Госпожа удача

– Вот эта?.. – с сожалением спросил Клюев, держа перед собой икону обоими руками.

– Вы обещали Сумму с нулями! Вспомните, это я вас сюда привел! – поспешно сказал Фёдор.

– Мы не забыли, чтобы вспоминать, – Люсьен дружелюбно стукнул Фёдора огромным кулаком по затылку.

Жора с пристальной томностью глянул на икону и вскричал:

– Рисунок уже нашли!

Зверь проснулся от вскрика и ударил летящую муху разгневанным хвостом. Муха от удара окочурилась.

Жора глянул на Клюева. Томность из его глаз сразу иссякла, а пристальность обрела прищур: – Твоя рожа мне знакома, бомж! – Жора вдруг схватился за свой живот и стал плюгаво смеяться. – Чуваки, вкурите тему! Вчера этот бомж приходил в банк Михал Михалыча забрать вклад. Бомж, хранящий деньги в банке!

Мордовороты не разделили смех Жоры и стояли, как громоздкие великаны посреди бомжеского молчания. Зверь помочился ленивой мочой на Жорин ботинок и спрятался за Тому. Смех ушел в другое место. Напускную развязность Жоры смыл природный бздёж:

– Тима и Люсьен, схватите этого бомжа с доской в руках!

Мордовороты тщательно взяли Клюева под локти. Жора легко отнял доску и покровительственно обронил:

– Сейчас ты поедешь с нами, бомж. И я попрошу у Михал Михалыча разрешения самолично отрезать тебе одно яйцо. Потом перетрем. Потом отрежу ещё одно.

– Владелец сего предмета – есть Бог! Иконе надо быть в храме Творца, а не в грязных руках грязных мафиозо! – устами Наци молвил господин Пафос. – Я ухожу. В Оптину пустынь или просто шляться по свету, – бывший фашист вырвал у Фёдора его металлическую тросточку и пошел прочь. Зверь хотел помахать ему лапкой на прощание, но почему-то завыл.

Семь человек стали реагировать на уход Наци. Когда реагировать надоело или достало, то Тома ободряюще потрепала Зверя по шёрстке и тот порвал сначала брюки на Жориной заднице, а чуть после и саму задницу.

– Отлепите от меня сукиного сына! – заверещал Жора, делая пируэты ногами и руками. Зверь обиделся на сукиного сына, хотя в словах Жоры была изрядная доля правдивого смысла. Впрочем, на поведении Зверя его обида не отразилась никак. Он продолжал висеть на Жориной заднице, вцепившись в неё пастью. Из-под Звериных клыков сочилась густая темная кровь.

Тима и Люсьен оставили Клюева в покое, простерли лопаты-руки к Зверю. Каждый из мордоворотов дернул его к себе. В итоге Зверь был отлеплен от задницы Жоры с куском филейного мяса в пасти, но разорван напополам. Звериные половинки разлетелись вперед и назад.

– Крысы вызывают во мне непреодолимый ужас, – Профессор опустил на близстоящего к нему Жору библейский булыжник. Жора упал навзничь с разбитой башкой, а Тома заплакала по Зверю. Фёдор ушёл вслед Наци, вероятно, уговорить его вернуться, а, быть может, попроситься пойти вместе.

Что-то ярко клацнуло.

– Слыхал? – спросил Тима, нюхая разлитую в воздухе опасность.

– Что, слыхал? – Люсьен повел бесчувственным носом.

– Щёлкнул затвор, – Тима нервно дернул окровавленными пальцами.

– Какой затвор? – открыл глаза Жора. Кованый приклад сломал ему кадык, но чуть раньше прогремела автоматная очередь.

Мордовороты упали на землю. Два горла были ровненько разрезаны пулями.

– Затвор от армейского автомата, – снисходительно подвел ответ-черту Клюев.

Тома отошла искать останки Зверя. Профессор деловито стал шарить по карманам трупов, в поисках чего-поживиться. Вернулся Фёдор и настырно попросил:

– Валера, а можно ты отдашь мне свой армейский автомат?

– Можно, – согласился Клюев, передавая автомат. – Там все равно больше нет патронов.

