Госпожа удача

Михал Михалыч потрогал пуговицу у мафиозы Андрюшкина, тот с благодарностью не шевелился.

– Другой момент, что бомжи – грязные, воняют и питаются нечистотами. Но… ведь каждый выживает, как может?..

– Играете в благородство, Михал Михалыч? – не вкурил философских принципов босса Нафаня.

Михал Михалыч без сожаления отпустил пуговицу. Мафиоза Андрюшкин трепетно вздрогнул:

– Я ухожу за доставкой бомжа, Михал Михалыч.

Спустя 42 минуты

– Ребята, оттащите бомжа в Тайную Комнату. Пусть его кормят и поят вволю. Сегодня-завтра бомж мне нужен. А потом может сдохнуть. – Михал Михалыч поднял назидательный палец. – Не ранее!

Два мордоворота с косой саженью в плечах – Горилла и Чеснок, поволокли полудыханное тело бомжа из кабинета Михал Михалыча. На блестящем паркете осталась кровавая полоса от раненной бомжеской ноги.

– Лепиле благодарность! – Михал Михалыч отдал человеку в белом халате и с чемоданчиком солидную денежку. Лепила поблагодарствовал, и дунул-плюнул в знак преданности.

Мафиоза Андрюшкин возник в дверном проёме ровно через секунду после того, как все вышли и всех вынесли. И спросил с порога:

– Можно вопрос, Михал Михалыч?

– Какой? – насторожился Михал Михалыч.

– Вы отрезали бомжу яйцо?

– Не отрезал, – печально признался главарь. – Лепилу вызвал на всякий случай, чтобы не вызывать задним числом.

Мафиоза Андрюшкин погрузился в печаль за компанию с Михал Михалычем. Босс оценил жертву, облобызал Нафаню в лицо и произнес:

– Имя героя с армейским автоматом – Валерий Клюев. Он устроил бомжам аттракцион путем мочилова братвы. Бомжи поаплодировали этому меткому козлу, а потом грабанули трупы и хотели грабануть их лимузин.

– Грабежу лимузина помешал я! Если помните! – зарделся от гордости мафиоза Андрюшкин. Впрочем, рдёж он тотчас спрятал в карман албанского пиджака, а достал оттуда вопрос. – А куда бомжи дели армейский автомат?

– Молодец, Нафаня! – поощрил Михал Михалыч. – Чувствуется моя школа! Сразу задал вопрос по существу!

– Михал Михалыч, я рад, что вы мой главарь! – улыбнулся умилением мафиоза Андрюшкин.

– О взаимности не мечтай, – поэтично вздохнул Михал Михалыч. – Армейский автомат забрал мусоровозчик Леонид. Он нечаянно увидел мародёрство бомжей. Те обосрались, и в качестве платы за молчание и отдали автомат.

– А рисунок? Что с доской!? – жаждуще спросил мафиоза Андрюшкин.

– Молодой чувак и армейский автомат – такие вещи вместе встречаются крайне редко… – невпопад ответил Михал Михалыч. Впрочем, как оказалось, он ответил все-таки впопад.

– Вы думаете, что Валерий Клюев – этот тот, кто грохнул вашу инкассацию и забрал ваши деньги!? – без предисловий догадался мафиоза Андрюшкин.

– Я не думаю. Я жопой чую! А моя жопа гораздо чувствительна в этом смысле! И у меня возникла мысль о твоем братэле, что работает в армии. Попроси его достать фоту Клюева. Предъявим бомжу для опознания!

2 минуты назад

Прапорщик Андрюшкин откусил суровую нитку, расправил на столе китель. Новый погон был пришит. Как пришит – это не взволновало лейтенанта Гоголева, который только что пришел в складскую каптерку.

– Товарищ полковник! – радостным мячом подпрыгнул прапорщик Андрюшкин. – Зачем пришли, просто так или не так просто?.. Да вы садитесь!

– Не каркай, Аристофан Андрюшкин! Я не хочу садиться! И зашёл я по конкретному делу с конкретной предьявой!

– Ну, а я сяду, – венский стул тоскливо застонал под ощутимым мясогнётом. – Что за предьява?

