Научная йога. Демистификация

Если все это верно, неудивительно, что женщины так высоко ценят йогу как способ борьбы с унынием. Результат мне удалось засвидетельствовать лично. В начале зимы 2010 года я присоединился к группе из нескольких десятков женщин (и двух мужчин), собравшихся для того, чтобы узнать, как йога может помочь им в борьбе с хандрой.

«Йога спасла мне жизнь», – призналась Эми Уайнтрауб в своей вступительной речи. В пятницу вечером мы собрались в «Крипалу» – центре йоги в Беркширских горах Западного Массачусетса. Уайнтрауб, автор книги «Йога от депрессии», проводила семинар выходного дня по контролю над настроением.

Уайнтрауб многие годы жила в разочаровании и унынии, которые сковывали ее по рукам и ногам. «Я ходила, как в тумане, – вспоминает она в своей книге. – Теряла ключи, перчатки, однажды потеряла даже машину». Антидепрессанты мало помогали. Потом она занялась йогой. И туман рассеялся. В течение года ей удалось отказаться от таблеток; вскоре она стала инструктором. Она родилась заново, ощутив прилив счастья и глубокую эмоциональную устойчивость.

В «Крипалу» Уайнтрауб выстроила перед нами все орудия из йоговского арсенала, способные научить нас владеть своими эмоциями.

«Вы почувствуете легкость и ясность, или мы вернем вам деньги», – пообещала она с улыбкой. Ее методы не требовали от нас излишних усилий. Но все они были нацелены на то, чтобы поднять настроение. В течение трех дней мы расслаблялись. Занимались визуализацией. Пытались переключить внимание с внутренней болтовни на «здесь и сейчас». Мы смеялись. Растягивались. Издавали успокаивающий звук. Практиковали «дыхание радости» – делали вдох, медленно поднимали руки к небу и выдыхали воздух со звуком «хааа», быстро опуская руки. К концу практики мы все сияли – словно внутри у нас загорелся свет.

Уайнтрауб была в курсе научных изысканий и рассказала нашей группе о ряде проведенных исследований. Оказалось, что она знакома с Кхалсой и даже сотрудничала с ним – в этом эксперименте эффект от занятий йогой сравнивался с воздействием традиционной психотерапии.

Все это может показаться вам новой, неизведанной областью, однако в Гарварде, Бостоне и Массачусетсе давно уже обосновались исследователи, активно интересующиеся способностью йоги влиять на эмоции. Я даже подозреваю, что это является главной привлекательностью «Крипалу», который уже несколько десятков лет позиционирует себя как крупнейший в США центр йоги и альтернативной медицины. «Крипалу» находится в глуши, на территории в несколько сотен акров, вдали от привычных удовольствий и помех городской жизни.

В ту пятницу, когда я приехал туда – деревья стояли голыми, а земля была испещрена белыми пятнами недавно выпавшего снега, – вместе со мной зарегистрировались около 500 гостей, записавшихся на классы выходного дня. В преобладающем большинстве были женщины.

Генри Торо отзывался о йогах как о беззаботных существах: «Они свободны в этом мире, как птицы в вышине». В 1849 году он признался другу, что считает себя практикующим – первый известный случай, когда о подобном заявил иностранец. «Я бы с радостью занимался йогой регулярно, – писал Торо. – В некоторой степени и я иногда ненадолго становлюсь йогом».

В Гарварде, своей альма-матер, Уильям Джеймс взялся за изучение йоги как метода восстановления умственных сил и пришел к положительным результатам. Знаменитый психолог и доктор медицины обратил внимание на одну из базовых техник йоги – простое последовательное расслабление мышц.

Это упражнение выполняется в шавасане, от санскритского «шава» – мертвое тело. Общепринятое нынешнее название этой асаны – поза трупа. Положение тела в этой позе самое простое. Вместо того чтобы скручиваться или тянуться, ученики просто лежат на спине с закрытыми глазами, позволяя рукам, ногам и прочим частям тела обмякнуть. В этом неподвижном положении они максимально расслабляют мышцы, достигая состояния глубокого покоя. Обычно шавасану делают в конце занятия; история этой позы насчитывает как минимум несколько веков.

Поза трупа (шавасана)

В своей книге 1902 года «Разнообразие религиозного опыта» Джеймс характеризовал подобное расслабление как «восстановление посредством релаксации» и выдвигал мысль, что подобным образом можно не только ощутить прилив жизненных сил, но и достичь более амбициозной цели – способствовать более здоровому мировосприятию. «Релаксация, – писал он, – становится основным правилом».

Изыскания Джеймса привлекли внимание одного из аспирантов. Его звали Эдмунд Якобсон. Физиолог Якобсон приехал в Чикаго с целью получить докторскую степень. Ода релаксации заинтересовала его, и, следуя по стопам Джеймса и других профессоров, он погрузился в экспериментальные исследования. Они были посвящены реакции испуга – тому, как испытуемые реагируют на удар по столу доской и резкий треск, раздающийся при этом. К своему удивлению, Якобсон обнаружил, что участники эксперимента, находящиеся в расслабленном состоянии, не демонстрировали очевидной реакции. Исходя из этого, он предположил, что глубокое расслабление приводит к снижению умственной активности.

Якобсон опробовал техники релаксации на себе. Как многие студенты, он периодически страдал бессонницей. Однако в 1908 году, самостоятельно обучившись методам расслабления, он обнаружил, что благодаря уменьшению мышечного напряжения стал крепко спать по ночам.

Так Якобсон стал убежденным практиком. Устроившись на работу в Чикагский университет, он реализовал амбициозную программу исследований, в определенной степени положив начало использованию целевой релаксации в медицине. Он выпустил книги «Прогрессивная релаксация» (1929) и «Вы должны расслабиться» (1934), пережившие более десятка переизданий.

Со своими пациентами Якобсон использовал следующую технику: они должны были с закрытыми глазами напрягать и расслаблять определенные части тела, сосредоточившись на контрасте ощущений. Со временем у пациентов получалось уменьшить напряжение. По словам Якобсона, его метод был потрясающе эффективен, он помогал справиться со всевозможными заболеваниями – от головных болей и бессонницы до заикания и депрессии.

Чтобы удовлетворить личное любопытство и убедить скептиков в важности метода, Якобсон постарался собрать множество объективных доказательств. Он задумал создать прибор, позволяющий измерить в мышцах крайне малые электрические сигналы, мощностью в одну миллионную вольта и даже меньше. Значительную поддержку в этом ему оказала «Телефонная лаборатория Белла» – в то время ведущая мировая организация, занимающаяся промышленными изысканиями, удостоенная нескольких Нобелевских премий. Результатом сотрудничества доктора медицины и индустриального гиганта стали инновации, предвосхитившие появление электромиографа – медицинского прибора, регистрирующего электроволны скелетных мышц.

Считается, что Якобсон провел первые точные замеры тонуса – напряжения скелетных мышц, с помощью которого обеспечивается поддержание равновесия тела и его готовность включиться в активную двигательную деятельность. Приборы показали, что его методы действительно вызывают состояние глубокого покоя.

Одной из пациенток Якобсона была женщина, которая в результате несчастного случая со складной кроватью получила трещину черепа. В течение многих лет после этого она жаловалась на проблемы с нервной системой, выражавшиеся в чрезмерной эмоциональности. Подсоединив электроды, Якобсон обнаружил, что всплески электрической активности регистрируются в ее мышцах, даже когда она пытается максимально расслабиться и сохранять спокойствие. Впоследствии, обучившись глубокому расслаблению, она сумела от этого избавиться, обрела новые силы и эмоциональную стабильность.

Якобсон изучал мышечное расслабление как способ избавиться от напряжения; другие же исследователи тем временем направили взгляд на иные аспекты йоги, способствующие успокоению ума и духовному обновлению. Один из них посвятил себя изучению контролируемого дыхания, обратившись к одной из самых популярных новых наук той эпохи – психологии.

Ковур Т. Беханан родился и вырос в Индии. В 1923 году он с отл

ичием окончил Калькуттский университет. Затем переехал в США и поступил в Йель, сначала изучал религиоведение, после философию и психологию. В 1931 году он выиграл грант на исследование, вернулся в Индию и стал изучать психологические аспекты йоги.

Беханан поступил самым разумным образом. Он отправился в мировой центр изучения йоги – ашрам Гуна в горах к югу от Бомбея. Там он стал практиковать йогу под личным руководством Гуна. С апреля 1932 года по март 1933 года Беханан занимался каждый день – делал асаны, пранаямы и упражнения на концентрацию. Затем он вернулся в Йель, решив поставить ряд научных экспериментов, объясняющих обретенное им за это время позитивное расположение духа.

Он приступил к исследованиям в начале 1935 года – к тому моменту у него за плечами было три года практики йоги. Он изучал собственные ментальные реакции, считая это исследовательской работой. В частности, особое внимание он уделил простейшим способам контроля над дыханием, принятым в йоге.

Уджайи пранаяма переводится как «победоносное дыхание». Несмотря на устрашающее название, эта дыхательная практика – не что иное, как просто вдохи и выдохи, сделанные с усилием, когда воздух, проходя через слегка сомкнутую голосовую щель, производит свистящий звук, похожий на глухой шум океана. Беханан медленно вбирал воздух обеими ноздрями и, наполнив легкие, задерживал дыхание на длину вдоха, а затем делал выдох такой же продолжительности.

Взрослый человек в состоянии покоя совершает в среднем 16–20 дыхательных движений в минуту. При уджайи пранаяма частота дыхательных движений гораздо ниже. Беханан сообщил, что сделал 28 циклов уджайи за 22 минуты, то есть чуть больше одного в минуту. Другими словами, он дышал примерно в 10 раз медленнее обычного человека, находящегося в состоянии покоя. Именно такое замедленное дыхание Пол описал в своей книге «Трактат о йогической философии».

Эксперимент длился 36 дней. Беханан проводил тестирование до и после дыхательной практики, чтобы понять, как она влияет на умственную деятельность. Он выполнял упражнения на сложение и координацию движений, разгадывал шифры, решал головоломки и проходил тесты на цвет.

Результаты он опубликовал в книге «Йога: научный анализ» (1937). К тому времени он стал обладателем докторской степени Йельского университета, о чем свидетельствовала надпись на титульном листе, и книга была принята хорошо. В журнале «Лайф» опубликовали парадный портрет Беханана в костюме и галстуке и фотографии полуобнаженных учеников, выполняющих сложные позы, в том числе стойку на голове. Статья, посвященная Беханану, занимала две страницы. Восторженная рецензия появилась и в «Тайм». Беханана назвали «тридцатипятилетним красавчиком» и «превосходным игроком в покер».

Открытие Беханана оказалось не чем иным, как аргументированным подтверждением теории Якобсона о том, что глубокая релаксация способствует снижению умственной активности. Дыхательная практика вызывала то, что Беханан назвал «торможением мозговых функций» – по всем фронтам. Это открытие, по его признанию, должно было «слегка удивить» читателей.

После уджайи пранаяма на выполнение всех тестов у него уходило больше времени – максимальное отставание составило 26 секунд. Сильнее всего йогическое дыхание повлияло на математические способности – именно здесь отставание было самым значительным.

Эти находки, заметил Беханан, противоречили принятому в обществе взгляду на йогу как волшебный эликсир, наделяющий практикующих сверхчеловеческими способностями. Однако он отмечал, что у подобного замедления умственной активности есть и плюсы: оно способно влиять на настроение человека. По словам Беханана, пранаяма способствовала глубокой релаксации и вызывала «чрезвычайно приятное ощущение тишины». Приятные ощущения усилились, когда он добавил упражнения на концентрацию. «Я бы продлил это чувство на неопределенный срок, – писал Беханан об этом эйфорическом состоянии, – будь это в моих силах».

Свидетельства указывали на то, что торможение мыслительного процесса – временное явление. Беханан предположил, что небольшой отдых приводит к улучшению «обычных интеллектуальных способностей». В конце книги он описал собственное отношение к дисциплине, с которой не так давно познакомился. Йога, заявил ученый, сделала его другим человеком.

Прежде Беханан часто страдал головными болями, чувствовал усталость. Однако, пожив в ашраме, он напитался энергией и обрел «эмоциональную стабильность». Такие же улучшения Беханан наблюдал и у других учеников в ашраме.

«Это были счастливейшие из известных мне людей, – вспоминал он. – Их спокойствие распространялось на все вокруг».

Ах, если бы на этом он и остановился. Но в своей книге Беханан принялся описывать эксперименты в области респираторной физиологии, проведенные им в Йеле (совершенно другая область с иными методами и техниками измерений, во многих отношениях намного более сложными). И сообщил, что уджайи вызывает резкий скачок в потреблении кислорода – гораздо более значительный в сравнении с другими видами дыхания, которые он изучал. Видимо, секрет спокойствия йогов – в притоке кислорода, предположил он.

Но это предположение оказалось очередным мифом. Беханан уехал из Индии прежде, чем Гун бросил тень сомнения на популярную доктрину о «насыщении организма кислородом».

К сожалению, ошибочный отчет Беханана способствовал долговечности кислородного мифа, который и до сих пор курсирует в популярной йоге. А из-за неверного понимания проблемы от Беханана ускользнул основной источник воздействия йоговских практик на неуправляемые потоки человеческих эмоций. Речь идет о физиологических процессах с участием углекислого газа – настоящей темной лошадке йоговского мира до первых открытий Пола и Гуна.

Сегодня, спустя десятилетия исследований, довольно легко отличить дым от огня, несмотря на то что респираторная физиология – очень сложная тема. Но лучше начнем по порядку.

Атмосфера нашей планеты на 21 процент состоит из кислорода. Это много. Для сравнения, процентное содержание углекислого газа в 500 раз меньше. В организме человека есть замечательный белок – гемоглобин, содержащийся в эритроцитах; он подобно губке впитывает в легких кислород и переносит его к тканям. Как правило, гемоглобин в крови человека, находящегося в состоянии покоя, насыщен кислородом почти до максимума – обычно на 97 процентов.

Что касается йоги, изобилие кислорода в воздухе и насыщение им гемоглобина в легких означает, что частота дыхания практически не влияет на уровень кислорода в крови, что и обнаружил Гун в своем ашраме, а я – в Висконсинском университете. Жизненно важный газ всегда в достатке, независимо от условий.

Поглощение кислорода организмом может меняться. Однако наукой доказано, что это происходит в ответ на изменение мышечной активности, метаболизма и частоты сердцебиения, а не типа дыхания. Как мы поняли из предыдущей главы, занятия аэробными видами спорта повышают уровень насыщения организма кислородом до максимума.

Какое же действие оказывает на респираторную систему углекислый газ? Возьмем человека, который дышит в спокойном ритме. Свежий воздух в его легких смешивается с отработанным, создавая внутреннюю среду с довольно высоким уровнем содержания углекислого газа. Как правило, обычный человек использует легкие настолько неэффективно, что при каждом спокойном вдохе обновляется менее 10 процентов содержащегося в них СО2.

А теперь задумайтесь над тем, что произойдет, если тот же человек начнет дышать быстро. Легкие наполнят потоки свежего воздуха с невероятно низкой концентрацией в нем углекислого газа (0,03 процента в атмосфере), понизив и внутреннее содержание CO2. Однако природе свойственно уравновешивать высокие и низкие концентрации веществ. Поэтому в процессе диффузии в легкие мгновенно поступает дополнительное количество CO2 из крови. В результате уровень содержания углекислого газа в организме резко падает.

Описанное выше – бесспорный факт. Это стандартный процесс, изложенный, к примеру, в учебниках для медвузов или в официальных протоколах ВМС США; механизм функционирования респираторной системы – формулировка, признаваемая во всем мире, – изучают тысячи профессиональных подводников. Ускоренное дыхание «снижает запасы углекислого газа в организме, не оказывая значительного влияния на увеличение запасов кислорода», – указано в руководстве по подводным погружениям ВМС США.

Общепринятое название дыхания в ускоренном ритме – гипервентиляция, а главная опасность гипервентиляции – потеря сознания. Гипервентиляция также может привести к головокружению, головной боли, помутнению сознания, речевым нарушениям, онемению или покалыванию губ, ладоней и стоп. А еще снижение уровня углекислого газа оказывает целый ряд воздействий на эмоциональное состояние человека. Один из механизмов такого воздействия – биологический криз, именуемый респираторным алкалозом . Он ведет к повышению нервно-мышечной возбудимости – до такой степени, что в организме происходят многочисленные «короткие замыкания», вызывающие спазмы скелетных мышц.

Йоги нередко испытывают подобные ощущения после выполнения многочисленных подходов бхастрики – практики быстрого дыхания, также известного как «дыхание огня» или «раздувание мехов» (в переводе с санскрита). Как и при работе кузнечных мехов, в бхастрике делается акцент на выдохе, а не вдохе. В «Прояснении пранаямы» Айенгар пишет, что активная практика этой пранаямы вызывает «чувство эйфории».

Помимо эйфории и нервного возбуждения, быстрое дыхание оказывает еще одно действие, критичное для настроения и мироощущения человека, а в перспективе и негативно влияющее на здоровье. Оно лишает мозг кислорода.

Причина в том, что резкое повышение уровня углекислого газа вызывает сокращение кровеносных сосудов в мозгу, снижая приток кислорода и вызывая помутнение сознания, а нередко и проблемы с четкостью визуального восприятия. Среди других симптомов – головокружение и взбудораженность. В крайних случаях могут возникать галлюцинации и обморок. Говоря ненаучным языком – хоть это и звучит нелогично и вроде бы противоречит интуитивному восприятию, а также распространенному в «популярной йоге» мнению, – быстрое дыхание уменьшает поступление кислорода в мозг, причем радикально. По подсчетам ученых, почти наполовину. Именно поэтому некоторые люди теряют сознание.

Шли годы, десятилетия, а неверные представления продолжали множиться. Авторитетные фигуры в мире йоги теперь противоречили друг другу, споря о том, нарушает быстрое дыхание метаболизм двуокиси углерода в организме, тем самым нанося ему вред, или нет. Некоторые гуру, понимая все негативные последствия гипервентиляции, предупреждали новых учеников, чтобы те начинали практиковать бхастрику очень постепенно, так как организм должен приспособиться к нагрузке на респираторную систему. Другие заявляли, что быстрое дыхание – если выполнять его правильно, особенно тем методом, который они сами рекламировали как «лучший», – никак не влияет на баланс СО2.

Однако свидетельства практикующих йогу говорят о том, что быстрое дыхание является реальной угрозой. Обмороки случались у многих начинающих учеников, и даже практикующие среднего уровня порой испытывали головокружение или теряли сознание. Научных исследований на эту тему существует не так уж много. Однако есть свидетельства того, что на более высоком уровне практики ученики адаптируются к респираторным нагрузкам.

