Смертельно влюбленный

Да, все действительно зависело от нее. Только они может спасти жизнь своей дочери. Но как? Как?

Неожиданно один из помощников обернулся:

— Миссис Джиллет?

Хонор задержала дыхание.

— Я знал вашего мужа. Он был замечательным офицером.

Сердце Хонор оборвалось и заныло. Исчезла последняя надежда дать понять этим людям, что она в опасности.

— Спасибо, — пробормотала она. Помощник снова коснулся пальцами фуражки в знак прощания, повернулся и зашагал за своим напарником к пирсу.

Хонор повернулась, поднялась по ступенькам и вошла в дом. Кобурн стоял между гостиной и прихожей. Между нею и Эмили.

— Включи фонарь на крыльце, — потребовал он. — Встань так, чтобы тебя было видно, и помаши им.

Хонор выполнила его указание, сомневаясь при этом, что помощникам придет в голову оглядываться. И даже если бы они оглянулись, ни один из них не увидел бы слезы, катившиеся по ее щекам.

Офицеры дошли до пирса, сели в свой катер, завели мотор и медленно стали выруливать в протоку. Через несколько секунд их уже не было видно. Шум мотора затихал вдали.

Хонор закрыла дверь, затем привалилась к ней, касаясь лбом гладкого дерева. Она чувствовала, как Кобурн движется у нее за спиной.

— Хорошая девочка. Эмили цела и невредима и спит как младенец.

Его шутливый тон стал последней каплей. Эмоции, весь день переполнявшие ее, требовали выхода.

Не думая о том, что делает, и нимало не заботясь о последствиях, Хонор резко обернулась и в упор и и ияиула на Кобурна.

— Меня тошнит от вас и ваших угроз! — произнеслa она. — Я не знаю, зачем вы пришли в мой дом, но я не собираюсь больше все это терпеть. Если вы все равно планируете меня убить, то лучше сделайте это прямо сейчас. Если же нет, — она нащупала ладонью ручку у себя за спиной и распахнула дверь, — если же нет, то убирайтесь отсюда.

Кобурн потянулся, чтобы закрыть дверь. Воспользовавшись моментом, Хонор выхватила у него из-за пояса пистолет. И была поражена тем, какой он тяжелый. Кобурн ударил ее по руке, Хонор вскрикнула от боли и выпустила оружие, которое, ударившись о пол, заскользило по гладкому дереву.

Оба кинулись за ним. Хонор упала на пол как раз в тот момент, когда Кобурн ногой отшвырнул пистолет подальше, туда, где она не могла его достать. Женщина поползла за пистолетом. Все, что ей было нужно, это взять его в руки и суметь быстро спустить курок, и тогда помощники шерифа услышат звук выстрела.

Обдирая колени и руки, она сумела наконец коснуться холодного металла, но не смогла схватить пистолет, а лишь подвинула его дальше.

Кобурн лег прямо на спину Хонор и поверх ее распростертого на полу тела протянул руки, старясь схватить пистолет раньше, чем это сделает она. Напрягая каждый мускул, Хонор вытянулась всем телом, и пальцы ее сомкнулись вокруг дула пистолета.

Но прежде чем она успела переместить руку и схватить его так, как надо, Кобурн прижал ее запястье к полу чем-то, что показалось ей сделанным из стали.

— Отпусти!

— Иди к черту!

Пытаясь сбросить Кобурна, Хонор извивалась под его огромным, тяжелым телом. Но он только крепче прижимал ее к полу, так что у Хонор перехватило дыхание.

— Отпусти!

Вместо этого Хонор изо всех сил потянула руку, освобождаясь от его мертвой хватки.

Кобурн выругался, увидев, что Хонор подтянула пистолет под себя.

Они продолжали бороться.

Хонор лежала неподвижно, а Кобурн шарил руками под ее телом, стараясь добраться до оружия. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. И, конечно же, Кобурн одержал верх. Хонор задыхалась, лишенная возможности вздохнуть, когда он схватил пистолет и вырвал его из ее слабеющих пальцев.

Затем он вытащил пистолет наружу, а женщина обмякла, признавая поражение, и заплакала.

