Sword Art Online. Том 11 - Поворот Алисизации

Я пролез под цепью, идущей от правой руки Юджио, затем, возвращаясь на исходное место, перелез через нее. В результате наши цепи перехлестнулись крест-накрест. Жестом я показал Юджио, чтобы он отошел немного назад, сам тоже отодвинулся – и в точке перехлеста цепей раздался душераздирающий скрежет.

При виде всего этого Юджио, судя по всему, понял наконец мое намерение.

– Эээ, Кирито, только не говори мне, что мы просто будем сейчас тянуть?

– Еще как будем. Эти две цепи одного уровня, так что, по логике, если так сделаем, обе их Жизни должны уменьшаться одновременно. Но точно не узнаем, пока не попробуем, так что быстрее хватай цепь обеими руками.

Сомнение по-прежнему сохранялось на лице Юджио, но тем не менее он, как я ему и сказал, ухватился за цепь, идущую от его правого запястья, и чуть подсел. Я сделал то же самое, затем –

– Стой, сперва еще кое-что…

…Начертив левой рукой знак, я снова вызвал окно цепи.

В реальном мире, если я попробую таким трюком разорвать две толстых железных цепи, думаю, всей моей силы хватит лишь на то, чтобы их поцарапать.

Однако, хоть все в Подмирье выглядит настоящим, нельзя сказать, что тут действуют ровно те же законы физики, что и в реале. Здоровенное дерево диаметром в четыре метра можно срубить за несколько дней, если пользоваться Божественным инструментом, «Мечом голубой розы»; в общем, если два предмета сталкивать между собой с достаточной силой и скоростью, рано или поздно тот из них, у которого выше уровень, разрушит второй.

Одних лишь взглядов нам хватило, чтобы синхронизировать свои действия; «три-четыре» – и мы потянули на себя толстые цепи изо всех сил.

Дзыннннь! Как только прогремел этот тупой, жесткий металлический звон, меня едва не швырнуло вперед – Юджио оказался сильней, чем я ожидал; но я напряг пресс и как следует уперся ногами в пол. На лице моего партнера тоже явственно читалось нежелание уступать, и мы продолжили перетягивание каната, частично забыв об изначальной цели.

Оттуда, где цепи перехлестнулись, доносился душераздирающий скрежет и летели оранжевые искры. Продолжая состязаться в силе с Юджио, я вытянул шею и заглянул в по-прежнему открытое окно.

– Ооо.

Мне захотелось принять позу победителя, но обе руки были заняты, так что я ограничился ухмылкой. Более чем двадцатитысячеочковая Жизнь цепи падала – единички сменялись так быстро, что глаз не мог уследить, десятки сбрасывались с невероятной быстротой. Если так пойдет дальше, все будет кончено в несколько минут. Стиснув зубы, я продолжил вкладывать все силы в перетягивание каната.

Конечно же, этот способ не сработал бы без выполнения ряда условий – две цепи, два заключенных, причем у заключенных должен быть достаточно высокий Уровень управления объектами (параметр, аналогичный силе в SAO). Так что я уверен – одиннадцатилетняя Алиса, заточенная в одиночестве, разорвать свою цепь не могла.

Стало быть, девочку забрали из тюрьмы на суд, а потом с ней что-то произошло. Если Рыцарь Единства по имени Алиса и был Алисой из Рулида, то это «что-то» стало управлять ее воспоминаниями и мыслями, превратив ее в преданного стража Церкви Аксиомы…

Погрузившись в размышления, я совершенно забыл кое-что важное. Я ведь держал окно открытым для того, чтобы остановить наши потягушки непосредственно перед тем, как Жизнь цепей упадет до нуля. Потому что если этого не сделать –

Дынн! Раздался пронзительный металлический звук, совершенно не такой, как предыдущие.

Мы с Юджио даже моргнуть не успели, как нас обоих со страшной силой швырнуло назад, крепко приложив затылками о каменные стены.

Какое-то время я сидел на полу, держась за голову руками и испытывая совершенно настоящие боль и головокружение – подарочек от STL. Когда это все успокоилось, я глянул за дверную решетку, полагая, что уж теперь-то тюремщик не мог не заметить, что что-то произошло, однако, к счастью, снаружи все оставалось тихо. Выдохнув с облегчением, я осторожно встал.

Юджио встал следом, ошеломленно потирая голову левой рукой.

– Ууугг… моя Жизнь только что небось на сотню сразу упала.

– Ерунда по сравнению с тем, что мы за это получили. Иди сюда, смотри.

