Каботажный крейсер. Запретная любовь

– Кэп, я гений!

– На чем основано это утверждение?

– Мою картину кто-то хотел скрасть!

Рама картины действительно была слегка выгнута и немножко сдвинута в сторону, словно кто-то пытался сорвать ее со стены. Блад подошел поближе. На картине красовались каравай хлеба на обрывке газеты, шматок сала, огурец, граненый стакан и четверть самогона. Практически весь набор, который только что наблюдался в двигательном отсеке. Что интересно, рисунок был выполнен в серых тонах, словно карандашом, но при ближайшем рассмотрении Блад понял, что здесь работали краской. Внизу картины вилась надпись: «Водка есть. Ее не может не быть!!!»

– И что в ней гениального? – спросил Блад.

– А ты не понял? – Гном так возмутился, что очередным рывком все же натянул на мокрый зад штаны. – Дерьмо красть не будут!

– Гм… резонно. И что ты этой картиной хотел сказать?

– Вообще-то я ее задумывал как напоминалку, – честно признался гном, почесывая всклокоченную бороду. – Был у меня как-то черно-белый период, и, когда я начал видеть мир в серых тонах…

– Это когда у тебя такой период был? – заинтересовался капитан.

– Еще на Земле, когда я вышел из очередного запо… э-э-э… творческого кризиса и не смог найти заначку. Вот по ходу дела и наваял.

– Ага… напоминалка как способ выхода из запоя.

– Из творческого кризиса, – надулся гном. – Гения каждый норовит обидеть.

– Так, значит, у тебя там заначка?

– Ну да.

Гном подошел к картине, нажал на определенные точки на подрамнике, и его слегка покореженный шедевр отъехал в сторону, открыв тайник, из которого Гиви извлек очередной пузырь.

– Есть подозрение, что кто-то искал твою заначку или что-нибудь другое, а не картину. Так, немедленно убрал пузырь назад! – жестко сказал Блад. – Черно-белый период закончен. Мы на подлете к Лимбо. Увижу еще раз пьяным, пеняй на себя.

– Кэп, не зверей, – расстроился бортмеханик. – Один глоток, чтоб сфокусироваться.

– Убрать!

Гном с сожалением затолкал четверть назад и прикрыл ее картиной.

– Нола, обеспечь его рассолом. Кстати, что там у нас с завтраком?

– Все уже в кают-компании. Ждут только вас. И рекомендую поторопиться. Алиса подпрыгивает от нетерпения. Она в ярости и, по-моему, хочет сделать какое-то объявление.

– Какое именно?

– Точно не знаю. Даже профессор с Фиолетовым от нее ничего не добились. Но, мне кажется, это объявление она держит в кулаке. Крепко держит. Так крепко, что аж костяшки пальцев на руке побелели.

– Сегодня я с ней рядом не сажусь, – озаботился капитан. – Гиви, не хочешь занять мое место за столом?

– Я не самоубийца, – буркнул гном. – Дам ей сдачи, а ты меня потом убьешь.

– Тогда посадим рядом Джима, – решил Блад. – Пошли.

3

Нола не соврала. Алиса была не в духе и, как только гном с капитаном сели за стол, начала наезжать.

– Ну и кто это сделал?

– Алиса, – осторожно произнес профессор, – ты так и не сказала нам, о чем идет речь.

– Они знают. – Девушка обвела команду «Ара-Беллы» прокурорским взглядом. – Так кто это сделал?

– Может, все же уточнишь, что именно? – деликатно осведомился Блад.

– Кто спер мое нижнее белье?!!

У Джима с Гиви отпали челюсти, и они в полном обалдении посмотрели на Блада.

– Э! А что вы на меня уставились? – заволновался Блад, увидев, что и Фиолетовый с папой Алисы смотрят на него с тем же выражением лица. – Я не фетишист. И потом на меня ее тряпки по-любому не налезут.

В принципе он уже понял, чья это работа, но не объяснять же всем подряд, что совсем недавно видел пропажу Алисы на белокуром глюке в своей постели.

Лепестков потряс головой.

– Да, Алиса, тут ты перебираешь. Наверно, просто засунула их куда-нибудь. У тебя этих тряпок столько…

– Я точно знаю, куда их клала! – возмутилась девушка. – Это самое ценное из того, что мы со Стесси купили на базаре Блуда. И потом я все у себя в каюте перерыла! Моего нижнего белья там нет!

– Какое хоть оно? – поинтересовался Джимми.

– Вот смотрите, – активировала девушка Итор.

Над столом зависло призрачное изображение Алисы в пляжном ансамбле «мини-бикини». Похоже, съемка была сделана, когда она вертелась перед зеркалом в своей каюте, примеряя свой самый сексуальный аксессуар. На горлах членов экипажа «Ара-Беллы» заиграли кадыки.

– Ну и кто это сделал? – повторила девушка.

– Не я.

– Не я.

– Не я.

И даже Фиолетовый сумел выдавить из себя: «Не я».

– Ага, не сознаемся. Ладно, вам же хуже, – раскрыла кулачок Алиса. На ее ладони в свете фионных ламп заискрился сиреневый кристалл.

– Алиса, не вздумай применять к ним свой мыслефон! – всполошился профессор.

– Папа, они же не сознаются! И вообще, пора испытать находку Зеки на людях. Начнем с Джима. Сейчас я узнаю, о чем он думает. – Девушка навела кристалл на юнгу. – Смотри туда, – ткнула она пальчиком в свою голограмму, – и думай о пропаже.

