Виктор Суворов и история

Слово о полку Игореве

История

Злоба дня

Рассказы

Темы

Американка

Громкие уголовные дела

Дела духовные

Европейские евреи

Истоки русской истории

История СССР

Критика дарвинизма-энгельсизма

Монголы и Русь

Наша уличная оппозиция

Новейшая история

Политика

Синтаксис древнерусского языка

Солженицын и его дела

Сумасшедший дом

Теоретическая история

Фальсификации истории

Все доступные темы

Следите за публикациями:

Виктор Суворов и история

Дм. Добров • 13 июля 2011 г.    Сумасшедший дом

В конце восьмидесятых годов, в связи с провокационными действиями Горбачева, стал у нас известен знаменитый уже к тому времени британский «историк», писавший под псевдонимом Виктор Суворов, который, растолкав конкурентов из вялых книжных червей, ворвался в британскую науку со своим острым патологическим вопросом: «Кто начал Вторую мировую войну?»— Взгляды Суворова на сей предмет крайне любопытны с точки зрения патологической психологии, так как представляют собой систематизированный бред, т.е. произвольные вымыслы, не основанные на фактах, начисто оторванные от действительности. Судя же по отклонениям интеллекта, бредовое состояние Суворова является симптомом шизофрении, именно же параноидной шизофрении. Ниже на разнообразных примерах умозаключений Суворова рассмотрена его бредовая система, трактующая поджог Второй мировой войны Сталиным.

Вследствие психического заболевания, иначе говоря — распада личности, мироощущение больного приходит в конфликт с действительностью, и побеждает, разумеется, больной, а действительность становится враждебной в бреду, порожденной силами зла. Человек, знакомый с историей, без труда вспомнит несколько примеров того, как бредовые идеи вели на бой с действительностью десятки тысяч и даже миллионы людей. Подобное заражение патологическими идеями здоровых людей называется в науке индукцией бредовых идей (наведением), хотя при погружении в бредовые вымыслы очень большого количества людей — превосходящего эпидемический порог — следует, вероятно, именовать индукцию иначе. К сожалению, проблемы массовых психозов и массовых дегенеративных состояний не являются пока достоянием науки. Существование же даже массовых психозов, психических заболеваний, сомнений не вызывает. Судя по исследованиям Л.Н. Гумилева, иной раз это происходит перед гибелью народа и, несомненно, является непосредственной причиной гибели. Ну, если действительность оказалась плоха или не верна, создана демонами, то стоит ли удивляться безотчетному самоуничтожению народа? Поскольку же действительность непобедима, так устроен мир, народ просто не выдерживает сражения с действительностью и распадается, прекращает свое бытие как цельный организм, система социальных связей.

Бредовая идея может быть определена также как не выводимая, не имеющая объективного источника, не получаемая путем вывода, т.е. это идея глубоко субъективная, следствие распада личности. Вот пример вторичной, лишь систематизирующей бред, идеи из генерального сочинения Суворова «Ледокол»:

Еще до прихода Гитлера к власти советские лидеры нарекли его тайным титулом – Ледокол Революции. Имя точное и емкое. Сталин понимал, что Европа уязвима только в случае войны и что Ледокол Революции сможет сделать Европу уязвимой. Адольф Гитлер, не сознавая того, расчищал путь мировому коммунизму. Молниеносными войнами Гитлер сокрушал западные демократии, при этом распыляя и разбрасывая свои силы от Норвегии до Ливии. Ледокол Революции совершал величайшие злодеяния против мира и человечества и своими действиями дал Сталину моральное право в любой момент объявить себя Освободителем Европы, заменив коричневые концлагеря красными.

В. Суворов. Ледокол.

Во-первых, советские лидеры не нарекали Гитлера «тайным титулом Ледокол Революции»: данных о подобном тайном крещении нет, разумеется, ни в едином историческом источнике, это патологический вымысел, призванный систематизировать бредовые построения Суворова, придать им хоть какой-нибудь смысл. Во-вторых, вдумайтесь, каким же образом можно «расчистить путь мировому коммунизму», поставив под ружье миллионы солдат в Германии и Европе, ненавидевших именно проводников мирового коммунизма, «жидобольшевиков», а не кого-то иного? Каким образом можно было «расчистить путь мировому коммунизму», мобилизовав против него чуть ли не всю европейскую промышленность? И ведь действия Гитлера, направленные против России, носили вовсе не случайный характер, а именно программный, что было отражено в его книге, распространявшейся национал-социалистами в качестве священной:

Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.

Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.

А. Гитлер. Моя борьба. Часть вторая. Глава XIV. Восточная ориентация или восточная политика.

По поводу патологических пояснений Суворова о расчистке дороги мировому коммунизму, мировой революции, следует добавить, что в тридцатых годах советских сторонников мировой революции, троцкистов, попросту расстреливали в связи с их политическими взглядами. Но зачем же было расстреливать верных и изобретать способы «построения социализма в отдельно взятой стране», если готовилось триумфальное шествие мировой революции по Европе? Что ж, бредовые вымыслы и должны противоречить действительности, это необходимое условие.

Поскольку Суворов приписал большевикам, да и Гитлеру тоже, недействительные мотивы, невозможные, отсюда следует вывод не только о бредовом его состоянии, но и о функциональном поражении интеллекта — невозможности сделать простейший вывод, что характерно, конечно, для шизофрении. Эти качества образуют у больного органичное единство, единую черту мировосприятия: хотя для образования бредовых идей даже при шизофрении поражение интеллекта принципиально не требуется, наиболее естественным образом шизофреник может порождать бред, иной раз даже систематизированный, «научный», при наличии пораженного интеллекта. Может сложиться даже впечатление, что бредовая идея есть следствие поражения интеллекта, однако это не так.

Мышление шизофреника с поражением интеллекта носит ассоциативный характер, без вывода в математическом смысле, функциональном, на чем, в частности, построены диагностирующие шизофрению проверочные вопросы (лабораторными методами шизофрения пока не диагностируется). Здесь, впрочем, имеются опасные подводные камни: функциональное поражение интеллекта следует отличать от глупости или необразованности… Поэтому проверочные вопросы обычно очень просты. Простота, впрочем, относительна. Вот для примера принципиально простая задачка на функциональное мышление, разрешить которую сможет далеко не каждый:

Парадокс лжеца. Этот парадокс известен в нескольких модификациях. Простейшая из них – парадокс, связанный с человеком, который говорит: «Я лгу»; если он лжет, то он говорит правду, и наоборот.

Х. Карри. Основания математической логики. М.: Мир, 1969, стр. 23.

Человек, для которого указанные слова являются парадоксом, обнаруживает признаки шизофренического мышления — непонимания того, что есть функция, вывод. Дело в том, что значение слова и значение функции есть разные вещи, несопоставимые… Попробуйте обдумать это самостоятельно, и если вы поймете, сможете четко объяснить, в чем ошибка автора названной книги, почему приведенное высказывание не является парадоксом, то считайте, что поняли суть шизофренического мышления, ошибочного, нелогичного. Если же не решите эту задачку, не отчаивайтесь, это не признак шизофрении: вопрос это теоретический, предполагающий понимание основ математики, логики ее, именно же определения функции, вывода, но не понимают сути функции, как видите, даже некоторые математики. Ответ см. в ст. «Сложности современной грамматики».

Измышления Суворова несопоставимы, конечно, с приведенной простой задачей, они гораздо проще, ибо же не носят теоретического характера, вследствие чего понятны в их противоречиях каждому психически нормальному человеку. Суворов проявил откровенное неумение ориентировать образы во времени на основаниях вывода. Посмотрите, например, Суворов корил Сталина за подготовку к военным действиям весной 1941 г., когда вблизи от советских границ уже скопились миллионы вражеских солдат… Очевидное следствие действий Гитлера, попытка советского правительства подготовиться к нападению, даже не отвергается, а вообще не рассматривается, даже в качестве предположения (даже и в голову не пришло, можно не сомневаться). Также и сама методика доказательства своих взглядов носит у Суворова патологический характер:

В Советском Союзе давно и тщательно почищены архивы, а то, что и осталось,– исследователям почти недоступно. Мне посчастливилось совсем немного поработать в архивах Министерства обороны СССР, но я совершенно сознательно архивные материалы почти не использую. У меня много материалов из германских военных архивов, но и их я практически не использую. Мой главный источник – открытые советские публикации. Даже этого вполне достаточно для того, чтобы поставить советских коммунистов к стене позора и посадить их на скамью подсудимых рядом с германскими фашистами, а то и впереди.

В. Суворов. Указ. соч.