Кобурн перевернул ее на спину. Он стоял на коленях, по-прежнему оседлав ее. Его руки, в одной из которых Ли сжимал пистолет, лежали на ее бедрах. Он тяжело дышал, и лицо его искажала гримаса ярости.

«Вот сейчас, — подумала Хонор. — Сейчас я умру».

Но, к ее удивлению, Кобурн откинул пистолет прочь, положил обе руки ей на плечи и наклонился над ней.

— Какого черта ты… Пистолет мог сработать и проделать в тебе дырку. Вы вели себя по- идиотски, леди. Ты разве не знаешь, что… — он запнулся, слов но не мог подобрать слова, затем сильно тряхнул Хо нор за плечи. — Почему ты это сделала?

Тяжело дыша, Хонор спросила:

— Скажи мне, только честно, ты собираешься нас убить?

— Нет, — глаза его буквально впились в глаза Хонор, и он повторил хриплым голосом: — Нет.

Ей так отчаянно хотелось верить в это, что Хонор почти поверила.

— Тогда зачем мне обращать внимание на твои угрозы? Зачем делать, как ты велишь?

— Потому что у тебя в этом деле свой интерес.

— У меня? Я даже не знаю, что ты ищешь. Но что бы это ни было, эта вещь…

— Это вещь, из-за которой убили твоего мужа.

11

Когда Том ван Аллен вернулся домой, время обеда давно миновало. Он нашел жену в комнате Ленни. Дженис обмывала сына губкой. Водные процедуры необходимо было делать каждый вечер, прежде чем переодеть его в пижаму. Утром они надевали на сына тренировочный костюм. Конечно, было абсолютно все равно, во что одет Ленни, но регулярные переодевания утром и вечером словно помогали сохранять призрачную иллюзию нормального течения жизни. Это требовалось как воздух обоим.

Том поставил портфель на пол и принялся засучивать рукава.

— Почему ты не подождала меня, дорогая?

— Я не знала, когда ты придешь, и мне надо было подготовить Ленни ко сну, чтобы и самой прилечь.

— Прости. Мне надо было закончить кое-какую бумажную работу в Тамбуре, потому что завтра будет уже не до нее. После праздников всегда творится бог знает что. А тут еще это массовое убийство.

Он взял из рук Дженис губку и отстранил ее:

— Присядь. Я закончу сам. — Опуская губку в миску с водой, Том сказал: — Привет, Ленни!

Но глаза мальчика оставались неподвижными. Отсутствие реакции повергло Тома в привычное отчаяние. Отжав губку, он принялся обмывать руку мальчика.

— Как там дела? — спросила Дженис.

— Где?

— В Тамбуре.

Том поднял безжизненно висящую руку сына, чтобы протереть подмышками.

— Подозреваемый все еще на свободе. Думаю, надо быть полным идиотом, чтобы в его положении оставаться в наших краях. Мне кажется, он попросит какого-нибудь знакомого на грузовике увезти его из южной части Луизианы как можно дальше.

— А такой человек существует? — Дженис уселась в кресло с откидывающейся спинкой, поджав под себя ноги.

— Никого пока не нашли, но мы проверяем компании, которые вели дела с Royal Tracking. Правда, Фред Хокинс считает это пустой тратой времени. Он уверен, что Кобурн еще здесь, — Том улыбнулся. — Говорит, что чует это так же верно, как то, что волосы на загривке встают дыбом.

— Боже правый! — Дженис поморщилась. — А что будет дальше? Гадание по куриным внутренностям? Надеюсь, он не полагается только на шестое чувство при поисках убийцы семи человек?

— Наверняка для решения проблемы понадобятся еще мозги.

— Дело поручено Фреду Хокинсу?

Том перешел к обмыванию ног и ступней сына.

— Да. И мотивации у него хоть отбавляй. Миссис Марсет позвонила его начальству, и на Фреда как следует надавили. А он передал по цепочке. Церковь Марсета проводит сегодня молебен в его память. В общем, и от бога достается, и от начальства. Фред почувствовал на своей шкуре это в полной мере.

— А вид у него весьма самоуверенный.

Дженис махнула рукой в сторону телевизора, который они держали включенным весь день в надежде, что какая-нибудь передача вдруг вызовет у Ленни хоть какую-то реакцию. Сейчас на экране горела картинка, но звук был выключен.