В 1983 году трое ученых из Швеции опубликовали отчет об исследовании трех йогов с большим опытом практики, занимавшихся «дыханием в быстром темпе» от 30 минут до часа. Для начала ученые поставили испытуемым катетеры для более удобного забора артериальной крови. Им необходимо было знать, как меняющаяся атмосфера в легких влияет на обновление крови и выброс двуокиси углерода. Для сравнения были взяты образцы крови у испытуемых в состоянии покоя и после практики быстрого дыхания в течение как минимум 10 минут. Затем образцы изучили.

Эксперимент показал относительно небольшое снижение уровня углекислого газа – на 4 процента, 11 процентов и 30 процентов (соответственно для каждого из йогов). Любопытно, что самый опытный из йогов – учитель двух других и ведущий класса пранаямы – показал средний результат: снижение на 11 процентов, а не на 4 процента. Это свидетельствовало о том, что на уменьшение уровня СО2 влияют и другие факторы, помимо опыта в практике пранаямы. В целом, исследователи сообщили, что ни у одного из опытных практикующих не возникло симптомов респираторного алкалоза – нарушения химического состава крови, приводящего к головокружению и обмороку.

Теперь обратимся к практике замедленного дыхания, которая оказывает кардинально противоположное воздействие на настроение и респираторную систему. Для объяснения этого процесса возьмем такой вариант, как уджайи – пранаяму, которой занимался Беханан. Он дышал примерно в 10 раз медленнее, чем взрослый человек в состоянии покоя.

В данном случае также важен уровень СО2, но на этот раз речь идет об увеличении, а не снижении его содержания в крови. Современные исследователи этого феномена подтверждают находки Пола, сделанные более века назад. В наше время стандартной формулой расчета является следующая: уменьшение вентиляции легких в два раза вдвое увеличивает содержание углекислого газа в крови. Подобное увеличение означает, что мозг получает больше , а не меньше кислорода.

Медленное дыхание положительно влияет на умственную деятельность, усиливает внимательность и остроту восприятия. Беханан называл это состояние «чрезвычайно приятным ощущением тишины».

Исследователи, изучающие поведение животных, установили связь медленного дыхания с состоянием повышенной бдительности. Когда животное дышит медленно, оно настороже и готово обороняться. Сердечный ритм замедляется. Животное находится в своего рода «режиме ожидания», внимательно оценивая окружающую обстановку и определяя, можно ли расслабиться или необходимо подключить кризисные резервы и запустить реакцию «бей или беги».

По предположению Пола, многие аспекты практики йоги – в том числе повторяющиеся мантры и слоги – способствуют замедлению дыхания, ограничивая отдачу углекислого газа. В 2001 году итальянец Лучиано Бернарди, интерн-медик Университета Павии, опубликовал отчет об эксперименте с участием более 20 взрослых испытуемых. Группа ученых обнаружила, что повторение мантры замедляет нормальный ритм дыхания примерно наполовину, способствует появлению состояния внутреннего покоя и ощущения благополучия.

Одним словом, за годы исследований ученые узнали немало о том, как йоговское дыхание влияет на настроение человека, не остались без внимания и метаболические процессы, сопутствующие смене душевного состояния. Быстрое дыхание возбуждает; медленное – успокаивает.

И все это не имеет никакого отношения к уровню кислорода в организме практикующего – в противовес утверждениям, которыми пестрят учебники и пособия, блоги и рассылки. Тем не менее ряд авторитетных лиц в мире йоги продолжают выступать с абсурдными предупреждениями.

«Такой резкий приток кислорода может быть для вас непривычен!» – предупреждает создатель термойоги Бикрам Чоудхури своих учеников, практикующих дыхание по его методу и испытывающих головокружение. Ни слова о мощном снижении уровня углекислого газа – истинной причине обмороков.

Приводить примеры таких ляпов можно до бесконечности. В учебнике «Кундалини-йога», снабженном качественными иллюстрациями и прекрасно подходящем для новичков, утверждается, что дыхание огня «увеличивает поступление в мозг кислорода». Но как мы только что увидели, это дыхание оказывает прямо противоположное действие, радикально снижая приток кислорода.

В книге «Йога для чайников» йоговское дыхание расхваливается на все лады как «один из лучших способов обеспечить насыщение организма кислородом». И хотя обещанный эффект – безмятежность – сравним с тем состоянием, что возникает в организме с повышением уровня углекислого газа, о самом физиологическом процессе книга умалчивает.

Есть в ней и верные утверждения – вот только объяснений никаких не дается. Занятия йогой, говорится в ней, «учат беспокойный ум останавливаться и находить покой».

Считается, что нет худа без добра. Исследователям йоги не удалось найти кудесников, способных останавливать сердце и жить без воздуха, зато поиски в этом направлении помогли совершить большой скачок в понимании работы мозга. Открытия, сделанные в период, последовавший за экспериментами Беханана (с 1940-х по 1970-е годы), объясняли один из важнейших механизмов воздействия йоги на эмоции.

Общеизвестно, что в человеческом организме есть две нервные системы, совершенно не похожие друг на друга. Одна отвечает за связь с внешним миром, иннервирует скелетные мышцы и регулирует деятельность, находящуюся под сознательным контролем. Это соматическая нервная система. Другая отвечает за жизнедеятельность организма, иннервирует сердце, легкие, пищеварительный тракт и другие внутренние органы, а также эндокринные и экзокринные железы. Это вегетативная нервная сис тема.

Прежде в медицине преобладало мнение, что деятельность вегетативной нервной системы носит автоматический характер (за исключением процесса дыхания) и не поддается сознательному контролю.

Однако исследователи, изучавшие опытных йогов, то и дело сталкивались с ситуациями, противоречившими этой идеальной картине. Многочисленные эксперименты демонстрировали, что йоги способны контролировать автоматические функции организма и радикально менять внутренние процессы. Оказалось, что вегетативная нервная система снабжена незаметными рычагами, позволяющими управлять ею вручную.

Среди исследователей, пришедших к такому выводу, была Тереза Броссе – французский кардиолог, последовательница Кришнамачарьи. Броссе с коллегами написали множество трудов, посвященных способности опытных йогов расслаблять тело, замедляя сердцебиение и кровоток. Еще одним исследователем в этой области был Багчи. Несмотря на то что целью его кампании было разоблачение йоговских «чудес», ему удалось зафиксировать умение йогов контролировать вегетативные функции, которые прежде считались не поддающимися сознательному управлению. В научной работе 1957 года он пишет о «крайнем замедлении» таких фундаментальных функций организма, как дыхание и сердцебиение. Багчи пришел к выводу, что практика йоги в целом приводит к «глубокому расслаблению вегетативной нервной системы».

Мастером вегетативного контроля был индийский йог Свами Рама. Помимо всего прочего, лабораторные исследования показали, что он одним лишь сознательным усилием был способен повысить температуру ладони на 11 градусов.

Вегетативная нервная система подразделяется на две ветви, и, согласно результатам исследований, опытные йоги могут контролировать оба этих отдела. Симпатическая нервная система активируется при стрессовых состояниях организма – «бей или беги», – приостанавливая пищеварение и снабжая кровью мышцы, тем самым подготавливая их к активным действиям. Частично это происходит за счет выработки надпочечниками адреналина – естественного стимулятора, ускоряющего физиологические процессы. Биологи-первооткрыватели назвали этот отдел симпатическим, поскольку считали его регулятором, обеспечивающим «симпатии и согласие органов». Другая ветвь известна как парасимпатическая. В целом она оказывает на организм успокаивающее действие. При ее возбуждении активируются процессы, связанные с восстановлением израсходованных веществ при стрессе, например увеличивается секреция желудочного и пищеварительного сока, усиливается перистальтика.

Симпатическая нервная система – своего рода педаль газа, парасимпатическая – педаль тормоза. Работая вместе, они управляют перемещением энергии в теле: одна обеспечивает условия для расхода энергии, вторая – для сохранения. К примеру, симпатическая нервная система учащает сердцебиение, а парасимпатическая замедляет.

Эти две системы также управляют настроением и эмоциями человека, зависящими от примитивных энергетических состояний, – всплесками и затишьем, эйфорией, о которой говорил Айенгар, и «тишиной», о которой писал Бенахан. Эти внутренние состояния являются фоном для возникновения самых основных человеческих чувств: уверенности в собственной безопасности и защищенности или ощущения угрозы и опасности. Они обусловлены инстинктом выживания и отражают детские страхи.

Исследования показали, что занимающиеся йогой имеют особый талант нажимать на «тормоз». Их умение замедлять метаболизм и сопутствующие ему процессы особенно впечатляло с учетом того, что это противоречило сильнейшему эволюционному посылу.

Стремление к выживанию означает, что тело, предоставленное самому себе, всегда отдает предпочтение реакции ускорения. Дело в том, что симпатическая нервная система, по сути, является средством экстренного реагирования и легко возбуждается, приводя организм в готовность к битве или отступлению и стимулируя выброс адреналина.

Йоги веками использовали эти рычаги. А в наше время появился человек, умеющий не только дергать за ниточки, но и использовать весь инструментарий современной науки, чтобы объяснить этот процесс и его связь с тем, что испытывают обычные ученики.

Речь идет о Меле Робине.

Многие преподаватели йоги окружают себя аурой почтения. Но не Робин. Особенно в ту дождливую субботу в Пенсильвании, когда он вошел в переполненную студию йоги, щеголяя аккуратно подстриженной бородкой. В студии играла тихая этническая музыка.

«Меня зовут Мел, и эту музыку написал я», – заявил он, и посетители рассмеялись. Кто-то спросил, не он ли это играет.

«Не умничайте», – ответил он. И от обычной атмосферы йога-клуба не осталось и следа.

Клуб Yoga Loft в Вифлееме занимал верхний этаж старого кирпичного здания, находившегося на этом месте, по-видимому, еще в те времена, когда городок славился своим сталелитейным производством. В здании были деревянные полы, не покрытые лаком, и большие окна. Регулярные субботние классы были отменены ради специального тренинга с участием Робина – «Наука перевернутых поз» (позы, при которых ноги или туловище находятся выше головы). В анонсе говорилось, что участники должны взять с собой книгу Робина «Учебник по физиологии для преподавателей асан» или купить ее в магазинчике при студии.

В студии в основном находились женщины в возрасте от 30 до 40 лет. Встречались среди них и преподаватели, так как класс был рассчитан на продвинутых. Семидесятитрехлетний Робин, что обычно для занимающихся йогой, совершенно не выглядел на свой возраст, да и поведение его было нетипичным для стариков.

Он сидел на голом деревянном полу, потягивался и болтал – и в течение следующих трех часов разъяснил нам некоторые нюансы управления вегетативными функциями. В тот день его лекция была посвящена не умственной гимнастике, которую демонстрировал Рама, а объяснению того, как обычные позы воздействуют на вегетативную нервную систему.

Стойка на голове, заявил Робин, активирует реакцию «бей или беги», в особенности у новичков. А вот стойка на плечах имеет противоположное действие: она включает парасимпатический «тормоз», успокаивает дух и является благодаря этому «одной из самых расслабляющих поз йоги».

Мы разделились на пары, и Робин, обучающий йоге в традиции Айенгара, стал ходить по залу, помогая каждой паре сделать стойку на плечах. Когда пришла моя очередь, я спросил, что известно о причинах подобного расслабляющего эффекта.

Робин ответил, что поза успокаивает потому, что оказывает воздействие на одну из важнейших функций вегетативной нервной системы – управление кровяным давлением.

Общеизвестно, что здоровье человека зависит от давления, которое должно оставаться в определенных пределах. Если давление падает слишком сильно, страдает мозговое кровообращение: возникают головокружение, слабость, возможна потеря сознания. В самых серьезных случаях прекращают функционировать внутренние органы, к примеру возможна остановка сердца. Высокое кровяное давление чревато своими последствиями – в данном случае долговременными, а не краткосрочными. Сердечная мышца и стенки артериальных сосудов испытывают большую нагрузку, что может привести к возникновению гипертонии, которая, в свою очередь, повышает риск инсульта, инфаркта и отказа почек. Из-за наличия этих рисков за века в организме человека сформировались определенные защитные механизмы, контролирующие показания давления в кровеносных сосудах и вносящие необходимые изменения.

Робин объяснил, что стойка на плечах запускает один из таких механизмов. Речь идет о сонных артериях – крупных сосудах, проходящих в передней части шеи и снабжающих кровью мозг. Сонные артерии обеспечивают достаточный приток крови к мозгу, а поскольку мозг имеет столь важное значение, эти процессы серьезно регулируются. Рецепторы в артериальных стенках отслеживают расширение или сокращение артерий, свидетельствующие об изменении кровяного давления.

При выполнении стойки на плечах подбородок упирается в шею и верхнюю часть грудины, сжимает артерии и сильно повышает местное давление. Возникает сигнал тревоги, и запускается парасимпатический «тормоз». Организм считает, что мозг получает слишком много крови, и приказывает сердцу и системе кровообращения скомпенсировать это, понижая кровяное давление. Основные сигналы при этом передаются через блуждающий нерв – его ядра лежат в продолговатом мозге, а волокна расходятся к легким, сердцу, желудку и прочим внутренним органам в брюшной полости (до сигмовидной ободочной кишки).

Стойка на плечах (сарвангасана)

Робин хлопнул в ладоши, показывая, как отдает «команды» парасимпатическая нервная система.

«Не качать кровь так быстро. И так мощно. Расширить диаметр. Вазодилировать…» – последний термин означает расслабление сосудов, благодаря которому кровоток замедляется.

Я поблагодарил его. Да, Гуну, хоть он и советовал Ганди выполнять стойку на плечах ради ее успокаивающего эффекта, не сравниться с Робином по части объяснения механизмов ее действия.

Робин заметил, что научный подход к пониманию поз смущает некоторых йогов.

«Кое-кто говорит: вы перешли черту. Это не йога. Почитайте Патанджали. Он ничего не говорил о работе симпатической нервной системы».

«Йоги – очень консервативные люди, – продолжал он. – Что я думаю по этому поводу? Я с ними согласен. Это не йога. Это попытка понять йогу, чтобы улучшить свою практику».

С этими словами Робин вернулся к остальным ученикам в группе.

«Улучшить свою практику». Эти слова все еще звучали в моей голове. Через несколько дней я позвонил в Yoga Loft и записался на серию из четырех курсов, посвященных научному разъяснению йоги, которые планировал провести Робин. Темой последнего из них была вегетативная нервная система.

С первого же занятия он представил вопрос в новом свете. В большинстве случаев при объяснении делается упор на психологические факторы: угрожающие жизни ситуации, вызывающие реакцию «бей или беги», или мирные периоды, приносящие с собой состояние покоя, подходящее для отдыха и переваривания пищи. Однако Робин заявил, что парасимпатическая и симпатическая системы не только получают стимулы из окружающей среды – на каждую из них можно воздействовать сознательно. И привел в пример работу мышц.

«Когда вы напуганы, мышцы напрягаются, – сказал он. – Но если мышцы работают, это также возбуждает симпатическую нервную систему». Это удивительное наблюдение объясняло воздействие на организм йоговских поз.

Робин предложил нам открыть «Науку перевернутых поз» на странице, где перечислялись органы, попадающие под управление вегетативной нервной системы. В таблице, занимающей четыре страницы, описывалось более сотни процессов и состояний – от сна и желудочной секреции до вазоспазма и дрожи. Каждая позиция сопровождалась ссылкой или несколькими ссылками на заключительный раздел учебника с перечнем научных работ. В этой таблице были сведены воедино результаты исследований, проведенных за последние десятилетия.

Далее Робин попросил открыть другую страницу – там были указаны девять необычайно мощных последствий стимуляции симпатической нервной системы, в том числе учащенное сердцебиение (чтобы быть готовым к действию), расширенные зрачки (чтобы поступало больше света и человек лучше видел опасность), изменение химического состава крови (с целью стимулировать лучшее свертывание в случае внезапного кровотечения). Большинство людей не способны сознательно контролировать эти реакции. Однако два пункта из этого списка стояли особняком, поскольку повлиять на них было относительно легко. Мышечный тонус и частота дыхания. Робин назвал эти два фактора ключами к тайному миру управления вегетативной системой.

Мы выполнили несколько «активных» поз, способствующих возбуждению симпатической нервной системы. «Любая физическая нагрузка, любая мышечная работа запускает этот механизм», – сообщил Робин. Он добавил, что это же касается и дыхания: «Любое действие, приводящее к дыханию в более быстром темпе, активирует симпатическую систему».

Идея была просто потрясающей. Согласно принципу действия, предложенному Робином на основе списка вегетативных функций, который мы только что рассмотрели, дисциплинированный практик способен был научиться управлять десятками важнейших скрытых механизмов тела. Этот принцип также подразумевал, что различные направления хатхи оказывают разное влияние на вегетативную нервную систему. К примеру, аштанга-йога с ее энергичными, подвижными последовательностями и акцентом на «приветствие солнцу» активно задействует мышцы и поэтому стимулирует симпатическую нервную систему. Напротив, в йоге Айенгара, с ее упором на статичные позы, преобладает влияние парасимпатической нервной системы.

Углубившись в разъяснения, Робин поведал нам, как при помощи поз активируется парасимпатический «тормоз». Кое о чем мне уже было известно из тренинга по перевернутым позам. На этот раз Робин привел в пример работу сердца. Он отметил, что в правом предсердии – верхней камере сердца, куда поступает кровь из полых вен, – находятся рецепторы, отслеживающие его наполнение. Когда уровень давления понижен, рецепторы подают сигнал, заставляя сердце сокращаться быстрее, тем самым увеличивая кровоток. При повышенном давлении сердцебиение замедляется.

Перевернутые позы, по словам Робина, – отличный способ одурачить сердце и заставить его биться медленнее (по аналогии с давлением на сонную артерию). Это происходит потому, что при переворачивании тела приток крови к правому предсердию резко увеличивается. Известно, что сила тяжести влияет на кровоток, и при обычном положении тела она положительно воздействует на кровообращение органов, расположенных выше сердца. Однако при перевернутых позах под ее воздействие подпадает гораздо больший участок, то есть усиливается приток к сердцу венозной крови от ног и туловища.

«Было в горку, а стало с горки, – пояснил Робин. – И сердце переполняется».

Из правого предсердия поступает сигнал, повелевающий сердцу биться медленнее. Вслед за этим, отметил Робин, снижается и сила сердечных сокращений. Оказывается двойное воздействие. В целом, описанный механизм работы предсердия – еще один пример того, как йога влияет на метаболизм.