Я вытянул правую руку и помахал бессильно свисающим с нее обрывком цепи. Там оставалось как минимум один мел и двадцать санов – то есть метр двадцать сантиметров; в общем, цепь была шикарнейшим образом разорвана надвое. На полу лежали четыре U-образных кусочка металла – два звена цепи, которые упирались друг в друга и на которые пришлось давление от нашего с Юджио перетягивания каната, – в итоге они и разломились. Стоило мне на них посмотреть, как они с легким шорохом рассыпались в пыль и исчезли.

Внезапный приступ любопытства заставил меня открыть окно половины цепи и вглядеться; ее Жизнь составляла 18000 и росла на глазах – как ни странно, величина оказалась почти та же, какая была изначально у всей цепи.

Я считал – точнее, надеялся, – что трехметровая цепь исчезнет полностью, как только ее Жизнь достигнет нуля; но, судя по всему, цепь была переопределена как новый объект – возможно, потому что она состояла из множества отдельных звеньев.

Пока я размышлял о подобных материях, Юджио, тоже разглядывавший свою цепь, картинно пожал плечами и сказал:

– Ох уж… никогда в жизни, Кирито, мне тебя не догнать по части придумывания совершенно нелогичных штук.

– Пфф, мой девиз – «нелогично, неблагоразумно, непостижимо». …Да, но вот с этим, похоже, ничего уже не сделаешь…

Мы избавились от невозможности удалиться более чем на три мела… то есть на три метра от внутренней стены, но мне никак не шло в голову, как же избавиться от обрывков цепи, висящих на наших правых руках. Даже если мы устроим еще один раунд потягушек, цепи станут короче, но совсем убрать их нам не удастся.

– Похоже, выбора у нас нет, придется тащить их с собой. Тяжеловаты, конечно, но, думаю, мешать идти не будут, если намотать на руку.

С этими словами Юджио принялся наматывать цепь на предплечье, и я с неохотой последовал его примеру. Соорудив эти импровизированные наручи, мы переглянулись и обменялись циничными ухмылками.

– …Итак.

Я полагал, что, прежде чем мы предпримем что-либо еще, надо кое в чем убедиться. Торжественно взглянув на Юджио, я сделал глубокий вдох и сказал:

– Должен спросить для начала… ты ведь понимаешь, да, Юджио? Сбежать отсюда и начать искать правду насчет Алисы – все равно что пойти против Церкви Аксиомы. У нас нет времени метаться и колебаться из-за каждого поступка. Если ты сейчас чувствуешь, что не готов, тебе лучше остаться здесь.

Пожалуй, это были самые суровые слова из всех, что я говорил ему за два года нашего знакомства, но обойтись без них было невозможно.

Внешне Юджио, может, и выглядит спокойным, но его Пульсвет – его душа, скопление фотонов – перенес мощнейшее структурное изменение. Он ведь отверг долго, долго, всю сознательную жизнь воспитываемую в нем веру в абсолютную власть Церкви Аксиомы, и понял, что есть вещи поважнее.

Иными словами, вполне возможно, что психика Юджио сейчас гораздо более неустойчива, чем кажется; и если его свежеперестроившийся Пульсвет подвергнется слишком большой перегрузке, он может пойти вразнос, как у Райоса. Вот почему я старался избегать тем, связанных с Индексом Запретов и Церковью Аксиомы, все эти 35 часов.

Однако если мы займемся чем-то радикальным вроде побега из тюрьмы и незаконного проникновения в Центральный собор – остается надеяться, что Юджио сейчас соберется с духом; иначе мы рискуем получить внезапный конфликт на полпути. Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы Юджио благополучно добрался до верхнего этажа собора – туда, где по идее должна находиться консоль, позволяющая выйти в реальный мир.

Да, я решил познакомить своего единственного партнера и лучшего друга с людьми из реального мира.

Подмирье в том виде, в каком оно сейчас существует, – результат эксперимента, проводимого компанией RATH, и его в любой момент могут «отключить». И тогда, скорее всего, Пульсветы чуть ли не сотни тысяч живущих здесь людей окажутся просто стерты – все, без разбору. И этого я ни за что не прощу. Я должен любой ценой заставить людей из RATH и главного тамошнего интригана Сейдзиро Кикуоку пообщаться с Юджио напрямую и понять, что же они создали.

Жители Подмирья – не какие-нибудь NPC из какого-нибудь виртуального мира.

Их мысли, их чувства точно такие же, как у настоящих людей, и они заслуживают права жить здесь.