«Подчистка» архивов — это тоже систематизирующая бредовая идея, вымысел вне фактических оснований, так как даже в наши дни нет ни единого сообщения об этом, основанного на фактах (бредовые вымыслы встречаются). Что ж, положим, советские архивы и правда «подчищены», но отчего же «сознательно» отказываться от использования германских архивных материалов? Каким образом не только историк, но и человек в своем уме может «сознательно» отказаться от рассмотрения фактов по делу и рассматривать лишь частные мнения по поводу фактов, попытки интерпретировать их? Вот это и есть бредовое состояние — «сознательный» отказ от рассмотрения фактов, противоречащих бредовым вымыслам, так как ни малейшего значения для больного факты не имеют.

Патология интеллекта проявляется у Суворова столь отчетливо, что в некоторых случаях он несет даже откровенную чушь, полную бессмыслицу:

Подобных объяснений действий Сталина коммунистические историки придумали много. Но каждое из этих объяснений несет в себе два порока:

— оно придумано задним числом;

— оно полностью игнорирует позицию советских руководителей, хотя эта позиция изложена более четко и понятно, чем позиция Гитлера в его сочинениях и речах.

Там же.

Почему же пороком является придумывание историками объяснений «задним числом»? Что же, теперь историки должны работать «передним числом», выдавая исторические объяснения до событий? Понимает ли Суворов, что значит слово историк? Какой смысл он вложил в выражение «задним числом»? Это вот тоже типично для самовыражения больных: читаешь их сочинения и гадаешь, что бы это значило… Публикуют их немало, читайте.

Откровенным анекдотом также является упрек советским историкам в игнорировании мнения начальства: уж в чем-чем, а в несогласии со мнением партии советских историков даже заподозрить невозможно было, причем это известно каждому, кто хоть немного знаком с советской историей и историками. Советская история была прекрасна и застенчива, как девица на выданье, краснеющая по любому поводу и без повода, а историки были столь же послушны: женитьба только лишь по любви, без разрешения родителей, есть неприкрытое блудодейство.

Бредовое состояние, например, при банальной паранойе (это лишь относительно легкие забобоны, «моя борьба» за справедливость) отличается от шизофренического тем, что обычно оно привязано к действительности, строится на действительных фактах, интерпретируемых патологическим образом, с вымыслом. Впрочем, именно в силу привязки к действительности паранойяльное состояние при развитии патологических реакций может стать кратчайшей дорогой в специальную психиатрическую больницу или на кладбище. В общем случае эта крайность, пожалуй, хуже шизофрении, опаснее. Шизофренический же бред помимо «теоретического» и «формального» его характера, что тоже не согласно с паранойей, гораздо чаще содержит выдуманные факты, заведомо ложные с объективной точки зрения:

Существует немало указаний на то, что срок начала советской операции «Гроза» был назначен на 6 июля 1941 года. Мемуары советских маршалов, генералов и адмиралов, архивные документы, математический анализ сведений о движении тысяч советских железнодорожных эшелонов – все это указывает на 10 июля как дату полного сосредоточения Второго стратегического эшелона Красной Армии вблизи западных границ. Но советская военная теория предусматривала переход в решительное наступление не после полного сосредоточения войск…

Там же.

Для исторической сенсации достаточно бы было одного указания на источник, где была бы помянута операция «Гроза», даже без вымышленных сроков, но таких указаний не существует. Вдумайтесь, откуда Суворов мог узнать название операции, «Гроза», если ни в едином историческом источнике такого названия операции нет? Голоса с потолка подсказали? Что ж, случается и так: эти голоса часто не только крайне назойливы, но и крайне осведомлены… Откуда они черпают информацию, не известно.

Отметьте также в приведенной выдержке необъяснимый пробел в логике: если операция «Гроза» была назначена на 6 июля, то почему же не названные мемуары и архивные документы указывают на умозрительную готовность войск к 10 июля? Откуда взялась новая дата? Опять голоса?

Больной выдумывает факты, систематизирующие его бред, вовсе не потому, что хочет кого-то обмануть, а потому, что вымыслы его представляются ему высшей истиной, по сравнению с которой действительность лишь малозначимая докука. Откровенное объяснение подобному поведению дал Гегель, заявив в ответ на упрек в несоответствии умственных его построений действительности: «Тем хуже для действительности». Даже если счесть Гегеля не шизофреником, а всего лишь шизоидным психопатом, отсюда можно допустить, что во многих случаях бред основывается на желании больного уничтожить неправильную действительность, беспокоящую его, исправить ошибку природы. Собственно, шизофреник в бреду есть законченный субъективный идеалист: мир есть только то, что мы о нем думаем.