Далее под руководством Робина мы провели сердечный тест. Сначала под тиканье часов измерили пульс. Затем Робин попросил нас подойти к стене, лечь на спину и поднять ноги на стену – частично перевернутое положение, позволяющее расслабиться. Мы снова замерили пульс. Робин заметил, что сейчас сердцебиение наверняка стало реже (действительно было так).

Хорошо сбалансированная практика йоги, добавил Робин в конце занятия, включает позы, задействующие и «газ», и «тормоз». Это настоящая тренировка для вегетативной нервной системы. В результате достигается совершенно новый уровень внутреннего равновесия и гармонии.

«Наибольшую пользу, – сказал он, – практикующие получают тогда, когда в течение занятия проводится несколько таких циклов».

После десятилетий исследований постепенно начала складываться целостная картина влияния йоги на человеческие эмоции. Один из гарвардских врачей, Герберт Бенсон, решил бороться со стрессами, типичными для жителей цивилизованного Запада, регулярной практикой релаксации, традиционной для Востока. Бенсон с коллегами изучали этот вопрос в Медицинской школе Гарвардского университета, исследуя эффекты медитации, йоги и прочих практик релаксации. Свои находки Бенсон изложил в книге «Реакция расслабления», которая была опубликована в 1975 году и распродана тиражом более четырех миллионов экземпляров. Его книга стала современной классикой по теме борьбы со стрессом.

Бенсон обнаружил, что простейшие техники релаксации оказывают поразительное влияние на испытуемых, помогая замедлить сердцебиение, уменьшить частоту дыхательных движений, снизить потребление кислорода и кровяное давление (если оно было повышено). В целом Бенсон с коллегами доказали, что, расслабляясь, практикующие погружаются в состояние, известное как гипометаболизм – аналог сна, но без засыпания, состояние, в котором энергетические запасы расходуются в замедленном режиме. Ученый назвал реакцию расслабления «индуцируемым состоянием физиологического покоя», способным излечивать и помогающим восстанавливать жизненные силы.

Вслед за Бенсоном многие исследователи занялись углубленным изучением этого состояния, уделяя более пристальное внимание отдельным дисциплинам, в том числе йоге.

Майясандра С. Чайя, индийский физиолог из Бангалора, занималась йогой с 10 лет. Она возглавила группу ученых, поставивших эксперимент с участием более 100 мужчин и женщин. За основу ученые взяли хатха-йогу, задействующую как метаболический «газ», так и «тормоз». В практику были включены различные позы (более десяти), в том числе треугольник (триконасана), стойка на плечах (сарвангасана), поза саранчи (шалабхасана), поза кобры (бхуджангасана), поза лука (дханурасана), поза удара молнии (ваджрасана), а также техники медленного и быстрого дыхания. В конце занятия испытуемые делали шавасану (позу трупа) – это был период сознательной релаксации. Мужчины и женщины (средний возраст 33 года) выполняли этот комплекс в течение полугода.

Далее ученые оценили, каким образом эта практика влияет на основной обмен, то есть какое количество энергии необходимо организму в состоянии покоя на поддержание его жизнедеятельности. В рамках стандартного метода они измерили поток респираторных газов – кислорода и углекислого газа, – чтобы понять, насколько ярко горит огонь метаболизма.

В 2006 году Чайя и ее коллеги обнаружили, что регулярная практика йоги снижает основной обмен в среднем на 13 процентов. Это снижение оказалось еще более выраженным, когда испытуемых распределили по половому признаку. У мужчин основной обмен в среднем уменьшился на 8 процентов, а у женщин – на 18 процентов, более чем в 2 раза по сравнению с представителями сильного пола.

Это открытие подтверждало истинность слов Робина о циклах вегетативной нервной системы. Попеременная активизация и успокоение улучшали не только физическую гибкость, но и внутреннюю, предоставляя телу и уму свободу погружения в «тишину», о которой говорил Бенсон, – состояние спокойного бытия. Это был секрет расслабления.

Снижение обмена веществ также сигнализировало о проблеме, связанной с внешним видом, а не психическим состоянием, проблеме слишком важной, чтобы оставить ее без внимания. Команда Чайя отметила, что замедление физиологических функций в результате занятия йогой в теории «создает склонность к набору веса и появлению жировых отложений». Другими словами, начав заниматься йогой, люди добиваются снижения основного обмена, то есть им требуется меньше пищи и меньше калорий, однако если они продолжат питаться в прежнем режиме, то начнут набирать вес.

Это новое открытие в области физиологии могло бы привлечь внимание, если бы ему не противостояла лавина оптимистичных заверений со стороны «популярной» йоги. Пресса, Интернет, пособия для самостоятельных занятий пестрели заявлениями о том, что йога ускоряет обмен веществ, и обещали чуть ли не моментальный результат. Похудение так же прочно ассоциировалось с практикой йоги, как и миф о «притоке кислорода» в организм. На деле убежденность йогов в том, что практика активизирует метаболизм, укоренилась так глубоко, что у какого-то там исследования, проведенного в далекой Индии, не было ни единого шанса развенчать популярный миф.

Долговечности этого мифа способствовала и Тара Стайлз, красивая фотомодель, переквалифицировавшаяся в преподавателя йоги. Она была стройной, как тростинка, и предпочитала носить коротенькие шортики и маечки на тонких бретельках. Ей принадлежала манхэттенская студия «Страла Йога» в Нохо, элитном квартале к северу от Хьюстон-стрит. В 2010 году Тара Стайлз выпустила книгу «Йога для стройности, спокойствия и сексуальности» (Slim Calm Sexy Yoga), на обложке которой красовалась она сама, снятая в эффектной позе. Книга содержала комментарий Джейн Фонды и быстро стала йоговским бестселлером номер один на «Амазоне». В начале 2011 года интервью с Тарой Стайлз появилось в «Нью-Йорк Таймс»; в нем двадцатидевятилетнюю модель охарактеризовали не только как обладательницу сексуальной внешности, но и как женщину прагматичную.

В названии книги Стайлз вынесла «стройность» на первое место и всячески старалась не оказаться голословной. В главе, посвященной похудению, она писала об эффективности йоги для снижения веса, и подача материала выглядела вполне научной. Йога, заявляла Стайлз, «запустит ваш метаболизм» – и приводила в пример ряд поз, которые должны были заставить организм переключиться на ускоренный режим работы. «Даже если вы считаете, что у вас замедленный обмен веществ, – сообщала Стайлз, – выполняя эту последовательность дважды в неделю, вы запустите его на полную. И это поможет вам сжигать калории в течение всего дня». Главные тезисы, набранные более крупным и жирным шрифтом, повторялись вверху страницы, а специальная последовательность носила название комплекса «для экстренного запуска метаболизма».

Заявления Стайлз не только противоречили находкам группы ученых из Бангалора; они были противоположны тому, чему учил нас Мел Робин. К примеру, Стайлз отнесла стойку на плечах к позам, ускоряющим обмен веществ. Робин же, напротив, охарактеризовал эту перевернутую позу как «одну из самых расслабляющих поз йоги». Гун тоже рекомендовал эту позу Ганди из-за ее успокаивающего действия.

Чайя, физиолог из Бангалора, поведала мне, что снижение веса при занятии йогой не имеет ничего общего с активизацией метаболизма – это всего лишь психологические последствия избавления от стресса. «Йога влияет на ум и помогает контролировать желания, – сообщила она. – Поэтому люди начинают меньше есть».

Если йога способна успокаивать и поднимать настроение, какова ее эффективность при борьбе с депрессией, когда потребность в эмоциональном подъеме особенно высока? Сложный вопрос. В книге «Йога для борьбы с депрессией» Эми Уайнтрауб вспоминает собственный опыт и рекомендует множество практических методов борьбы с хандрой. Однако депрессия – серьезное заболевание, в самых тяжелых формах способное парализовать человека.

Обычная хандра – это тоскливое настроение, невозможность получать радость и удовольствие от любимых занятий. Подобное состояние по природе своей преходяще. Совсем другое дело клиническая депрессия. Человек, страдающий тяжелой депрессией, может испытывать целый спектр эмоций – от безнадежности и нежелания что-то делать до ощущения собственной ненужности и отчаяния. По данным Всемирной организации здравоохранения, ежегодно более миллиона отчаявшихся кончают жизнь самоубийством. Это больше, чем число погибших от руки преступников и на войне. В индустриальных странах, несмотря на общедоступность антидепрессантов, уровень заболеваемости депрессией только растет, а не снижается.

Эта проблема привлекла внимание исследователей из Бостона. На этот раз изучение не ограничилось клиническими испытаниями и оценкой состояния пациентов – ученые взялись за анализ нейрохимических процессов. Результаты исследования наводят на мысль, что практика йоги может стать мощным антидепрессантом.

В группу ученых, участвующих в исследовании, вошли представители медицинской элиты Бостона: врачи Медицинской школы Бостонского университета, Гарвардской медицинской школы и психиатрической клиники Маклин. Эта клиника известна своими исследованиями в области нейробиологии и имеет обширный список знаменитых пациентов: здесь лечились математик Джон Нэш, поэтесса Сильвия Плат и музыкант Джеймс Тейлор.

Исследование возглавила Крис С. Стритер, заведующая преподавательским составом психиатрического и неврологического отделения Медицинской школы Бостонского университета, профессор психиатрии Гарвардской медицинской школы. Помимо всего прочего, Стритер была знатоком йоги и общалась с людьми, хорошо осведомленными в этом вопросе. Объектом исследования ее команды стало важнейшее вещество в человеческом мозгу со сложным названием гамма-аминомасляная кислота – сокращенно ГАМК или GABA (от gamma-aminobutyric acid ). Это важнейший нейромедиатор и регулятор центральной нервной системы (ЦНС) человека. Многочисленные исследования связывают депрессию со снижением уровня ГАМК. Поэтому возник уместный вопрос: способна ли йога повысить концентрацию этого нейромедиатора?

О гамма-аминомасляной кислоте ученым стало известно в 1950-х годах. Однако понадобилось немало времени, чтобы понять, каково ее действие, и разработать научный инструментарий, позволяющий легко определить ее уровень. ГАМК действует как блокатор, то есть является антагонистом стимуляторов двигательных функций. При взаимодействии с клеточными рецепторами вещества-антагонисты препятствуют возникновению связей и блокируют функции прочих нейромедиаторов. В целом ГАМК тормозит активность нейронов, снижая их возбудимость. Поэтому в высоких дозах этот нейромедиатор производит успокаивающий эффект. Алкоголь и такие лекарства, как валиум, усиливают ингибирующее (подавляющее жизненные процессы) действие ГАМК. Сама по себе ГАМК способствует релаксации и уменьшению тревожности.

К началу 2000-х годов технология визуализации мозговой активности достигла такого уровня, что отслеживание ГАМК стало относительно недорогим процессом. Это было самое подходящее время для исследований йоги.

От желающих принять участие в эксперименте не было отбоя. Со времен Торо прошло полторы сотни лет, и Бостон превратился в настоящий центр йоги. Теперь количество практикующих исчислялось тысячами.

Команда ученых отобрала восемь человек, практиковавших в различных стилях – аштанга-йога (гимнастический стиль, разработанный учеником Кришнамачарьи Паттабхи Джойсом), бикрам-йога (термойога Бикрама Чоудхури), хатха-йога (древняя классика), йога Айенгара (современная классика), крипалу-йога (направление, разработанное в центре «Крипалу»), кундалини-йога (стиль, активно использующий дыхательные практики и ставший популярным благодаря сикхскому мистику Йоги Бхаджану), пауэр-йога (агрессивная разновидность аштанги) и виньяса (плавный, текучий стиль, разработанный Кришнамачарьей на закате его жизни и обретший популярность благодаря его ученику Шриватсе Рамасвами). Испытуемые имели за плечами от двух до 10 лет практики. Все они были белыми; группа состояла в основном из женщин, причем незамужних; средний возраст участников составлял 26 лет. К моменту начала исследования они занимались йогой минимум дважды в неделю.

Ученые измерили уровень ГАМК до начала практики и после часового занятия. Испытуемые выполняли стандартный комплекс из асан и дыхательных упражнений. В начале и конце им предлагалось немного помедитировать. Однако продолжительных периодов медитации и пранаямы практика не предусматривала. Согласно плану исследования, минимум 55 минут практики должны были быть посвящены выполнению асан – перевернутых поз, прогибов и скручиваний – и последовательности «приветствие солнцу». Чтобы обеспечить некий единый стандарт, за сессиями наблюдал участник исследовательской группы, не имевший опыта занятий йогой. Ученые сравнивали восьмерых практикующих с контрольной группой из одиннадцати человек, которые не занимались йогой, а вместо этого в течение часа читали журналы и популярную литературу.

Результаты, опубликованные в 2007 году, действительно поражали воображение. Ученые обнаружили, что у практикующих уровень ГАМК вырос в среднем на 27 процентов. В контрольной группе никаких изменений не было. Кроме того, у участников с наибольшим опытом практики или испытуемых, занимавшихся больше всех в течение недели, наблюдался настоящий всплеск ГАМК. К примеру, у одного из участников, практиковавшего йогу в течение 10 лет, уровень ГАМК подскочил на 47 процентов. У испытуемого, занимавшегося йогой 5 раз в неделю, он повысился на 80 процентов; уровень нейромедиатора увеличился почти вдвое.

Ученые пришли к выводу, что практика йоги является весьма перспективным методом лечения тревожных состояний и депрессии. Перри Ф. Реншо, один из руководителей исследования и директор отделения визуализации мозга клиники Маклин, безо всякого преувеличения отметил, что любой терапевтический метод с доказанной эффективностью, отличающийся дешевизной, доступностью и не имеющий побочных действий, обладает «безусловными преимуществами для здоровья людей».

Вдохновленная успехом, та же группа исследователей взялась за новый эксперимент. На этот раз в нем участвовали 19 испытуемых и контрольная группа из 15 человек, занимавшихся ходьбой (вид физической активности с аналогичным расходом энергии). Участники обучились стилю Айенгара с нуля и практиковали его в течение трех месяцев.

В 2010 году были опубликованы результаты исследования. Оказалось, что даже у новичков наблюдается значительное повышение уровня ГАМК и как следствие – улучшение настроения и снижение тревожности. В среднем уровень ГАМК вырос на 13 процентов, что было примерно вдвое меньше, чем в предыдущем исследовании.

И все равно новоявленные йоги продемонстрировали результат гораздо лучший, чем те, кто занимался ходьбой, а по их свидетельствам, и почувствовали себя лучше.

Важно отметить, что одним из 11 соавторов исследования была Лиз Оуэн, преподаватель йоги Айенгара, ведущая классы в Кембридже и Арлингтоне – двух пригородах Бостона. У Оуэн не было медицинского образования, но ей было немало известно о йоге как методе борьбы с хандрой. «Расслабляйте свое тело, – гласила надпись на ее веб-сайте. – Питайте свою душу».

В тот же период Кхалса был занят своими исследованиями. Его интересовал вопрос улучшения психического состояния людей разных профессий на различных жизненных этапах. В одном из таких экспериментов участвовали музыканты. Кхалса привлек к нему преподавателей из центра «Крипалу», а испытуемых набрал из учреждения, расположенного почти напротив «Крипалу» в Беркширских горах, – музыкального центра «Тэнглвуд», летней резиденции Бостонского симфонического оркестра и академии углубленного изучения музыки для молодых музыкантов. Ученый поставил задачу – проверить, сможет ли йога помочь музыкантам преодолеть страх перед сценой в целом, а конкретно – улучшить качество выступлений перед требовательной аудиторией, приезжающей в «Тэнглвуд» на летние концерты.

В 2005 году Кхалса и Стивен Коуп из «Крипалу» набрали группу из 10 добровольцев, участников престижной программы стипендиатов академии «Тэнглвуд». Среди них было 5 женщин и 5 мужчин в возрасте от 21 до 30 лет (средний возраст чуть более 25 лет) – вокалисты, скрипачи, альтисты, виолончелисты и музыканты, играющие на духовых инструментах. В течение 2 месяцев 10 отобранных участников занимались йогой в центре «Крипалу». На выбор им было предоставлено несколько программ: утренние и дневные занятия семь раз в неделю, еженедельное вечернее занятие и медитация ранним утром, а также предложено вегетарианское питание на базе центра. Кроме того, для эксперимента была набрана контрольная группа из 10 человек, не проходивших обучение в йога-центре.

Результаты оказались хоть и не революционными, но все же вдохновляющими, о чем Кхалса с соавторами и сообщил в отчете 2006 года.

В рамках исследования оценивался уровень тревожности, испытываемой музыкантами во время репетиций, групповых и сольных выступлений. Он оказался одинаковым в обеих группах во время репетиций и групповых выступлений. Однако занимавшиеся йогой продемонстрировали поразительное уменьшение уровня тревожности во время сольных выступлений. Вполне логично, отметили Кхалса с соавторами. Ведь исследования показали, что тревожность находится на довольно низком уровне во время репетиций, достигает умеренного уровня во время совместных выступлений и высокого – на сольном концерте. Поэтому и психологический эффект наиболее ярко проявляет себя во время сольных выступлений.

Мы встретились с Кхалсой в Гарварде, в его кабинете. На компьютере был открыт файл с результатами исследования музыкантов из «Тэнглвуда». Рядом с рабочим столом лежал развернутый коврик для йоги. «Несомненно, ребятам понравились занятия, – сказал он. – В контрольной группе не наблюдалось практически никаких изменений. Но только взгляните на группу, которая занималась йогой. Йога позволяет вам быть „здесь и сейчас“. Она приносит чувство радости, наполняет энергией, помогает развить осознанность».

Результаты оказались столь обнадеживающими, добавил Кхалса, что академия «Тэнглвуд» предложила провести новые исследования. В ответ Кхалса организовал расширенный эксперимент. На этот раз углубленному изучению йоги, медитации и занятиям в центре «Крипалу» посвятили себя 30 человек. По окончании двухмесячной летней практики оказалось, что психическое состояние музыкантов стало еще лучше.

В 2009 году Кхалса с коллегами сообщили о том, что музыканты, занимавшиеся йогой, по сравнению с контрольной группой продемонстрировали не только значительное уменьшение страха перед сценой. Также снизилась их подверженность приступам гнева, депрессии и тревожности. Как и их предшественники, они были в восторге от результатов.

Кроме того, спустя год исследователи разыскали участников эксперимента и расспросили о том, как изменилась с тех пор их жизнь. Большинство ответили, что продолжили заниматься йогой и медитацией, и все без исключения согласились с тем, что эксперимент повлиял на качество их выступления.

