Дети с Горластой улицы (сборник)

В конце концов Лотта не выдержала:

– Я могу выпить немножко какао, если тебе так этого хочется, – сказала она.

– Мне этого совсем не хочется, – сказала мама. – К тому же, прежде чем пить какао, тебе придётся одеться.

Если раньше Лотта была просто сердита, то теперь разъярилась не на шутку. Неужели мама не понимает, что Лотте нечего надеть, кроме этого противного кусачего и колючего джемпера, а вот теперь ещё и не дают есть, возмущалась она.

– После этого ты просто глупая! – снова крикнула Лотта маме и даже топнула ногой.

– Ну, хватит, Лотта, мне это уже надоело. Отправляйся в детскую и сиди там, пока снова не станешь послушной девочкой.

Тут уж Лотта взвыла во весь голос, её было слышно даже у тётушки Берг, которая жила в соседнем доме. Не переставая вопить во всё горло, Лотта покинула кухню и поднялась в детскую. Услыхав её плач, тётушка Берг покачала головой и сказала:

– Бедная Лотта, наверное, у неё опять болит живот!

Но живот у Лотты и не думал болеть, просто она была очень сердита. И как раз в эту минуту её взгляд упал на белый джемпер. Он лежал на стуле и выглядел так, что, если она его наденет, он будет колоться сильнее, чем обычно. Лотта со злости швырнула джемпер на пол. Неожиданно она замолчала. А всё потому, что увидала на полу рядом с джемпером ножницы, которыми обычно вырезала бумажных кукол. Лотта тихонько взяла ножницы и вырезала в джемпере большую дырку.

– Поделом тебе, – сказала она. – Больше не будешь кусаться и колоться!

И она засунула в дырку руку. Дырка была большая, руке в ней было слишком просторно, и зрелище это было не из приятных.

Лотта испугалась.

– Я скажу, что дырку прогрызла собака, – сказала она Мишке.

Подняв джемпер, она долго его рассматривала. А потом взяла ножницы и отрезала один рукав.

– Скажу, что и его тоже отгрызла собака, – рассуждала она.

И снова стала разглядывать джемпер. В конце концов она откромсала и второй рукав.

– Никогда не видела такой злобной собаки, – сказала Лотта.

Но через некоторое время ей стало страшно. Она скомкала безнадёжно испорченный джемпер и бросила его в корзину для бумаг. Смотреть на него ей было неприятно.

В это время мама крикнула ей из кухни:

– Лотта, ты уже стала послушной девочкой?

– И не подумала! – ответила Лотта, рыдая в три ручья.

Она обняла Мишку и прижала его к себе.

– Что же тут удивительного? – сказала она. – Ведь меня никто не любит!

Но это была ложь, и Лотта это понимала. Просто если человек разрезает на куски джемпер, он должен придумать себе какое-то оправдание.

– Да-да, Мишка, никто меня не любит, – повторила она. – Поэтому я и кромсаю всё подряд.

Она взглянула на корзину для бумаг, в которой лежал джемпер.

– И вообще в этом виновата собака, – заключила она.

Лотта убегает из дома

В это время мама собралась идти за покупками, поэтому она заглянула в детскую и сказала:

– Скорей становись послушной девочкой, Лотта, надевай джемпер, и идём со мной за покупками.

Лотта обожала ходить с мамой за покупками. Но джемпер, который ей предстояло надеть, валялся изрезанный в корзине для бумаг, поэтому ничего удивительного, что Лотта снова завопила так, что её было слышно у тётушки Берг.

– Что с тобой сегодня творится? – спросила мама. – Если ты собралась буянить и дальше, я пойду в магазин без тебя.

И мама ушла. А Лотта сидела на полу и надрывалась от плача. Потом она замолчала и принялась размышлять.

Она поняла, что теперь из-за этого проклятого джемпера ей придётся просидеть в детской всю жизнь. Другие дети будут ходить в магазины, в школу, в контору и веселиться там от души, а она будет сидеть полуголой на полу в детской вместе со своим Мишкой.

– Тогда мы лучше убежим из дома, – предложила Мишке Лотта.

