмом закрыли салон в пятницу днем и решили, что они заслужили шикарный ужин в шикарном ресторане с бутылкой отличного вина. К сожалению, усталость взяла верх, и они остались дома: есть суши, купленные навынос, и смотреть фильм, под который они и заснули. Сэм продрал глаза на финальных титрах, почувствовав, что к его щеке прилип кусочек имбиря, и растолкал Мередит. Решив: пусть все валяется, они предупредили собак о коварном васаби и отправились в кровать.

– Пожалуй, дела идут хорошо, – пробормотала Мередит, проваливаясь обратно в сон.

– Ты про «Почту для мертвых»?

– Мы же решили сменить название, – рассмеялась она.

– Да, но я постоянно забываю. «Покойная почта» – наверное, это покажется некоторым из наших пользователей излишне формальным. Настоящие парни будут называть этот сервис «Почта для мертвых».

Мередит закатила глаза:

– Я впервые организую собственный бизнес, но, насколько я могу судить, первые две недели прошли очень неплохо.

– Меня беспокоит одна вещь, – поделился Сэм. – Не возьму в толк, зачем они сообщают своим собеседникам, что те умерли?

– А я понимаю их, – ответила Мередит, прижавшись к Сэму потеснее.

Она была горячей и мягкой на ощупь и совсем голой. Они наложили запрет на пижамы сразу после переезда в квартиру Ливви.

– Объясни мне, – попросил Сэм, прижав ее к себе.

– То же самое происходит, когда влюбляешься. Для тебя начинается совершенно новая жизнь. С тобой неожиданно приключилось это, и ты меняешься, хотя выглядишь по-прежнему, одеваешься по-прежнему, ходишь на старую работу и живешь в том же доме. Даже круг общения остается прежним. Но ты бесповоротно изменился. Ты – совершенно другой человек. Новая жизнь в новом мире. И тебе хочется кричать об этом с каждой крыши, иначе как узнают остальные?

– То есть люди в первую очередь хотят быть честными с собой, а не с близкими? – подытожил Сэм.

– В общем, да, – пробормотала Мередит.

– И как мне положить этому конец?

– Ты не можешь. Они сами решат. И тогда ты вернешь все на круги своя, чтобы они могли начать с чистого листа.

– В смысле?

– Сотрешь память программы и дашь им еще одну попытку.

Подчищать файлы после неудачных попыток – это, конечно, решение, но не оптимальное, поскольку оно требовало времени, усилий и вложений со стороны исполнителя и определенной смелости от заказчика. Этим людям и так досталось. Им пришлось перенести смерть близкого, потом собраться с духом, чтобы прийти в салон, написать первое письмо, сделать первый звонок. Все эти слезы и признания, смесь облегчения и ужаса при виде проекции – стереть программу и начать все заново означало бы для них снова потерять близкого и снова пережить все эти непростые моменты. Кроме того, клиентам и проекции нужно было столько всего освоить, дабы приноровиться друг к другу, что возвращение на точку отсчета казалось Сэму крайне нежелательной мерой. Значит, нужно не позволить клиентам допустить эту оплошность.

Сэм разработал целый свод правил по работе с «Покойной почтой» – нечто вроде десяти заповедей, первая из которых, напечатанная жирным шрифтом, гласила: «Во имя всего святого, не сообщайте проекции вашего близкого человека о ее (его) смерти!!!» Мередит подготовила полдюжины сценариев – разные варианты начала разговора. Дэш с помощью одного голливудского приятеля снял короткометражку с собой в главной роли, которую они показывали новым клиентам. Фильм был призван объяснить, что можно говорить проекции, а что нельзя и почему сообщать проекции о смерти – плохая идея. Клиенты шмыгали носом, усердно трясли головой и говорили, что все понимают. Сэм заставлял их пройти специальный тест, перед тем как они приступят к общению. Сэм заставлял их подписать клятву: «Я обещаю не говорить МЛЧ о его смерти». Но они все равно говорили. Все, без исключения. Стоило им только увидеть двойника, новость о его смерти тут же срывалась у них с языка.

Проекции не очень хорошо реагировали на подобную новость. Они не то чтобы расстраивались, скорее приходили в недоумение. Смерть была одним из главных событий в их жизни, но они сами едва ли при этом присутствовали, поэтому предсказать, как они отреагируют на сообщение о своей смерти, основываясь лишь на истории переписки или их записях в блогах, представлялось невозможным. Конечно, в распоряжении программы имелись варианты реакции на смерть других людей, но, как выяснилось, они совершенно не подходили. Проекции попросту не верили: ведь вот он сидит, живой и здоровый. Они могли помахать рукой перед камерой и увидеть свою руку в окошке видеочата на компьютере. Они могли получить письмо, в котором им рассказывали об их смерти, и написать в ответ: «Эй, ты чего? Я жив пока!» или «Не волнуйся, со мной все нормально!»