Алчность Фёдора была удовлетворена. Клюев поднял икону, сдул с неё помоечную пыль и срам.

Спустя 1 час

– Здравствуйте, бабка. Поп здесь?

– Я – бабушка Варвара, сопляк.

– Послушайте, бестолочь. Меня не интересует ваше имя, а интересует, где поп.

Возле торгового прилавка храма пристально встала старушка. До этого старушка бесцеремонно сидела и вязала платок.

– Зачем молодому отроку наш батюшка?

– Пожертвование, – Клюев погладил икону под правой мышкой.

Варвара оценила жест доброй воли:

– ОК, отец Серафим здесь. Только он занят.

Клюев переложил икону под левую мышку и вдруг почуял, как она наливается живительным теплом.

– Отец Серафим только что свершил Таинство Крещения, и сейчас на покое! Питает плоть духовной пищей! – добавила Варвара с целью принизить сопляка с иконой. – В алтаре!

И Клюев пошел в алтарь.

– Куда!? – совсем не значимо заорала Варвара. Она прытко протянула заграбастую руку. – Кудааа?..

Рука цели не достигла, а потрогала у цели лишь колебания воздуха.

В храм зашли мужчина и женщина.

Клюев решительно шел к алтарю. Варвара грубо смотрела вслед.

– Простите, – тихо вопросила женщина.

– Я вызываю ментов! – закричала Варвара в робкое лицо женщины.

Женщина боязливо вздрогнула и попятилась.

– Твоё счастье, что Амбарыч в город уехал! – закричала Варвара в робкое лицо мужчины.

Мужчина боязливо вздрогнул и попятился.

Спустя 1 минуту

Бабка Варвара проводила грубым взглядом робкую парочку, что торопливо удалялась к входной двери храма. Потом протянула твердую руку к городскому телефону. Но случилось конкретное «Но»!

На месте телефона сидел Солнечный Кот, умеющий разговаривать по-русски:

– Варвара, не звони ментам! Они здесь нарисуются погодя! Елико время не пришло!

– А, твою мать!?

– Верь мне! – Кот ухмыльнулся улыбкой.

Раздался грохот тела о пол, этим грохотом была Варвара.

51 минуту назад

На Главной Столичной Помойке не было ничего необычного. И обычного тоже не было. А была смерть. Ну, такая… смерть – с косой:

Прямо на палящем солнце лежали трупы Жоры, Тимы и Люсьена. Без одежды, благо трупы не потеют. И не мёрзнут тоже, кстати.

Тома пыталась сложить из половинок Зверя единое целое животное, только не получалось в силу объективных причин. На шее Томы висела златая килограммовая цепь Люсьена.

Фёдор воскресил давнюю и скрытую мечту, изобразил собою киллера с армейским автоматом. В результате застрелил возвернувшегося Наци нечаянно оказавшимся в автомате патроном.

Подъехал Леонид. Тот самый мусоровозчик, который вчерась чуть не задавил Клюева на желтом сигнале светофора.

– Приехал властелин! – рабски констатировал Профессор и тут же по-барски прорычал. – Мы не рабы! – Он засучил рукава албанского пиджака, снятого с Люсьена. Жадность заявила Профессору, что никаких чувств, кроме неё – в мире нет и не было.

– Рабы не мы! – подошла к мужу Тома, взбалтывая воздух златой цепью аки кистенём.

– Придётся отдать Леониду армейский автомат. Это будет плата за его молчание, – провидяще пробормотал Фёдор, оценив рекомендующий взгляд Профессора.

«Сейчас мое слово не скрижаль, – веско заткнул в себе господские инстинкты Леонид, впервые рассмотрев кряжистые кулаки Профессора, в 3 или 4 раза кряжистей его собственных кулаков. – Но есть тщедушный Фёдор, а у него в руках дорогой армейский автомат. Я ж не могу молчать совсем бесплатно? А молчать – надо».

Спустя 1 час и 26 минут

В кабинет Михал Михалыча впорхнул, подобно толстой неуклюжей бабочке, мафиоза Нафаня Андрюшкин – точная копия Аристофана Андрюшкина.

– А, мой толстый неуклюжий мотыль, – язвительно улыбнулся Михал Михалыч.