Исследования психических и физиологических процессов, проводимые в течение десятилетий, зарекомендовали йогу как практику, позволяющую достичь блестящих результатов в уравновешивании эмоциональных колебаний. Релаксация, дыхательные упражнения и асаны являются своего рода рычагами, с помощью которых можно управлять организмом. Они способствуют развитию не только физической, но и внутренней гибкости. Как верно подметил Робин, хорошая тренировка включает многократное нажатие то на «газ», то на «тормоз». Как ни странно, в итоге «машина» едет более плавно.

Конечно, предстоит провести еще множество исследований. Однако существующие факты уже сейчас позволяют говорить о способности йоги избавлять человека от отчаяния и безнадежности, что в перспективе может спасти много жизней. Прочитав книгу Уайнтрауб и узнав о ее неспокойном прошлом, а потом увидев, как она делает «дыхание радости» и ее лицо светится изнутри, я не мог не почувствовать жизнеутверждающего эффекта йоги.

Безусловно, наука подтверждает, что занятия йогой являются превосходным способом улучшить психическое состояние, но при этом она же свидетельствует об одном существенном недостатке этой практики. Дело в том, что йога способна нанести огромный вред физическому здоровью.

IV. Йога и травмы

Нет ничего удивительного в том, что практика, предметом гордости которой является скручивание человеческого тела в самые невообразимые узлы, может принести много вреда. Точно так же не вызывает удивления и высокий травматизм среди цирковых артистов, в том числе акробатов и гимнастов. Вполне логично, что занятие бегом, ездой на велосипеде и прочими активными видами спорта может привести к болезненным травмам. Вместе с тем травмы, полученные в результате практики йоги, внушают особое беспокойство, так как эта дисциплина имеет репутацию идеального метода оздоровления. Многим людям йога представляется более мягкой альтернативой тренировкам, которые оказались для них слишком опасными или сложными. Возможность получения травм также противоречит образу йоги как методу терапии и рекламным утверждениям о том, что эта практика позволяет достичь превосходной физической формы и самочувствия. Так что мало кто из практикующих ожидает получить инсульт или смещение позвонков, повреждение нервов или разрыв легких.

Своей хорошей репутацией йога в немалой степени обязана молчанию гуру. Наложенное на слово «травма» табу сделало тему физических повреждений почти такой же запретной, как и разговоры о происхождении хатхи. В альманахе «Йога Миманса» и книге «Асаны» Гун ни разу не упоминает о травмах. Индра Деви не пишет об этом в «Вечной молодости, вечном здоровье», как и Айенгар – в «Прояснении йоги». Последний, как мы убедились, сосредоточил свое внимание на другой стороне монеты – асанах как методе терапии. Убедительные заверения в безопасности йоги также можно обнаружить на страницах учебников Свами Шивананды, К. Паттабхи Джойса и Бикрама Чоудхури. В целом, знаменитым гуру свойственно описывать йогу как чуть ли не чудодейственное средство оздоровления.

«Настоящая йога безопасна, как молоко матери», – говорил Свами Гитананда (1907–1993), популярный гуру, совершивший 10 кругосветных туров и основавший ашрамы на многих континентах.

Современные врачи, напротив, чуть ли не с упоением перечисляют травмы, полученные практикующими, и выступают с предупреждениями об опасности йоги. Этому посвящены десятки научных трудов. Возможно, ученые завидуют тому обожанию, которым окружены преподаватели йоги, а может, их вдохновляет на исследования непроницаемая мистическая аура этой практики. Некоторые даже осуждают занятия йогой как откровенно небезопасные. К сожалению, эта критика – особенно ранние случаи подобных выступлений – выглядит не очень убедительно, так как нередко демонстрирует отсутствие глубоких знаний о механизмах воздействия йоги и вместе с тем высказана с тоном превосходства. Эта ситуация не может не вызвать ассоциации с первыми антропологами: те считали примитивные племена культурно отсталыми, а общество белых людей – несоизмеримо превосходящим их. Но все же представителям медицины, несмотря на их презрительное отношение (а может, и благодаря ему), за десятилетия удалось пролить свет на таинственный мир. Ведь именно они назначали лечение йогам, которые приходили к ним на прием, нередко корчась от боли, и писали детальные клинические отчеты о несчастных случаях и травмах.

Подобно камню, брошенному в пруд, критика порождала волны реакции, что со временем помогло изменить практику современной йоги и, в конечном счете, сделать ее безопаснее, хотя на пути к этому и пришлось преодолеть значительное сопротивление. Поначалу некоторые представители мира йоги встретили отчеты врачей в штыки, называя их предвзятыми и нечестными. Другие, видимо веря в теорию о молоке матери, пытались игнорировать критику или относились к травмам как к тайной плате за успешное ведение бизнеса.

Однако в последние годы лучшие преподаватели начали более чутко реагировать на предупреждения (а также пересмотрели свою страховую политику). Следуя принципу «безопасность – прежде всего», они предостерегают учеников, чтобы те практиковали аккуратно, и во время групповых занятий стремятся учесть индивидуальные нужды каждого, отвергая унифицированный подход, характерный для ранних направлений йоги и принятый на вооружение инструкторами прошлого.

К чести представителей мира йоги, в последнее время множество опытных практикующих не боятся открыто обсуждать вопрос об опасности йоги для физического здоровья. Совсем недавно был проведен детальный опрос, посвященный травмам, полученным в результате практики, и в нем приняли участие более сотни респондентов. Активисты этого направления – как правило, реформаторы, стремящиеся информировать практикующих о возможных последствиях и научить мерам предосторожности. В результате проведенного мониторинга выяснилось, что рост популярности йоги привел к появлению огромного количества неопытных преподавателей, и это не может не вызывать беспокойства. Причем наибольшую опасность, по иронии, представляют занятия йогой в идиллических местах отдыха.

Робин – один из таких реформаторов. Его книги снабжены длинными приложениями, где подробно описываются самые разные ситуации, представляющие опасность для практикующего. Парализованные конечности, выпавшие глазные яблоки, повреждения мозга – даже представить сложно, что занятия йогой могут привести к таким разрушительным последствиям. Помимо серьезных увечий, в приложении указаны и менее значительные проблемы, такие как растяжение и разрыв мышц – последнее встречается на удивление часто. Читая его книгу, понимаешь, что Робин тщательно изучил медицинскую литературу.

На занятиях у Робина в Пенсильвании мы учились выполнять позы с учетом мер предосторожности, особенно много внимания он уделял тому, как разгрузить шею в стойке на голове и стойке на плечах.

Робин и другие активисты движения за безопасную практику ближе к научному миру, чем к традиционалистам от йоги. Робин и его коллеги, также преподаватели йоги Айенгара, изобрели новые варианты выполнения стойки на голове; другие реформаторы перерабатывают наиболее опасные позы или рекомендуют ученикам вообще их не делать.

Подобная переоценка, возможно, противоречит представлению о йоге как о древней практике, значимой и сегодня. Но как мы уже убедились, йоге всегда довольно легко удавалось приспосабливаться к требованиям разных эпох. В наши дни актуальны научные изыскания и разработки стратегий предотвращения травм – время упорного молчания гуру подошло к концу. Реформаторское движение преподавателей йоги – позитивный пример того, что может произойти, если йога и наука начнут сотрудничать, пусть даже неохотно. Происходящие перемены обещают принести пользу миллионам учеников по всему миру и, что немаловажно, помочь современной йоге оправдать свою хорошую репутацию.

Во время своих путешествий я узнал об опытном преподавателе йоги, который, как поговаривали, был знаком с травмами не понаслышке. К нему обращались за помощью знаменитые гуру. Одна его клиентка якобы перенесла эндопротезирование тазобедренного сустава, после чего вернулась к своей звездной карьере. Я решил найти этого мастера.

Гленн Блэк прошел обучение в школе Айенгара в Пуне и, как древние йоги, провел несколько лет в полном одиночестве. Он проводил интенсивы по йоге в джунглях Коста-Рики. В Нью-Йорке в течение 10 лет учился у Шмуэля Татца, литовца, разработавшего уникальный метод физиотерапии и применявшего его при работе с актерами, певцами, танцорами, музыкантами, композиторами и телезвездами в студии, расположенной над Карнеги-Холлом. Наконец Блэк обосновался в Райнбеке, Нью-Йорк, на реке Гудзон. Уважаемый преподаватель с огромным опытом работы и специалист по анатомии, он часто давал классы в соседнем Институте Омега – конгломерате эзотерических практик. У него появился круг преданных учеников, которым нравился его функциональный, приземленный стиль. Он также практиковал массаж, работая с элитными клиентами, в том числе знаменитостями. По слухам, в последнее время он сильно сократил список клиентов, оставив лишь нескольких миллиардеров.

Однажды я увидел объявление о мастер-классе Блэка на Манхэттене. Я засомневался, но мне сказали, что опыт практики для Блэка не так важен, как намерение. Я договорился побеседовать с ним после занятия.

В холодный субботний день в начале 2009 года я отправился в студию «Санкальпа Йога» (на санскрите это означает «цель», «воля», «намерение»), расположенную на третьем этаже здания на Пятой авеню, между 28-й и 29-й улицами. Зал был заполнен стройными людьми – около половины из них являлись преподавателями.

Класс был очень жестким. Блэк постоянно шутил, без остановки ходил по залу, что-то говорил, ставил джаз в качестве звукового сопровождения, смотрел за нами ястребиным взором и без конца подкалывал нас. Капли пота превратились в ручейки. Блэк оказался очень требовательным преподавателем. Мы выполнили множество растяжек, упражнений для рук и ног и статичных поз, но ни одной перевернутой и практически ни одной классической асаны. Его стиль был совершенно не похож на существующие направления. Он все делал наоборот. Его подход можно было бы назвать импровизированным; он как будто придумывал все на ходу, время от времени усложняя занятие, чтобы дать адекватную нагрузку всем присутствующим в классе, в зависимости от уровня подготовленности, или, напротив, облегчая, чтобы не перегрузить нас, когда чувствовал, что мы уже вплотную подошли к краю. При этом он производил впечатление глубоко осведомленного и энергичного преподавателя.

В течение всей практики он призывал нас сосредоточиться и попытаться культивировать в себе внимательность и осознанность, особенно в отношении болевых ощущений. «Я даю вам максимальную нагрузку, – говорил он. – От вас зависит, жалеть себя или нет».

Позже Блэк сам завел разговор о своем стиле преподавания. «Йога ли это? – спросил он, когда мы, обливаясь потом, делали позу, совершенно не похожую на какуюлибо из йоговских асан. – Да, если вы практикуете осознанно».

Блэк рассказал нам невеселую историю. Один практикующий приехал учиться у Айенгара и «впрыгнул» в прогиб. Блэк пораженно наблюдал, как у него сломались три ребра – кряк, кряк, кряк.

После занятия мы вместе с Блэком и его спутницей Ивлин Уэбер сели в такси и отправились в отель, где они остановились. Блэк и Ивлин были 1949 года рождения, и в этом году им обоим исполнялось 60 лет. Оба выглядели намного моложе. «У меня нет никаких сертификатов, – признался Блэк по пути. – И ученых степеней. Есть лишь большой опыт».

Отель «Плаза Атене» – настоящее воплощение сдержанной роскоши – расположен в Ист-Сайде, на 64-й улице между Парк-авеню и Мэдисон; еще «Плаза» есть в Париже и Бангкоке. Мы поднялись в номер люкс. В комнатах было очень светло. Уэбер угостила нас орехами и чаем, и мы завели разговор о безопасности йоги. Блэк сидел на диване в расслабленной позе, но лицо у него было серьезным.

Он был шокирующе прямодушен. Я столько раз сталкивался со свойственным йогам отрицанием очевидного и недомолвками, что оказался не готов к такой откровенности и столь широкому взгляду на различные практики, к признанию, что многие из них гораздо безопаснее йоги. Блэк был настроен очень решительно. Если бы он правил миром, то заставил бы многих людей – в том числе знаменитостей из мира йоги – отказаться не только от выполнения сложных поз, но и от практики йоги в целом. И ученики, и известные преподаватели получают травмы постоянно, заявил Блэк, так как большинство из них оказываются совершенно не готовыми к подобной нагрузке.

По словам Блэка, преобладающее большинство людей – «99,9 процента» – приходят в йогу, уже имея проблемы со здоровьем, и им не избежать серьезных травм. Вместо йоги «им нужны специальные упражнения для суставов и улучшения состояния внутренних органов». «В целом, йога – это практика для здоровых людей. Или же ее можно использовать в терапевтических целях. Но, как бы противоречиво это ни звучало, для этой практики не подходят групповые занятия. Ведь у каждого свои потребности и возможности. У каждого свои проблемы».

По словам Блэка, сам он внимательно следит за учениками – и знает, кому из них «не следует выполнять определенное действие – делать стойку на плечах или на голове либо нагружать шейные позвонки».

Я спросил, приходилось ли ему вносить модификации в те или иные позы, чтобы сделать их более безопасными.

«Я делаю это постоянно», – ответил он и привел в пример наше сегодняшнее занятие. При выполнении одной из поз, где надо было завести руки за спину, переплести пальцы и поднять руки вверх, Блэк заметил, что некоторые при этом поморщились, и велел им согнуть локти. Это сделало позу менее травматичной.

«Нельзя просто приехать в Нью-Йорк и провести занятие с людьми, у которых масса проблем со здоровьем, при этом заявляя: так, сегодня мы сделаем вот эту последовательность», – заметил он. Ему всегда приходится принимать во внимание способности учеников, пришедших в класс в конкретный день, и подстраивать занятия под них. Уэбер добавила, что занимается у Блэка уже 10 лет и не помнит, чтобы он давал одну и ту же программу дважды.

Блэк признался, что основным принципом своей преподавательской работы считает постановку акцента на осознанность, при этом сами асаны не так важны. «Так учить сложнее, – сказал он. – Но если не делать этого, рискуешь многим. Если просто учить асанам, не помогая людям достигнуть более глубокого уровня понимания, у них всегда будет плохо получаться».

Суперзвезды мира йоги так зациклены на своей популярности, что нередко забывают об осознанности, о том, что необходимо обращать пристальное внимание на свое тело и не забывать об анатомических ограничениях, заметил Блэк. Он рассказал о том, как знаменитые преподаватели после получения серьезных травм приходят к нему на терапевтический массаж. «И когда я говорю им, хватит заниматься йогой, они смотрят на меня как на ненормального. А я знаю: если они будут и дальше так продолжать, то скоро просто не выдержат».

По его словам, знаменитости от йоги склонны обманывать не только самих себя, но и окружающих. «Один мой знакомый йог, – сказал Блэк, – давал интервью „Роллинг Стоун“ и сразу предупредил, что о травмах говорить не хочет».

Я расспросил его о самых серьезных травмах, какие ему приходилось видеть, и Блэк выдал длиннющий список. Он рассказал об именитых преподавателях йоги, которые так усиленно упражнялись в адхо мукха шванасане (собака мордой вниз), что порвали ахилловы сухожилия. «Это все эго, – заявил он. – А ведь смысл йоги в том, чтобы избавиться от эго». Видел он и «бедра в жутком состоянии». У преподавательницы, которая считается одной из лучших в США, полностью пропала подвижность в тазобедренном суставе. Суставная ямка разрушилась до такой степени, что пришлось делать протезирование.

Поза собаки мордой вниз (адхо мукха шванасана)

Я спросил, продолжает ли она вести классы. «О да, – ответил Блэк. – Есть и другие преподаватели, с такими больными позвоночниками, что им приходится учить лежа. Мне было бы стыдно».

Блэк сообщил, что у него самого никогда не было травм и, насколько ему известно, за все 37 лет преподавания он не причинил вреда никому из своих учеников. «Да, безусловно, болезненные ощущения возникают, но появляются они, когда практикующие пытаются определить предел своих возможностей, и делают это осознанно, а не когда стараются перепрыгнуть через голову. В наше время многие школы йоги – это не более чем попытка заставить людей перепрыгнуть через голову».

Его собственные ученики рассказывали об агрессивных методах других инструкторов. «Вы не поверите, чем они там занимаются – бросаются на людей, толкают их, дергают и говорят: а вот вы уже сейчас должны уметь это делать! Все это – попытки ублажить свое эго».

Блэк также неодобрительно отзывался об учениках, для которых йога являлась лишь поводом похвалиться своим статусом и материальным благополучием. «Они приходят на класс, чтобы показать всем новую кофточку от Миссони или форму», – нахмурившись, сказал он. Я спросил, что он думает о «Йога Джорнал», который за несколько десятков лет проделал путь от некоммерческого издания для небольшого круга любителей, публиковавшегося на деньги Калифорнийской ассоциации преподавателей йоги, до глянцевого журнала с рекламой сексуальной одежды, путешествий и чудодейственных таблеток для похудения. Блэк ответил: «Без комментариев».

Хотя многие гуру и практикующие, десятилетиями играющие в молчанку, отрицали возможность получения травм, Блэк настаивал на том, что в настоящее время риск стал уже неотъемлемой частью практики йоги, и катастрофа может грянуть в любой момент. Он считал, что в наши дни существует ряд факторов, способствующих увеличению этого риска.

Главное – изменились сами практикующие. В прежние времена бедным индусам ничего не стоило опуститься на корточки или сидеть со скрещенными ногами, ведь это были позы из их повседневной жизни. Теперь же в западном мире йога стала модой, и ее ряды пополняются миллионами неподготовленных людей. Жители мегаполисов, просиживающие весь день на стульях, свободное время решили проводить в позе воина, несмотря на отсутствие гибкости и наличие проблем со здоровьем. Инструкторы-дилетанты шпыняют занимающихся, как в армии, навязывая им практику в стиле «ни шага влево, ни шага вправо». Все это представляет смертельную опасность, заявил Блэк, особенно если учесть, насколько тщеславны наши современники. Тщеславие мешает и ученикам, и учителям осознать важность «здесь и сейчас», прислушаться к своему телу и понять, где грань между полезной растяжкой и болезненным увечьем.

В результате мы имеем дело с эпидемией травм.

«Практикующий должен быть серьезным и преданным, – произнес Блэк. – Иначе травмы неизбежны».

Изначально интерес к теме травматизма йоги возник не у представителей этой практики, а у специалистов в области медицины. Первые шаги в этом направлении были сделаны несколько десятков лет назад. Тогда отчеты об исследованиях появились в самых авторитетных медицинских журналах мира – «Неврология», «Британский медицинский журнал», «Журнал Американской медицинской ассоциации». Дебют на столь высоком уровне свидетельствовал о том, что мир профессиональной медицины считает эти находки важной информацией, которую необходимо донести до сведения практикующих врачей, чтобы те могли помочь своим пациентам. Первые отчеты появились в конце 1960-х годов – вскоре после того, как Запад заинтересовался йогой.