Поскольку схватка с действительностью ведется насмерть, то привлекаемые больным в свидетели авторитеты, скажем авторы мемуаров, способны, как это ни поразительно, дать ложные показания, например у Суворова:

Мой свидетель – Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов (в 1941 году – адмирал, Нарком ВМФ СССР, член ЦК, член Ставки Главного командования с момента ее создания). Вот его показания: «Для меня бесспорно одно: И.В. Сталин не только не исключал возможности войны с гитлеровской Германией, напротив, он такую войну считал… неизбежной… И.В. Сталин вел подготовку к войне – подготовку широкую и разностороннюю,– исходя из намеченных им самим… сроков. Гитлер нарушил эти расчеты» (Накануне. С. 321).

Там же.

Разумеется, Кузнецов не мог нести в своих воспоминаниях бред, точнее намекать на бредовые вымыслы Суворова, это исключено совершенно, можно было даже не читать указанное в воспоминаниях место:

Для меня бесспорно одно: И.В. Сталин не только не исключал возможности войны с гитлеровской Германией, напротив, он такую войну считал весьма вероятной и даже, рано или поздно, неизбежной. Договор 1939 года он рассматривал лишь как отсрочку, но отсрочка оказалась значительно короче, чем он ожидал.

У него, конечно, было вполне достаточно оснований считать, что Англия и Америка стремятся столкнуть нас с Германией лбами. Такая политика западных держав не являлась секретом, и на этой почве у Сталина росло недоверие и неприязнь к ним. Все сведения о действиях Гитлера, исходившие от англичан и американцев, он брал под сомнение или даже просто отбрасывал. Так относился он не только к сообщениям из случайных источников, но и к донесениям наших официальных представителей, находившихся в этих странах, к заявлениям государственных деятелей Англии и Америки.

«Если англичане заинтересованы в том, чтобы мы воевали с Германией, значит, все, что говорится о возможности близкой войны, сфабриковано ими» – таким приблизительно представляется мне ход рассуждений И.В. Сталина.

Он, конечно, понимал, что отрезвить агрессора можно только готовностью дать ему достойный ответ – ударом на удар. Агрессор поднимает кулак, значит, надо показать ему такой же кулак.

Кулаком Гитлера были дивизии, сосредоточенные на нашей границе. Значит, нашим кулаком могли стать советские дивизии. Но совершенно недостаточно только иметь дивизии, танки, самолеты, корабли. Необходима их высокая боевая готовность, полная готовность всего военного организма, всего народа, всей страны.

Убедившись в том, что его расчеты на более позднюю войну оказались ошибочными, что наши Вооруженные Силы и страна в целом к войне в ближайшие месяцы подготовлены недостаточно, И.В. Сталин старался сделать все возможное, что, по его мнению, могло оттянуть конфликт, и вести дело так, чтобы не дать Гитлеру никакого повода к нападению, чтобы не спровоцировать войну.

В те напряженные дни ко мне зашел заместитель начальника Генерального штаба Н.Ф. Ватутин. Он сказал, что внимательно читает наши оперативные сводки и докладывает их своему начальству. Ватутин обещал немедленно известить нас, если положение станет критическим.

Н.Г. Кузнецов. Накануне

Я не сверял все цитаты в патологических измышлениях Суворова: просто Кузнецов очень уж значительный человек, и приписанный ему намек на бредовые вымыслы Суворова выглядит особенно дико. Впрочем, может быть, я привел выдержку из «неправильного» издания воспоминаний Кузнецова, «подчищенного»? Да, это весьма вероятно. Любопытно другое: как Суворову стало доступно «правильное» издание воспоминаний Кузнецова? Опять голоса с потолка?

Что любопытно, генералиссимус ухитрился патологически прочесть не только воспоминания Кузнецова и многих иных, но даже речи самого Сталина:

Сталин неоднократно и раньше на секретных совещаниях высказывал свой план «освобождения» Европы: втянуть Европу в войну, оставаясь самому нейтральным, затем, когда противники истощат друг друга, бросить на чашу весов всю мощь Красной Армии (Т. 6. С. 158; Т. 7. С. 14).

В. Суворов. Указ. соч.

Любопытно выходит у генералиссимуса нашего: неужели материалы «секретных совещаний», страшные планы порабощения Европы, изложены были в общедоступном собрании сочинений Сталина? Речь, вероятно, идет о докладе Сталина «К международному положению» в шестом томе его сочинений и о политическом отчете ЦК в седьмом томе. Первый страшный «секрет» был опубликован в журнале «Большевик», № 11 за 1924 г., а второй публично оглашен 18 декабря 1925 г. на съезде партии (публикация стенограммы, наверно, была в газетах, может быть в «Правде»).

Разумеется, всякий человек, хоть немного знающий большевиков, не поверит в приведенное бредовое утверждение даже без ознакомления с указанными речами Сталина: Сталин не мог считать капиталистические страны неким единым целым, национальным; как и все большевики, он делил эти страны на пролетариат и буржуазию, полагая пролетариат своим союзником. И в указанных томах, и в любом ином месте речь неизменно идет о борьбе пролетариата и буржуазии, а не о завоевательных войнах, называемых империалистическими. Сталин, разумеется, никогда не призывал к империалистической войне, это полный абсурд, бред: он всегда выступал против войны (в отличие от Гитлера). Да, по меньшей мере до выдвижения своей теории о «построении социализма в отдельно взятой стране», пришедшейся не по нраву троцкистам, Сталин тоже верил в возможность победы европейского пролетариата над буржуазией, но здесь не было ничего сенсационного, не известного каждому европейскому журналисту того времени.

В сущности, любой факт может послужить для больного подтверждением его патологическим измышлениям — важен не сам по себе факт, а «правильное» его понимание, интерпретация, вплетение в бредовую систему. Облегчает подобное мировосприятие отсутствие логичного мышления, в частности неумение ориентировать во времени образы мышления на основаниях вывода. Вот для примера один из ключевых моментов обличительной логики Суворова:

22 июня 1941 года Германия внезапно и вероломно напала на Советский Союз. Это исторический факт. Однако это очень странный факт. До Второй мировой войны Германия не имела общих границ с Советским Союзом и потому не могла напасть, тем более – внезапно.

Германия и Советский Союз были разделены сплошным барьером нейтральных государств. Для того чтобы советско-германская война могла состояться, необходимо было создать соответствующие условия: сокрушить барьер нейтральных государств и установить общие советско-германские границы.

Каждый, кого интересует дата 22 июня 1941 года, перед тем как проклинать Гитлера и обвинять его в вероломстве, обязан хотя бы самому себе дать честный ответ на два вопроса:

— кто сокрушил разделительный барьер нейтральных государств между Германией и Советским Союзом?

— зачем?

 Барьер между Германией и СССР был двойным и лишь в одном месте одинарным. Польша – единственная страна, которая имела одновременно границы и с Советским Союзом, и с Германией. Польша – самый короткий, самый прямой, самый удобный путь между СССР и Германией. Польша – самая тонкая часть разделительной стены. Понятно, что потенциальный агрессор, который желал, чтобы советско-германская война состоялась, должен был пытаться прорубить коридор именно здесь.

Наоборот, та страна, которая советско-германской войны не желала, должна была всей мощью своих вооруженных сил, всей своей государственной мудростью, всей силой своего международного авторитета не допустить своего противника на польскую территорию, в крайнем случае начать войну против него еще в Польше, не допуская к своим границам.

В. Суворов. Указ. соч.

Ну, и кто же сокрушил Польшу? Кто напал на нее 1 сентября 1939 г. и в течение считанных дней разгромил польскую армию? Кто вынудил трусливое польское правительство бежать из страны? Здесь вымыслы Суворова, как обычно, прямо противоречат действительности: руководящую роль Сталина в данных событиях он лишь предполагает, но роль Гитлера общеизвестна и никакому сомнению не подлежит. При этом факты обычным образом отбрасываются как величины, не достойные внимания, а рассматривается лишь предположительный замысел Сталина, умозрительный, основанный не на фактах, а на патологическом анализе международной обстановки. Таким образом, предположение оказывается для Суворова весомее действительности — как обычно.

Здесь опять же можно только гадать, каким именно образом Суворов пришел к своему патологическому заключению, так как образы не ориентированы во времени: советские войска вошли на оккупированные Польшей земли Украины и Белоруссии только 17 сентября 1939 г., когда исход войны в результате боевых действий германской армии сомнений уже не оставлял, но именно советские войска оказались у Суворова если и единственным виновником падения Польши, то уж точно главным (так и некоторые поляки думают):