Гоголев упёр лейтенантские кулаки в стол:

– На меня наехали бойцы из моего взвода. Повар-«дед», работающий на кухне, подчиняется тебе. И он не кладёт лавровый лист в суп и подлив!

– Дак не жрут бойцы лавровый лист, товарищ полковник! – обиделся прапорщик Андрюшкин. – Абсолют! А я лист клал, пока не въехал про абсолют!

Охреневанию Гоголева, уже утомившему его самого, помешал звук мобильного телефона. Николай Николаевич приставил трубку к поседевшему уху и услышал знакомый, но в тоже время и незнакомый, голос:

– Приветсон, товарищ полковник! Позови братэлоса.

– Какого братэлоса!? – не смог уйти от охренения Гоголев.

– Это меня, товарищ полковник! Меня! – сделал приятное венскому стулу прапорщик Андрюшкин. Вскочив, он затоптался на месте и протянул страждущую руку. – Это меня! Дайте! Дайте, пожалуйста!

Лейтенант Гоголев – томясь – передал прапорщику Андрюшкину свой сотовый: из рук в руки. А сам достал 700-граммовую алюминиевую флягу «Пунша», сделал полглотка.

– Братэлло! – лучезарно закричал в трубку прапорщик Андрюшкин. – Как мои дела?.. Мои дела – шикарны! Только позавчера понизили на три звания! И вчера ещё на два звания!

Лейтенант Гоголев сделал другие полглотка.

– Почему меня понизили, ты спрашиваешь, братэлло?.. В моей роте сбежали двое бойцов. И эти бойцы, мать ихнюю так, порешили долбанную кучу народа! Что?.. Они ли грохнули инкассацию Михал Михалыча?

Лейтенант Гоголев сделал третьи полглотка.

– Да, инкассацию Михал Михалыча грохнули мои бойцы! – залихватски орал в трубу прапорщик Андрюшкин. – Это стопроцентная инфа!.. Фамилии бойцов Клюев и Баев, и они…

Лейтенант Гоголев ощутил, что фляга пуста и вознамерился посостязаться с алюминием крепостью своих зубов. Прапорщик Андрюшкин болтал с мафиозой Андрюшкиным ещё минут семь.

Спустя 8 минут

Прапорщик Андрюшкин – томясь – вернул лейтенанту Гоголеву его сотовый: из рук в руки.

– Братэлло звонил! Родной и близнец! – поделился восторгами прапорщик Андрюшкин. – Сегодня вечером идём с ним в шикарный ресторан! Товарищ полковник, я ни разу не был в ресторане. Но очень и очень хочу там побывать!

– Какого хрена он звонил на мою трубу!? – Гоголев почувствовал, что мозговое опьянение пуншем разбудило в нём физическое желание. Какое именно желание – Гоголев боялся даже подумать, так как уже не совсем владел самообладанием. Точней, самообладание совсем не владело им.

– Ну, знаете ли, товарищ полковник…

– Не знаю, Аристофан Андрюшкин! Не знаю… – Николай Николаевич постарался взять себя в руки. Но руки уже не слушались.

– Знаете! У меня нет мобилы. Братэлло себе купил. Он – обеспеченный человек! А при моей зарплате не купить… – без смущения оправдывался прапорщик Андрюшкин. – Вот я и дал ваш номер. Вдруг братэлло позвонит с важной просьбой, а вы позовёте меня. Это и случилось!..

Гоголев проблевался, ему стало легче. Настолько легче, что он смог произнести:

– Скажи повару, чтобы клал в суп и подлив лавровый суп.

Николай Николаевич упал на заблеванный пол и пополз из каптерки. У порога его догнал ликующий ответ прапорщика Андрюшкина:

– Будет исполнено, товарищ полковник!

2 минуты назад

– Бомж признался, что рисунок Клюев понёс в храм, что в часе пешком от Главной Городской Помойки.

– Насущная задача ясна, – сосредоточенной улыбкой отозвался мафиоза Андрюшкин на слова босса. – Смотаться в храм и забрать доску. Если святой отец или кто-то ещё будет мешать – грохнуть его! Разрешите только один вопрос?