Ранние исследования были посвящены повреждению нервов. Спектр проблем простирался от относительно легких травм до серьезных увечий, в результате которых практикующие не могли передвигаться без посторонней помощи. К примеру, студент колледжа, занимающийся йогой более года, решил усложнить свою практику и стал подолгу сидеть на коленях и пятках в позе, известной как ваджрасана. На санскрите «ваджра» означает «удар молнии». Эту позу иногда рекомендуют для медитации. Юноша выполнял ее по несколько часов в день, одновременно распевая мантры за мир во всем мире. Вскоре он почувствовал, что ему стало тяжело ходить, бегать, подниматься по лестнице.

Во время осмотра врачи из манхэттенской клиники обнаружили у студента частичное нарушение иннервации обеих ног, отчего его стопы безжизненно повисли. Причина была в травмировании одной из ветвей седалищного нерва, являющегося самым крупным в теле человека, берущего начало в пояснично-крестцовом отделе позвоночника, проходящего через ягодицы и спускающегося вниз по ногам. Поврежденный участок проходил под коленом и отвечал за чувствительность и подвижность голеней и стоп. Очевидно, при продолжительном сидении в ваджрасане мышцы и сосуды ног оказались настолько сильно сжаты, что произошло нарушение трофики икр и ступней.

Поза удара молнии (ваджрасана)

Врачи предложили молодому человеку простой выход: прекратить практиковать ваджрасану. Тот неохотно согласился и начал петь свои мантры стоя. Улучшение не замедлило себя ждать, и на обследовании, проведенном через два месяца после первого приема, проблему уже не обнаружили. Описывая этот случай, лечащий врач назвал заболевание юноши «йоговской стопой». Выражение стало устойчивым. Со временем было диагностировано еще несколько таких случаев.

Самый серьезный из них произошел с пациенткой 42 лет. Она заснула в пашчимоттанасане – наклоне вперед в положении сидя (санскритское название этой позы означает «вытяжение западной стороны тела»). Проснувшись, она почувствовала онемение и слабость в ногах. Описывая этот случай в журнале «Невролог», группа врачей из Вашингтонского университета сообщила, что оба седалищных нерва у нее были повреждены, что и лишило ноги подвижности. По словам ученых, трехмесячное лечение помогло женщине восстановить «частичную чувствительность», однако стопы все еще оставались парализованными.

Через полгода после травмы пациентка по-прежнему не могла ходить самостоятельно. Врачи заявили: с учетом имеющихся признаков необратимого повреждения нервов сомнительно, что у пациентки когда-либо восстановится нормальная подвижность ног.

Поза наклона вперед сидя (пашчимоттанасана)

Если первые из описанных случаев были относительно неопасны, то последующие повлекли за собой поистине катастрофические последствия. На этот раз повреждения затронули мозг, а не периферическую нервную систему. И причину произошедшего следовало искать не в чрезмерном растяжении или слишком долгом удерживании поз, а в самих асанах, которые опытные практикующие выполняли постоянно и считали совершенно безопасными.

Ситуация приняла настолько угрожающий оборот, что известный британский врач выступил с публичным предупреждением. В консервативном медицинском сообществе крайне редко бывает так, что абстрактная теория опережает клинические отчеты. Обычно все наоборот: сначала наблюдения и только потом попытки объяснить и сделать обобщение. Однако на этот раз у врача были все предпосылки выступить с суровым предостережением еще до того, как его коллеги опубликовали отчеты с описанием конкретных случаев.

В тот период, в 1972 году, У. Ритчи Расселл был одним из наиболее почтенных старейшин британской медицины. О его статусе свидетельствовала цепочка акронимов, расположенных после его имени: M. D. (доктор медицины), С. B. E. (кавалер ордена Британской империи), F. R. C. P. (член Королевского медицинского колледжа), D. Sc. (доктор наук). За время своей долгой карьеры в Оксфорде нейрофизиолог Расселл, помимо всего прочего, обнаружил, что нарушения в работе мозга могут возникнуть не только в результате непосредственного удара по голове – их причиной может быть повреждение шеи, в том числе так называемая хлыстовая травма. Новаторское исследование в этой области было опубликовано в начале 1940-х годов, когда Европа была охвачена войной и число травм шеи резко возросло.

В новом предупреждении Расселла сообщалось о риске ухудшения мозгового кровообращения в результате выполнения некоторых поз йоги, что в перспективе могло привести к тяжелейшему повреждению мозга – инсульту. Вторая по распространенности причина смерти в западном мире после сердечно-сосудистых заболеваний – инсульт часто поражает пожилых людей, чьи артерии забиты жировыми отложениями. Риск смертельного исхода увеличивается с возрастом человека. Однако Расселла интересовали случаи, при которых инсульт получали относительно молодые и здоровые люди.

Само слово «инсульт», или «удар», является эвфемизмом для целого ряда деструктивных процессов, развивающихся при нарушении мозгового кровообращения. Большинство инсультов возникает из-за сужения или закупорки артерий, питающих головной мозг. В стенках сосудов появляются атеросклеротические бляшки, в результате чего снижается кровоток. Не получая кислорода и питательных веществ, клетки мозга – нейроны – погибают. Функции омертвевших клеток со временем могут взять на себя соседние нейроны. Однако повреждения могут быть и необратимыми. Пережившие инсульт сталкиваются с целым рядом последствий вплоть до смертельного исхода, если разрушены жизненно важные мозговые центры. (Своевременно оказанная помощь может минимизировать ущерб, поэтому при подозрении на инсульт необходимо как можно скорее обратиться к специалистам, желательно в течение часа.) Симптомы инсульта разнообразны, и клиническая картина определяется тем, какой участок мозга пострадал. К примеру, за сознательное мышление отвечает кора головного мозга, поэтому инсульт в этой области может повлиять на речь и способность критически мыслить.

Однако Расселла в первую очередь интересовали не полушария, а эволюционно самая древняя часть мозга – мозговой ствол, отвечающий за основные процессы жизнедеятельности. Расселл опасался, что позы йоги, предусматривающие экстремальное сгибание шеи, могут ухудшить его кровоснабжение.

Шейный отдел позвоночника состоит из семи позвонков, в медицине их принято обозначать как C1—С7 (сверху вниз). По мнению ученых, шейный отдел является самой гибкой частью позвоночника. Специалисты измерили стандартную амплитуду движения шеи и обнаружили, что она чрезвычайно велика. Шея способна отклоняться назад на 75 градусов, вперед на 40 градусов, вбок на 45 градусов, а также вращаться по оси на 50 градусов. У занимающихся йогой, как правило, амплитуда движения гораздо больше. К примеру, ученик среднего уровня с легкостью способен повернуть голову на 90 градусов – это почти вдвое превышает норму.

Расселл специализировался на изучении связи между сгибанием шеи и ухудшением притока крови к мозгу. Прежде всего его интересовали позвоночные артерии. Эти сосуды отличаются высокой эластичностью, что крайне важно, так как они подвергаются компрессии (сдавливанию) при каждом изменении положения головы или при натяжении шеи. Это влечет за собой временное уменьшение кровотока в одной из них. Сильное превышение нормальной амплитуды движений опасно для артерий из-за их необычного расположения.

В боковых отростках шейных позвонков имеются отверстия, образующие канал, по которому и проходят позвоночные артерии. Образно говоря, они пересекают костистый лабиринт, не имеющий аналогов в организме и сильно отличающийся от мягких, податливых тканей, окружающих сонные артерии, также ведущие в мозг. Левая и правая позвоночные артерии проникают в канал на уровне шестого шейного позвонка, достигают атланта (С1), после чего, изменив свое направление и описав дугу, поднимаются к большому затылочному отверстию (foramen magnum) – своего рода границе между черепом и позвоночником, головным и спинным мозгом. Анатомы сравнивают финальный отрезок пути позвоночных артерий к мозгу со свернувшейся кольцами змеей и сообщают об огромном количестве вариаций их расположения, которые индивидуальны для каждого человека. Нередко верхняя часть позвоночных артерий образует клубок завитков, узлов и петель.

Расселлу, имеющему многолетний опыт клинической практики и лабораторных исследований, было известно о том, что при большой амплитуде движения головы и шеи возможны разрывы и повреждения стенок этих важнейших артерий. Главным предметом беспокойства ученого была базилярная (основная) артерия. Она находится внутри большого затылочного отверстия, образуется при слиянии двух позвоночных артерий и питает такие структуры, как продолговатый мозг (в котором находится регуляторный центр дыхания), мозжечок (который отвечает за координацию сложных движений), затылочную долю большого мозга (в которой импульсы, поступающие от рецепторов сетчатки глаз, превращаются в визуальные образы) и таламус (из которого информация, поступающая от органов чувств, передается в кору и гипоталамус). Одним словом, базилярная артерия питает жизненно важные участки мозга. Расселла не могла не беспокоить проблема нарушения кровообращения в позвоночных и базилярной артериях, ведущая к образованию тромбов и в дальнейшем к инсульту.

К тому моменту ученым уже было известно, что снижение кровотока приводит к различным видам инсультов. При этом возникают симптомы в виде нарушения зрения, неукротимой рвоты, затрудненного дыхания, слабости в руках и ногах, потери равновесия, однако сознательное мышление остается в норме. Поражение же мозгового ствола, отвечающего за основные процессы жизнедеятельности, чревато коллапсом и смертью. И все же многие из пациентов после инсульта выживают, а большинство функций восстанавливается. К сожалению, в отдельных случаях таких людей годами могут мучить головные боли и остаточные симптомы: нарушение равновесия, головокружение, сложности с выполнением мелких движений.

Для медицинского сообщества того времени проблема инсультов становилась все более актуальной. В частности, специалисты были обеспокоены тем, что нарушение мозгового кровообращения может возникнуть при вполне невинных обстоятельствах. К примеру, в салонах красоты во время мытья головы женщины иногда слишком сильно откидывали голову на край раковины, в результате чего снижался кровоток в позвоночных и базилярной артериях. С возрастом позвоночные артерии теряют эластичность и сужаются; на шейных позвонках могут появиться остеофиты (краевые костные разрастания). Если шея отклонена назад слишком сильно, остеофиты могут пережать артерии, и без того узкие и неэластичные. Кроме того, застоявшаяся кровь может спровоцировать образование тромбов. И когда шея вернется в нормальное положение, тромбы, продвинувшись вместе с кровью по артериям, могут закупорить сосуд и тем самым нарушить кровообращение. Множество случаев инсультов подобного происхождения привело к появлению диагноза, известного как «парикмахерский синдром».

Расселл предупредил о рисках, связанных с занятиями йогой, на страницах Британского медицинского журнала – самого авторитетного издания в сфере медицины, основанного еще в 1840 году, когда Пол только оканчивал Медицинскую школу в Калькутте. Расселл провел параллели между занятиями йогой и ситуациями, приведшими к «парикмахерскому синдрому», отметив, что при выполнении некоторых поз достигается «экстремальный угол сгибания, разгибания и поворота шеи». В пример он привел конкретные позы – стойку на плечах и позу кобры, – продемонстрировав хорошее знание практики йоги. В позе кобры, или бхуджангасане (на санскрите «змея»), практикующий лежит на полу лицом вниз и медленно поднимается, опираясь на руки и прогибаясь в шее и спине. Айенгар в «Прояснении йоги» говорит о том, что голову необходимо откинуть «как можно дальше назад». На фотографии в книге он именно это и делает – его голова откинута так, что макушка обращена к ягодицам. Другими словами, Айенгар делает именно то, что Расселл считал небезопасным.

Поза кобры (бхуджангасана)

В стойке на плечах шея сгибается вперед, подбородок прижимается к груди, а туловище и голова образуют прямой угол по отношению друг к другу. «Тело должно быть вытянуто в одну прямую линию, – подчеркивал Айенгар, – перпендикулярную полу». Неисправимый энтузиаст, он называл эту позу «одним из величайших даров, преподнесенных человечеству древними мудрецами».

Там, где Айенгар видел преимущества, Расселл разглядел угрозу. По его словам, обе эти позы «представляли опасность для некоторых людей» и могли стать причиной возникновения синдрома базилярной артерии. Более того, Расселл считал, что повреждения мозга «могли возникнуть позднее, возможно следующей ночью, и эта отсрочка в несколько часов отвлекла бы внимание от причинного фактора, имевшего место ранее, в особенности если бы инсульт повлек за собой катастрофический исход». В таком случае, разумеется, умерший от инсульта уже не смог бы сообщить, чем он занимался до этого.

В своем предупреждении Расселл намекал на всю сложность понимания причин поражения мозга. Мы привыкли воспринимать болезнь как недуг определенной части тела – например, сердца или легких. Однако процессы, приводящие к инсультам, зачастую зарождаются довольно далеко от пораженного в итоге участка мозга. Причем развитие этого заболевания происходит не только в пространстве, но и во времени и может длиться несколько часов, а то и дней. Тромб медленно продвигается по кровотоку к мозгу, в поврежденной артерии начинается воспалительный процесс, приводящий к постепенному снижению кровообращения, – наличие этих отягощающих факторов означает, что врачи не могут найти очевидных причин возникновения большинства инсультов. В медицине даже существует специальный термин для обозначения подобных повреждений мозга – их называют криптогенными, то есть неизвестного происхождения.

Подобная неопределенность долго препятствовала установлению причин возникновения «парикмахерского синдрома». По сути, теперь Расселл задавался вопросом, не происходит ли то же самое с занимающимися йогой.

Его предупреждение оказалось своевременным. Возможно, он просто опередил свое время, или же предостережение открыло глаза его коллегам, а может быть, растущая популярность йоги привела к росту травм. Какова бы ни была причина или причины, уже через год, в 1973-м, один из американских врачей представил общественности отчет об ужасном происшествии. Его звали Уиллибальд Нэглер, и он работал в Медицинском колледже Уэйлла при Университете Корнелла в манхэттенском Ист-Сайде. Всемирно известный вертебролог-реабилитолог, он был лечащим врачом президента Кеннеди.

В отчете Нэглер описывал свою двадцативосьмилетнюю пациентку, «активно занимающуюся йогой» – так он охарактеризовал ее согласно принятой в клинических отчетах анонимности. Пациентка пережила инсульт, выполняя позу, известную в гимнастике как мостик, а в йоге – как колесо или поза перевернутого лука (урдхва дханурасана на санскрите). Для выполнения позы практикующий ложится на спину, а затем отталкивается от пола ладонями и стопами и поднимается вверх, балансируя на руках и ногах и прогибаясь в позвоночнике. На более продвинутом уровне поза усложняется, и макушка опускается на пол.

Нэглер сообщил, что критический момент для пациентки настал, когда она, прогнув шею назад, коснулась головой пола. Находясь в этом прогибе, она «вдруг ощутила сильную пульсирующую головную боль». Затем у нее не получилось подняться. Когда же ей помогли встать на ноги, она уже не могла идти без посторонней помощи.

Пациентку срочно отправили в больницу, где у нее обнаружили ряд физиологических нарушений. У нее полностью пропала чувствительность в правой половине тела. Левая рука и нога повисли. Глаза невольно косили влево. На левой половине лица отмечались симптомы, характерные для синдрома Горнера, – сужение зрачка, опущение верхнего века и выпячивание нижней губы. Нэглер упоминал также о том, что пациентка заваливалась влево.

В результате диагностического обследования было обнаружено значительное сужение левой позвоночной артерии между позвонками С1 и С2 – возможное место блокировки артерии, что и привело к инсульту. Также выяснилось, что повреждены артерии, подходящие к мозжечку (структура заднего мозга, отвечающая за мышечную координацию и баланс). В те дни передовых технологий визуализации мозга не существовало, поэтому для более точной оценки повреждений, полученных пациенткой, потребовалось проведение диагностической операции.

Поза колеса или лука лицом вверх (урдхва дханурасана)

Вскрыв череп пациентки, хирурги обнаружили, что в левом полушарии мозжечка произошло тяжелое нарушение кровообращения, которое привело к кровоизлиянию и омертвлению тканей. Пациентке была прописана интенсивная программа реабилитации. Нэглер сообщил, что спустя два года она смогла наконец самостоятельно передвигаться – «загребающей походкой». Однако ее левая рука осталась парализованной, а признаки синдрома Горнера сохранились на левом глазу. В конце своего отчета Нэглер писал, что подобные повреждения хоть и редки, но должны послужить предупреждением об опасности «чрезмерного разгибания шеи». Он призывал профессионалов медицины с осторожностью рекомендовать выполнение таких сложных поз людям среднего возраста.

Следующий подобный случай стал достоянием общественности в 1977 году. Двадцатипятилетний мужчина, отличавшийся отменным здоровьем, занимался йогой каждое утро в течение полутора лет. Его практика включала скручивания позвоночника, в ходе которых он поворачивал голову максимально в правую и левую стороны. По словам группы исследователей Медицинской школы Северо-Западного университета в Чикаго, после этого он делал стойку на плечах «на голом полу, максимально согнув шею», – в точности, как советовал Айенгар в «Прояснении йоги». Обычно молодой человек оставался в позе около пяти минут.

Однажды утром, закончив практику, молодой человек вдруг ощутил покалывание и онемение в левой половине лица. Через 15 минут у него закружилась голова и поплыли круги перед глазами. Вскоре он уже не мог ходить самостоятельно и не чувствовал правой стороны тела. Также ему стало трудно глотать. Его срочно повезли в больницу.

Этот случай привлек внимание Стивена Х. Хейнуса, студента Медицинской школы Северо-Западного университета. Он в сотрудничестве с руководителем неврологического отделения начал работать над выявлением точной причины полученных повреждений. Позднее Стивен с коллегами – в то время он был врачом-ординатором – опубликовали отчет о своем исследовании. Врачи установили множество признаков, указывавших на инсульт, и в своем отчете отметили сходство симптомов юноши с симптомами пациентки Нэглера. Молодой человек почти утратил чувствительность в правой половине тела. У него наблюдалось подергивание глазных яблок. Левая рука и нога ослабли, ухудшилась координация движений, появлялся сильный тремор, когда пациент тянулся за предметом или пытался передвинуть ногу.

Во время обследования врачи заметили гематомы на спине пациента. Они наблюдались в нижней части шеи, в области позвонков С5, С6 и С7. В журнале «Архивы неврологии» врачи позднее отчитались, что «эти [гематомы] возникли в результате постоянного соприкосновения с жесткой поверхностью пола, на котором пациент выполнял позы йоги». Наличие гематом, добавили они, свидетельствовало о травме шеи.

