Чудовище из моря

Корлис сам не понимал, что заставило его вернуться и пойти следом за чужаком. Возможно, он хотел понаблюдать за аборигеном, а затем заметил движение в воде и то, как странно Джонс склонялся над берегом.

Его охватил ужас, когда он увидел в гаснущем свете дня длинный, темный, грозный силуэт, похожий на торпеду, нырнувший и исчезнувший в глубине. Он резко поднял голову и взглянул на «Джонса», осознав смертельную опасность.

Мгновение чудовище стояло неподвижно, глядя на мужчину. Они были одни на берегу моря. Оно чувствовало напряжение мышц, наэлектризованных убийственным желанием: затащить этого огромного, грозного мужчину в воду! Оно присело, готовясь к прыжку, и тут в руке человека блеснул металл. При виде смертоносного оружия желание убивать исчезло, как туман под солнцем.

— Боже мой! — произнес Корлис, — там была акула, и ты что-то говорил ей! Наверно, я схожу с ума...

— В самом деле! — выдавил «Джонс». — Я увидел акулу и отогнал ее. Утром я бы хотел поплавать здесь, если шторм кончится, и не хочу, чтобы рядом были акулы. Выбей из головы всю эту дурь. Я...

Его прервали крики о помощи: пронзительный вопль прорезал воздух, словно крик смертельного страха из дьявольской бездны. Крик несся со стороны лагуны, где на фоне темного безлунного неба еле виднелась фигура аборигена. Корлис почувствовал, что кровь стынет у него в жилах.

Густеющий мрак давил на него как одеяло, тяжелое, но не дающее тепла. В нескольких шагах от него стоял этот... Джонс, с холодными нечеловеческими глазами, блестящими в темноте. Чувство, что этот чужой человек может его атаковать, было настолько сильно, что Корлис судорожно стиснул револьвер и осмелился лишь краем глаза взглянуть на юго-запад, где абориген был уже лишь маленькой точкой на темной воде.

Инстинктивно он отодвинулся и еще раз взглянул на эбеново-черное море. Туземец, казалось, боролся с чем-то, атакующим из воды, колотя веслом куда попало. Трижды еще Корлис взглянул в ту сторону, и каждый раз видел, что юноша судорожно держится за борт своего каноэ и почти висит на нем, стараясь удержать хрупкое суденышко от переворота. Корлис торопливо повернулся к «Джонсу», грозно размахивая оружием.

— Иди вперед! — приказал он, а потом повысил голос, отдавая команду людям, стоявшим на берегу: — Эй, Проже, быстрей! Бери лодку и заводи мотор! Поплывем за туземцем! А двоих отправь сюда, мне нужна помощь.

Вскоре к нему подошли двое мужчин. Корлис узнал Дентона и Тарейтона — тупоносого и тупоголового американца.

— Отведите этого типа в барак и следите за ним, пока я не вернусь! — приказал он, — Дентон, держи мой пистолет!

Он бросил оружие англичанину и побежал, успев услышать хриплый голос Дентона:

— Двигай, ты... — рявкнул англичанин на чужака.

Мотор уже работал, когда Корлис прыгнул в лодку.

Суденышко, управляемое Проже, молниеносно отошло от берега. С трудом переводя дыхание, Корлис присел возле голландца, стоящего у руля. Мощный мужчина повернул к нему мрачное лицо, явно удрученный.

— Ну и дурни же мы, что рискуем здесь, среди этих скал в такой темноте!

Корлис нашел аргумент:

— Мы должны защитить туземца от того, что его атаковало — что бы это ни было. Нам нужно узнать, почему он так боится Джонса. Говорю тебе, Проже, для нас это вопрос жизни и смерти!

Было еще не совсем темно. Прожектор лодки бросал длинный луч света на воду. Корлис напряженно смотрел, как лодка смертельно медленно лавирует вдоль линии скал, окружающей котловину глубокой воды, являвшейся единственным выходом в большую, более глубокую часть лагуны, где было уже слишком темно, чтобы увидеть туземца —слишком темно из-за черных грозных туч, тянущихся от горизонта и чудовищно клубящихся нз ночном небе.