Убежать, конечно, можно. Вот Майя, например, работница тёти Ларссон, однажды убежала, потому что, по словам мамы, ей надоело жить у тёти Ларссон.

– А мне надоело жить у Нюманов, – сказала Лотта своему Медвежоночку.

Нюманы – это были папа с мамой, Юнас и Миа-Мария… ну и сама Лотта, разумеется.

– Здесь, у Нюманов, так противно, – сказала Лотта, – что от них давно надо было сбежать. Так им и надо.

И она решила бежать не мешкая.

– Надо торопиться, пока мама не вернулась, – сказала она Мишке, – а то потом нас не выпустят из дома.

Но с другой стороны, ей хотелось, чтобы её побег был обнаружен как можно скорее. Пусть мама сразу, как вернётся, узнает об этом и заплачет, оттого что её любимая Лотта убежала из дома. Поэтому она взяла бумагу, карандаш и написала маме записку.

Юнас научил её читать и писать печатными буквами. Писать, правда, оказалось труднее, чем она думала, но в конце концов у Лотты получилась такая записка:

Что означало: «Я убежала, поглядите в корзину для бумаг».

– Это чтобы мама знала, почему я сбежала, – сказала Лотта.

А потом она взяла Мишку и убежала. Убежала в чём была: в одной майке, трусиках, чулках и башмаках. По пути она заглянула на кухню и выпила налитое ей какао. А бутерброд с сыром захватила с собой и съела его в прихожей.

Куда бежать?

Убежать, конечно, нетрудно, надо только знать куда. А как раз этого Лотта и не знала.

«Надо спросить у тётушки Берг, может, она разрешит мне пожить у неё», – решила Лотта.

И она перебросила своего Мишку через изгородь, которая отделяла сад Нюманов от сада тётушки Берг, а потом перелезла через неё сама. Скотти, собака тётушки Берг, увидела её и громко залаяла, но Лотта не обратила на неё никакого внимания. Она пошла прямо к тётушке Берг.

– Добрый день, – сказала она. – Можно я немного поживу у тебя?

– Здравствуй, Лотта, – ответила тётушка Берг. – А я думала, ты живёшь дома с мамой и папой!

– Да, но я решила от них сбежать, – сказала Лотта. – Мне больше не нравится у них жить.

– Вот как! Ну тогда я понимаю, что ты решила сбежать, – кивнула тётушка Берг. – Но, по-моему, тебе следовало захватить с собой побольше одежды.

– Нюманы не дают мне ни одежды, ни еды, – заявила Лотта.

Тётушка Берг вязала джемперы, кофты, шапки и варежки и продавала их людям, которые не умеют вязать сами. Она быстро подошла к своему комоду, достала оттуда белый джемпер и решительно натянула его на Лотту. Джемпер был Лотте немного велик и выглядел на ней как платье.

– Тебе нравится? – спросила тётушка Берг.

– Очень, – ответила Лотта. – Он не кусается и не колется.

– Вот и прекрасно, – сказала тётушка Берг.

– Очень прекрасно, – согласилась Лотта и огляделась по сторонам.

– А где будет стоять моя кроватка? – спросила она.

– Даже и не знаю, – вздохнула тётушка Берг. – Видишь ли, Лотта, боюсь, ты не сможешь здесь жить. У меня место только для одной кровати.

– Но это же несправедливо! – возмутилась Лотта. – Где же в таком случае жить мне?

Тётушка Берг ненадолго задумалась.

– Наверное, Лотта, тебе придётся жить одной, – сказала она наконец.

– Но ведь у меня нет дома! – воскликнула Лотта.

– Можешь снять у меня мой захламлённый чердак, – предложила Лотте тётушка Берг.

В саду у тётушки Берг стоит старый сарай. Она держит в нём косилку, грабли, лопаты, несколько мешков с картофелем и несколько мешков со всяким мелким хламом. А на чердаке сарая хранится старая мебель и другие ненужные вещи.

– Это старьё никому не нужно, – говорит тётушка Берг и называет всё вместе «чердачным хламом».

Юнас, Миа-Мария и Лотта любят иногда потихоньку забраться к ней на чердак и поглядеть на чердачный хлам. Но тётушка Берг всегда успевает их заметить и крикнуть в окно:

– Осторожнее! Туда вам ходить нельзя!

