Как братьев превращают в лягушек

Вы не хотите мне рассказать?

Нет! — последовал единодушный ответ.

Ну-ну. — Борис Тедимайер растерянно моргнул и снова занялся завтра­ком.

В этот момент дверь кухни распахну­лась, и «а пороге появились Лисси и Тинка — ни дать ни взять богини мести. Волосы Тинки все еще лоснились от жира, фигуру Лисси с головы до ног окутывала белая пелена.

Фрэнк и Стэн посмотрели на сестер, переглянулись и расплылись в улыбке.

Лисси показалось даже, что ежик ее братца Фрэнка стал чуть длиннее, чем обычно.  '

— Доброе утро, мои дорогие колдуньи, — сияя, приветствовал девочек господин Тедимайер. Он делал все от него зависящее, чтобы две семьи поскорее превратились в одну, и в любое время дня и ночи старался поднять всем на­строение. Правда, он и не подозревал, что попал прямо в точку, назвав доче­рей колдуньями.

— Чего это вы так уставились? — спросил девочек Стэн с самым невин­ным видом.

Тинкины глаза мгновенно преврати­лись в узкие щелки, Лисси уперла руки в бока.

Ну, погодите! — прорычали они, как две сторожевые собаки.

Дети, дети, поторопитесь, а то опо­здаете в школу!

Девочки послушно уселись на сво­бодные стулья.

Хо-хо-хо, девчонок отправили в туалет, — раздался писклявый голосок Дэвида.

Только его и не хватало! — просто­нала Тинка и закатила глаза к потолку.

Надо говорить не «туалет», а «но­каут»[1], — поправил Стэн своего сводно­го брата.

Папочка, мне надо в нокаут! — за­кричал малыш.

Это вы, что ли, подучили маляв­ку? — прошипела Лисси,

Фрэнк и Стэн кротко улыбнулись: о чем это она?

Тинка намазала маслом тост, накры­ла его вторым, смазала сверху вареньем и шоколадным кремом и прикрыла третьим.

Стэн укоризненно заметил:

— Ну, толстушка, скоро нам придется тебя возить. — При этом он жадно смот­рел на Тинкин бутерброд. — Думаю, мне следует тебе помочь.

Быстрым движением Стэн выхватил бутерброд из рук сестры и впился в не­го зубами.

Хотя Тинка и была готова взорваться от ярости, она изобразила самую луче­зарную улыбку.

— Я туда два раза плюнула, — заяви­ла она, — а потом еще и высморкалась.

Стэн с отвращением бросил бутерброд.

Над кухонной дверью висели часы, отбивавшие каждые пятнадцать минут. С очередным ударом Тинка подскочила и схватила приготовленную пластико­вую коробку с завтраком, яблоком и плиткой шоколада. Она терпеть не мог­ла опаздывать. За ней последовала Лис­си, которая поняла, насколько приятнее  обходиться без головомойки со стороны учителей.

— Пока, папочка! — Лисси чмокнула отца в подставленную щеку.

Тинка ограничилась словами «до ско­рого, Борис». Она еще стеснялась своего отчима.

До воскресенья! — поправила ее Лисси.

Верно, до воскресенья!

Стэн ткнул Фрэнка локтем в бок и буркнул:

— Сегодня им первый раз позволили переночевать в своем доме.

Братьев распирало от зависти, но они не подавали виду.

Спорим, самое позднее в десять они прибегут сюда, стуча зубами, — шепнул Фрэнк и даже снял наушники.

Да уж, если мы об этом позаботим­ся, — сквозь зубы прошипел Стэн. И до­бавил громко: — Вам, конечно же, пона­добится мужская защита. Мы охотно составим вам компанию.

Замахав на братьев руками, Тинка и Лисси сказали хором:

— Никаких мальчишек!

Всю дорогу до школы Тинка ощупы­вала свою голову и с озабоченным ви­дом смотрелась в витрины.

— Волосы кажутся еще более жирны­ми, будто я их вообще не мыла.

Лисси поминутно отряхивалась и мо­тала головой, как мокрая собака, взды­мая вокруг себя клубы белой пыли.

Ну и негодяи! — ругалась Лисси. — Они зато поплатятся!

К счастью, ты никогда не попада­лась в их ловушки, — съязвила Тинка.

Заткнись, белобрысая!

Пару недель назад Тинка выдала бы в ответ что-нибудь ядовитое, но теперь... Теперь она знала, что Лисси не хотела ее обидеть, просто она кипела от ярости.

В классе обе девочки сидели в пер­вом ряду, прямо напротив учительского стола. Ярко-оранжевая лента из скотча по-прежнему делила парту пополам, на­поминая о том времени, когда они тер­петь друг друга не могли.

Госпожа Смерч (так называли в шко­ле госпожу Райнгард, учительницу ма­тематики и истории) своей всегдашней размашистой походкой вошла в класс и вывалила книги на учительский стол.

— Доброе утро! Приготовьте, пожа­луйста, тетради для домашних заданий.

Лисси тихо заскулила, как будто от боли в животе. Она так разозлилась из-за утреннего происшествия, что забыла списать у Тинки последние примеры.

Застонала и Тинка, обнаружив, что страницы ее тетрадки для домашних за­даний слиплись, — она была чрезвычай­но аккуратна и в высшей степени осмот­рительна. Острыми ногтями она разняла страницы и принюхалась к клейким бледно-розовым пятнам. Клубничное варенье!

Месть! — потребовала Тинка. — Наши братцы еще пожалеют о том, что сделали!

Мы превратим их в лягушек, — поддержала ее Лисси.

Но мы не умеем колдовать, — вспо­лошилась Тинка.

Мы ведь нашли ключ Фолфония, и адвокат сказал, что наши колдовские силы уже активизировались. Так что мы можем колдовать, и нашим братьям придется в это поверить.

А ты знаешь, как это делается?

Лисси покачала курчавой головой. На задней парте демонстративно закашля­лась Елена.

Ты пылишь! — пожаловалась она.

Отстань, — огрызнулась Лисси, и Елена втянула голову в плечи.

Госпожа Райнгард грозной тенью на­висла над партой, за которой сидели девочки. Скрестив руки на груди, она устремила на них суровый взгляд.

Иногда я с теплотой вспоминаю то время, когда вы так ненавидели друг друга, что не обменивались ни словом.

А мы не вспоминаем, — сказали Лисси и Тинка настолько тихо, что их никто не услышал, и заговорщически улыбнулись друг другу.

Пятница оказалась не таким уж не­счастливым днем: госпожа Смерч не по­требовала от Лисси тетрадь с домашни­ми заданиями и не обратила внимания на клубничные пятна в тетради Тинки.

Ну и на том спасибо.

Но Тинка и Лисси были очень взволно­ваны. Уроки заканчивались в полпервого, и начинались выходные. А это значило, что полдня, потом целый день, две ночи и еще кусочек утра они проведут в своем доме. Они едва сдерживали нетерпение.

Две новые колдуньи

После школы Лисси и Тинка во весь дух помчались в дом № 77 по Кристаль­ному переулку. По дороге они вспоми­нали о событиях минувших дней.

Совсем недавно семейство Клювелей в составе мамы Грит и детей — Тинки, Стэна и Торстена — ютилось в тесной квартирке, семейство Тедимайеров — «кормящий» папа Борис, его дочь Лис­си и сыновья Дэвид и Фрэнк — занима­ло не очень просторный дом.

Много лет назад отец Тинки оставил семью и с тех пор ни разу не навестил своих детей. Мать Лисси умерла четыре года назад.

Судьбе было угодно, чтобы Борис и Грит встретились, полюбили друг друга и решили поселиться вместе в большом доме, а летом сыграть свадьбу.

Сначала Лисси и Тинка, будущие сводные сестры, были злейшими врага­ми и не упускали возможности отравить друг другу жизнь.

Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день они не отправи­лись в дом № 77 по Кристальному пере­улку. Этого требовал проект, который придумала госпожа Райнгард и который заключался в том, чтобы школьники расспрашивали пожилых людей об их прошлом.

Разделяясь на команды, ребята тяну­ли жребий, и Лисси с Тинкой вытянули одно и то же имя — Эмма Шикетанц.

Дом № 77 по Кристальному переул­ку и примыкавший к нему большой сад были окружены дощатым забором, который выглядел так, будто мастер, обтесывавший доски, был изрядно пьян. Однако наблюдательный прохо­жий в неровных и кривых планках различал силуэты кошек. И все бы ничего,  но деревянные  кошки умели

фыркать, шипеть, а при необходимости и царапаться.

Без лишних слов госпожа Шикетанц заявила девочкам, что она самая настоя­щая колдунья, что Тинка и Лисси — от­личная команда и что у нее имеются кое-какие планы на их счет.

Некоторое время спустя каждая из них получила письмо от адвоката, док­тора Хютера. Он пригласил обеих де­вочек в свою контору и сообщил, что госпожа Шикетанц навсегда покинула город, оставив кое-какие распоряжения относительно своего дома. Она решила подарить его Тинке и Лисси, но толь­ко в том случае, если они найдут ключ Фолфония и принесут его адво­кату.

Ради таинственного ключа Лисси и Тинке пришлось заключить мир. Хотя Фолфония и представлял собой всего лишь невидимую половую щетку для подметания мусора, они его разыскали. А захватывающая история упорных по­исков показала девочкам, что вдвоем они очень сильны.

В свою очередь, адвокат вручил им их собственный ключ и торжественно объявил, что теперь они приняты в Клуб колдуний. Новый ключ, тоже невиди­мый, на ощупь оказался вантузом — пал­кой с резиновым раструбом для чистки засорившихся раковин и туалетов. На прощанье доктор Хютер сказал: «Ваши колдовские способности уже активизи­рованы. Ключ Фолфония удостоверяет твое право, Тинка, и твое, Лисси, на колдовство Храните его». А потом добавил: «Контролеры Клуба колдуний всегда на­чеку. Они внимательно следят за тем, чтобы в Клуб не проникли какие-нибудь шарлатаны».

Кроме того, девочки получили грамо­ту с настоящей печатью, подтверждав­шую, что они — владелицы дома № 77 по Кристальному переулку.

До этого дня Тинка и Лисси наотрез отказывались въезжать в общий дом, ко­торый выбрали мама Грит и папа Борис. На то было много причин, но главная заключалась в том, что им, в отличие от мальчишек, отвели одну комнату на двоих.

Девочки, к тому времени уже пере­ставшие враждовать, пустились на ма­ленькую хитрость и предложили роди телям соглашение: они переедут в об­щую комнату, если им позволят три дня в неделю жить в своем доме без опеки и вмешательства взрослых. И разумеется, без нежелательных визитов братьев.

Господин Тедимайер и госпожа Клювель, подумав, разрешили дочерям про­водить в доме № 77 время с пятницы (после уроков) до воскресного утра.

Сегодняшняя пятница была большим днем — начинался первый самостоя­тельный уик-энд в доме госпожи Шикетанц.

Черт, у нас же нет ключа! — вос­кликнула Тинка, когда они подошли к садовым воротам.

Он нам не понадобится, — напом­нила ей Лисси.

На табличке, висевшей рядом с поч­товым ящиком, было написано:

Звонить не требуется!

Направьте мне мысленно дружеское послание, и я сразу же к вам выйду!

А сверху девочки прибили фанерный щиток, на котором во время урока труда с помощью раскаленного стержня они выжгли крупными буквами:

МАЛЬЧИШКАМ   ВХОД СТРОГО   ВОСПРЕЩЕН!

Итак, они стояли перед садовыми во­ротами и «кошачьим» забором. За ним под порывами ветра раскачивались гус­тые кроны деревьев.

Тинка опасливо оглянулась — нет ли кого поблизости, кто мог бы их услы­шать, и, наклонившись к садовым воро­там и понизив голос, сказала: «Привет, а вот и мы».

Медленно, со скрипом, будто кто-то хриплым, дребезжащим голосом напе­вал песню «Ну давай заходи», ворота отворились, и девочки оказались на уз­кой дорожке, усыпанной галькой, меж­ду которой буйно разрослись сорняки. Над головами Тинки и Лисси нависали сучья мощных деревьев.

Раздался шорох, из-под куста выско­чило какое-то животное и вонзило ког­ти в Лиссины джинсы.

— Казимир, прекрати! — Сердито ска­зала девочка и, не сдержавшись, рас­смеялась,

Тинка отошла в сторону.

Казимиром звали кота. Он мяукал, мурлыкал и пил разведенное молоко, как и полагается настоящему коту, а еще ему нравилось, когда его ласкали и гладили. Вот только это был не со­всем обычный кот, а кот-невидимка...

Тинка почувствовала, что ее ног кос­нулся мягкий пушистый хвост, и в ужа­се отскочила.