Хейнус сосредоточился на оценке внутренних повреждений. Диагностические тесты выявили закупорку левой позвоночной артерии между вторым и третьим шейными позвонками. Группа врачей обнаружила, что в этом месте произошла «полная или почти полная закупорка» кровеносного сосуда.

В первую неделю пребывания пациента в больнице на левой части его лица появились признаки синдрома Горнера – сужение зрачка и опущение века. Способность ходить возвращалась медленно, походка была неуклюжей. Спустя два месяца после инсульта, пройдя интенсивный курс физиотерапии, он наконец смог передвигаться, опираясь на трость. Однако врачи сообщили о том, что пациент по-прежнему испытывает «значительные трудности при выполнении мелких движений левой рукой».

Хейнус и его коллеги пришли к выводу, что этот случай не является исключительным. В своем отчете врачи предупреждали о том, что здоровые люди могут серьезно повредить позвоночные артерии, «выполняя движения шеей, превосходящие физиологические пределы». Занятия йогой, подчеркивали они, «следует считать возможным катализатором». При этом врачи из Северо-Западного университета ссылались не только на Нэглера и случай с его пациенткой, но и на более ранние предупреждения Расселла. Так эта проблема всколыхнула медицинское сообщество.

Следующий случай свидетельствовал уже о глобальном распространении проблемы. Тридцатичетырехлетняя пациентка из Гонконга регулярно занималась йогой. Однажды, вскоре после пятиминутного выполнения стойки на голове, она почувствовала резкую боль в шее и онемение в правой кисти. Хирург поставил неверный диагноз и прописал вытяжение шеи и физиотерапию. В результате наступило ухудшение. Усилились приступы тошноты и головокружения. Наконец пациентка привлекла внимание группы врачей из Гонконгского университета и госпиталя «Квин Мэри».

К тому времени – спустя около двух месяцев после появления боли в шее – врачи обнаружили такие дополнительные симптомы, как дезориентация и паралич левой половины тела, а также отсутствие чувствительности к прикосновениям. Подергивание глаз было типичным признаком инсульта заднего мозга – таков и был предварительный диагноз врачей.

В течение нескольких дней врачи проводили сканирование мозга с помощью приборов визуализации. Но ничего не находили. В то же время у пациентки начались обмороки. Наконец врачи обнаружили участок ткани, которая выглядела омертвевшей из-за недостатка кровоснабжения. Участок охватывал мост, зрительный бугор и затылочную долю большого мозга. Стремясь определить причину инсульта, врачи ввели контрастное вещество в шейные артерии и сделали рентген. На диагностических снимках проблем в позвоночных артериях выявлено не было, однако обнаружилась массивная закупорка базилярной артерии.

Уже после постановки предварительного диагноза пациентке назначили препараты, разжижающие кровь, и противотромбозные средства. Впоследствии она прошла еще и курс физиотерапии. Год спустя чувствительность левой половины тела восстановилась. Однако объем движения левой руки по-прежнему оставался ниже нормы.

Исследование возглавил Джейсон К. Й. Фонг, молодой невролог. В 1993 году Фонг с коллегами сообщили, что повреждения мозга у пациентки, скорее всего, начались с разрыва позвоночных артерий или массивного снижения в них кровотока на уровне первого и второго шейных позвонков. В результате образовался тромб, впоследствии продвинувшийся в базилярную артерию и заблокировавший доступ крови к внутренним участкам мозга. Врачи изложили эти соображения в альманахе «Клиническая и экспериментальная неврология». По мнению врачей, отсутствие видимых повреждений позвоночных артерий объяснялось тем, что между практикой стойки на голове и поступлением в госпиталь прошло довольно много времени, «что могло способствовать спонтанному излечению».

Задержка с постановкой диагноза и обнаружением причины заболевания должна послужить уроком медицинскому сообществу, заявили Фонг с коллегами. Крайне важно узнать даже те детали истории болезни пациента, которые кажутся незначительными, – при серьезном рассмотрении они способны ускорить диагностику и лечение. Предупреждение Фонга вторило наблюдениям Расселла об упущении из виду истинных причин мозговых повреждений.

Серьезность гонконгского случая, заключили врачи, является доказательством того, что занятия йогой могут представлять огромную угрозу для здоровья человека. Врачи предупредили, что позы, в которых большая нагрузка ложится на шею, могут быть «потенциально опасными и даже вести к смертельному исходу». В научном мире, которому свойственны осторожность и сдержанность в оценках, с подобными предупреждениями никогда не выступают, не располагая фактами.

В дальнейшем стало появляться все больше клинических отчетов об инсультах, полученных в результате практики йоги, – и это не могло не вызывать опасения врачей. Считалось, что риск, по крайней мере отчасти, обусловливается уже имеющимися проблемами с позвоночными артериями. Но кто именно подвержен такому риску, определить было очень сложно, а порой и невозможно. Поэтому предостережения стали звучать чаще. Они стали появляться не только в медицинских журналах, но и в учебниках для медвузов – медицинские эксперты поновому взглянули на эту угрозу. В учебнике «Наука гибкости», впервые изданном в 1996 году, целый раздел был посвящен «запрещенным упражнениям». В нем риск инсульта приписывался позам с экстремальным отклонением шеи назад, в том числе «мостику» и позе кобры. Суммируя текущие медицинские исследования, автор учебника назвал пользу от этих поз слишком ничтожной, чтобы «оправдать потенциальный, хоть и небольшой, риск закупорки позвоночных артерий». И советовал избегать выполнения этих поз.

Тем временем оказалось, что травмы, полученные при занятиях йогой, не ограничиваются повреждениями периферических нервов и инсультами. Практикующие стали частыми гостями травмпунктов. В ведении Комиссии по безопасности товаров широкого потребления, отслеживающей риски современной жизни, находится детективная служба, о существовании которой известно немногим, – Национальная система электронного учета травм. Служба собирает сведения о поступлении пациентов в больницы на территории США. В 2002 году был зафиксирован резкий скачок количества травм, полученных в результате занятий йогой (в то время как в предыдущие годы отмечалось постепенное увеличение). В 2000 году было 13 подобных обращений, в 2001 году – 20 случаев. Затем в 2002 году их число выросло более чем вдвое – 46 обращений. Во всех этих случаях мужчины и женщины (а иногда и дети) получили настолько серьезные травмы, что им понадобилась срочная медицинская помощь.

Это была верхушка огромного айсберга – ведь система федерального учета дает приблизительную статистику и охватывает далеко не все больницы. Кроме того, лишь малая толика получивших травмы обращается к врачам «скорой помощи». Многие из них – пожалуй, даже большинство – идут к семейным докторам, хиропрактикам, врачам, работающим в клинике по соседству, и к всевозможным специалистам по альтернативной медицине. Вероятно, есть и такие, кто решает не обращаться за помощью в принципе и занимается самолечением. Таким образом, сотни, возможно, даже тысячи травм, полученных в результате занятий йогой в США, просто не учитываются.

В отчете 2002 года, как и во все остальные годы, кратко описывался каждый пациент и его случай. В результате анализа информации о 46 пациентах выяснилось, что за помощью обратились люди в возрасте от 15 до 75 лет, то есть средний показатель – 36 лет. Большинство из них – 83 процента – женщины. Основной вид травм связан с суставами – подвижными соединениями костей, покрытых хрящевой тканью. Среди них были травмы лучезапястного (упоминались 6 раз), голеностопного (5 раз), плечевого сустава (4 раза), а также шейного отдела позвоночника (4 раза). В кратких комментариях жалобы описывались конкретнее: боль, растяжения, вывихи. Однако встречались и более серьезные проблемы. К примеру, в шести случаях имели место смещения и трещины костей.

В отчете не были упомянуты инсульты – для постановки такого диагноза, как правило, требуется проведение тщательного обследования, что невозможно без специального оснащения. Однако в ряде случаев отмечались симптомы, указывающие на неврологические нарушения. «Резкая боль в шее», – говорилось в одном из комментариев. Или же отмечалось: «Упал без сознания во время занятий йогой».

Большинство описаний было сделано со свойственной врачам «скорой помощи» лаконичностью: «вывих правого колена», «повреждено плечо», «боли в пояснице». Особых подробностей в отчетах не было: указывалось лишь, что йога стала причиной травмы; пару раз упоминались конкретные позы. «Во время выполнения позы кобры возникла резкая боль в животе», – сообщалось в одном из комментариев. В другом говорилось, что у пациента-мужчины случился обморок во время занятий йогой в прогретом помещении; он упал и сильно ударился головой, в результате кровоизлияния образовалась гематома.

Волна травм, каковы бы ни были истинные масштабы этой проблемы, явно свидетельствовала не в пользу «безопасной, как молоко матери» йоги. Факты – упрямая вещь, и на этот раз они указывали не только на преимущества йоги, но и на целый ряд рисков.

На протяжении почти всего ХХ века йога на Западе преподносилась как нечто в высшей степени привлекательное. Эту практику описывали как практически чудодейственное средство оздоровления. Анализ статей американских авторов в журнале Columbia Journalism Review показал, что большинство этих отзывов исключительно лестные. Гуру и издатели могли «только мечтать» о таком благоприятном освещении темы, сообщали авторы анализа.

В 2002 году наметилось радикальное изменение тона публикаций – рост числа зарегистрированных травм стал причиной вынесения темы безопасности йоги на публичное обсуждение. Проблема «травмы от йоги» – еще недавно такое словосочетание сочли бы оксюмороном – достигла критической отметки с точки зрения как масштабов, так и общественного резонанса; игнорировать ее больше не представлялось возможным.

Сообщения об этом стали появляться на радио и телевидении, в журналах и газетах, включая «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост». Публичные дебаты и сообщения в прессе означали, что люди, получившие травмы, перестали быть анонимными героями медицинских отчетов, а федеральная статистика стала отражением реальной жизни.

Взять хотя бы Холли Миллеа. Копирайтер-фрилансер из Нью-Йорка, она гордилась своей прекрасной физической формой. Эта миниатюрная женщина в свои 40 лет занималась бегом и практически никогда не болела. В 2001 году она занялась аштанга-йогой, а через пару лет в журнале «Тело и душа» (Body & Soul) появилась статья, описывавшая произошедший с ней случай. В августе 2002 года Миллеа впервые почувствовала онемение и покалывание в левой руке, большом, указательном и среднем пальцах. Боль усилилась, и Миллеа стало неудобно спать на левом боку. В статье говорилось: в какой-то момент она решила, что, возможно, у нее проблемы с сердцем или даже рассеянный склероз – в ее семье были случаи. Наконец, попав в отделение «скорой помощи» и дважды сделав сканирование, Миллеа получила свой диагноз: грыжа позвоночного диска, сдавливающая нервный корешок. Врач настаивал на хирургическом удалении диска и сплавлении двух позвонков – при условии, что онемение не пройдет само собой.

«Уверена, что это связано с йогой, – заявила Миллеа в интервью журналу, напечатанному в 2003 году, когда она проходила лечение. – Грыжа у основания шеи, а я много раз делала стойку на плечах. Я выполняла эту позу неправильно, не рассчитывая свои силы». В произошедшем она винила себя и свое стремление во всем быть первой, а не практику йоги и связанные с ней физические нагрузки. «Я была в прекрасной физической форме и думала, что могу все, – добавила она. – Но слишком поспешила, а нужно было двигаться маленькими шажками».

Пресса обрушилась на Бикрама и его термойогу. Статья в «Нью-Йорк Таймс» предупреждала о том, что, по мнению врачей, сильная жара способна привести к перерастяжению и повреждению мышц, а также к разрыву сухожилий. Один из экспертов отметил, что связки – фиброзные пластины или тяжи, соединяющие кости между собой и входящие в состав укрепляющего аппарата суставов, – после растяжения уже не могут приобрести прежнюю упругость, а ослабшие суставы более подвержены травмам. Другой замечал, что зеркальные стены в студиях бикрам-йоги отвлекают учеников от традиционного для практики сосредоточения на внутреннем мире, вместо этого направляя их внимание на внешние стимулы и соперничество в классе, полном людей, стремящихся доказать друг другу, кто из них гибче, что также способствует травмам.

Вскоре после этого Чоудхури опубликовал свою книгу «Бикрам-йога». В ней не было ни слова о вывихах или неврологических нарушениях, несмотря на предупреждения врачей и негативные отзывы в прессе. Чоудхури также проигнорировал обвинения критиков, высказанные по поводу его стиля. О физическом вреде было упомянуто совсем в ином ключе: Бикрам расхваливал термойогу как наиболее безопасную практику. Благодаря жаре в классе, заявлял он, ученики имеют возможность «скручиваться и тянуться, значительно меньше рискуя нанести себе вред».

Тот же период – начиная примерно с 2002 года – был примечателен тем, что отдельные представители мира йоги перестали отрицать очевидное и избегать темы травм. Отчасти это случилось потому, что негативная реклама не оставила им другого выбора. Впервые на страницах профильных изданий опытные преподаватели йоги начали серьезное обсуждение проблемы – как справиться с незаметно распространяющейся эпидемией и как разработать систему рекомендаций по безопасной практике. Йоги наконец предались публичному самоанализу – за несколькими примечательными исключениями.

Знаменитые гуру в большинстве своем продолжили играть в молчанку. Со стороны казалось, что они не хотят вовлекаться в какие бы то ни было обсуждения, которые в итоге могли бы поставить их в тупик, опозорить или, что еще хуже, привести к судебному преследованию. В откровенном разговоре участвовали учителя рангом пониже.

И главной площадкой для него стал «Йога Джорнал». В журнале появилось несколько статей, в том числе статья 2003 года, в которой преподаватель йоги рассказала о собственных проблемах. Кэрол Крукофф – инструктор, автор статей и терапевт из Университета Дьюка в Северной Каролине – поведала читателям о том, как однажды ее снимали для национального телевидения, и она, желая показать, на что способна, не рассчитала свои силы при выполнении уттхиты падангуштхасаны – позы захвата большого пальца ноги. Выпрямляя ногу, она услышала противный звук лопнувшей струны – порвалось подколенное сухожилие.

На следующий день она едва ходила. А полностью разогнуть ногу смогла лишь спустя год реабилитации, в течение которого много лежала и проходила физиотерапию. «Я рада, что полностью вылечилась», – признавалась она в «Йога Джорнал», добавляя, что этот опыт «небольшая цена за бесценный урок». Под уроком она подразумевала то, как важно делать разминку и не красоваться перед окружающими.

Другая статья, занявшая целых 10 страниц в «Йога Джорнал», содержала красочные фотографии и резкие комментарии. «Йоги, будьте осторожны: скрытую угрозу могут таить даже самые знакомые позы», – гласил заголовок. Джудит Лазатер, физиотерапевт и президент Калифорнийской ассоциации преподавателей йоги, заявляла о том, что большинство поз имеют скрытые риски. Их вполне можно прочувствовать на себе, писала она, «потому что вы можете не обладать необходимыми знаниями, гибкостью, силой и осознанностью для безопасной практики».

Поза захвата большого пальца ноги (уттхита падангуштхасана)

Также на страницах «Йога Джорнал» Кейтлин Куистгаард, главный редактор журнала, поведала о том, как на занятии йогой получила повторную травму ротаторной манжеты плеча, после чего боль мучила ее несколько месяцев. «Я на себе испытала исцеляющее воздействие йоги, – писала она. – Но и вред от йоги также почувствовала на собственной шкуре, и многие другие практикующие говорили мне то же самое». Как, несомненно, и многие юристы. Теперь в журнале размещали дисклеймер, набранный мелким шрифтом: «Авторы, издатели, сотрудники и распространители „Йога Джорнал“ не несут юридической ответственности за вред, нанесенный упражнениями, опубликованными в журнале, и изложенными в нем рекомендациями».

К чести «Йога Джорнал», его авторы упомянули и об инсультах, хотя сделали это несколько поверхностно, словно намереваясь прикрыть тылы. «Будьте осторожны», – гласил заголовок одностраничной заметки. На большой цветной фотографии были изображены ученики, делающие стойку на голове. Шея женщины в первом ряду была подсвечена и бросалась в глаза. В статье говорилось, что врачи выявили пять опасных поз: стойка на голове, стойка на плечах, поза вытянутого бокового угла (которую Кришнамачарья расхваливал как терапевтическую), поза треугольника (геометрию которой так тщательно выстроил Айенгар) и поза плуга, халасана. В последней ученики, лежа на спине, поднимают ноги, бедра и таз до вертикального положения и, не сгибая ноги в коленях, заводят их за голову. По словам авторов статьи, эти позы считаются потенциально опасными, так как они «сильно нагружают шейный отдел позвоночника».

В статье ничего не говорилось о двух других позах – поза кобры и «мостик», – которые врачи сочли угрожающими для мозга и включили в список «запрещенных».

Авторы статьи предупреждали о том, что практикующие могут ошибочно принять симптомы повреждения позвоночных артерий за обычную мигрень или мышечное напряжение. О более серьезных нарушениях сигнализируют резкая боль в шее, пульсирующая боль с одной стороны головы и лицевой паралич. «Тревожные симптомы, – говорилось в статье, – могут усиливаться в течение нескольких часов и даже дней, после чего наступает инсульт».

Поза плуга (халасана)

Это было неплохое начало. Но дальше авторы представили эту угрозу не такой уж серьезной, взглянув на нее вне контекста. Например, в статье говорилось, что повреждения позвоночных артерий по каким бы то ни было причинам (йога, мытье головы в парикмахерской, хиропрактика) встречаются редко – за год у 1,5 человек на каждые 100 тысяч.

Однако, если учесть, что в США йогой занимаются 20 миллионов человек (стандартная цифра, приводимая статистикой) и йоги получают травмы с такой же частотой, как все население (что явное преуменьшение, если принять во внимание все повороты и сгибания шеи, которые они делают на занятиях), выходит, что каждый год риску инсульта в США подвергаются 300 практикующих, а в течение 10 лет – 3 тысячи. Авторы «Йога Джорнал» не только проигнорировали этот очевидный факт, но и попытались успокоить своих читателей, заявив, что йога является «виновником лишь малого числа подобных случаев».

Эти заверения были пустой болтовней, поскольку медицина не располагала сведениями о частоте подобных травм. Более того, ни один ученый никогда не публиковал отчетов о том, как часто йоги травмируют позвоночные артерии. Тема была слишком необычной, чтобы получить крупное финансирование, требуемое для разрешения сложной эпидемиологической головоломки. Поэтому точный масштаб проблемы, стоявшей перед практикующими в США, был попросту неизвестен. Легко было подсчитать лишь минимальный охват – около 300 человек в год.