И вот теперь она сама предлагает Лотте жить у неё на чердаке среди старого хлама! Неудивительно, что Лотта страшно обрадовалась!

– Ни о чём таком я и мечтать не смела! – воскликнула она. – Можно, я сразу и перееду туда?

– Давай сначала посмотрим, что там делается, – предложила тётушка Берг.

И Лотта вместе с тётушкой Берг поднялись на чердак. Тётушка Берг сокрушённо покачала головой при виде царившего там беспорядка.

– Боюсь, ты не сможешь жить среди этого хлама, – сказала она.

– Конечно, смогу, – ответила Лотта. – Здесь очень уютно, тепло и красиво.

– Может быть, даже слишком уютно, тепло и красиво, – усмехнулась тётушка Берг и открыла маленькое окошко, чтобы немного проветрить.

Лотта тут же подбежала к окну и выглянула.

– Смотри, отсюда виден наш дом! – воскликнула она.

– Да, у Нюманов красивый дом и красивый сад, – сказала тётушка Берг.

Лотта показала язык своему дому.

– Но я никогда больше туда не вернусь! Ха-ха! Я всю жизнь буду жить здесь на чердаке!

На окне висели занавески в красную клеточку.

– Занавески у меня уже есть, – с удовлетворением сказала Лотта и погладила рукой занавеску. – Теперь мне нужна мебель.

– Справишься одна или тебе помочь? – спросила тётушка Берг.

– Немного помочь можно, – милостиво разрешила Лотта. – Но всё решать буду я сама.

– Тогда начинай решать, – сказала тётушка Берг. – Какая мебель тебе нужна?

Лотта, прищурившись, посмотрела на тётушку Берг. Всё оказалось гораздо веселее, чем она могла себе представить. Как глупо, что она раньше не убежала из дома.

– Мне нужен этот комод, – сказала Лотта и показала на маленький белый комод.

– Пожалуйста, – согласилась тётушка Берг.

– И вон тот красный столик!

– Пожалуйста, – сказала тётушка Берг.

– И несколько стульев. Здесь есть стулья?

– Найдутся, правда, они очень старые.

– Это не страшно, – сказала Лотта. – А что ещё здесь есть?

– Тебе, наверное, понадобится кровать? – спросила тётушка Берг.

– А тут есть и кровать? – удивилась Лотта.

– Да, там за коробками стоит детская кровать и даже кроватка для куклы. На ней спала моя дочка, когда была маленькая.

– Она спала в кроватке для куклы? – удивилась Лотта.

– Нет, конечно, она спала в детской кроватке, – ответила тётушка Берг.

– А теперь в ней буду спать я, – сказала Лотта. – А Мишка может спать в кроватке для куклы, потому что вместе спать тесно. Но наши кровати надо чем-то застелить?

– Матрас и подушки у меня есть, и одеяло тоже, а вот простыней нету, уж ты не обессудь.

– Кому они нужны, эти простыни! – воскликнула Лотта. – Давай лучше расставим мебель!

И добрая тётушка Берг помогла Лотте расставить мебель и привести в порядок маленькую комнатку. Стол и стулья они поставили у окна, комод – у одной стены, кровать – у другой, а рядом с ней – кроватку для Мишки.

– У нас получилась настоящая комната! – ликовала Лотта.

Тётушка Берг нашла даже старый лоскутный коврик. Она положила его перед кроватью, и чердак стал ещё больше похож на настоящую комнату. На комод она поставила старое, потемневшее от сырости круглое зеркало, а над Лоттиной кроватью повесила картину «Серый Волк и Красная Шапочка». Лотта была в восторге.

– Без картин не может быть настоящего хозяйства! – сказала она.

Лотта часто говорила, что, когда она вырастет, у неё будут мозоли, как у тётушки Берг, и хозяйство, как у мамы. И вот теперь она, прищурившись, оглядывала свою комнату.

– Хозяйство у меня уже есть, – сказала она.

– А с мозолями можешь не спешить, они от тебя не уйдут, – успокоила её тётушка Берг.

– Хорошо, не буду, – согласилась Лотта и чихнула три раза.

– Здесь очень пыльно, это ты от пыли чихаешь, – сказала тётушка Берг.

– Пыль я могу вытереть, – сказала Лотта. – Здесь можно найти тряпку для пыли?

– Посмотри в комоде.

Лотта выдвинула верхний ящик комода.

– Да здесь целый кукольный сервиз! – воскликнула она.

Тётушка Берг заглянула в ящик.

– И верно, я о нём совсем забыла.

– Какое счастье, что я его нашла! – ликовала Лотта.

Она расставила сервиз на столе. Он был белый с голубыми цветочками – чашки, блюдо, вазочка и кофейник, а ещё сахарница и кувшинчик для сливок. От радости Лотта даже запрыгала.

– Если бы Миа-Мария увидела этот сервиз, она бы с ума сошла от зависти! – заявила Лотта.

– Кто бы мог подумать? – сказала тётушка Берг и предложила Лотте поискать тряпку для пыли в другом ящике.

Лотта выдвинула второй ящик, но и там тряпки не оказалось. Зато она увидела большую куклу с голубыми глазами и чёрными локонами.

– О-ох! – Лотта даже задохнулась от восторга.

– Боже мой, Виола Линнея, я совсем забыла, что ты здесь лежишь! – сказала тётушка Берг.

– Её зовут Виола Линнея? – переспросила Лотта. – Какая она красивая! Тогда Мишка должен уступить ей свою кроватку!.. А можно я её возьму?

– Да, если ты будешь хорошо с ней обращаться, – сказала тётушка Берг. – Конечно, она должна спать в своей кроватке, надеюсь, твой Мишка не обидится?

Лотта кивнула:

– Нет, не обидится, к тому же ему больше нравится спать со мной.

– Загляни ещё и в нижний ящик, – посоветовала тётушка Берг Лотте. – Там должно быть много одежды для куклы. Я помню, как без конца шила платья для этой Виолы Линнеи.

Лотта тут же выдвинула нижний ящик, и правда – в нём лежала целая гора платьиц, кофточек, пальто, шапочек, штанишек и ночных рубашечек Виолы Линнеи.

– Если бы всё это увидела Миа-Мария, она точно сошла бы с ума, – повторила Лотта.

Она вытащила из ящика все платья, расположилась на полу и начала примерять их на Виолу Линнею. А тётушка Берг тем временем отыскала рваную салфетку, которой вполне можно было вытирать пыль. Но Лотта сказала:

– Вытереть пыль я ещё успею. А сейчас я хочу посмотреть, какое из платьев у неё самое нарядное.

Но решить это было не так-то просто. Платьев было много: красные и синие, белые и жёлтые, в клеточку и в полосочку, в горошек и в цветочек.

– По-моему, самое красивое всё-таки белое кружевное, – сказала она наконец. – Его Виола Линнея будет носить только по воскресеньям.

– Правильно, – поддержала её тётушка Берг. – Для будней оно слишком нарядное.

Потом она погладила Лотту по щеке и сказала:

– Кажется, мне здесь больше нечего делать. Пойду-ка я к себе.

Лотта кивнула:

– Конечно иди! А если увидишь кого-нибудь из Нюманов, передай им привет и скажи, что у меня теперь есть свой дом и к ним я не вернусь.

– Я так и сделаю, – пообещала тётушка Берг и стала спускаться по лестнице.

Когда она была уже почти внизу, Лотта крикнула ей вслед:

– Послушай, тётушка Берг, но ведь еда мне тоже нужна!

– Безусловно, – согласилась тётушка Берг.

– А ты мне что-нибудь дашь? – спросила Лотта.

– Дам, но ты должна будешь сама спуститься за ней. Мне уже трудно ходить по лестницам вверх-вниз.

В эту минуту Лотта увидала корзинку, висевшую на крюке под потолком, и крикнула:

– Подожди, тётушка Берг, я кое-что придумала!

А придумала она вот что: она привязала к корзинке длинную верёвку, спустила корзинку через окно вниз и попросила тётушку Берг положить туда еду.

– А мне останется только поднять корзинку наверх, и тогда я не умру с голоду, – сказала Лотта.

– Ах ты хитрюшка! – засмеялась тётушка Берг и пошла домой за едой для Лотты.

К её возвращению Лотта уже спустила корзинку вниз и ждала.

– Пожалуйста, поднимай еду! – крикнула ей тётушка Берг.

– Только не говори, что ты туда положила! Пусть это будет сюрприз, – попросила Лотта и подняла корзинку наверх.

В корзине лежала бутылочка с соком, две соломинки, чтобы его пить, холодный блин, завёрнутый в бумажку, и маленькая баночка с вареньем.

– Это лучше, чем у Нюманов, – сказала Лотта. – До свидания, тётушка Берг, и спасибо тебе большое!

И тётушка Берг ушла. А Лотта положила блин на стол и густо намазала его вареньем, потом скатала его рулетиком и, держа обеими руками, откусила большой кусок. Рулет она запивала соком через соломинку.

– Очень удобно, – сказала Лотта. – И никакой грязной посуды. И почему это взрослые говорят, что им трудно вести хозяйство?

Лотте казалось, что вести хозяйство совсем не трудно, а очень даже весело. Поев, она вытерла лицо тряпкой для пыли. А потом протёрла ею всю мебель – стол, комод, стулья и кровать, а также кукольную кроватку, зеркало и картину, изображавшую Красную Шапочку и Серого Волка. Потом она постелила кукольную кроватку для Виолы Линнеи и детскую – для себя и Мишки. От радости она всё время пела такую песенку:

– Приютил меня

Славный домик-крошка.

Свечка на столе,

На коленях кошка.

Только ночью без огня

Напугать легко меня…

Хотя, если честно, кошки у меня нет, – сказала Лотта.

К Лотте приходят гости

Лотта долго-долго играла с Виолой Линнеей и Мишкой и пять раз вытерла пыль со своей мебели. Но потом она села и задумалась.

– Ну а что дальше? – спросила она у Мишки. – Чем ещё занимаются по хозяйству?

Не успела она это сказать, как кто-то затопал по лестнице. Это пришли Юнас и Миа-Мария.

– Я переехала и отныне буду жить здесь, – сказала им Лотта.

– Это мы уже знаем, – сказал Юнас. – Нам рассказала тётушка Берг.

– И я буду жить здесь всю жизнь, – заявила Лотта.

– Вот как? – удивился Юнас.

А Миа-Мария сразу подбежала к кукольному сервизу.

– Какая прелесть! – воскликнула она. – Какая прелесть!

Потом она увидела Виолу Леннею и все её одёжки.

– Какая прелесть! – опять воскликнула Миа-Мария и стала перебирать куклины платья.

– Сейчас же оставь всё в покое! – закричала Лотта. – Это мой дом и мои вещи!

– Вот ещё, я тоже могу здесь играть, – сказала Миа-Мария. – Тётушка Берг не только твоя соседка!

– Ладно, только недолго, – милостиво разрешила Лотта, а потом спросила: – Мама плачет?

– И не думает, – ответил Юнас.

– Конечно, плачет, – сказал на лестнице чей-то знакомый голос, и в дверях появилась мама. – Конечно, плачу без моей маленькой Лотты.

Лотта была очень довольна.

– Ничем не могу тебе помочь, – сказала она. – Я переехала и уже обзавелась хозяйством.

– Я вижу, – сказала мама. – У тебя здесь очень уютно.

– Гораздо лучше, чем дома, – сказала Лотта.

– Я принесла тебе цветок, на новоселье принято дарить цветы, – сказала мама и протянула Лотте горшочек с пеларгонией.

– Это ты хорошо придумала, – обрадовалась Лотта. – Я поставлю его на окно. Большое спасибо!

Лотта ещё раз вытерла с мебели пыль, чтобы мама, Миа-Мария и Юнас увидели, как она это делает, и поняли, что Лотта умеет вести хозяйство. Когда же пыль была вытерта, мама спросила:

– А ты придёшь домой обедать вместе с Миа-Марией и Юнасом?

– Нет, меня кормит тётушка Берг, – ответила Лотта и показала, как хитро они придумали поднимать еду в корзинке.

– А наша Лотта совсем не глупа, – сказал Юнас.

Потом он уселся в углу и начал читать старые журналы, которые нашёл на чердаке.

А мама сказала:

– Ну что ж, Лотта, тогда до свидания. Если надумаешь снова переехать домой, например к Рождеству или когда захочешь, мы все будем очень рады.

– А до Рождества ещё долго? – спросила Лотта.

– Семь месяцев, – ответила мама.

– Ха! Конечно, я проживу здесь дольше семи месяцев, – сказала Лотта.

– Надейся, надейся! – засмеялся Юнас.

Потом мама ушла. Лотта и Миа-Мария играли с Виолой Линнеей, а Юнас продолжал читать журналы.

– Правда, здесь хорошо? – спросила Лотта у Миа-Марии.

– Очень хорошо, лучшего игрушечного домика и придумать невозможно, – ответила Миа-Мария.

– Это не игрушечный домик, это мой настоящий дом, – сказала Лотта.

На лестнице опять послышались шаги, и на чердаке появился папа.

– А у нас в семье несчастье! – сказал папа. – В городе все говорят, что Лотта сбежала из дома. Неужели это правда?

Лотта кивнула.

– Как видишь, теперь я живу здесь.

– Тогда я знаю, кто сегодня вечером будет плакать. Это бедный Лоттин папа. Ты только представь себе: приду я в детскую, чтобы пожелать своим детям доброй ночи, а одна кровать окажется пустой. Малышки Лотты в ней не будет.

– Ничем не могу помочь, – сказала Лотта, хотя ей стало очень жаль бедного папу.

– Да, тут уж ничего не поделаешь, – вздохнул папа. – А сейчас Юнасу и Миа-Марии пора домой. У нас сегодня на обед мясные тефтели и абрикосовый компот.

И папа ушёл вместе с Юнасом и Миа-Марией.

– Прощай, дорогая Лотта! – сказал он, стоя в дверях.

– Прощай! – откликнулась Лотта.

– Пока! – сказали Юнас и Миа-Мария.

– Пока! – ответила Лотта.

«Только ночью без огня напугать легко меня…»

И Лотта осталась одна. Вскоре тётушка Берг принесла ей обед. Лотта подняла корзинку с обедом, там опять была бутылочка с соком и двумя соломинками и холодная свиная котлетка.

– Не хуже, чем у Нюманов, – сказала Лотта Мишке.

Поев, она снова вытерла пыль. А потом долго стояла у окна и смотрела на свой дом. Юнас и Миа-Мария в саду играли с папой в крокет. Яблони стояли в цвету и были похожи на большие букеты. Так, по крайней мере, показалось Лотте. Это было очень красиво.

– Играть в крокет я тоже люблю, – сказала Лотта Мишке. – Это очень весело, хотя и не так весело, как вести собственное хозяйство.

Вскоре стемнело. И тогда папа, Юнас и Миа-Мария ушли в свой жёлтый дом. Лотта вздохнула. Больше ей смотреть было не на что.

И всё-таки она ещё долго стояла у окна. И тут на чердаке тётушки Берг произошло то, чего Лотта никак не ожидала: вдруг стало темно. Очень темно. Лотта огляделась по сторонам. Темнота пряталась в углах, там она была совершенно чёрная. И потихоньку подбиралась к Лоттиной комнате, светлое пятно осталось только у самого окна.

– Надо бы скорее лечь спать, пока не стало совсем темно, – сказала Лотта Мишке.

Она быстро уложила Виолу Линнею в кукольную кроватку, а Мишку – в свою детскую. Потом легла рядом с ним и натянула одеяло до самого носа.

– Это не потому, что я боюсь темноты, – сказала она вслух, – просто в темноте мне всегда становится очень грустно.

Лотта вздохнула несколько раз, потом села в кровати и уставилась в темноту.

– У-у, – сказала она и снова спряталась под одеяло, прижав к себе Мишку. – Юнас и Миа-Мария, наверное, тоже уже легли. Вот мама с папой зашли к ним, чтобы пожелать им доброй ночи. А я тут одна, и мне никто не пожелает доброй ночи…

Лотта вздохнула. И кроме этого тяжёлого вздоха на чердаке не было слышно ни шороха, ни звука. Очень неприятно, когда так тихо, подумала Лотта и запела: