Виктор Суворов и история

Гитлер обратился к Сталину с предложением совместными усилиями сделать пролом в разделительной стене. Сталин с восторгом принял такое предложение и с огромным энтузиазмом ломал польскую стену, прорубая коридор навстречу Гитлеру. Мотивы Гитлера понятны. А чем объяснить действия Сталина?

Коммунистические историки придумали объяснения действиям Советского Союза.

Объяснение первое: растерзав и утопив в крови Польшу, мы двинули наши границы на запад, т.е. укрепили нашу безопасность. Странное объяснение.

Там же.

При чем здесь историки, если речь идет о политике? И тем более не ясно, почему следует рассматривать мнение историков, начисто проигнорировавших мнение политиков, как полагал Суворов. Вероятно, приведенные им объяснения советских историков тоже вымышлены в бреду — за всех историков сказать трудно, а ссылок нет.

Действия Сталина объясняются предельно просто. С падением Польши произошло воссоединение украинцев и белорусов, к Украине и Белоруссии были присоединены не польские земли, нагло захваченные поляками по итогам революционного распада империи, а также врагов у СССР стало меньше: Польша вовсе не была нейтральным государством, как в бреду заключил наш генералиссимус. Гитлер своими руками лишил себя пары миллионов союзных солдат, которые с удовольствием бы стали воевать против СССР даже за намек Гитлера разрешить им «великую Польшу» (до Днепра), причем наглые заявления польских руководителей о великом союзе с Гитлером звучали до войны даже публично.

Суворов проявляет хорошо выраженную патологию мышления: несмотря на то, что мотивы действий Гитлера ему, по его словам, понятны, а сами действия сомнению вроде бы не подвергаются, итог данных действий призван подчеркнуть вину Сталина в развязывании войны, т.е., как сказано выше, значение имеет не факт, а лишь его «правильное» осмысление — в духе бредовых идей.

Вина Сталина в развязывании войны, несмотря на все агрессивные действия Гитлера и даже агрессивную идеологию национал-социалистов, для отдельных дегенератов очевидна в силу того обстоятельства, что во всем виноваты обычно демоны, а демон для них Сталин — уж точно не Гитлер. Поэтому любые действия Гитлера дегенератам кажутся незначительными и внимания не достойными, причем даже в том случае, если мысли их явно нелогичны: готовить ответный удар по СССР Гитлер начал раньше, чем в СССР стали готовиться к предполагаемому дегенератами нападению, т.е. нет, как обычно, отношения между причиной и следствием, образы мышления не ориентированы во времени.

В помянутой книге Суворов силился показать, что весной и летом 1941 г. советские войска готовились напасть на Германию, но опоздали. При этом никакого значения для Суворова не имело то известное всем обстоятельство, подтвержденное, разумеется, документально, что приказ о подготовке к якобы превентивному удару отдан был Гитлером в конце 1940 г., до предполагаемой и, главное, описываемой Суворовым подготовки СССР к нападению на Германию. Конечно, в связи с концентрацией германских войск на советской границе, в Польше, начавшейся летом 1940 г., в конце концов, в 1941 г., и в СССР начались приготовления к войне: странно бы было, если бы их не было. Действия же Гитлера у генералиссимуса даже не рассмотрены, хотя и упомянуты, как мы видели выше. Только по таким упоминаниям и можно заключить, что Суворов о действиях Гитлера был более или менее осведомлен.

Поскольку вина Сталина была для генералиссимуса очевидна, не Гитлер же начал мировую войну, это ведь просто абсурд, то он нашел еще одну систематизирующую бредовую идею:

Внешне все кажется поровну: часть Польши – Гитлеру. Часть Польши – Сталину. Однако уже через неделю после подписания пакта Молотова-Риббентропа Сталин сыграл первую злую шутку. Гитлер начал войну против Польши, а Сталин объявил, что его войска еще не готовы. Он мог бы об этом сказать Риббентропу перед подписанием договора, но он этого не сделал. Гитлер начал войну и оказался в одиночестве.

Вот и первый результат для Гитлера: он, и только он, виновник Второй мировой войны.

Там же.

Сталин никому не объявлял, что его войска не готовы,— ни Гитлеру, ни Риббентропу, ни кому-либо еще из руководителей Германии. Таких данных не существует, т.е. они родились в бреду, в качестве систематизирующей бред идеи.

Стало быть, мы воочию видим, что бредовые вымыслы бывают главные, образующие бред, и вспомогательные, систематизирующие бред, делающие его «логичным». Вообще, патологическое состояние Суворова крайне любопытно с точки зрения патологической психологии, так как его бред систематизирован отлично, образует даже своего рода мировоззрение, вполне приемлемое для какого-нибудь либерального недотепы (почитайте, например, сочинение Э. Радзинского о Сталине — не смеха ради, а образования для). От глупости же, повторю, построения Суворова отличаются явными вымыслами, заведомо ложной информацией, источника не имеющей.

Убеждение больного в действительности бредовых вымыслов приводит иной раз к тому, что в качестве доказательств бреда приводятся факты, значение которых больной понимает искаженно, под влиянием бредовых идей. Это плохо отличается от глупости, дурак может действовать так же:

Но «перед этим Карбышев с командующим 3-й армией В.И. Кузнецовым и комендантом Гродненского УРа полковником Н.А. Ивановым побывали на погранзаставе. Вдоль границы, у дороги Августово-Сейно, еще утром стояли наши проволочные заграждения, а когда они проезжали вторично, заграждения оказались снятыми» (Е.Г. Решин. Генерал Карбышев. С. 204).

Можем ли мы представить себе картину: чекисты снимают колючую проволоку на границах! […] Зачем же они снимают свою чекистскую проволоку на самой границе?! Они намерены впустить германских шпионов или выпустить своих беглецов?

Там же.

Мы не можем себе этого представить, например потому, что «чекистам» на границе делать нечего, но в приведенной выдержке и не сказано, что проволоку сняли «чекисты» — речь шла явно о немцах. Приведенная чушь, разумеется, призвана свидетельствовать о неясных, но агрессивных намерениях каких-то загадочных «чекистов».

Патологическое состояние привело Суворова к бредовой попытке оправдать Гитлера, ведь не мог же Гитлер желать войны, он и сам заявил перед смертью, что всю жизнь добивался только мира, а войну начали евреи (это уже распад личности, ужас). Суворов, впрочем, постарался объяснить нападение на СССР не загадочными происками евреев, а несколько более рационально с его точки зрения:

В июле 1940 года Гитлер впервые высказывает мысль о том, что Советский Союз может быть очень опасен, особенно если германские войска уйдут с континента на Британские острова и в Африку. 12 ноября 1940 года в беседе с Молотовым Гитлер указывает на необходимость держать в Румынии много германских войск, явно намекая Молотову на советскую военную угрозу румынской нефти. Молотов намек игнорировал. Вот почему Гитлер после отъезда Молотова, обдумав еще раз, в декабре дает директиву на подготовку операции «Барбаросса».

В июне 1940 года, когда германская армия воевала во Франции, Жуков по приказу Сталина без всяких консультаций с германскими союзниками оторвал кусок Румынии – Бессарабию и ввел речные корабли в дельту Дуная. Если Гитлер сделает еще один шаг на запад, в Британию, где гарантия того, что Жуков по приказу Сталина не сделает еще один шаг в той же Румынии, шаг – всего в сто километров, который будет для Германии смертельным?

Гитлер просил главу советского правительства отвести советскую угрозу от нефтяного сердца Германии. Сталин и Молотов угрозу не отвели. Кто же виноват в начале войны? Кто кому угрожал? Кто кого провоцировал на ответные действия?

Великий британский военный историк Лиддел Гарт, тщательно изучив данный вопрос, установил, что германский план в июле 1940 года был очень простым: для того, чтобы защитить Румынию в случае советской агрессии, надо нанести германский удар в другом месте, отвлекая внимание Красной Армии от нефтяных полей.

Там же.

Я не читал работ указанного «великого военного историка», но сомневаюсь, что он находился в бредовом состоянии: ссылка на него, скорее всего, очередной бредовый вымысел генералиссимуса. Дело в том, что бредовая идея Суворова об исключительной справедливости действий Гитлера, направленных против СССР, опровергается широко известным секретным протоколом к т.н. пакту Молотова — Риббентропа:

3. Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.

Как видим, Гитлер ничего не просил у Сталина и Молотова и никакой угрозы Германии в возможных советских действиях в Бессарабии не видел. Несмотря на то, что об оккупации в протоколе не сказано ни слова, а словосочетание «интерес к Бессарабии» конкретного смысла не имеет, политика того времени предполагала в том числе оккупацию как выражение своего «интереса», примером чему является присоединение Гитлером Австрии. Намерение же советской власти воссоединить СССР с бывшими территориями империи, отраженное в заключенных с Германией договоренностях, выглядело не только предсказуемым, но и гораздо более логичным и, главное, более понятным, чем, например, тот же гитлеровский «аншлюс», оккупация Австрии. До нападения Германии на Польшу все было обговорено заранее именно с той целью, чтобы не возникло неожиданностей и непонимания. Это было естественно, так как Германия тоже имела свой «интерес». Разумеется, сближение «интересов» есть последний шаг перед их столкновением и войной, что обе договаривающиеся стороны, вероятно, понимали. При этом следует помнить, что в СССР искренне признавали законность «интереса» Германии по слому Версальского мира, см. речь Сталина ниже, но в Германии подобной искренности не было, см. отрывок из книги Гитлера выше. Следует также помнить, что нельзя оценивать данные политические договоренности с точки зрения преступлений Гитлера: до осени 1941 г. никто даже предположить не мог, на что способен Гитлер. Также не следует забывать, что «марксизм-ленинизм» вкупе с «мировой революцией» в данных политических делах не имел вообще никакого значения — как и национал-социализм. События 1939 г. определялись только Версальским миром. Да, большевики на Версальский договор не обратили внимания, но «интересы» России были, конечно же, ущемлены, как и «интересы» Германии.

Избранным дегенератам, не только Суворову, не достаточно, конечно, обвинить Сталина в развязывании войны — требуется еще оправдать Гитлера, так как вина его перед человечеством ужасна и очевидна. Как ни странно, они не понимают, что есть преступления, оправдать которые невозможно. Подобная бесчувственность — это черта шизофреническая.

Иной раз бредовые вымыслы Суворова настолько оторваны от жизни, что напоминают сказки для маленьких детей:

Голиков считал (совершенно обоснованно), что для войны против Советского Союза нужна очень серьезная подготовка. Важнейшим элементом готовности Германии к войне против Советского Союза являются бараньи тулупы. Их требуется огромное количество – не менее 6 000 000. Голиков знал, что в Германии нет ни одной дивизии, готовой воевать в СССР. Он тщательно следил за европейскими баранами. Он знал совершенно точно, что как только Гитлер действительно решит напасть на СССР, он должен отдать приказ на подготовку операции. Немедленно Генеральный штаб даст приказ промышленности начать производство миллионов тулупов. Этот момент неизбежно отразится на европейском рынке. Несмотря на войну, цены на баранье мясо должны дрогнуть и пойти вниз из-за одновременного уничтожения миллионов животных. В тот же момент цены на бараньи шкуры должны были резко пойти вверх.

Голиков считал, что для войны в СССР германская армия должна использовать новый сорт смазочного масла для своего оружия. Обычное германское ружейное масло застывало на морозе, части смерзались, и оружие не действовало. Голиков ждал, когда в германской армии будет сменен сорт масла для чистки оружия. Советская экспертиза грязных тряпок показывала, что Вермахт пользуется своим обычным маслом… Было еще множество аспектов, которые находились под тщательным контролем ГРУ и которые должны были стать предупреждающим сигналом.

Но Гитлер начал операцию «Барбаросса» без всякой подготовки!

Там же.

Несколько выше генералиссимус помянул мемуары Ф.И. Голикова, бывшего до начала войны заместителем начальника Генштаба РККА и начальником Разведывательного управления Генштаба, а потому у предельно невежественного читателя, который только и выдержит дикие измышления генералиссимуса, может сложиться впечатление, что приведенную чушь Суворов почерпнул у Голикова. Нет, это не соответствует действительности: мемуары Голикова обходят его службу в Генштабе, а касаются только фронта.

Прежде всего отметим, что сама постановка проблемы генералиссимусом носит шизофренический характер: на границах собираются миллионы вражеских солдат, а начальник разведки Генштаба следит за ценами на баранье мясо да грязными тряпками… С точки зрения шизофреника это нормально, обычный «формальный» подход.

В наши дни известен доклад Голикова СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Высказывания, [оргмероприятия] и варианты боевых действий Германской армии против СССР» от 20 марта 1941г. (он напечатан в цитированной ниже книге). В этом докладе сделан ошибочный вывод, но ни о баранах, ни о масляных тряпках, ни о прочих шизофренических вымыслах в нем нет ни единого слова.

В любой армии мира существует форма установленного образца, причем никакие «бараньи тулупы» уставом не предусмотрены. Да, у нас во время Первой мировой войны некоторые офицеры ходили зимой в хороших полушубках романовской овчины, но это была форма неустановленного образца, личная одежда. Вероятно, подобная одежда была узаконена в советских войсках, но у Голикова не было причин полагать, что гитлеровская армия одевается по советскому образцу. У немцев никаких тулупов быть не могло и никогда не было, тем более при Гитлере, который, несмотря на образование, напоминал солдафона: при виде своего солдата в тулупе, он бы, наверно, ударился в истерику, решив, что это происки международного еврейства, укравшего все мировое сукно… Разумеется, Голиков находился в своем уме и просто в принципе не мог ожидать беспричинного появления в германской армии тулупов. Бараньи тулупы — это откровенный бредовый вымысел генералиссимуса.

Что же касается ружейного масла, то почему это Голиков должен был ожидать применения зимнего масла летом, когда и началась война? Разве он подобно генералиссимусу страдал шизофренией? Это, конечно, тоже бредовый вымысел — информация, не имеющая источника.

Видимо, генералиссимус слышал нечто неопределенное о разведке, интересовавшейся горюче-смазочными материалами, откуда и вылупился приведенный бредовый вымысел. Что любопытно, на данном примере мы можем проследить, как зарождаются бредовые идеи — четко по правилу «слышал звон, да не знаю, где он»:

№ 18/8033

18 января 1941 года

За последнее время отмечен ряд случаев, когда органы германской разведки, дислоцированные на территории Генерал-Губернаторства [Польши], дают забрасываемым ими в СССР агентам задания о доставке в Германию образцов употребляемых у нас нефти, авто- и авиабензина и масел.

Так:

1. Задержанные 5 декабря 1940 г. на участке 91 пограничного отряда (г. Рава-Русска, УССР) агент Томашевского пункта германской разведки Бумгар В.Н. показал, что в числе прочих заданий он имел поручение доставить в разведку образцы советской нефти и бензина.

2. 3 декабря 1940 г. и в январе 1941 г. закагенты [закордонные агенты] 17 пограничного отряда (г. Брест, БССР) «Савчук» и «Хуторской» на очередных явках докладывали о получении ими заданий Тереспольского пункта германской разведки о доставке в Германию образцов советских авто- и авиабензина.

Во всех трех случаях агентам было предложено при добыче бензина точно выяснять, какой это будет бензин – летний или зимний.

Кроме того, в отношении автобензина было указано достать пробы бензина, употребляемого на военных и гражданских машинах отдельно.

3. Участники вскрытой и ликвидированной в декабре п.г. на участке 91 пограничного отряда (г. Рава-Русска, УССР) шпионской резидентуры Пешановского пункта германской разведки Жук И.И. и Сосновский А.А. показали, что они по заданию разведки доставали и уносили в Германию образцы советских нефтепродуктов, употребляемых на транспорте и промышленных предприятиях. Нефть Сосновский брал на электростанции г. Любачева, Львовской области, на которой сам работал в качестве механика, а бензин «для зажигалки» Жук доставал у знакомых шоферов Любачевского райземотдела и пожарной команды.

4. Задержанные 22 декабря п.г. на участке того же отряда агенты Томашевского пункта германской разведки: Бобель Д.А., Гамилка И.Н., Щурко Н.Н. и Голиян М.А. имели задание разведки доставить в Германию образцы нефти и бензина в количестве, необходимом для анализа.

Первые три из поименованных в настоящее время находятся в Москве, куда доставлены по указанию т. Кобулова в связи с тем, что при задержании у них обнаружены советские деньги в сумме 3692 рубля, вызывающие сомнение в их платежности.

Какую цель преследует германская разведка, занимаясь добыванием образцов наших нефтепродуктов и для чего они ей нужны, ни один из задержанных не указал, ссылаясь на незнание.

Информирован тов. Кобулов.

Генерал-лейтенант (Масленников)

ЦА СВР РФ. Д. 21616. Т. 1. Лл. 540-542. Машинопись на типографском бланке. Незаверенная копия. Имеются пометы и резолюция Меркулова: «Надо выяснить цель этих заданий. 19.01». Указана рассылка.

1941. Документы. в 2-х книгах. Книга первая, М.: Международный фонд «Демократия», 1998, стр. 548 — 549.

По данной информации, в отличие от глупейших измышлений генералиссимуса, можно было предположить, что топливо изучается на предмет применения его в германской армии, т.е. германская армия собирается воевать в СССР и использовать захваченное топливо.

Любопытной также бредовой идеей генералиссимуса является обнаружение агрессивного плана завоевания Европы в речи Сталина в Кремле выпускникам военных академий 5 мая 1941 г. Повлияло на этот вывод, вероятно, только то, что данная речь не вошла в якобы полное собрание сочинений Сталина, куда не вошло также очень многое с 1939 по 1941 г. Вот бредовые измышления Суворова:

А в мае 1941 года Сталин во второй раз говорит нечто важное выпускникам военных академий. Теперь замышляется более серьезное и более темное дело, и потому сталинская речь на этот раз секретна. Пока существовал Советский Союз, речь Сталина не публиковалась, и это дополнительная гарантия ее важности. Сталин говорил о войне. О войне с Германией. В советских источниках с опозданием на 30-40 лет появились ссылки на эту речь. «Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И.В. Сталин, выступая 5 мая 1941 года с речью на приеме выпускников военных академий, дал ясно понять, что германская армия является наиболее вероятным противником» (ВИЖ. 1978. № 4. С 85). История второй мировой войны (Т. 3. С. 439) подтверждает, что Сталин говорил о войне, и именно о войне с Германией. Маршал Советского Союза Г.К. Жуков идет несколько дальше. Он сообщает, что Сталин в обычной своей манере задавал вопросы и сам на них отвечал. Сталин задавал среди прочих вопрос о том, является ли германская армия непобедимой, и отвечал отрицательно. Сталин называл Германию агрессором, захватчиком, покорителем других стран и народов и предрекал, что для Германии такая политика успехом не кончится (Воспоминания и размышления. С. 236).

Золотые слова. Но почему их держат в секрете? Понятно, что в мае 1941 года Сталину несподручно было своего соседа называть агрессором и захватчиком. Но через полтора месяца Гитлер напал на СССР, и майскую речь Сталину следовало срочно опубликовать. Следовало выступить перед народом и сказать: братья и сестры, а ведь я такой оборот предвидел и офицеров своих тайно предупреждал еще 5 мая. В зале кроме выпускников академий сидели все высшие военные и политические лидеры страны, и каждый может это подтвердить. А вот и стенограмма моей речи…

В. Суворов. Указ. соч.

Здесь противоречие, опять ущерб в логике: сначала сказано, что Сталин «дал ясно понять, что германская армия является наиболее вероятным противником», а потом идет утверждение, что Сталину «несподручно было своего соседа называть агрессором и захватчиком». Почему же вероятным противником называть было сподручно, а агрессором несподручно? Если, положим, совесть не позволяла Сталину назвать агрессором исключительно миролюбивую гитлеровскую Германию, то почему же совесть позволила назвать неагрессивное государство вероятным противником? Если же у него не было совести, то почему же несподручно было назвать Германию агрессором? Какие могли быть препятствия, тем более что это соответствовало действительности? А с объективной точки зрения что значит утверждение Суворова о несподручности назвать Германию агрессором и захватчиком, если в помянутой речи Сталин прямо назвал действия Германии захватническими и завоевательными? Откуда же генералиссимусу понятно стало, если не из речи, что Сталину «несподручно было своего соседа называть агрессором и захватчиком»? Голоса с потолка подсказали? Да, похоже на то.