Желая и дальше подсластить пилюлю, авторы статьи писали о том, что последствия «легко лечатся», а уровень выздоровления высок. Однако не было сказано ни слова о месяцах и годах терапии, о дрожащих пальцах и неуклюжей походке, о пациентах, так и оставшихся на всю жизнь с парализованными руками и опущенными веками.

Затем, видимо желая порадовать нас еще одной хорошей новостью, авторы сообщали: «Смертельный исход наблюдается менее чем в пяти процентах случаев».

И снова цифра была верна, но тем не менее вводила в заблуждение, так как была приведена вне контекста. Ведь если 300 человек, занимающихся йогой, ежегодно получают повреждения позвоночных артерий (и это минимальная оценка), пять процентов от этого числа составляют 15 человек. Пятнадцать мертвых йогов, для которых повреждения позвоночных артерий обернулись столь серьезными нарушениями мозговой деятельности, что привели к смерти. А реальное число смертельных случаев, несмотря на то что сообщалось о «менее чем пяти процентах», наверняка было намного больше, если учесть, сколько поз в йоге связано с экстремальным положением шеи. Возможно, речь шла о 30 смертельных случаях в год – это 300 погибших людей за 10 лет. По всему миру таких случаев могли быть тысячи. Вопрос оставался открытым.

Завершалась статья советами по технике безопасности – слушайте свое тело, двигайтесь медленно, избегайте рывков, чувствуйте свой предел и никогда не превышайте его. Последнее же предупреждение касалось шеи. Авторы статьи рекомендовали ученикам, в особенности начального уровня, избегать таких положений, при которых на верхний отдел позвоночника приходится значительная часть веса тела.

Попытка «Йога Джорнал» осветить эту больную тему не вызвала практически никакой реакции в мире йоги. Не считая самих читателей журнала, статья не привлекла внимания ни блогов, ни прессы – в отличие от новости об аэробной «пользе» йоги. Вскоре она канула в бездну, забытая йоговским сообществом.

Вместе с тем опасность получения инсультов продолжала беспокоить практикующих – пусть обсуждению этой темы и мешала неосведомленность. Хотя с момента первого предупреждения Расселла прошло 30 лет и за это время у медицинского сообщества сформировалась четкая позиция по этому вопросу – появились клинические отчеты, и перечень «запрещенных» поз, и даже краткое описание угрозы в «Йога Джорнал», – практикующие по-прежнему витали в облаках неопределенности.

В 2004 году весь Интернет обсуждал тридцатидевятилетнюю пациентку, занимавшуюся пауэр-йогой почти каждый день и пережившую два инсульта, после которых она оказалась в больнице. По словам ее подруги, врачи сказали, что причиной инсульта явно были занятия йогой, и порекомендовали ей прекратить практику. Подруга написала на йоговском форуме, что пострадавшая женщина прекрасно выполняла стойку на плечах. Но не могла ли стойка на плечах быть причиной инсульта? – спрашивала она.

«Ничего они не знают и не понимают, – высказался один из участников форума по поводу лечащих врачей пациентки. – Утверждать, что йога является причиной инсульта, – полный абсурд».

В это же время американские йоги впервые ощутили на себе окрепшую хватку бюрократического контроля: в США был принят закон, регулирующий обучение преподавателей. Программа проходила под эгидой защиты безопасности потребителей, и чем больше новых случаев предавалось огласке с последующими дебатами, тем шире становился ее охват. Представители контролирующих органов утверждали, что сертификация школ йоги поможет американским штатам установить единый стандарт и защитить потребителей, которые тратили на обучающие курсы тысячи долларов, а также улучшить качество занятий для учеников. «Если хотите открыть свою школу, – заявил Патрик Суини, чиновник из Висконсина, отвечающий за сертификацию, – будьте добры играть по правилам».

Несмотря на начавшуюся программу сертификации, вскоре стало известно еще об одном тревожном случае, первом в своем роде. На этот раз пострадала двадцатидевятилетняя женщина, проходившая обучение на преподавательском курсе в крупнейшем центре йоги «Крипалу» в Беркширских горах. Однажды вечером она практиковала быстрое дыхание, известное как пранаяма капалабхати, или «дыхание сияющего черепа», – разновидность дыхательной практики, которую выполняют в школах бикрамйоги в завершение занятия. На следующий день женщина проснулась от нехватки воздуха и боли в левой части грудной клетки. Затем наблюдалось постепенное ухудшение симптомов, и наконец ее отвезли в Беркширский медицинский центр, находящийся неподалеку от «Крипалу» в городе Питтсфилде, штат Массачусетс.

Увидев, как тяжело женщина дышит, и узнав о ее жалобах, врачи отделения «скорой помощи» сразу же подключили пациентку к кислородному баллону. Теперь нужно было срочно выяснить, что же случилось.

Легкие человека похожи на губку, впитывающую воздух. При вдохе диафрагма напрягается, а грудная клетка расширяется, заставляя «губку» вобрать воздух. При выдохе «губка» сжимается, выталкивая воздух. То есть легочная вентиляция осуществляется благодаря регулярным движениям грудной клетки.

Рентген грудной клетки показал нарушение механизма дыхания у пациентки из-за явления, называемого пневмотораксом (образовано из сочетания греческих слов «воздух» и «грудь»). При пневмотораксе воздух скапливается в плевральной полости (пространстве между листками плевры, окружающими каждое легкое), в результате чего внутриплевральное давление увеличивается, и легкое не может полностью расправиться. Этот процесс может представлять угрозу для жизни, особенно если он охватывает оба легких. В данном случае из-за пневмоторакса частично перестало функционировать левое легкое.

Понадобилась срочная операция: под местной анестезией пациентке через грудную стенку в плевральную полость была введена дренажная трубка. Затем лишний воздух был удален, и легкое расправилось. Симптомы затрудненного дыхания тут же исчезли. После недельной реабилитации женщине провели операцию по удалению трубки.

В 2004 году врачи Беркширского медицинского центра поместили отчет об этом необычном случае в журнале «Грудная клетка» (Chest) – авторитетном издании Американского колледжа кардиопульмонологов. Врачи отметили, что при сканировании грудной клетки женщины в легких не было выявлено патологий, которые могли бы стать причиной пневмоторакса, и пришли к заключению, что повреждения были прямым следствием практики йоговского дыхания. Случай был беспрецедентным и демонстрировал, что «физические перегрузки могут приводить к серьезным последствиям».

Данный случай не прошел без внимания и вызвал реакцию в мире йоги. Видимо, дни отрицания и умалчивания подошли к концу – некогда засекреченная тема травматизма становилась все более обсуждаемой.

Преподаватель йоги из Сакраменто, Калифорния, и врач, консультировавший первого по вопросам разработки терапевтической программы для людей с нарушениями дыхания, написали совместное письмо в журнал «Грудная клетка». Они сошлись во мнении, что «быстрая» пранаяма, «скорее всего, вызвала пневмоторакс», и соглашались с рекомендациями соблюдать осторожность, сделанными авторами отчета. Однако при этом они отмечали, что предупреждение о физических перегрузках организма создает ложное впечатление, будто все техники йоги подразумевают подобные перегрузки, а это является «несправедливым обвинением». «Это неадекватная характеристика дисциплины, безопасной для большинства людей, что проверено даже не столетиями, а тысячелетиями».

Преподавателя йоги, написавшего письмо, звали Виджай П. Шарма, и далее он перенес обсуждение этого случая на страницы Международного журнала йога-терапии. Он настаивал на том, что дыхание капалабхати и другие дыхательные практики йоги относительно безопасны. Однако каждый его довод был дополнен предостережениями. Он проводил четкую грань между быстрым и медленным дыханием, говоря о том, что быстрое представляет большую опасность. Учащенное дыхание, писал он, «способно усилить имеющиеся структурные и функциональные нарушения». Наконец, Шарма приводил длинный список мер предосторожности и факторов повышенного риска (диабет, гипертония, постоянные головные боли). В целом складывалось впечатление, что техники быстрого дыхания – рискованное предприятие.

При отсутствии у учеников способности к «необычайному терпению и самоконтролю», предостерегал Шарма, «техники быстрого дыхания, такие как капалабхати и бхастрика, скорее всего, будут выполняться неправильно и, в конечном счете, принесут вред».

В ходе еще одного беспрецедентного случая травму получил практикующий пожилого возраста. Он занимался йогой с 30 лет, а когда случилась беда, ему было 63 года. Его ежедневная практика включала стойку на голове. Проблем с шеей или позвоночником у него ранее не наблюдалось, и вот однажды он почувствовал покалывание и онемение в пальцах рук и ног. В течение нескольких месяцев его конечности постепенно становились все слабее, а также участились позывы к мочеиспусканию. Врачи увидели в этом классические признаки квадриплегии – ослабления конечностей в результате травмы позвоночника. Диагностическое сканирование выявило компрессию дисков и смещение позвонков в области С3—С6. В отчете 2007 года лечащие врачи пациента заявили, что профессионалы медицинской сферы «должны быть осведомлены о возможности возникновения такого тяжелого осложнения при выполнении относительно невинного упражнения».

Когда мне было чуть более 30 лет, я повредил диск в поясничном отделе. Причиной, вероятно, стала многократная нагрузка от бега по асфальтированной дорожке, а не йога. Я рассматривал возможность операции, но со временем понял, что приступы боли можно предотвратить, выполняя ряд йоговских поз и упражнений на пресс.

В 2007 году, проходя обучение у Мела Робина в Пенсильвании, я и сам пережил травму. Это произошло во время выполнения позы вытянутого угла – уттхита паршваконасаны. Кришнамачарья утверждал, что эта поза – верное лекарство от «болей в животе, мочеполовых инфекций, лихорадки и прочих заболеваний». Я выходил из позы и одновременно разговаривал с партнером, вместо того чтобы следить за своими действиями, и тут поясницу словно обожгло огнем. Ослепляющая боль затмила все вокруг. Она была невыносимой. У меня подкосились ноги, перед глазами все поплыло от слез. Я упал на стену.

Восстановление заняло несколько недель. Этот печальный опыт заставил меня внимательнее отнестись к соблюдению техники безопасности при занятиях йогой.

Современными преподавателями были созданы самые различные модификации поз – от немного измененных до полностью переработанных классических асан. В качестве радикальных мер некоторые авторитеты из мира йоги призывали и вовсе убрать опасные позы из арсенала хатха-йоги – или же снабдить их настолько суровыми предостережениями, чтобы они звучали как запрет (подобное уже случилось с практиками капалабхати и бхастрикой). На этот раз рекомендации и предостережения не остались незамеченными, ведь исходили они не от медиков-аутсайдеров, составивших в свое время список «запрещенных поз», а от крупнейших представителей мира йоги, то есть преподносились как совет экспертов. Причем рекомендации «звездных» преподавателей нередко появлялись на страницах йоговской, а не медицинской литературы, то есть их советы доходили до широкой ауди тории людей, занимающихся йогой регулярно.

Первой позой, попавшей под обстрел, стала ширшасана (стойка на голове). Как правило, преподаватели йоги советовали практикующим «разгружать шею». При этом редко упоминалось о том, что этот совет противоречит наставлениям самого Айенгара. «Весь вес тела, – пишет гуру в „Прояснении йоги“, – должен приходиться только на голову, а не на предплечья и ладони».

Ричард Розен, преподаватель йоги из Окленда (Калифорния), учившийся в Институте йоги Айенгара в СанФранциско, призывал делать прямо противоположное: полностью убрать вес с головы и шеи. Смысл был в том, чтобы «подвесить» голову над полом, опираясь на предплечья. «Если вы чувствуете себя относительно комфортно, – писал он в журнале „Мир йоги“ (Yoga World), – медленно опускайте макушку на пол, чтобы та едва касалась его. Не менее 95 процентов веса должно по-прежнему приходиться на руки». Выполнение рекомендаций Розена требовало от практикующих определенных гимнастических способностей и силы и было непосильной задачей для многих учеников начального и среднего уровня. Что касается рисков, Розен не вдавался в подробности, а просто называл стойку на голове «опасной при неверном выполнении».

На классе у Робина мы выполняли стойку на голове, перенося вес тела с шеи и головы на руки. Со временем это начинало получаться довольно легко. «Максимум веса, – заметил он, когда мы делали модификацию позы, – должно приходиться на руки и минимум – на голову». Кто-то спросил, сколько именно составляет этот «максимум». «Около 72,3 процента», – ответил Робин, и все рассмеялись.

Тимоти Макколл, медицинский консультант «Йога Джорнал», пропагандирует еще более радикальный подход. Он называет стойку на голове слишком опасной позой для общих классов – если только преподаватель не доказал свое умение видеть потенциально рискованные ситуации. Предупреждение Макколла было отчасти основано на его личном опыте. Методом проб и ошибок он выяснил, что выполнение стойки на голове приводит к заболеванию, известному как компрессионный синдром верхней апертуры грудной клетки. При этом сдавливаются ветви, иннервирующие плечо и верхние конечности. В результате у Макколла появились неприятные ощущения в правой руке: покалывание, периодическое онемение. Он перестал делать стойку на голове, и симптомы тут же исчезли. Чуть позже, рекомендуя избегать ширшасаны в обычных классах, он отметил, что эта поза способна вызвать и другие последствия, в том числе артрит суставов шейного отдела позвоночника и разрыв сетчатки – при выполнении стойки на голове повышается глазное давление. «К сожалению, – заключил Макколл, – выполнение ширшасаны может быть весьма опасно».

В наше время некоторые школы йоги стараются не давать эту позу в классах или налагают на нее прямой запрет. Среди осторожничающих – крипалу-йога, бикрамйога, вини-йога и кундалини-йога. Если, согласно заверениям Айенгара, ширшасана действительно является «королем асан», то территория подвластного ему королевства значительно сократилась.

Среди других поз, оказавшихся под запретом в некоторых школах, была полная поза лотоса. «Колено – шарнирный сустав – предназначено только для того, чтобы сгибаться и выпрямляться, а не для вращения», – предупредила читателей журнала «Здоровье» (Health) Дон Маклир, преподаватель йоги из Вашингтона (округ Колумбия).

Одним из наиболее плодовитых реформаторов йоги оказался Роджер Коул, преподаватель йоги Айенгара и обладатель степеней Стэнфордского и Калифорнийского университетов, специалист по анатомии и технике безопасности. Он активно сотрудничает с «Йога Джорнал» и ведет обсуждение по поводу безопасности йоги с Американским колледжем спортивной медицины. Выявляя рискованные аспекты выполнения асан и рекомендуя более безопасные варианты, Коул опирается, прежде всего, на научные факты.

В одной из своих статей он написал о том, как уменьшить угол сгибания шеи в стойке на плечах, поместив под плечи стопку сложенных одеял и позволив голове опуститься ниже уровня плеч – именно такой вариант позы мы практиковали в классе у Робина. Теоретически это способствует увеличению угла между головой и туловищем от 90 примерно до 110 градусов. Коул также является одним из тех редких преподавателей, кто выступил с критикой Айенгара. По его словам, своим «Прояснением йоги» гуру, возможно, «ненамеренно способствовал» увеличению травм шеи у практикующих, призывая к тому, чтобы тело в стойке на плечах принимало строго вертикальное положение. Коул же советовал учителям давать своим ученикам следующие указания: «Переносить вес на плечи и держать тело под углом, достаточно большим, если нужно, чтобы разгрузить шею».

Отмечал он и последствия, к которым приводит выполнение стойки на плечах без соблюдения мер предосторожности. Среди них растяжение мышц, перерастяжение связок и повреждение дисков в шейном отделе позвоночника. Об инсультах он не упоминал, что было странно.

В конце концов, йоги заинтересовались статистикой травматизма и решили провести опросы среди практикующих. Эти опросы позволили бы составить более точную картину происходящего – в отличие от статистических исследований федерального правительства, – и в руках профессионалов мира йоги оказались бы данные, на которые они могли бы ориентироваться при составлении различных модификаций поз. Как и многие реформаторы от йоги, авторы этих исследований имели и опыт практики, и научное образование.

В 2008 году исследователи из Европы опубликовали результаты опроса, проведенного среди приверженцев аштанга-йоги – подвижного стиля, основанного Кришнамачарьей, того самого, который практиковала Холли Миллеа. Исследование ограничивалось мышечно-скелетными травмами, было проведено среди практикующих в одной только Финляндии, и откликнулось на него всего 110 человек. Однако результаты оказались весьма впечатляющими. Большинство респондентов – 62 процента – ответили, что за время практики йоги получили минимум одну травму, восстановление после которой длилось больше месяца; некоторые сообщали и о нескольких травмах. В основном это были растяжения и вывихи; в двух случаях – смещение костей.

В 2009 году группа ученых из Нью-Йорка – врачи Колумбийского колледжа терапевтов и хирургов – опубликовала результаты опроса преподавателей йоги и врачей со всего мира. Он был проведен в сотрудничестве с Международной ассоциацией йога-терапевтов, организацией Yoga Alliance (занимается сертификацией преподавателей и школ йоги. – Пер. ) и образовательной группой из Торонто Yoga Spirit. На опрос откликнулись более 1300 человек в 34 странах мира. Исследователи из Колумбийского колледжа просили респондентов поделиться не только личным опытом, но и наблюдениями над учениками и пациентами. Результаты опроса появились на страницах Международного журнала йога-терапии, то есть с ними мог ознакомиться широкий круг читателей, интересующихся йога-терапией.

Участники опроса практиковали хатха-йогу и ее многочисленные ответвления – виньясу, йогу Айенгара, анусара-йогу, аштангу и крипалу. Центральный вопрос: «С какими самыми серьезными травмами (повлекшими постоянную недееспособность и/или период длительного восстановления) вам приходилось сталкиваться?» – породил массу откровений.

Самое большое число травм (231 ответ) было связано с поясничным отделом позвоночника. Дальше следовали, в порядке убывания, плечо (219 случаев), колено (174) и шея (110). Среди ответов встречались и более конкретные. К примеру, респонденты были свидетелями 43 позвоночных грыж, 17 трещин костей и 5 случаев, когда у практикующих возникли проблемы с сердцем.

А дальше шли инсульты. Это было их первое появление в исследовании, связанном с йогой, – на тот момент прошло почти четыре десятилетия после предупреждения Расселла. Респонденты ответили, что были свидетелями четырех случаев инсульта – другими словами, им было известно четыре случая, когда радикальные йоговские сгибания и скручивания привели к мозговым повреждениям той или иной степени тяжести.

