Sword Art Online. Том 11 - Поворот Алисизации

– …Не, ничего.

Уже ответив и снова пойдя вперед, Асуна попыталась найти источник этого странного ощущения. Но ее мысли перескакивали с одного предмета на другой, и ощущение поблекло, а потом и вовсе исчезло.

Часть VI. Рыцарь и заключенные (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Меня до сих пор время от времени посещают воспоминания о тех днях, когда я был в плену у парящей крепости Айнкрад.

Тогда… каждый день казался таким длинным, особенно в первый год той смертельной игры. Потому что, как только я покидал город, мне постоянно приходилось быть готовым к нападениям монстров (иногда и игроков); а еще – потому что мой распорядок дня был насыщен до предела, чтобы обеспечить максимальную скорость прокачки.

Часы сна я срезал до абсолютного минимума, необходимого, чтобы сохранять концентрацию; и даже во время еды я был занят делом – запоминал разнообразные сведения, полученные у торговцев информацией. Конечно, ближе к концу игры я среди Проходчиков слыл лодырем (однажды даже продрых целый день), но не помню, чтобы я убивал время, ничем не занимаясь. Так что, по моим ощущениям, четырнадцать лет жизни до SAO и два года в той парящей крепости были примерно равны по значимости.

В сравнении с этим –

С того момента, как я оказался закинут в странный мир под названием «Подмирье», время всегда летело так быстро.

И нельзя сказать, что я все эти дни бездельничал. За два года я: отправился в путешествие из деревни Рулид; поступил в городскую стражу Заккарии и работал там; учился в Академии мастеров меча в Центории. В общем, мои дни были битком набиты событиями – возможно, даже в большей степени, чем в SAO, если судить просто по бешеному темпу жизни. И все же, оглядываясь назад, могу сказать, что от этих двух лет осталось лишь одно четкое ощущение – что они пролетели в мгновение ока.

Причина – скорей всего, в том, что здесь мне ничто не угрожает, если мои хит-пойнты (то есть «Жизнь») упадут до нуля.

А может, все из-за громадного ускорения времени по сравнению с реальным миром.

Когда я взялся за подработку в таинственной венчурной компании под названием «RATH», мне объяснили, что ускорение Пульсветов (оно сокращенно называется FLA) в STL составляет максимум три раза по сравнению с нормальным ритмом жизни. Но, скорей всего – да нет, наверняка, – мне солгали. Исходя из самых разных фактов, я пришел к выводу, что мое FLA сейчас тысячекратное, не меньше. Если эта оценка верна, то два года, прожитые мной здесь, соответствуют всего-навсего 18 часам времени реального мира. Это нелепое, непостижимое ускорение плюс отсутствие опасности для жизни, похоже, и породили ощущение, что дни пролетают так быстро.

– …Нет.

Не исключено, что есть еще причина.

Эта причина – то, что я наслаждался жизнью здесь… особенно теми днями, что я провел в Академии мастеров меча вместе с Юджио, Солтериной-семпай, Ронье и Тиизе. И это несмотря на то, что изначально я поступил в Академию и стал оттачивать навыки владения мечом ради того, чтобы пусть на день раньше, но вырваться из этого мира. Желание продлить эти радостные дни, рожденное в самой глубине моей души, – вот истинная причина того, что время струилось так быстро.

Если все действительно так – это предательство. Я предаю всех, кто тревожится сейчас за мое тело в реальном мире, – Асуну, Сугу, Синон и всех остальных.

Быть может, то, что случилось, – и есть воздаяние за предательство. Моя жизнь в Академии мастеров меча закончилась кровопролитием, а я оказался прикован к стене в месте, лишенном даже намека на солнечный свет…

Я прервал размышления и, приподнявшись, сел; стальная цепь, прочно ухватившаяся за правое запястье, тускло звякнула.

Вскоре где-то поблизости в темноте раздался шепот:

– …Значит, ты проснулся, Кирито.

– Ага… давно уже. Прости, я тебя разбудил?

Этот вопрос я тоже задал шепотом, чтобы не потревожить тюремщика; в ответ моих ушей коснулся горький смешок.

– Как тут заснешь. …Это ты у нас странный тип, Кирито – ты умудряешься спать да еще храпеть с того самого времени, когда нас бросили в эту камеру.

– Это вторая заповедь стиля Айнкрад. Спи, когда есть возможность.

Произнеся первое, что пришло на ум, я вновь оглядел камеру.

Все вокруг было окутано мутной темнотой; единственным источником света оставались слабые лучики от комнаты тюремщика в конце коридора, проникающие между прутьями решетки. Если как следует напрячь зрение, при таком освещении я мог кое-как различить силуэт Юджио на соседней с моей койке.