– Михал Михалыч! Вы плоско шутите – значит, имеете шикарное настроение! Или оно имеет вас?.. Ну, в общем, я вам сейчас настроение испорчу! – Нафаня предвкущающе потер ладошки.

– Нафаня Андрюшкин! Ты меня закрыл своей пухлой грудью от пули киллера. И сразу стал моей правой рукой. Вся братва удивляется. А всё моё врождённое чувство благодарности!

Мафиоза Андрюшкин сосредоточенными пальцами начал расстёгивать свой албанский пиджак.

– Что ты делаешь?

– Расстёгиваю пиджак.

– Корона – тот предмет, что не снимешь, один раз одев, – сделал нравоучительную ремарку Михал Михалыч и стукнул благожелательным кулаком по столу. – Ты мне показываешь шрам от пули даже в гостях у Морфея!..

Мафиоза Андрюшкин привычно свой албанский пиджак застегнул.

– Я тебя посылал проследить за Жорой, – одобрительно поморщился Михал Михалыч. – Где он? И нашёл ли он рисунок!?

Мафиоза Андрюшкин, повинуясь генам, шикарно улыбнулся: – Вижу, что настроение уже испортилось… Жора мёртв, Тима и Люсьен тоже.

– Что!? – поперхнулся удивлением Михал Михалыч.

– Их застрелили, – беспечно зевнул Нафаня. – Замечу, что ваш телефонный звонок с приказом застал меня на бабе. И вы мне обломали кайф, ведь я только-только собрался кончать!

Михал Михалыч лишь бессильно пнул Нафаню по ноге. Несмотря на бессильность, мафиоза Андрюшкин силу ощутил, и сосредоточился:

– Я взял Гориллу с Ливером и поехал на Главную Столичную Помойку. Но пока я закончил на бабе…

– После моего приказа ты снова залез на бабу? – недоверчиво перебил Михал Михалыч.

– Я привык всю свою работу доводить до логического завершения. Согласно вашему Наикрутейшему Завету! – оправдался мафиоза Андрюшкин.

Михал Михалыч любил лесть больше логики, и поэтому разрешающе кивнул.

– Я приехал с братвой на Помойку и увидел там лимузин Жоры. Тачку грабили два бомжа в албанских пиджаках и бомжиха с килограммом злата на шее. Я выстрелил раз и подстрелил бомжа. Горилла с Ливером погрузили бомжа под заднее сиденье нашего «Кадиллака», и мы отчалили. Остальные бомжи дали драпака.

Михал Михалыч пошевелил недоуменными бровями: – Почему же ты выстрелил всего раз, Нафаня? Обычно ты стреляешь до талого, пока патроны не расстреляешь!

– Рядом я увидел мусоровоз в движении. Шофёр мог стукнуть милицейским сукам. чну с того, что ваш звонок застал меня на бабетал тебя давно убрал.

– Толково. Дальше.

– Подстреленный бомж всю дорогу орал, что Жору с братвой замочил герой, который подселился к ним накануне. Из армейского автомата.

– Ну, и!? – жадно спросил Михал Михалыч.

– Как только мы приехали к вам – бомж потерял сознание. От потери крови. Сейчас он в Тайной Комнате.

– Тоже без сознания? – уточнил Михал Михалыч.

– Хрен не ведаю, – отмахнулся мафиоза Андрюшкин. – Может, пришёл в себя, а может, нет.

Михал Михалыч начал задумчивыми кругами ходить вокруг Нафани:

– Немедленно доставь бомжа ко мне! Сюда!

– Может, сразу вызвать врача-лепилу? Вдруг бомж расскажет не всё? Тогда вы, Михал Михалыч, отрежете ему яйцо. А лепила зашьёт рану. И вы продолжите беседу с бомжем.

– Я считаю, что бомж не тот человек, который будет молчать, – сплюнул неохотой Михал Михалыч.

– Вы считаете бомжей людьми? – звякнул скепсисом мафиоза Андрюшкин.

Михал Михалыч встал напротив Нафани, и увлекся философией:

– Да, считаю. Бомжи тоже имеют по 2 руки, по 2 ноги, голову, письку и жопу. Как ты или я. А ещё разум, пусть и сожженный левым спиртом.