Первое поколение МЛЧ ничего не знало о сервисе «Покойная почта», поэтому объяснять им, как он работает, не было смысла. Труднее всего приходилось с теми, кто даже не болел, а умер моментально – в аварии, от внезапного инфаркта или от удара током. У них и вовсе не было причин поверить в собственную смерть. Проекции злились, слали возмущенные письма о том, что бросили курить, стали вегетарианцами, завязали с алкоголем, отказались от круассанов или парашютного спорта – и все, как выясняется, напрасно! Точнее, этого оказалось недостаточно!

Когда ни фильм, ни тест, ни сценарии разговора, ни клятвы не сработали, когда ни кнутом, ни пряником не удалось удержать клиентов от ошибки, Сэм избрал «принцип Орфея». Тебе разрешат увести любимого человека из подземного царства лишь при одном условии: ни в коем случае не оборачивайся! Не говори ему, что он умер. Другими словами, Сэм просто запретил клиентам сообщать МЛЧ о смерти и разработал систему экстренного выключения. Проговоришься – программа тут же автоматически стирает проекцию, и тебе придется начинать все заново. Неоправданная жестокость? Скорей необходимость, раз предупреждение на словах действия не возымело. Однако и этот принцип не сработал, ведь даже у самого Орфея ничего не вышло. Пользователи сидели перед экраном запуганные, боясь и слово произнести. Они опасались, что тут же проговорятся, ведь, что бы они ни собирались сказать своему МЛЧ, подтекст всегда был один и тот же: посмотри, какую рану нанес мне твой уход.

Вскоре Сэм решил включить стоимость первой перезагрузки системы в общий стартовый пакет. Он отказался от «принципа Орфея» и предоставил клиентам право выбора: стереть или продолжить. Неизменно те каялись и со словами «Mea culpa!» [14] на устах молили стереть память программы и позволить им начать заново. И так не один раз. Клиент начинал сначала и снова ошибался, выходил из себя, впадал в отчаяние, все стирал и возвращался в исходную точку, значительно погрустневший, но и поумневший. Теперь он знал, как не попасться, и с легкостью угождал в новые ловушки. Все это напоминало компьютерную игру с прохождением уровней. Заказчик и его мертвый близкий умирали и заново рождались, раз за разом.

Пенни

Сэм привык решать проблемы одним путем – работать еще больше. Он был уверен: сесть поудобней, приготовившись к длительному рывку, – вот единственный способ справиться с задачей. Именно поэтому профессия программиста подходила ему как нельзя лучше. Сиди себе, пиши код, вноси исправления, собирай билд, проверяй, что вышло, переписывай неудачные куски, а пока ставится билд, можно в другом окне почитать новости и побродить по Интернету. Сэм очень много сидел за компьютером.

– Ты скоро врастешь в свой стул, – предупредила его Мередит.

– Не зря ты потратилась на эргономичное кресло, – отшутился Сэм.

– Тебе нужно хоть иногда двигаться, дышать свежим воздухом!

– Я выгуливаю собак вместе с тобой. Очень часто. Ну, иногда.

– Тебе нужно общаться с людьми.

– Я только этим и занимаюсь.

– С живыми людьми!

– Я общаюсь с тобой, с Дэшем, с клиентами.

– Давай пригласим кого-нибудь в гости на выходных, – предложила Мередит.

– Кого?

– У нас раньше были друзья.

– Да и сейчас вроде есть.

– Не онлайн-друзья, а настоящие.

– А-а, таких сейчас ни у кого нет.

– Пойдем со мной завтра на игру открытия сезона, – позвала Мередит.

– Я не могу, Мерд, мне нужно фиксить баги!

– Бабушка хотела бы, чтоб ты пошел со мной.

– Возьми Дэша, Ливви хотела бы, чтоб ты взяла Дэша.

– Он в Лос-Анджелесе, а ты здесь.

– Правильно, но знаешь, как фиксят баги, Мерд?

– Как?

– Усаживаются поплотнее на стуле и вкалывают. Иначе нельзя.

Приближалось открытие бейсбольного сезона, и Сэм был весь в ожидании. Пока в одном окне ставился билд, в другом Сэм читал прогнозы на результаты игр и отчеты с тренировок команд. Он радовался началу сезона не меньше Мередит, но разве не затем у них есть телевизор и радио, чтобы он мог одновременно работать и следить за играми?