Конечно, элементарные Священные искусства – скажем, зажечь свет на кончике любой палки – я освоил давным-давно, но, похоже, в этой тюрьме вообще никакие заклинания не действовали; мера предосторожности.

Разобрать выражение лица Юджио я не мог, но, глядя примерно туда, где была его голова, я слегка нерешительно спросил:

– Ну как ты… успокоился немного?

Если верить моим биологическим часам, сейчас должно быть где-то около трех ночи. В эту подземную тюрьму нас кинули вчера днем, стало быть, с тех событий позавчерашнего вечера прошло около 35 часов. Юджио получил страшнейший, неописуемый шок – он же сперва нарушил Индекс Запретов, рубанув Умбера Зизека «Мечом голубой розы», а потом еще и смотрел, как Райос Антинос свихнулся и умер.

Повисло краткое молчание, потом еще более тихий голос ответил:

– Как-то… это все как сон… я поднял меч на Умбера… а потом Райос…

– …Не думай слишком много об этом. Думай пока о том, что будет.

Я мог лишь сказать эти слова погрузившемуся в молчание Юджио. Мне хотелось хотя бы похлопать его по спине, но цепь не давала дотянуться до соседней койки. Я вгляделся в силуэт друга; он казался таким беззащитным – однако же до меня донеслось «понял, не беспокойся за меня», и я легонько вздохнул.

Оба запястья Райосу перерубил не Юджио, а я. Эта рана не была бы смертельной, если бы Райосу вовремя оказали помощь, но, похоже, его мысли зациклились при попытке разрешить неразрешимую дилемму – сделать выбор между «собственной Жизнью» и «Индексом Запретов», – и в итоге его Пульсвет сломался.

Конечно, я прекрасно сознавал, что отобрал жизнь у одного из обитателей Подмирья. Однако два года назад я убивал гоблинов в пещере к северу от Рулида, чтобы спасти ученицу настоятельницы Сельку; я убил двух зверей – нет, двух людей из их племени. И Райос, и те гоблины были Пульсветами, так что, если я сейчас буду мучиться и грызть себя из-за своего преступления, это будет в некотором смысле бесчестно по отношению к вождю гоблинов, который был намного сильнее Райоса.

Однако – многое оставалось непонятным.

Я предполагал, что целью компании RATH, управляющей Подмирьем, а следовательно, и Сейдзиро Кикуоки, является создание идеального искусственного интеллекта.

Искусственные Пульсветы, обитающие в этом мире, обладают такими же чувствами, самосознанием и умом, как люди в реальном мире. Если их единственным недостатком была «слепая покорность перед законом», значит, Юджио, сумевший вытащить «Меч голубой розы» и рубануть Умбера, чтобы спасти Тиизе и Ронье, сумел этот барьер преодолеть. Можно сказать и по-другому: прорыв наконец-то произошел, и Юджио сейчас на пути к истинному Искусственному интеллекту.

Несмотря на это, хотя здесь прошло уже 35 часов, мир не собирался прекращать существование. Либо ускорение слишком велико, и в RATH до сих пор не успели заметить, что произошло, либо случилось что-то такое, что я даже представить себе не в силах…

– О том… что будет, э, – внезапно пробормотал Юджио со своей койки; я отодвинул сомнения в сторону и отвел взгляд от потолка, куда он незаметно для меня самого уперся. Силуэт, который я уже более-менее нормально различал в темноте, кивнул и продолжил:

– Правильно говоришь, Кирито. Если мы не сбежим из этой тюрьмы и не узнаем как-нибудь, что случилось с Алисой…

Я принялся обдумывать значение только что произнесенных моим другом слов, одновременно радуясь, что он, похоже, более-менее отошел от шока. Юджио сказал «сбежим из тюрьмы» без тени колебаний. Значит, Алиса для него сейчас важнее, чем эта тюрьма, которая, можно сказать, символизирует власть Церкви Аксиомы, – место, где должны сидеть те, кого не простили боги. Да, после событий позавчерашнего дня в сознании Юджио произошли серьезные перемены.

Но глубоко задумываться об этом было некогда. Я не удивлюсь, если ребята, занимающиеся здесь судом (а может, и палачи), явятся за нами сразу после рассвета. Юджио верно сказал: раздумывать о том о сем мы сможем лишь после того, как удерем отсюда.

– Ага. …Наверняка должен быть какой-то способ.

…Если бы это был «тюремный квест» в какой-нибудь RPG.

Мысленно добавив эти пустые слова, я вновь ощупал свои оковы. Браслет на моем правом запястье был прикреплен к ужасающе твердой и холодной на ощупь стальной цепи, другим концом присоединенной к кольцу в стене. Я уже убедился, что, если просто тянуть, ни с браслетами, ни с кольцом, ни с самой цепью ничего не сделается.

Накануне утром мы с Юджио наконец попали в Центральный собор Церкви Аксиомы – достигли цели, к которой стремились с самого начала нашего путешествия с северного края мира. Правда, тела наши были туго связаны и подвешены к ногам дракона.

Не дав как следует полюбоваться башней, вершина которой скрывалась в облаках, нас провели по бесконечной винтовой лестнице, которая с противоположной стороны башни уходила под землю, а потом, когда мы добрались наконец до подземной тюрьмы, нас передали страшного вида тюремщику.

Рыцарь Единства, называющий себя «Алиса Синтезис Сёти», выполнив свою миссию, удалился, не удостоив нас и взглядом, и великан-тюремщик в металлической маске, смахивающей на чайник, медленными, но уверенными движениями посадил нас с Юджио на цепь.

С тех пор нас покормили лишь раз – тем же вечером кинули между прутьев сухой и твердый как камень каравай и кожаный мех с теплой водой. По сравнению с этим оранжевые игроки, заточенные в тюрьме Железного дворца в Айнкраде, получали просто сервис класса «люкс».

Мы предприняли все мыслимые попытки разорвать цепь – тянули, стучали, пытались применять Священные искусства, – но так и не преуспели. Будь у нас «Меч голубой розы» Юджио или мой черный, мы бы их одним ударом рассекли; но, хоть Ронье с Тиизе и мучились, раня руки, но таща нам эти мечи, в итоге их забрала Алиса и унесла неизвестно куда. Обед, который нам передала Ронье, избежал той же участи, но он давно уже исчез в наших животах.

В общем, хоть я и сказал «наверняка должен быть какой-то способ», наше положение сейчас было нестерпимо близко к абсолютно безвыходному.

– …Интересно, Алиса тоже… была прикована здесь восемь лет назад?.. – слабым голосом произнес Юджио, сев на койке – точнее, на старой тряпке, натянутой на железную раму.

– Ну… кто знает?

Не лучший, конечно, ответ, но другого все равно не было. Если с подругой Юджио и старшей сестрой Сельки Алисой Шуберг всего-то в одиннадцать лет обращались так же, как с нами сейчас, – передали этому тюремщику в железной маске и приковали к стене камеры… какой же ужас она тогда испытала.

Вскоре после этого девочка должна была предстать перед судом, потом ей сообщили какой-то приговор – а дальше?..

– Слушай, Юджио. Я просто хочу лишний раз уточнить, но… этот Рыцарь Единства по имени Алиса Синтезис Сёти – это точно та самая Алиса, которую ты искал? – нерешительно спросил я, и через несколько секунд услышал голос, в котором чувствовалось сдерживаемое горе:

– Этот голос… золотые волосы и синие глаза. Их невозможно забыть; это Алиса. Только… ощущение от нее как от кого-то совсем другого…

– Ну, по крайней мере своего друга детства она поколотила безжалостно. Это значит… ее воспоминания и мысли как-то управляются со стороны – возможно, так…

– Но про такие Священные искусства в учебниках нет ничего.

– Какие-то большие шишки в Церкви могут даже Жизнью манипулировать, верно? Не удивлюсь, если окажется, что они могут так же легко обращаться и с памятью.

Вот именно – в конце концов, Транслятор души, с помощью которого я нырял в Подмирье, умеет это делать. А если он умеет изменять память в живом человеческом мозге, то с искусственными Пульсветами, хранящимися, вероятно, в какой-то специальной среде, возможен и более глубокий уровень манипуляций; может, с ними даже легче работать. Держа это в уме, я продолжил:

– Но… если этот рыцарь – действительно Алиса, то что тогда было «это»? Ну, два года назад в пещере к северу от Рулида…

– Ааа… ну да, ты же рассказывал уже. Что когда вы с Селькой пытались что-то сделать с моей раной, ты слышал голос, как у Алисы…

Подробности я Юджио не рассказывал, но мне пришлось воспользоваться способностями Сельки и передать ему напрямую часть своей Жизни, чтобы спасти его, когда он получил тяжелую рану в бою с гоблинами. Это было довольно опасно, моя Жизнь упала гораздо сильнее, чем я ожидал, и я уже смирился с тем, что перестану существовать, – но тут я услышал голос.

«Кирито, Юджио… я жду вас. И буду ждать… на вершине Центрального собора…»

И тут же меня наполнил загадочный теплый свет, который восстановил обе наши Жизни. Так что это не могла быть просто галлюцинация. Нас действительно спасла Алиса, которую давным-давно забрали в Церковь Аксиомы, – спасла какой-то непонятной силой.

После того как мы с Юджио пришли к такому выводу, мы и поставили перед собой цель добраться до Центрального собора; вложив всю нашу веру в этот голос, мы сумели пройти долгий путь до столицы.

Однако вот эта «Алиса», внезапно появившаяся перед нами, назвалась не дочерью старейшины Рулида Алисой Шуберг, но Рыцарем Единства Алисой Синтезис Сёти. И ее отношение к нам, которое она демонстрировала с начала и до конца, – как к преступникам, заслуживающим суда, – вовсе не то, какого можно было бы ожидать от подруги детства Юджио.

Это другой человек, у которого просто имя и лицо похожи на Алисины. Либо же – это настоящая Алиса с измененной памятью. Чтобы выяснить, что из этого верно, нам необходимо каким-то образом сбежать из тюрьмы и подняться на вершину собора – туда, где мы сможем узнать о Церкви Аксиомы все. Иного выхода, по-видимому, у нас нет.

Однако намерение намерением, но только непохоже, чтобы мы смогли хотя бы поцарапать эти цепи или прутья…

– Эээх, как же бесит… я бы самих богов сейчас связал, если бы только смог, и выжал из них всю правду до капли! – негромко выплюнул я, и перед моими глазами всплыл мысленный образ Сейдзиро Кикуоки в своих очечках, глядящего на меня с видом «знать ничего не знаю». Юджио тихонько ответил с горьким смешком:

– Эй, эй, ругать Стейсию-сама в церкви – плохая идея, как ни крути. Можешь нарваться на божественную кару.

Похоже, в религиозном плане он остался таким же, каким был, хоть его отношение к Индексу Запретов и изменилось. …Несмотря на эту мысль, я беззаботным голосом добавил еще одну дерзкую фразу:

– Ну, если она собирается это сделать, может, заодно и эту цепь божественно покарала бы?

Как только я это произнес, меня внезапно осенило; уже другим тоном я продолжил:

– Стоп. Кстати о Стейсии-сама – окна тут тоже не появляются?

– Мы не пробовали. Попробуй.

– Ага.

Кинув взгляд в сторону комнаты тюремщика, расположенной левее по коридору, я вытянул указательный и средний пальцы правой руки. Сделал привычное уже движение вызова окна Стейсии и легонько тюкнул по цепи, которую держал левой рукой.

Тут же выплыло знакомое бледно-фиолетовое окошко. Я сомневался, что ситуация изменится к лучшему, даже если я буду знать свойства цепи, но все равно – сама возможность получать информацию радовала.

– Оо, получилось.

Я ухмыльнулся в сторону Юджио и заглянул в окно. Там были ровно три строки – уникальный идентификатор объекта, следом прочность, которая у меня уже вот где была, – «23500/23500», и затем строка символов «Class 38 Object».

Класс 38; это куда больше, чем у многих знаменитых мечей, но ни в какое сравнение не шло с 45 классом Божественного инструмента «Меч голубой розы» и с 46 классом черного меча, за год высеченного из ветви «божественного кедра-великана», Кедра Гигаса. В общем, будь у нас любой из этих мечей, мы бы действительно смогли разрубить свои цепи с легкостью, но сейчас рассуждать об этом было бессмысленно.

Последовав моему примеру, Юджио тоже вызвал окно своей цепи и прошептал предсказуемо унылым тоном:

– Уааа, вот почему она не поддавалась, сколько мы ни тянули. Без оружия или инструмента хотя бы такого же, тридцать восьмого класса нам эти цепи не разорвать…

– Да, так и есть.

Я в очередной раз оглядел темную, тесную камеру, но ничего, кроме грубых железных коек и пустого кожаного меха. Я подумал, что ножка койки могла бы заменить лом, и, цепляясь за соломинку, вызвал ее окно, однако ножка оказалась бесполезного третьего класса – увы, неприглядный внешний вид не обманул. Прутья решетки были на вид куда крепче, но до них я дотянуться не мог – цепь не пускала.

Пока я лихорадочно крутил головой, не желая сдаваться, Юджио вяло пробормотал:

– Сколько ни ищи, какой-нибудь знаменитый меч к нам в камеру не свалится. Да вообще здесь почти ничего нет, это даже поисками-то не назовешь. Только койки, мех из-под воды и эта цепь.

– Только… эта цепь… – пробормотал я и уставился сперва на цепь, прикрепленную к моей руке, затем на ту, что тянулась от запястья Юджио. Внезапно у меня в голове вспыхнуло, и я прошептал, сдерживая возбуждение:

– Нет, не «только». У нас ведь две этих чертовых цепи.

– Хааа?

«О чем это ты?» – угадал я по движению головы Юджио. Я подал ему знак, чтобы он слез с койки, затем сам встал на каменный пол и проверил, как стоит мой партнер, чей силуэт с трудом различался в темной камере.

На его правом запястье, как и на моем, был грубый металлический браслет – он выглядывал из-под формы Академии, которая так и оставалась на нас со вчерашнего дня. Прикованная к браслету цепь другим концом тянулась к кольцу, вбитому в стену за кроватью.