И вдруг лодка содрогнулась! Закачалась! Корлиса швырнуло на два метра в сторону. Ошеломленный, он вытянул руку, уцепившись за кормило и толкнул его назад. Лодка по-прежнему оставалась в резком перекосе, двигатель хрипел на полных оборотах, а потом — непонятно каким образом — они вновь поплыли дальше.

— Мы налетели на скалу! — крикнул Корлис.

Он ожидал, что сейчас в лодку хлынет вода, потянув их в темную пропасть. Словно откуда-то издалека донесся голос Проже — заинтригованный, встревоженный:

— Это была не скала! Мы уже миновали мели и сейчас находимся на глубокой воде. Сначала я думал, что это каноэ, но его бы я заметил.

Корлис расслабился, и тут последовал новый удар. Его с силой швырнуло на борт. Отчаянно, наощупь, он искал какого-нибудь упора и тут заметил, что лодка наклоняется под опасным углом. С отчаянным криком он бросился в другую сторону, чтобы своим весом выравнять положение. Один бы он этого сделать не сумел, и в душе поблагодарил судьбу, наделившую его интуицией, благодаря которой он выбрал в команду именно этих твердых и быстрых людей, людей, которые как и он сам могли поспорить с любой опасностью и в критическую минуту не ждали приказов. Все как один они бросились уравновешивать перекос.

Лодка выпрямилась, рассекая волну.

— Потише! — хрипло бросил Корлис. — Направьте прожектор на воду! Нужно увидеть, где мы.

Кто-то из мужчин повернул прожектор, и сноп света упал на воду лагуны. Сверкнув, он отразился от нее таким ослепительным блеском, что Корлис на мгновение ослеп. А потом...

Он содрогнулся. Никогда до конца жизни не забыть ему ужаса, охватившего его при виде кружащихся в черной бездне кошмарных теней.

В призрачном, рассеянном свете прожектора в воде буквально кишели акулы! Массивные тела поблескивали треугольными плавниками. Их были сотни — длинных, чудовищных, похожих на торпеды.

ТЫСЯЧИ.

Вглядываясь расширенными глазами в воду, он уже знал, что где-то там наверняка было разодранное на куски тело туземца. Лодка, столкнувшись с гигантской рыбой, закачалась, совсем как человек, страдающий от головокружения. Голландец молниеносно повернул руль, лодка резко отвернула и выпрямилась.

— Возвращаться! — загремел голос Корлиса. — Назад, если вам дорога жизнь! Курс на берег! Вытащить лодку из воды! Они хотят нас перевернуть!

 Вода кружилась и бурлила, мотор работал на полных оборотах, лодка содрогалась и скрипела, а над ними вздымались враждебные черные тучи. Первый порыв ветра, как удар молота, брызнул на них водой, когда с безумной поспешностью они вытаскивали лодку на берег.

— Быстрее! — крикнул Корлис. — Быстрее! Собрать снаряжение и бегом в барак. Мы оставили Дентона и Тарейтона одних с этим дьяволом в человеческом обличьи. У них нет ни одного шанса, ведь они даже не знают, с кем имеют дело.

Струи проливного дождя секли его по лицу, почти прижимая к земле, пока он не повернулся к ним спиной. Люди бежали, безжалостно подстегиваемые в спину дождем и ветром — длинная, тонкая вереница мужчин, отчаянно пытающихся уйти от ада безумствующего шторма.

Вой ветра доносился до ушей чудовища, сидящего в бараке с одеревеневшими мышцами и напряженными до предела нервами. Для его обостренных чувств, занятых одной мыслью о бегстве, мрачный мир деревянных коек был местом нереальным, фантастическим. Жуткие желтые тени метались по стенам, когда свет свисающих с потолка ламп то усиливался, то снова слабел в безумствующем потоке воздуха, проникавшего сквозь щели стен этого барака.

А потом начался ливень. Казалось, что грохот дождя разобьет крышу. Но, по крайней мере, она была сделана прочно и не протекала. Разгоряченный, обезумевший разум чудовища поразила мысль о том, что люди, которые сейчас снаружи, в этой страшной буре, через минуту появятся в бараке — конечно, если спаслись. Впрочем, оно не очень-то надеялось, что им не удалось уйти от опасности.