Михал Михалыч одобрительно и молчаливо разрешил. Потом взял из хьюмидора сигару, понюхал и закурил.

– Что делать с трупами Жоры, Тимы и Люсьена? И может, стоит выцепить мусоровозчика, и отобрать у него армейский автомат?

– Это два вопроса, а не один! – сообразил Михал Михалыч.

– Первый вопрос логически вытекает из второго. А второй из первого! – не смутился мафиоза Андрюшкин.

По темени Михал Михалыча пробежали две мысли:

– Трупы Жоры, Тимы и Люсьена пусть лежат там, где лежат. А армейским автоматом пусть владеет его новый владелец.

Спустя 27 минут

Петровский парк богат синими скамеечками и странными диалогами.

– Я вижу, что ты любишь орхидеи, – заметил очкарик.

– И что дальше? – спросила конкретная Тома.

– Приходи к нам с Олесией. У нас ты всегда будешь накормлена и в тепле.

– А вы с Олесией – это кто? – недоверчиво перекрестилась Тома.

– Я – Орхидеи-люб! А Олесия – моя жена! – вдохновенно пропел очкарик. – И я вижу, что ты наш человек!

– Пойдём, певун, – без раздумий согласилась Тома. – Только погодим моего дружка, отошел на предмет посцать вон в те кусты.

Ситуация с Витой и её папой

Клюев всучил Вите букет полевых ромашек, а Она проводила Его в гостиную своей квартиры.

– Я живу с папой! – строго похвасталась Вита.

Вита и Клюев сели на сиреневый диван.

– Я тебя сейчас глубоко возьму, Вита. А потом познакомлюсь с твоим папой. И мы будем вкусно обедать, – в глазах Клюева возник секс. Он лёг на сиреневый диван, и вознамерился лечь Виту.

Вита не легла и дала Клюеву пощёчину:

– Ты обещал прийти вчера, но ты не пришёл! Несмотря на обещание. Я и папа очень беспокоились! Вдруг ты мне изменил!

– У тебя необыкновенно заботливый папа.

– Я – его единственная дочь. А от тебя воняет мусором! Ты ночевал на помойке?

– Я ночевал на Главной Столичной Помойке.

– И зачем ты там ночевал? И с кем?

– Я спасал от Мафии старинную икону. Мне был Знак.

Вита строго подумала:

– Ты спас икону?

Клюев ответил ностальгическим кивком.

Ромашки с любопытством наблюдали за парочкой из столовой вазы.

– Папа будет скоро! – строго поднялась Вита с сиреневого дивана. – Сейчас будем вкусно обедать, за обедом все обговорим.

Спустя 30 минут

Спустя полчаса возле сиреневого дивана появился обеденный стол под парадной скатертью в кружевных розочках. Посреди стола был вкусный обед: бутылка «Пунша», миска овощного салатика и тазик с котлетами; а по краям стола была посуда – три пустые тарелки и три ножа. Бокалов тоже было три.

Вита разложила три вилки и строго улыбнулась:

– Наш мальчик помылся!

Помытый и расчесанный Клюев возник на пороге гостиной и стал настороженно переминаться. Причиной неудобства явился мелкий самец лет 30-ти – на внешний вид. Мужчина вскочил с дивана, подбежал к Клюеву, насильно ему руку пожал, а затем насильно потряс:

– Привет, чувак! Наконец-то пожаловал. Между нами разговоры только о тебе!

– Здравствуй. Тебя как зовут? – попытался доброжелательно улыбнуться Клюев.

– Молоток, чувак! Сразу на «ты» – это круто и здорово! А то дочурка приводила разных лохов – выкающих, сюсюкающих. Я – папа!

– Ты больше похож на старшего брата, – честно изумился Клюев.

Папа закончил рукотрясение и шлёпнул Клюеву по загривку. Вита признала поведение папы законным, и Клюев подчинился её признанию.

– Секрет моей молодости в каждодневном сексе, чувачок! – похабно проржался папа. – Падай на стул. Чпокнетесь с дочкой сразу после обеда – так я решил.

Клюев сделал вид, что папа не сумасшедший чудак и загрузил себя на стул. Родственная парочка загрузилась на сиреневый диван – напротив будущего мужа и зятя.