Для мира йоги это признание стало значительным шагом вперед. До того почти ни в одной книге о йоге не упоминалось об инсультах (авторы этих книг вообще редко интересовались медицинской литературой), и эта мрачная тема редко поднималась на страницах оптимистичных йоговских журналов. Теперь же в крупном исследовании, проведенном профессионалами из мира йоги, была отмечена эта угроза.

Расследование йоговских травм преподносило мне сюрприз за сюрпризом – и самый неожиданный из них был связан с Гленном Блэком. В конце 2009 года, почти через год после нашей первой встречи, я получил от него письмо. Блэк писал о том, что недавно перенес операцию на позвоночнике. «Операция прошла успешно, – писал он. – Восстановление идет медленно и болезненно. Позвоните, если хотите».

Я нашел его все там же, в «Плаза Атене». Он рассказал, что операция заняла пять часов – это было сплавление третьего, четвертого и пятого поясничных позвонков. Рано или поздно он должен будет полностью выздороветь, однако хирурги велели ему не нагружать поясницу. И конечно, объем движения в поясничном отделе уже никогда не станет прежним.

Блэк утверждал, что сам виноват. Причиной болезни была не травма и не возрастные изменения, а 40 лет практики экстремальных прогибов и скручиваний. Этот случай напомнил мне об одном пожилом приверженце йоги, у которого в результате многолетней практики стойки на голове произошло изнашивание тел шейных позвонков, что привело к онемению конечностей, а также о Тимоти Макколле и его проблеме с рукой.

В случае Блэка длительная практика йоги вызвала стеноз – серьезное заболевание, при котором сужаются позвоночный канал и межпозвонковые отверстия, в результате чего происходит сдавливание нервных корешков, что причиняет сильную боль. Блэк признался, что отмечал небольшие болевые ощущения еще 20 лет назад, во время выхода из позы плуга и стойки на плечах. Два года назад боль стала невыносимой. Один хирург сказал ему, что вскоре он не сможет ходить. Поэтому преподаватель с огромным опытом – тот самый человек, который не стеснялся говорить об опасности практики йоги и критиковал инструкторов, тайком сделавших эндопротезирование суставов, – приготовился лечь на операционный стол.

Блэк признался, что при приближении даты операции впал в депрессию. «В это было трудно поверить, – сказал он. – Я чувствовал ужасную растерянность».

Я спросил, не могла ли эта проблема быть врожденной или же возникнуть вследствие старения. Нет, ответил он. Блэк был уверен, что сам причинил себе вред.

Что же станет с ним после восстановления? «Стану дряхлым стариком», – усмехнулся он.

А мораль? Будь он осторожнее, помогло бы?

«Нужно отодвинуть эго в сторону и не зацикливаться, – ответил он, вдруг став серьезным. – И взглянуть на себя со стороны, оценивая, не принесет ли, в конечном счете, вред то, чем вы сейчас занимаетесь».

Блэк сказал, что недавно выступил с подобными речами на конференции в Институте Омега – из-за операции его озабоченность этой темой усилилась. Однако предостережения, высказанные с невиданной прежде горячностью, кажется, никто не услышал.

«Я использовал более резкие выражения, чем обычно, – признался он. – Смысл в том, что асаны – не панацея и не лекарство от всех болезней. Более того, если практиковать их самовлюбленно, зациклившись, это ничем хорошим не закончится. Но многие просто не хотят об этом слышать».

Вместо того чтобы быть осмотрительными и соблюдать осторожность, сказал Блэк, слишком многие упрямо практикуют через силу. Возможно, такова природа йоги? Или люди беспрекословно верят словам гуру? Или дело в банальной гордыне? Чрезмерно раздутом эго в практике, призванной культивировать отказ от него?

Блэк отметил, что последствия всего этого вполне предсказуемы, каковы бы ни были причины неосмотрительности. «Все больше людей, – заявил он, – сталкиваются с тем, что йога причиняет вред».

V. Лекарство от всех болезней

Лорен Фишман был увлекающимся человеком. Он изучал математику, логику и философию в Мичиганском и Оксфордском университетах, интересовался йогой и медитацией. Его все время привлекали новые темы; Фишман искал средство, которое, как он надеялся, помогло бы ему излечить наш больной мир. В Англии он наткнулся на книгу Айенгара, и она заворожила его. Йога отличалась от всех остальных его увлечений: ее принципы требовали более тонкого понимания, кроме того, эта дисциплина предполагала хорошее знание анатомии. Книга Айенгара стала его библией. В то же время, движимый жаждой странствий, Фишман уехал в Индию учить санскрит и древнюю грамматику с целью найти ключи к происхождению математики.

Однажды – дело было в 1973 году – друг Фишмана заметил, что Айенгар живет совсем рядом. О, подумал Фишман, сам учитель! Молодой человек из Чикаго и так забрался далеко от дома. Но ему хотелось идти дальше.

Когда Фишман постучался в дверь Айенгара, к его удивлению, ему открыл сам гуру.

– Что вам нужно? – прорычал Айенгар.

– Хочу обучиться вашей йоге.

– Зачем?

– Потому что хочу лечить.

– Да я же на этом собаку съел! Заходи.

Фишман поведал гуру о своих мечтах, а затем поселился в ближайшем отеле. В отеле был роскошный сад на крыше и все, о чем только может мечтать странствующий ученый. Айенгар оказался суровым и придирчивым учителем. Он дразнил Фишмана, говоря, что рвущийся к знаниям ученик вообразил себе, будто понимает систему Айенгара.

Наконец, спустя год обучения, Айенгар велел Фишману ехать домой и начинать преподавать. Фишман так и сделал. Но он также решил серьезно заняться терапией и поступил в медицинский колледж – Пресвитерианский колледж Святого Луки при Университете Раша в Чикаго, одну из старейших и наиболее уважаемых медицинских школ в США. Он был основан в 1837 году – через два года после того, как на другом конце света открылся Бенгальский медицинский колледж.

В наше время все больше врачей после получения медицинского образования начинают проявлять интерес к йоге. Фишман был одним из первых, кто сделал все наоборот. Он начал углубленно изучать медицину уже после того, как стал продвинутым практикующим, и это помогло ему увидеть йогу сквозь призму западной науки, взглянуть на ее техники с точки зрения закономерностей анатомии и физиологии, химии и физики. В некотором отношении он сумел объединить западные научные знания и восточную практику. Это был новый подход, который таил в себе множество перспектив и мог стать способом излечить мир.

Фишман окончил колледж в 1979 году и прошел интернатуру в психиатрическом отделении Медицинского центра при университетах Таффс и Гарвард в Бостоне, горя желанием помочь беспокойным душам. Однако этот опыт не принес ему удовлетворения, и он занялся реабилитационной медициной.

В этой сфере медицинской практики оказывается помощь людям с переломами, разрывами мышц, атрофией нервов, поврежденными тканями и прочими физическими травмами, приводящими к недееспособности. В процессе реабилитации используются самые разнообразные методы и средства. Пациентам делают перевязки и накладывают скобки, назначают лекарственную терапию и физические упражнения, дают рекомендации по изменению образа жизни. Фишман же подключил к этому арсеналу еще и йогу.

Пожалуй, немногие медицинские центры в мире могут похвастаться столь роскошным помещением, как клиника на Парк-авеню в Нью-Йорке, между 84-й и 85-й улицами. Широкий навес у входа и отполированная до блеска латунь – типичные приметы многих домов в этом районе. Старое здание элегантно, как большинство строений в Верхнем Ист-Сайде. Клиника расположена в ряду таких же звездных специализированных медицинских центров, а напротив нее высится продолговатый шпиль Христианской церкви Парк-авеню – символа этого района – и сияют витражи работы Тиффани [10] . «Плаза Атене» находится в 20 кварталах к югу.

Внутри ничего не указывает на необычную специализацию клиники. Постеры на стенах, подборка журналов – все как обычно. Главное отличие – большая полка за стойкой администратора: на ней выставлены книги Фишмана по йога-терапии. В них описаны методы лечения всевозможных заболеваний – от рассеянного склероза до ишиаса, болезни, при которой защемленный седалищный нерв вызывает иррадиирующую боль в ягодицах и ногах.

Я узнал о Фишмане, когда пытался решить проблемы с собственной спиной. В его книге «Растяжка приносит облегчение: йога как лекарство от боли в спине» была приведена грамотно составленная последовательность поз. В особенности мне понравилось его объяснение механизма растяжения мышц. Он рассказывал о скрытой взаимосвязи двух проприорецепторов, расположенных в скелетных мышцах и сухожилиях. Когда мышца растягивается, мышечные веретена и тельца Гольджи посылают в мозг противоположные сигналы. Сигнал о сокращении мышц сильнее сигнала о расслаблении, поэтому мышца остается напряженной. Но если удерживать растяжку дольше, релаксационный импульс начинает преобладать. Этот переход требует времени, пояснял Фишман. Он начинается по прошествии 15–30 секунд с начала упражнения, и менее чем через 2 минуты сигнал о расслаблении мышц берет вверх.

По словам Фишмана, этот механизм – причина, по которой практикующим следует находиться в позе дольше, как минимум от 15 секунд до 2 минут. Лишь тогда мышцы способны расслабиться достаточно сильно. Подобная растяжка может существенно облегчить жизнь людям с проблемами в позвоночнике. С ее помощью можно увеличить объем движения, расслабить паравертебральные зоны и добиться большей эластичности и упругости тканей. Это, в свою очередь, поможет избежать мышечного спазма – внезапного автоматического сокращения мышц, которое иногда сопровождается сильной болью.

Мне очень понравился не только понятный стиль изложения Фишмана, но и его «близость к народу». При подготовке пособий по йоге обычно для демонстрации асан приглашают фотомоделей. Гибкий и подвижный Фишман, как правило, выполнял позы сам.

И вот в холле появился Фишман – невысокий, поджарый, энергичный; в светло-голубой рубашке и галстуке-бабочке с цветным, но неброским узором. Он увидел пациентку, обнял ее и сказал несколько ободряющих слов.

Затем мы прошли в его кабинет. На столе стояли подносы с суши, заказанными в ресторане. Стена за его столом была украшена дипломами, как принято в кабинетах врачей, а еще там висела большая фотография Айенгара. На ней знаменитый йог сидел в полной позе лотоса с высоко поднятой головой и широко распахнутыми глазами, в которых светились гордость и колоссальная жизненная сила. Рядом висели фотографии двух взрослых детей в мантиях и шапочках выпускников. Я навел справки и узнал, что Фишман в своей карьере достиг немалого. Он был клиническим профессором в Колумбийском колледже хирургов и терапевтов – медицинской школе Колумбийского университета. Он опубликовал более 100 научных работ и статей. Одно время Фишман возглавлял Нью-Йоркское общество физиотерапии и реабилитологии, занимая пост президента. У его процветающей практики – Центра физиотерапии и реабилитологии на Манхэттене – было четыре филиала по всему Нью-Йорку: на Парк-авеню, в Вест-Сайде, Квинсе и на Сити-Айленде. Он также служил управляющим финансами Манхэттенского исследовательского института онкологических заболеваний (благотворительной организации).

За обедом Фишман говорил о своей работе терапевта. При этом он часто вскакивал из-за стола, желая продемонстрировать сказанное – выполняя йоговскую позу или показывая, о чем идет речь, на человеческом скелете, который висел прямо здесь. Ему было 66 лет, но выглядел он на 50 с хвостиком.

Да, сказал он, Айенгар его многому научил. Однако, слушая Фишмана, я понимал, что тот не слепо следовал за гуру – он, прямо как Айенгар, упрямо отстаивал свое мнение, тем самым отдавая дань почтения своему наставнику. Фишман пробовал сделать что-то свое, ставил эксперименты на себе и пациентах, открывал новые средства и методы лечения. Айенгар лишь указал ему путь. Фишман виделся мне современным мыслителем, не повиновавшимся авторитетам, своего рода Томасом Эдисоном йога-терапии.

Он рассказал о собственной болезненной травме – разрыве ротаторной манжеты плеча, – о том, как это помогло ему найти чудодейственный, по его словам, метод лечения. Последнюю фразу он произнес с саркастической улыбкой.

Плечевой сустав – самый подвижный из суставов человеческого тела. Он позволяет осуществлять движение в любом объеме во всех направлениях: вверх, вниз, в обе стороны, по кругу, – и все это благодаря своей сложной конструкции. Головка плечевой кости, по форме представляющая собой приблизительно одну треть шара, прилегает к довольно слабо вогнутой суставной впадине лопатки (это место дети называют «ангельскими крыльями»). Поскольку сочленяющиеся поверхности сильно отличаются по площади, плечевая кость может довольно свободно двигаться, однако это же увеличивает риск выскакивания «шара» из «гнезда». Удержать головку плечевой кости в суставе по большей части помогает ротаторная манжета. Четыре или пять составляющих ее мышц (существуют разные мнения по поводу их количества) отходят от лопатки и прикрепляются к бугоркам плечевой кости и капсуле плечевого сустава чем-то вроде пучка жестких волокон – сухожилиями. Сухожилия смыкаются поверх головки, формируя туго натянутую «крышку» из соединительной ткани, которая не только крепко удерживает плечо на месте, но и, как бы противоречиво это ни звучало, помогает двигать рукой.

При разрыве ротаторной манжеты, как правило, травмируются сухожилия, что приводит к ограничению объема движения в плече. Эта проблема хорошо знакома тем спортсменам, которым во время тренировок приходится постоянно поднимать руки: пловцам, теннисистам, бейсбольным подающим. Чаще всего травмируется сухожилие надостной мышцы, расположенной выше других в ротаторной манжете. Мышца называется так, поскольку залегает в надостной ямке лопатки.

Фишман порвал мышцы правой ротаторной манжеты, катаясь на лыжах. Он сделал операцию, а через несколько лет получил такую же травму левой манжеты. Хирург счел разрывы весьма серьезными и предложил обратиться к одному из лучших специалистов в НьюЙорке. У Фишмана произошел полный разрыв надостной мышцы; боль и ограничение объема движения – типичные последствия такой травмы. Без посторонней помощи он поднимал руку не выше 80 градусов – то есть не мог довести ее до линии, перпендикулярной туловищу.

Консультации хирурга пришлось ждать месяц (да, даже самим врачам приходится иногда ждать так долго). Однажды дома Фишман занимался йогой и решил попробовать сделать стойку на голове. У него получилось. Установить голову и руки в правильное положение не составило труда. «Помню, жена мне сказала тогда: ты что делаешь? – вспоминал он. – Я встал, чтобы объяснить ей, и понял, что могу поднять руку. До этого у меня не получалось. Я пошел на работу и сделал позу снова. Рука по-прежнему двигалась».

Фишман был поражен и с головой погрузился в исследование. Также он посетил двух лучших хирургов. Оба сказали, что операция ему больше не нужна, и выразили удивление тем, как мало науке известно о механике движения плеча.

Вернувшись на работу, Фишман попытался выяснить, что происходит с мышцами при выполнении стойки на голове. Основным аппаратом для исследования стал электромиограф – современный вариант того самого прибора, которым пользовался Якобсон для измерения мышечной активности. При помощи этого аппарата Фишман и его ассистенты смогли понять, что приводит в действие ротаторные мышцы. Фишман сначала просто стоял, затем выполнял стойку на голове, а группа помощников делала замеры. Прибор показал напряжение еще в двух ротаторных мышцах: подлопаточной и большой ромбовидной. Они особенно активно участвовали в движении, когда Фишман принял перевернутое положение и начал отталкиваться от пола – главная особенность выполнения стойки на голове в йоге Айенгара. Гуру учил, что, находясь в стойке на голове, ученики должны поднимать плечи от пола как можно выше. Это дополнительное движение было основным фактором, оказавшим терапевтическое воздействие.

Фишман пришел к выводу, что в стойке на голове неповрежденные ротаторные мышцы берут на себя функцию поврежденных. «Вы приучиваетесь использовать другие мышцы», – сказал он с улыбкой, обрушивая на меня тысячу слов в минуту.

Фишман был доволен результатами и решил проверить, смогут ли и другие ощутить на себе преимущества данного метода. Когда к нему стали приходить пациенты с травмой ротаторной манжеты, он спрашивал их, не хотят ли они попробовать лечение стойкой на голове. Десять человек согласились. Фишман с ассистентами научили их выполнять простой вариант перевернутой позы при помощи складного стула.

Рецепт выздоровления? Выполнять позу 1 раз в день в течение 30 секунд. Собственно, все. Через шесть недель врач и его команда осмотрели пациентов. К радости Фишмана, 9 человек из 10 могли двигать плечом, как здоровые люди. Отказаться от операции решили все.

Шэрон Уильямс, директор по развитию Танцевального театра Гарлема, пришла к Фишману с жалобами на постоянную боль в правом плече. Боль не проходила месяц, и обследование показало частичный разрыв ротаторной манжеты плеча. Как только Уильямс начала практиковать стойку на голове, боль прошла, а объем движения восстановился. Это было огромное облегчение.

Эффект был поразительным. Фишман с ассистентами опубликовали отчет о проделанной работе, чтобы другие врачи также смогли использовать этот метод.

Я спросил, в каких еще случаях йога становится лекарством.

Фишман ответил, что она прекрасно помогает при остеопорозе – заболевании костной ткани, при котором кальций вымывается из костей, что снижает их плотность и нарушает структуру. Остеопороз часто поражает женщин в пожилом возрасте, а поскольку это не болезненное состояние, у него нет симптомов и его невозможно диагностировать. Остеопороз становится причиной перелома бедер, позвоночника, запястий. Растяжение мышц во время занятий йогой – отличный способ стимулировать обновление костной ткани. Это происходит на молекулярном уровне. Нагрузка вынуждает костную ткань расти, становиться плотнее и прочнее, чтобы противостоять стрессу. По словам Фишмана, он посвятил три года исследованиям с целью выяснить, какие позы лучше всего стимулируют обновление костей.

«Это очень серьезное заболевание, – сказал он. – Им страдают 200 миллионов женщин в мире, и большинству не по карману лекарства. А у некоторых от этих лекарств развиваются тяжелые побочные эффекты». Напротив, рассуждал Фишман, «занятия йогой ничего не стоят», и это абсолютно натуральное средство.

У йоги есть недостатки, заявил Фишман без моей подсказки. Но преимуществ больше, добавил он.

Оказалось, Фишман немало знает о «темной стороне» йоги. Он рассказал об исследовании, которое проводил с коллегами, – том самом опросе Колумбийского колледжа терапевтов и хирургов, в ходе которого были выявлены сотни травм, полученных в результате занятий йогой, в том числе инсульты.