Отбросив бесплодные размышления, оно всей силой своей нечеловеческой воли сконцентрировало внимание на двух мужчинах, которые преграждали ему путь к свободе и должны были умереть в ближайшие две минуты, чтобы бегство увенчалось успехом.

Две минуты! Чудовище холодно уставилось на двух охранников, в сотый раз за последние полчаса анализируя свое положение.

Дентон сидел на краю кровати: низкий, неуклюжий, возбужденный. Он шаркал ногами, вертелся, то и дело энергично проводил пальцами по блестящему пистолету, который держал в руке. Перехватив внимательный взгляд «Джонса», он замер и что-то пробормотал себе под нос, что лишь убедило чудовище в его ожесточенности.

— Эй, ты, — резко бросил мужчина, — я вижу по твоим глазам, что ты что-то задумал. Даже не пытайся! Я в этих местах уже двадцать лет, и можешь поверить, прикончил уже не одного. Можешь не говорить, что у тебя хватит силы, чтобы разорвать меня на куски, я видел, как ты разделался с Проже сегодня утром, и знаю, на что ты способен. Но не забывай, что этот маленький кусок железа уравнивает наши шансы.

Он помахал револьвером с явной уверенностью в себе. «Если бы вернуться к обычному облику,— подумало чудовище,— я смог бы убить его, несмотря на оружие, но тогда мне не удалось бы снова преобразиться и уйти из барака. Я оказался бы в ловушке!»

Постепенно до его сознания дошло, что теперь говорит американец:

— То, что сказал Дентон, касается и меня. Нет такой вещи, которой я когда-нибудь уже не сделал! По-моему, Перрати был парнем что надо, и мне не нравится, как он погиб. Предупреждаю, в случае чего мы пустим тебе пулю в голову. Знаешь что, Дентон? — Он полуобернулся, серые глаза его блестели, ноздри приплюснутого носа раздувались. — А может, взять его на мушку, а Корлису оказать, что он пытался бежать?

— Нет! — Дентон покачал головой.— Корлис вот-вот будет здесь со всеми остальными. А кроме того, это будет обычное убийство.

— Ба, — воскликнул Тарейтон, — убить убийцу — не преступление.

Чудовище с беспокойством поглядывало на Дентона: у человека было оружие, ничто другое не шло в расчет.

— Люди, либо вы спятили, либо перетрусили, — сказало чудовище, стараясь казаться равнодушным. — Мы же находимся на острове, и никто из нас отсюда не уйдет. Если бы я вышел сейчас в эту бурю, то провел бы под открытым небом паршивую ночь, а утром вы все равно нашли бы меня. Или вам хочется сидеть и охранять меня всю ночь?

— Черт побери, — сказал Тарейтон, — это мысль. Вышвырнем его на двор, закроемся изнутри и вздремнем чуток.

В душе чудовища родилась надежда, но тут же погасла, как задутая свеча. Дентон отрицательно покачал головой.

— Нет, я не сделаю этого даже с бешеным псом. Но мне кое-что пришло в голову. — Голос его звучал насмешливо: — Тарейтон, покажи этому джентльмену, что мы с ним сделаем. Возьми веревку с того гвоздя за тобой и свяжи его. А я буду смотреть с этой хлопушкой в руке, чтобы не случилось никаких неожиданностей. Помни об этом, или пожалеешь.

— Я не дурак, чтобы бросаться на Тарейтона и получить пулю в спину,— хриплым голосом сказало чудовище.

Однако на самом деле идея показалась ему стоящей: американец на долю секунды заслонит пистолет. «А если даже нет — неважно. Он будет рядом, впервые один из них подойдет близко, а это все, что мне нужно. Никто из них не подозревает, что его ждет...»

ПОРА!

С тигриной стремительностью оно прыгнуло на Тарейтона. Как молния мелькнули перед его глазами вытаращенные глаза и рот, открывшийся для крика. Оторвав американца от пола, оно резким движением швырнуло его в Дентона.

Хриплый удивленный рев англичанина слился с испуганным баритоном Тарейтона в единый крик боли, когда они столкнулись и оглушенные врезались в ближайшую стену.