— В вечерних новостях Фред отвечал на вопросы репортеров в прямом эфире, — сказала Дженис. — И был уверен, что часть следа и брызги крови, которые ты сегодня обнаружил, наверняка решат проблему.

Тому польстило, что жена заметила и оценила его роль в происходящем, хотя и немного преувеличила ее.

Радуясь, что завладел ее вниманием, Том продолжал:

— Я говорил тебе о миссис Арлеете Тибадо?

Рассказом о смешной колоритной даме, у которой отсутствовала половина зубов, ему даже удалось заставить Дженис рассмеяться. И перед глазами Тома мелькнул на секунду образ юной девушки, в которую он когда-то влюбился и которой сделал предложение.

Он вспоминал тот день как один из счастливейших в своей жизни. После того как Том надел на палец Дженис кольцо с небольшим бриллиантом, они долго занимались любовью на продавленной кушетке в его забитой всякой всячиной, обшарпанной холостяцкой квартире. Оба были молодыми, спортивными и полными сил. Потом они отпраздновали помолвку, разделив бутылку пива на двоих.

Больше всего на свете Тому хотелось вернуться в тот день и снова увидеть румянец на щеках Дженис, ее призывно улыбающиеся губы, глаза удовлетворенной женщины, лучащиеся счастьем.

Если бы он повернул время вспять, у них бы не было Ленни.

Следующая мысль, невольно промелькнувшая у него в голове, показалась Тому подлой, и он тут же устыдился своей фантазии.

Уронив губку в миску с водой, он внимательно посмотрел на Дженис. Судя по выражению лица, ее мысли двигались в том же или примерно в том же направлении и так же заставляли ее чувствовать себя виноватой.

Словно отгоняя от себя эти мысли, Дженис быстро поднялась с кресла:

— Пойду приготовлю ужин, пока ты заканчиваешь здесь. Омлет подойдет?

Не дожидаясь его ответа, она выскочила из комнаты с такой скоростью, словно за ней гнался сам дьявол.

Через десять минут они сидели друг напротив друга и ели омлет почти в полной тишине, лишь изредка обмениваясь вынужденными репликами. Том помнил те дни, когда они не могли наговориться и без умолку рассказывали друг другу обо всем, что произошло за день. Закончив есть, Том поставил свою тарелку в раковину и включил воду. Затем, собравшись с силами, обернулся к жене:

— Давай поговорим, Дженис!

Она положила вилку на край тарелки и сложила руки на коленях.

— О чем?

— О Ленни.

— А именно?

— Может быть, настало время пересмотреть наше отношение к уходу за ним.

Наконец-то он нашел в себе силы произнести это вслух.

И не прогремел гром, его не поразила молния, и даже не последовало бурной реакции его жены. Она только смотрела на него взглядом, непроницаемым, как тяжелые оконные ставни.

— Я думаю, — продолжил Том, — что нам надо снова рассмотреть — только рассмотреть — возможность помещения его в специальное учреждение.

Дженис отвела взгляд и закусила губы. Желая дать ей время переварить сказанное, Том собрал со стола оставшиеся приборы и тарелку и отнес их в раковину.

Наконец тяжело повисшую тишину прервала Дженис:

— Мы дали слово ему и друг другу, Том.

— Дали, — печально подтвердил он. — Но, когда мы клялись, что Ленни всегда будет с нами, мне кажется, мы лелеяли смутную надежду, что произойдет хоть какое-то развитие, он сможет хоть как-то реагировать на окружающий мир. Ведь так?

Дженис не стала подтверждать его мысль, но и не возразила.

— Не думаю, что это когда-нибудь произойдет.

Оба знали это, но никогда не произносили вслух.

И сейчас голос Тома срывался от нахлынувших эмоций.

— И тем больше причин считать, что он нуждается в тщательном уходе, — напряженно произнесла Дженис.

— Согласен с тобой. Но не уверен, что мы обеспечиваем ему надлежащий уход.

Дженис явно обиделась, и Том поспешил добавить:

— Я не критикую тебя. Твое терпение и твоя выносливость просто поражают. Правда. Но забота о сыне убивает тебя.