«Если чувствуешь, что не готов» – при этих моих словах глаза Юджио на миг распахнулись, но тут же он опустил взгляд. Затем сжал правую руку в кулак и поднес к груди.

– …Аах… я знаю.

Его голос был не более чем шепотом, но в нем слышалась непоколебимая уверенность.

– Я уже решил. Чтобы вернуться в Рулид вместе с Алисой, я готов пойти даже против Церкви Аксиомы. Если понадобится, я достану меч из ножен и буду сражаться – столько раз, сколько будет нужно. …Если тот Рыцарь Единства и правда Алиса, я выясню, почему она все забыла, и верну ей память. Это для меня важнее всего на свете.

Закончив фразу, Юджио поднял голову и чуть улыбнулся; его глаза сияли.

– Помнишь, Кирито, ты сказал, когда мы отдыхали в лесу. Ты сказал, что «есть вещи, которые надо сделать, даже если это запрещено законом». Мне кажется, я наконец-то понял, что это значит.

– …Ясно.

Я сделал глубокий вдох, и вместе с холодным воздухом мою грудь наполнило какое-то странное, сильное чувство. Кивнув, я сделал шаг вперед и легонько похлопал своего партнера по левому плечу.

– Я прекрасно понимаю твою решимость. …Но когда мы отсюда выберемся, давай все-таки по возможности избегать драк. Не думаю, что у нас много шансов против Алисы и других Рыцарей Единства.

– Для тебя это какие-то очень робкие слова, Кирито.

Напомнив ухмыляющемуся Юджио, что те ребята – сильнейшие в мире, я подошел к прутьям решетки, отделяющей камеру от коридора. Для начала давайте-ка вызовем окно этого толстого (сана три в диаметре) железного стержня. Объект оказался 20 класса. Жизнь – около десяти тысяч.

Стоящий рядом со мной Юджио тоже кинул взгляд в окно и коротко вздохнул.

– Хмм… не так плохо, как цепи, но все равно голыми руками мы их будем гнуть долго. Что будем делать – попробуем вместе протаранить?

– Если так сделаем, будет падать не только Жизнь решетки, но и наши. У меня есть идея, расслабься и смотри.

Жестом я пригласил Юджио отойти и размотал цепь с правой руки. Я говорил так, будто все продумал заранее, но на самом деле мне это пришло в голову, когда я наматывал цепь. Солтерина-семпай, наставлявшая меня целый год в Академии мастеров меча, точно такими же движениями сворачивала кольцами его, когда заканчивала с ним работать. Оружие, символизирующее стиль Сельрут, – белый кожаный кнут.

Глядя, как я медленно начинаю вращать цепь длиной метр двадцать, Юджио обеспокоенно прошептал:

– Ки-Кирито, ты что, собираешься разломать прутья этой штукой? Если ты ошибешься и заденешь себя, ты серьезно пора-…

– Все нормально, Рина-семпай меня много учила управляться с кнутом. Не зря же ее звали «ходячим тактическим пособием»… Послушай, скорее всего, когда я разнесу решетку, грохот поднимется страшный, так что сразу беги к лестнице. И если выскочит тюремщик, беги от него, а не дерись.

– …Ээ. Много учила, да?..

Не обращая внимания на странную реакцию Юджио, я постепенно увеличивал амплитуду вращения цепи. Кнут получился коротковатым, но это должно компенсироваться мощью 38 класса.

…Когда наносишь удар, сосредотачивайся не на руке, которая держит кнут, а на тяжести его кончика.

Вспомнив слова Рины-семпай, я с силой потянул цепь на себя и за миг до того, как она, отлетев мне за спину, распрямилась, махнул вперед.

– Сэй!

Конец цепи рассек воздух подобно темно-серой змее и нанес удар в точности туда, где пересекались трехсантиметровые железные прутья. В темноте рассыпались ослепительно-яркие искры.

С громовым «бамм!» прутья вылетели из своих гнезд и, с силой врезавшись в решетку противоположной камеры, попадали на пол. Если б там оказались другие заключенные, они вполне могли бы подумать, что это божественная кара Солуса или еще что-нибудь в том же духе.

Задыхаясь в поднявшемся облаке пыли, я выкатился в коридор. Чайникоголовый тюремщик наверняка уже на ногах, если только услышал грохот. Вряд ли он так же силен, как Рыцарь Единства, но я предпочел бы избежать сражений, когда у меня из оружия одна лишь цепь – заменитель кнута.

Напружинившись, я уставился в конец коридора, но даже через несколько секунд никакой реакции не было. Кинув быстрый взгляд на Юджио, выскочившего из камеры следом за мной, я прошептал:

– Возможно, это ловушка. Держись наготове.