– Ой! У меня что-то с животом. – Джим пулей вылетел из кают-компании и скрылся в коридоре.

– Меня тоже что-то прихватило. – Следом за юнгой помчался Гиви.

– Пойду посмотрю, как там у них дела. Вдруг чем серьезно отравились? – Блад так торопился покинуть помещение, что с трудом вписался в дверной проем.

– Они что, втроем их крали? – опешила Алиса.

– А ты не помнишь, о чем Джима попросила, прежде чем направить на него свой мыслефон? – хмыкнул Фиолетовый.

– Чтоб он смотрел туда, – опять ткнула в голограмму девушка, – и думал о пропаже.

– Дура ты, Алиса! – не выдержал профессор. – О чем могут думать взрослые мужики, глядя вот на это!

– Ой… – покраснела девушка. – …Папа, я пошла.

– И носа из своей каюты не высовывай, пока они не успокоятся! – крикнул ей вслед Лепестков.

– А это сколько?

– Не меньше часа там сиди!

– Я голодная.

– Тогда хотя бы минут десять.

Профессор со штурманом остались в кают-компании одни.

– Говорил я тебе, Лепестков, выросла твоя дочка. А ты все: маленькая, маленькая! Вот тебе и маленькая.

– Внешне, может, подросла. Но мыслит порой как ребенок!

– И забывает прописные истины, – кивнул штурман. – Предупреждали же глупышку: не свети всем подряд свой мыслефон. Теперь с расспросами пристанут.

– Слушай, Фиолетовый, а чего ты вокруг него секреты разводишь?

– Сергей Павлович! Неужели и вам надо прописные истины объяснять? Мыслефон – наше секретное оружие в предстоящей миссии.

– От возможных союзников секреты? – начал сердиться Лепестков.

В кают-компанию сунул нос капитан.

– Алисы нет?

– Нет, – сердито буркнул профессор.

– А где она?

– Носик пошла пудрить, – ядовито сказал штурман.

– Мужики, заходите, – распорядился Блад. – Ее тоже прихватило.

Красные от смущения мужики просочились обратно в кают-компанию и заняли свои места за столом.

– А что это за прибор был у Алисы? – осторожно спросил Пит. – Вы его вроде бы назвали миелофон.

– Мыслефон, – поправил капитана Лепестков.

Штурман удрученно посмотрел на профессора. «А что я вам говорил?» – читалось в его взгляде, но Сергей Павлович предпочел этот взгляд проигнорировать.

– Этот кристалл трудно назвать прибором. Уникальный минерал. Подарок одного зарубежного коллеги.

– Какого именно? – вкрадчиво спросил капитан. В этой истории уж больно явственно проскальзывали параллели с литературными героями его родного мира.

– Его настоящее имя наш язык не в состоянии произнести, а потому у нас его зовут Зека Громов.

– Какое оригинальное имя! – фальшиво изумился Блад. – За что он его получил?

– Шумный очень, – пояснил профессор. – И в тюрьме был шумный, и когда я вытащил его оттуда, тоже. Он всегда очень громко выражает свои эмоции.

– А как он попал в тюрьму? – заинтересовался Джим.

– Приняли за сонарианского шпиона, – пояснил профессор. – Это давно было, еще до рождения Алисы. Я два года пороги обивал. Объяснял, что никакой он не шпион, а обычный археолог. Нет, не обычный. Беззаветно преданный работе археолог. Прибыл в Федерацию для проверки своей теории. Представляете, – оживился профессор, – он утверждает, что хомо сапиенс как вид в нашей Галактике раньше вообще не существовал и не было никаких предпосылок для его появления.

– Откуда же он тогда взялся?

– По теории Зеки Громова из какой-то альтернативной вселенной. Их вокруг нас бесчисленное множество. Так вот…

– Знаете, профессор, – поспешил перебить увлекшегося ученого капитан, – я в таких делах не специалист, а вот мыслефон ваш меня заинтересовал.

– Не мой, Алисин. Зека потом еще раз прилетал на Землю с экспедицией и, разумеется, зашел ко мне. Увидел Алису, ей тогда уже пять лет было, как всегда шумно восхитился и подарил ей этот сиреневый кристалл, который нашел в одной из своих экспедиций. А кристалл в ее руках заработал как усилитель мыслей окружающих. Причем он делает это только в ее руках. Похоже, сразу как-то настроился на ее ауру и никого больше не признает.

– Понятно. – Блад откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и начал думать.

Картина вырисовывалась забавная. Он сам, выскочив из альтернативной реальности, начал играть здесь роль литературного героя, но нарваться на аналогичных героев родного мира как-то не ожидал. Что бы это могло означать?

– Цыпа-цыпа-цыпа…

– Алиса! Что ты делаешь?

Возмущенный вопль Лепесткова заставил капитана распахнуть глаза. Алиса ползла по кают-компании, словно по картофельной грядке, в позе буквы «Ю» с капустным листом в руке, заглядывая по ходу дела под стол и во все углы просторного помещения.

– У меня черепашки разбежались, – разогнулась раскрасневшаяся Алиса. – Или кто-то их украл! Черт знает что творится на этом корабле!

– Стоп! Это какие черепашки? – насторожился Блад. – Случайно не алмазные?

– Нет. Электрические. На прощальном вечере у одного официанта прикупила.

Блад побагровел. Сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы сдержать эмоции, но, чувствуя, что все-таки не сдержит, выскочил из-за стола и пулей вылетел из кают-компании.