Любопытно, что генералиссимус имел возможность прочитать указанную речь Сталина, ведь он даже указал, где она опубликована (в цитированной выше книге), но прочитать ее либо не удосужился (чего там читать, все и так ясно), либо же снова патологически исковеркал слова Сталина, придав им свой смысл. Ни слова в данной речи не было сказано ни о нападении на Германию, ни даже о вероятном противнике, ни тем более о надвигающейся войне.

Ниже приведены предположительно те места из речи Сталина выпускникам военных академий, которые послужили генералиссимусу как основа бредообразования на основании указанного выше правила «слышал звон…»:

Почему Франция потерпела поражение, а Германия побеждает? Действительно ли германская армия непобедима?

Вы придете в части из столицы. Вам красноармейцы и командиры зададут вопросы, что происходит сейчас. Вы учились в академиях, вы были там ближе к начальству, расскажите, что творится вокруг. Почему побеждена Франция? Почему Англия терпит поражение, а Германия побеждает? Действительно ли германская армия непобедима? Надо командиру не только командовать, приказывать, этого мало. Надо уметь беседовать с бойцами. Разъяснять им происходящие события, говорить с ними по душам. Наши великие полководцы всегда были тесно связаны с солдатами. Надо действовать по-суворовски [в глазах шизофреника это может быть прямым призывом к агрессии, наступлению,— чисто «формально»].

Вас спросят, где причины, почему Европа перевернулась, почему Франция потерпела поражение, почему Германия побеждает? Почему у Германии оказалась лучше армия? Это факт, что у Германии оказалась лучше армия и по технике, и по организации. Чем это объяснить?

Ленин говорил, что разбитые армии хорошо учатся. Эта мысль Ленина относится и к нациям. Разбитые нации хорошо учатся. Немецкая армия, будучи разбитой в 1918 году, хорошо училась.

[…]

Действительно ли германская армия непобедима? Нет. В мире нет и не было непобедимых армий. Есть армии лучшие, хорошие и слабые. Германия начала войну и шла в первый период под лозунгом освобождения от гнета Версальского мира. Этот лозунг был популярен, встречал поддержку и сочувствие всех обиженных Версалем. Сейчас обстановка изменилась. Сейчас германская армия идет с другими лозунгами. Она сменила лозунги освобождения от Версаля на захватнические.

Германская армия не будет иметь успеха под лозунгами захватнической завоевательной войны. Эти лозунги опасные.

[…]

3-е выступление Сталина на приеме

Выступает генерал-майор танковых войск. Провозглашает тост за мирную Сталинскую внешнюю политику.

Товарищ Сталин: «Разрешите внести поправку.

Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры, до времени проводили линию на оборону – до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы.

А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны – теперь надо перейти от обороны к наступлению.

Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная».

РЦХИДНИ. Ф. 558. Oп. 1. Д. 3808. Лл. 1-12. Текст записи выступления, включенный в макет очередного тома собрания сочинений И.В. Сталина.

1941. Книга вторая, стр. 159 – 162

Все правильно, современная армия есть армия наступательная; наступление в целях обороны — это по сей день военная доктрина многих государств в мире, исключая лишь государства, не имеющие внешней политики, не будем показывать на них пальцем, в Европе их полно. В глазах шизофреника, впрочем, данное замечание уже на банкете, не в речи выпускникам, на которое товарищ Сталин решился только под хмельком, выглядит как агрессивный план покорения Европы. Путаница же между военной доктриной государства и внешней его политикой возникла явно вследствие того, что товарищ Сталин захмелел и расслабился, ведь пили наверняка водку, так как он не решился бы выглядеть перед военными, как Лариосик, персонаж своей любимой пьесы: «Господа, я же не военный — мне столько водки нельзя».