– Понял.

Мы переглянулись и побежали, стараясь не шуметь (хотя эта мера, пожалуй, несколько запоздала).

Согласно информации, которую я впечатал себе в память, пока нас сюда вели, подземная тюрьма Церкви Аксиомы включала в себя восемь коридоров, расходящихся от общего центра во все стороны, как спицы колеса; на каждом конце коридора было четыре камеры. Если все камеры двухместные, то максимальная вместимость тюрьмы 8х8х2 – в общем, 128 человек; но я не верил, что с самого своего основания она хоть раз была заполнена целиком.

Вокруг ступицы этого колеса шла вверх винтовая лестница, а внутри располагалась комнатушка тюремщика. Идеальным вариантом для нас было бы увернуться от атак тюремщика и сразу рвануть вверх по лестнице. С этой мыслью я пробежал по коридору и, остановившись недалеко от его конца, вгляделся в то, что было впереди.

На цилиндрической стене висели маленькие тусклые светильники. Ни намека на движение заметно не было, но я не мог избавиться от ощущения, что тюремщик затаился где-то в слепой зоне, не видимой из коридора, и сжимает в руке какое-нибудь кошмарное оружие.

– …Слушай, Кирито.

– Шшш!

– Да слушай же!

Пока я пытался ощутить присутствие за углом коридора, Юджио сзади потыкал мне в плечо, и я с неохотой обернулся.

– Ну что?

– Послушай, этот звук… это не?..

– …Ну-ка.

Я вслушался, как мне было сказано, и услышал – хоть и очень тихое, но ритмичное и такое знакомое сонное сопение.

– …

Я снова глянул Юджио в лицо, легонько тряхнул головой и зашагал вперед.

Коридор открывался в довольно просторное круглое пространство (за углом, разумеется, не нашлось даже крысы), а посередине возвышался каменный столб пятиметровой толщины. Внутри столб был полый – там была комната тюремщика, она же источник сопения.

Черная железная дверь комнаты была закрыта, но в верхней ее части имелось смотровое окошко. Мы с Юджио подкрались вплотную и заглянули внутрь, чуть ли не уткнувшись друг в друга лицами.

Точно посередине комнаты стояла грубая койка, такая же, как в камере. На койке спал тюремщик; казалось, будто под его здоровенным бочкообразным телом железная рама вот-вот развалится. Металлическая чайникоподобная маска по-прежнему закрывала лицо и дрожала в такт тяжелому, низкому сопению.

В такой ситуации нам следовало бы поторопиться прочь, но я не смог удержаться от того, чтобы поразмыслить об увиденном. Торчать здесь в одиночестве, охраняя тюрьму, где очень редко появлялись заключенные; наверняка он провел здесь многие годы… в худшем случае – десятилетия. В конце концов, в этом мире даже дворянским детям правитель той местности, где они живут, назначает «Священный Долг», когда им исполняется десять, и этот Священный Долг невозможно ни выбрать самому, ни сменить впоследствии.

Просыпаться по звону «Часовой колокольни», еле слышному здесь, под землей, куда даже солнечный свет не добирается, патрулировать пустую тюрьму, ложиться спать снова по колоколам. День за днем он повторял лишь эти действия – такова его работа. И он настолько привык к этому распорядку, что даже не пошевелился во сне, когда мы подняли грохот.

С внутренней стены комнаты свисало множество ключей самых разных размеров. Я был уверен, что среди них есть и ключи от наших браслетов, но, совершенно не желая ради одного этого рисковать разбудить тюремщика и подраться с ним, отлепился от окошка и прошептал:

– …Пошли.

– Аа… ага.

Юджио, похоже, тоже о чем-то задумался. Отойдя от двери, мы направились к лестнице, обвивающей столб с комнатой тюремщика, и зашагали вверх, не оглядываясь назад.

Глава 2

Винтовая лестница казалась очень длинной, когда нас вели вниз, но сейчас, поднимаясь бегом, мы через считанные минуты почувствовали, что выход рядом. Неприятные запахи, витавшие в воздухе, постепенно исчезли, и как-то незаметно для нас влажный камень стен и ступеней сменился блестящим мрамором.

Вскоре мы увидели перед собой тусклое световое пятно, потом оно приняло форму прямоугольника; уже не считая нужным соблюдать осторожность, мы помчались, прыгая через ступеньки. Выбравшись наконец на поверхность, мы с наслаждением вдохнули чистый воздух, словно утоляя накопившуюся жажду.

– …Ффууу…