Чудовищу хотелось кинуться на них и разорвать на куски, но не было времени даже проверить, живы они или нет. Давно уже прошли те две минуты, что оставались ему. Было слишком поздно — слишком поздно на что-либо, кроме немедленного бегства.

Оно толкнуло двери и со страшной силой врезалось головой в Корлиса. Потеряв равновесие, оно полетело назад, увидев в ту же секунду за спиной предводителя плотную фигуру Проже. Остальные мужчины шли следом.

В эту ночь беснующегося шторма мгновение казалось бесконечностью. Желто-оранжевый свет ламп бросал призрачные блики на лица удивленных людей, сгибающихся под напором непогоды. Изогнутая стрела молнии высветила перед ними худое, похожее на волчью морду, лицо «Джонса», пытающегося обрести равновесие.

Удивлены были обе стороны, но чудовище опомнилось первым. Ведомое ненавистью, она как таран ударило Корлиса, который как биллиардный шар полетел назад, на Проже. Чудовище выскочило наружу, в ночь, прямо в середину ливня и ветра.

Сначала оно метнулось против дикой силы стихии, наклонив голову и напрягая все мышцы, но потом в проблеске озарения поняло, что медленные движения превращают его в удобную мишень, перестало сопротивляться ветру и помчалось, подгоняемое им на восток, к поблескивающим чернью водоворотам, хлестаемым яростными порывами урагана.

На бегу оно срывало с себя одежду — рубашку, штаны, ботинки, носки; в свете перечеркнувшей все небо молнии люди Корлиса увидели его высокую нагую фигуру на фоне неба.

Потом они увидели его еще раз — освещенная непобежденная фигура на краю скалы — а затем он исчез, - погрузившись в черные бездны яростно бурлящих волн. Корлис наконец сумел заговорить:

— Теперь он наш! — крикнул он, перекрывая бурю. — Отсюда ему не уйти!

Прежде чем он успел что-либо добавить, волна людей внесла его через открытые двери в барак. Дверь захлопнулась.

— Черт возьми, что ты имеешь в виду? — воскликнул, еле переводя дыхание, Проже.— Этот дурень покончил с собой. Ставлю все, что имею — живым он оттуда не выйдет.

Корлис с трудом пришел в себя, но когда начал объяснять, буквально залил всех потоком слов.

— Говорю вам, — закончил он, — это доказательство. Умник был прав: эта адская тварь — владыка акул, в человеческом облике, и мы схватим его, если поспешим.

Слова падали, как пули из пулемета:

— Понимаете? Там, где он прыгнул, нет выхода из лагуны, за исключением, узкого канала, по которому мы плаваем на своих лодках. В одном месте канал подходит к берегу, и там мы его остановим, не дадим уйти в открытое море. Умник!

— Да, шеф! — Высокий костлявый англичанин живо подскочил к нему.

— Бери пару людей, возьмите динамит со склада, прожектор и займите пост на берегу возле канала. Время от времени взрывайте заряды под водой. Ни рыба, ни какое другое живое существо не выдержат подводного взрыва. Прожектор направьте на воду. Там очень узко. И не пропустите его!

— Об одном ты забыл, шеф, — оказал Проже, когда Умник и его люди ушли. — Там, где эта тварь прыгнула в воду, все-таки есть выход в море. Вспомни узкий проход между двумя вертикальными скальными стенами. Акула могла бы там проскользнуть.

Корлис покачал головой.

— Я не забыл. Ты прав, акула могла бы там пробраться, но это существо в своей естественной форме имеет огромные сильные плавники. Они слишком велики, чтобы поместиться в таком узком проходе: их разорвет на части. Теперь понимаешь? Чудовищу придется остаться в человеческом облике, чтобы через этот проход выйти в открытое море, а в таком виде он может быть менее опасным, иначе не вел бы себя с нами так осторожно. Он...

Его прервал глухой звук взрыва. Неторопливая, безжалостная улыбка удовлетворения появилась на его лице.

— Первый взрыв! Это может означать, что чудовище пыталось проплыть по каналу. Мы загнали его в тупик! Или оно рискнет преодолеть тот проход в человеческом облике, или завтра мы его убьем — в любом облике. А сейчас быстро, каждый берет фонарь и ружье и занимает берег. Мы не позволим ему выйти из воды!

Море было слишком бурным, волны слишком высокими, ночь слишком темной. Предчувствие несчастья — ледяное, зловещее — пронзило холодные рыбьи нервы чудовища, пытающегося в человеческом облике удержаться на поверхности, чтобы не задохнуться. Оно яростно сражалось за жизнь, несмотря на гром, рев и волнение на море.

Призрачная морская стихия окружала его стеной тьмы со всех сторон, кроме одной. Именно там, перед ним, где вода сверкала белизной, даже в темноте видно было пенистые волны прибоя. В этой пенистой белизне оно видело темную полосу — единственную дорогу к свободе, ведущую в безопасные, бескрайние воды океана.

И именно через этот сотрясаемый штормом канал лагуны, указывая дорогу, плыла в сторону океана акула.

Чудовище с трудом удерживалось на поверхности: яростно перебирало ногами, месило руками обезумевшую морскую воду и, напрягая взгляд, следило в темноте за слабым поблескиванием треугольного плавника, мчавшегося по узкому проходу к свободе. Плавник, исчез, потом снова появился, едва видимый на фоне серо-белых волн.

Акула проплыла и теперь была в безопасности. Слабый контур плавника исчез в черноте грохочущего океана. Чудовище заколебалось — теперь его очередь. Страшно было подумать о штурме этих ревущих вод в хрупком человеческом теле.

Оно рыкнуло от ярости, что планы его пошли прахом, издав высокий, пронзительный, нечеловеческий крик ненависти, и повернулось к берегу, снедаемое диким желанием таранить этот кордон людских тел, не обращая внимания на опасность.

При виде факелов, усеявших берег, оно вновь рявкнуло и гневно фыркнуло. Каждый факел — даже в этом дьявольском дожде и ветре — бросал бледный, мерцающий круг света, а за каждым из них нетерпеливо переступал мужчина с ружьем наизготовку.

Дорога была закрыта, чудовище понимало это, несмотря на безумное желание выбраться на берег. Оно оказалось в ловушке. Этот участок лагуны был заблокирован так хорошо, словно сама природа ждала миллионы лет, чтобы запереть здесь существо из глубин.

Еще раз обратило оно свои холодные, стеклянистые глаза ко входу в канал. Стальные челюсти щелкали, губы сжались в виде узкой морды акулы — и существо бросилось в беснующиеся волны.

Сначала оно ощутило необычайную скорость и инстинктивно попыталось повернуть, но образ акулы-проводника уже затерся в его памяти. Вода ворвалась ему в рот; чудовище плевалось, кашляло, боролось и вдруг в мгновение ока поняло свое страшное будущее. Прямо перед ним вертикально поднималась скальная стена — высокая, чёрная, мрачная, безжалостная. Оно яростно повернуло и нырнуло в сторону, но никакая сила уже не могла справиться с непобедимой стихией.

Еще один взгляд на свою судьбу, еще один вскрик дикого удивления, а потом неописуемая боль, когда голова его разлетелась вдребезги от удара о твердую как сталь стену. Поломанные кости, разодранные мышцы, раздробленные конечности — все это подхватил и понес океан.

Акула-лоцман почувствовала свежее мясо и вернулась. Потом к ней присоединились еще несколько — темных, кружащихся в воде фигур.

Шторм продолжался. Люди замерзли, промокли, устали. Когда Корлис направил первую лодку на спокойные уже воды лагуны, к узкому, все еще грохочущему проходу, на его лице, утомленном долгим бодрствованием, было упрямство.

— Если чудовище рискнуло, — сказал он, — мы уже ничего не найдем, но будем знать. Там есть подводное течение — в месте, где канал поворачивает, и только крупная рыба может с ним справиться. Любое создание будет размозжено.

— Эй! — с тревогой воскликнул Дентон, с лицом все еще белым от боли, — не подходите слишком близко. Нам с Тарейтоном на сегодня хватит.

Был уже полдень, когда Корлис наконец убедился, что в лагуне нет никакого опасного существа. Когда они плыли к берегу, усталые, но спокойные, южное солнце заливало светом изумрудный остров, сверкающий и искрящийся в оправе из волн огромного сапфирового океана.