Вдумайтесь, как устроено сознание шизофреника: в его представлении Сталин изложил важнейшую вещь, генеральный план покорения Европы, под горячительные напитки и закуску на банкете, где присутствовали, наверно, сотни человек, причем даже не по своей инициативе изложил, а лишь в ответ на тост какого-то генерала, случайно. Нормальный психически человек, конечно, догадался бы, что сказано это было именно по случаю, в ответ на тост, так как доведением личному составу вооруженных сил военной доктрины и уставов должны были заниматься армейские начальники, а отнюдь не Сталин. Поистине, «формальней», чем Суворов, мыслить уже некуда. Даже этого вполне достаточно, чтобы диагностировать у Суворова поражение интеллекта.

Вспомним теперь для ближайшего рассмотрения генеральную бредовую идею Суворова: Сталин якобы ждал, когда европейские страны ослабят друг друга в развязанной им войне, чтобы нанести смертельный удар всей Европе. Да, но в 1941 году, когда в суворовском бреду запланирована была Сталиным операция «Гроза», даже не шизофреник, а только расслабленный идиот мог не заметить, что ожидаемого ослабления в войне не произошло — наоборот, Германия усилилась так, как никогда не была сильна в истории своей, ибо же никогда Германия не владела чуть ли не всей Европой, прежде всего романской в лице холуев Петена и Муссолини, и никогда не имела многомиллионной армии. Даже знаменитая армия Наполеона меркнет по сравнению с силами Гитлера: только немцев было под ружьем более девяти миллионов, как сообщил в докладе Голикову военный атташе в Берлине генерал-майор В. Тупиков в конце апреля 1941 г., см. указ. соч., а с многочисленными европейскими холуями немецкая армия была значительно больше. Да и вообще, почти вся Европа работала на нацистов, а выдуманное после войны массированное «сопротивление» нацизму даже по отношению к Шарлю де Голлю является анекдотом (он мог бы повести за собой французов, да жаль, что французы не пошли, отдавшись предателю Петену). Может быть, некоторое значение имели югославские партизаны, но тоже не очень большое в масштабе всей войны; во всяком случае, народ Югославии не захотел работать на нацистов, в отличие от прочих народов.— В чем же тогда смысл изложенного генералиссимусом коварного сталинского плана, если действительности план не соответствовал совершенно? Неужели Сталин страдал даже не шизофренией, как Суворов, а идиотизмом? Нет, это тоже не соответствует действительности. Нужно было рехнуться окончательно, чтобы в 1941 году напасть на «ослабленную» после прогулочной войны Германию, подмявшую почти всю Европу и европейскую промышленность, а непокорным британцам под бездействие США устроившую весьма неприятную жизнь под бомбами. Ну, кто же тогда мог сомневаться, что в Европе со всеобщего молчаливого согласия полным хозяином стал Гитлер? Нападение на СССР Германии, руководимой хозяином Европы, в указанной обстановке вполне понятно и даже логично, но неужели Сталин мог избрать для нападения на Германию столь неподходящее время? Нет, конечно.

Патологическое восприятие истории Суворовым, забывшимся в бредовом ослеплении, состоит в том, что он детально «анализировал» действия советских войск, которые, разумеется, готовились к нападению нацистов, но совсем «позабыл» о причинах этих действий — развертывании германской армии и сосредоточению германских боевых частей на советских границах, что, по данным нашей разведки, началось в июне-июле 1940 года, за год до нападения на СССР:

14 июля 1940 г.

По данным Белорусского пограничного округа, с 1 по 7 июля сего года в Варшаву и ее окрестности прибыло семь дивизий немецких войск. Прибывшие войска заняли все казармы и часть учреждений Варшавы. Кроме того, части войск отмечены в Новом Дворе, Рембертуве, Гродиске, Корчеве и других пунктах в радиусе 60 км от Варшавы.

Вокруг Варшавы производятся фортификационные работы. На шоссейных дорогах сооружаются противотанковые препятствия.

Пехота, артиллерия и танки из Люблина (80 км от границы) направляются в сторону советской границы походным порядком.

Против участка Шепетовского и Брестского пограничных отрядов немецкая пограничная полиция снимается с охраны границы и отводится в тыл. Охрану границы несут полевые части германской армии.

По данным пограничных войск Украинской ССР, отмечается прибытие в пограничную полосу в направлении Перемышля германских пехотных и танковых частей и переброска войск из этого района в северном направлении.

За последнее время отмечены вновь прибывшие части германской армии: