Бег по песку

— Да? А потом ты его пригласишь на стаканчик своего лучшего вина, а потом заставишь сравнить с худшим…

— Прекрасная идея! — радостно перебил отец попытки своей дочери сплавить меня отсюда побыстрее. — Спасибо что подсказала! И как это я сам раньше не догадался?

— Ты то, и не догадался? — с сарказмом возмутилась Карлота. — Расскажи кому-нибудь, кто тебя не знает. — И повернувшись, пошла по дорожке к дому, явно чувствуя насвоей фигурке мой взгляд, и от этого двигаясь как-то немного наиграно и неестественно.

— Ну, раз я такой догадливый, то знаю, куда ты идёшь! — крикнул ей вслед отец. — Ты идёшь на кухню приготовить что-нибудь горяченького нам на завтрак. Правда? — дочка не ответила, продолжая идти, и только возмущённо дёрнула плечом. — Ну, вот и молодец! — продолжил он и, увидя мой затуманенный взгляд, направленный на дорожку вслед удаляющейся девушке, хлопнул меня по плечу и строго добавил: — А мы действительно займёмся багажом.

— Да, да! Конечно! — смутился я и принялся помогать ему доставать их сумки из багажника. Мою он оставил в машине, настояв на том, что потом обязательно подвезёт меня к кемпингу. Мы взяли сумки, и пошли к дому. Тот был не такой уж огромный, как показалось из глубины сада, но фундаментальный, прочный и очень удобно построенный.

Зато вид, открывшийся со двора, выходящего на море, был поистине великолепен. Территория усадьбы, сходя вниз ещё несколькими уступами, оканчивалась высоким забором и выделяющейся в нём калиткой. За ним проходила натоптанная тропа для отдыхающих и гуляющих туристов. Потом, по огромным ступенькам из скал, сглаженных ветрами и волнами, можно было спуститься на очаровательный полукруглый пляж, белеющий морским песком среди камней, покрытых водорослями и ракушками. Как раз был отлив и на скалах, окружающих пляж, были видны мокрые полосы отступившей воды. Воды солёной и принадлежащей только морю. А море, плавно колыхалось, покрытое небольшими волнами и раскидывалось огромным заливом. Справа он терялся меж береговых холмов, уходя к Ное, а слева вырывался в открытый океан. Прямо, были видны противоположные берега залива, в межгорьях которых белели постройки небольших городков. На переднем плане находился остров внушительных размеров, покрытый редкими соснами, но с шикарным домом-замком, расположенным на самой его возвышенной части. Общую картину пейзажа дополняли: справа — шелестящий под ветром лес молодых и стройных эвкалиптов, перемежающихся с сосной; а слева — другим садом с белеющим в его середине небольшим домиком под красной черепицей.

Фернандо, ревниво наблюдающий за моей реакцией на увиденное, спросил:

— Ну, как тебе вид на море?

— В таких местах люди становятся поэтами! — я говорил искренне и с восхищением. И ответ мой понравился хозяину усадьбы.

— Ну, ещё бы! Да ты ведь пишешь песни? Вот тебе и место для творческого вдохновения. Придумай что-нибудь популярное, и я всегда буду хвастаться тем, что на этом месте была сочинена новая, а потом ставшая всем известной, песня. Что-нибудь эдакое…? А?! — он пошевелил пальцами рук, а потом развёл их широко в стороны.

— Даже не знаю…. — я продолжал заворожено любоваться морем и всем его окружающим. — Здесь неуместна фривольная песенка, здесь надо замахиваться на более солидное произведение… — я в сомнении защёлкал пальцами. — Например… танго! И название должно быть ярким и вместительным… Ну, допустим… — я глубоко, полной грудью вдохнул свежий, опьяняющий аромат моря, ощущая при этом запах эвкалипта, сосны, морских водорослей и отчётливо слыша резкие крики чаек, летающих прямо над пляжем. — Допустим… Морское танго!

— Здорово! — похвалил Фернандо. — Я считаю, что отличное название — это уже как минимум полдела. А ты его уже придумал. Осталось совсем немного и вижу — тебе это по плечу!

— Да что вы! — засмущался я. — А музыка? А слова? Вот это то и есть самое трудное. На это может уйти, иногда, непредвиденное количество времени.

— А может и не уйти! — возразил он. — Ведь бывает, что хиты сочиняют за двадцать-тридцать минут?

— Бывает, конечно! Но… — я широко улыбнулся, как бы извиняясь за своё неумение так быстро сочинять хиты. — Если бы я мог, то вы бы меня видели только по телевизору, на больших концертах.

— Но ведь когда-то надо начинать? Все ж великие писали первый хит не в колыбели? И кстати! Мы ведь договорились на «ты»! Или ты уже начинаешь зазнаваться?

— Да нет, что… ты! — засмеялся я. — Вот когда напишу танго, оно станет известным, то тогда… может быть… А пока… — я протянул руку ладонью кверху. — Я простой и открытый. Особенно для друзей детства. Фернандо хлопнул своей пятернёй по моей руке и пригрозил:

— Ну, смотри! А то устроим тебе тёмную!

— Это с кем же? С ней, что ли? — я кивнул на показавшуюся на террасе Карлоту.

— Найдём с кем! — он воровато оглянулся. — Здесь вокруг полно других «друзей детства», накостыляем будь здоров! И без женщин желающих много.

— На что идёт набор желающих? — поинтересовалась Карлота, услышав последнюю фразу из нашего разговора.

— Меня бить собираются, — ответил я как можно жалобнее, всем своим видом выпрашивая чью-нибудь защиту.

— Да, дело нужное! Я бы даже сказала — необходимое! — соглашательским тоном вынесла приговор Карлота. — Единственное, что меня возмущает, так это: почему «без женщин»? Почему ущемляются их права? Где справедливость? Я буду жаловаться! На ближайшем семейном совете (когда приедет мама) я вынесу этот вопрос на рассмотрение. Какие всё-таки мужчины коварные типы: как что-нибудь плохое, так женщинам можно; а как что-то хорошее и полезное для общества, так: «без женщин»!

Мы слушали её оба и улыбались: я — с глуповатым восхищением, а её отец — с умильной гордостью. Она оглядела нас надменным взором и добавила, уходя в дом:

— Я открыла несколько разных банок консервов и их содержимое уже греется в микронде, будет готово минут через пять. А вы поставьте на стол тарелки, вилки и хлеб, — и скрылась в густой тени внутреннего коридора. Но я успел крикнуть ей вслед:

— Ради пользы обществу — я согласен! Когда состоится показательное избиение?

— Бедненький! — донеслось из глубины дома. — Под старость лет он так к этому привык, что даже стало нравиться!

Мы, с её отцом переглянулись и одобрительно засмеялись.

— Она у меня такая! Себя в обиду не даст!

— Да кто её обидеть то собирается? — возразил я.

— Это тебе просто повезло, — доверительно начал Фернандо. — Ну, там, в автобусе. У неё с детства была вредная привычка грызть ногти, и я всегда с этим боролся. И почти отучил! Даже не помню, когда она в последний раз это делала. А там забылась, и ты её ловко подколол. Молодец! Это её и вывело немного из себя. А так она попикироваться мастак и любит поспорить и разыграть любого. Один момент! — он быстро вошёл в дом и через минуту вышел с тремя стаканами, тарелками, вилками, хлебом и огромной бутылью вина. Всё это выложив на стол, расположенный с краю двора, под навесом, продолжил: — От неё почти все её друзья в шоке, не выдерживают долго её шуток и насмехательств, вернее не понимают всего её юмора и весёлости и быстро обижаются.

— Так им и надо! — высказал я своё мнение. — Не понимают шуток — им же хуже. А как её жених? Или она его щадит?

— Даже сам не пойму, — признался Фернандо. — Она над ним издевается, как только хочет, а он в ответ только молчит и улыбается. Может этим он ей и нравится?

— А может он просто дебил? — высказал я своё предположение.

— Не могу судить с уверенностью: видел всего пару раз. Да шут с ним! Давай присаживайся! Такого вина, как у меня, ты наверняка ещё не пробовал! — сам сел первым, лицом к морю и принялся откупоривать бутылку с вином.

Я же, в ожидании Карлоты, сел лицом к дому, не желая лишний раз пропустить её выход. И когда она появилась, с высоким блюдом чего-то парующего в руках, у меня внутри всё как-то приятно сжалось и замерло, ладони мои вспотели, а дыхание, почему-то, спёрло. За это время она успела переодеться и выглядела прямо-таки потрясно. На ней был короткий розовый сарафан, смело открывающий её литые стройные ножки. Плечи тоже были открыты: на них были только две узенькие полосочки ткани. Волосы она собрала пучком в большой, пышный хвост, глаза были широко открыты и смотрели вызывающевесело.

— За целую ночь я сама зверски проголодалась. Ведь почти ничего не ела, — она поставила миску на стол. — Ну, если не считать какого-то чая из каких-то трав.

В горле у меня почему-то было сухо, и ни говоря ни слова я просто отодвинулся вправо, жестом показывая на освободившееся возле меня место. Но Карлота этого не заметила, или может, сделала вид, что не заметила, и уселась напротив, потеснив своего отца и заставив подвинуться.

— Завтрак я приготовила, а обед, папа, ты делаешь!

— Приготовила?! — Фернандо с подозрением присматривался к содержимому блюда. Крупные куски мяса и чориса были смешаны там с картошкой, фасолью и ещё несколькими составляющими и всё это плавало в густом томатном соусе. Он принюхался:

— Правда пахнет всё неплохо и, думаю, с вином пойдёт за милую душу. Но! В обед я тоже сделаю что-нибудь подобное, попроще.

— Что хочешь! — согласилась его дочь, раскладывая половником пищу нам на тарелки. — Главное — что бы было вкусно и побольше салата.

— Ещё бы! — Фернандо ловко наполнил стаканы. — Салат я тоже люблю, — неожиданно он, глянув мне за спину, сдвинул брови, — спрятал улыбку и проворчал, как бы про себя, но довольно громко: — О! Сунет, старый чертяка!

— Тоже мне, молодой нашёлся! — раздалось справа, сзади меня. Я оглянулся и увидел высокого стройного мужчину, уже в летах, но крепкого, загорелого и с чёрной курчавой бородкой. В его прищуренных глазах было столько лукавства и весёлости, что он мне сразу понравился, и вызвал к себе симпатию. Мужчина подошел к забору со стороны своего сада, как раз возле стола и, уперев руки в бока, поздоровался:

— Доброе утро!

— Доброе утро, дядя Игнасио! — радостно отозвалась Карлота, перекрыв наши приветствия своим громким мелодичным голосом.

— Что ж ты красавица, жениха привезла, а со мной не знакомишь? — он пристально оглядывал меня с ног до головы. — Хорош парень, внешне, по крайней мере!

— Да нет, дядя Игнасио! — почему-то смутилась девушка. — Это просто попутчик, мы в автобусе с ним ехали.

— А-а! — разочарованно протянул сосед. — А по какому поводу тогда пир с самого утра?

— Да ты всё равно не поймёшь! — проворчал Фернандо.

— Будь добр, сжалься! Объясни — может и пойму! — заискивающим голосом запричитал Игнасио. — Может, и я когда-нибудь стану таким же «умным» как ты? — и добавил в пол голоса, в сторону: — Не дай господи такого счастья!

Не обращая внимания на последние слова своего соседа, Фернандо вздохнув, начал:

— Видишь ли, мой друг Андре, — он показал в мою сторону. Его сосед протянул мне руку через забор и я, привстав, обменялся с ним рукопожатием, ответив на его короткое: «Игнасио!», словами: «Очень приятно, Андре!» — Начинающий, но уже подающий надежды автор песен. К тому, же, сам их и исполняет. Да! — он жестом руки остановил мои попытки возразить. — И вот он приехал к нам, что бы почерпнуть творческого вдохновения для написания новых произведений. А где это можно сделать? — он показал реками вокруг себя. — Да только здесь! В одном из самых очаровательных уголков Галиции.

— Так он что здесь, ещё и жить собирается?! — возмутилась Карлота. Но все как-то проигнорировали её гневную реплику, а сосед одобрительно закивал головой:

— Да, да! Места здесь самые лучшие, пожалуй, во всей Испании. Поэтому и я с удовольствием присоединяюсь к вашему банкету.

Фернандо напустил на себя самый расстроенный вид, с грустью глянул на бутыль вина, а потом проговорил:

— К сожалению, у нас только три стакана…

— Папа!.. — с укором начала его дочь, но её радостным тоном перебил дядя Игнасио:

— Как мне повезло! У меня, совершенно случайно, есть свой! — с этими словами он достал из одного бокового кармана лёгкой куртки-безрукавки платочек, из другого стакан, тщательно протёр и, перегнувшись, поставил на стол. — Наливай! — и пока наш хозяин с кислым видом наполнял стакан, ловко перемахнул через забор, разделяющий усадьбы.

— Вот так забор и ломается! — пожаловался мне Фернандо.

— Забор ломается, когда ты через него неуклюже карабкаешься, стремясь ко мне на запах моих прелестнейших вин! — возразил Игнасио и спросил: — А где моя тарелка?

— Ой! Сейчас… — сорвалась с места девушка и побежала в дом.

Заметив, как я смотрю ей вслед, Игнасио обошёл Фернандо, и уселся на её место. Потом пнул своего соседа кулаком в плечо:

— Как съездил?

— Нормально! — заулыбался тот. — Особенно на обратном пути повеселились, — и заговорщески мне подмигнул. — Очень даже было нескучно. Правда, Андре?

— Ещё бы! — подтвердил я. — Весь автобус был радостный и возбужденный. Вернувшаяся в этот момент Карлота, поставила столовый прибор и добавила:

— Когда два клоуна собираются вместе — это уже настоящий цирк! Кстати, дядя Игнасио, я здесь сидела.

— Малышка! — запричитал он. — Тебе хватает совести тормошить мои старые кости?

— Как прыгать через забор, так не старые! — высказала она, но села всё-таки возле меня. Потом, пренебрежительно на меня глянув, демонстративно отодвинулась подальше, на самый краешек. Сидящие напротив, с лукавыми улыбками наблюдали за этой сценой. А мне, в этот момент, страшно захотелось схватить Карлоту за талию и притянуть вплотную к себе и так держать не отпуская. Но я лишь сказал, как можно более непринуждённее:

— Насколько я помню, в автобусе все смеялись только над одним клоуном. Вернее, над одной!

— Видишь, дядя Игнасио! — вздохнула она. — Перевелись джентльмены!

— А кто тебе багаж таскал? — заступился за меня её отец. — А кто тебя поил специальным чаем? — сдерживая, рвущийся у него изнутри смех он поднял свой стакан. — Давайте выпьем за это солнечное утро и, что б нам всегда жилось так же хорошо как сейчас! — и первым выпил. Попробовал и я. Вино действительно было превосходное. В нём было столько аромата и вкусовых разнообразий, что я удивился вслух:

— Такое вкусное, что даже не могу сообразить, из чего сделано!

— Я ведь говорил! — гордо вскинул голову Фернандо. — Лучшего вина тебе здесь не найти! — и досадливо поморщился, когда его сосед вставил: «Разве что, у меня!» — А сделано моё вино из разных фруктов, но главное составляющее — ежевика.

— Обожаю ежевику! — вырвалось у меня.

— Вот потому-то вино и имеет такой сильный и приятный вкус. Главная трудность — это насобирать очень много ежевики. Но с этим проблем нет: её здесь немеряно. Было б только время и желание…

— …Кого-то заставить её собирать, — перебила его Карлота. И пожаловалась почему-то мне: — Он всегда меня заставляет лазить по колючим кустам и наполнять как минимум одно ведро.

— Да… Тебя заставишь…. — проворчал её папаша. — Вот именно: одно ведро за… — надцать лет…

— Я сюда приезжаю отдыхать, а не руки себе царапать! — при этом она показала мне правую руку, на которой действительно были видны лёгкие, почти зажившие царапины. Я непроизвольно погладил эти царапинки пальцами и, не знаю как её, но меня точно, словно током ударило. Возможно, и ей досталось, потому что она испуганно отдернула руку, чуть не опрокинув свой стакан, и уставилась на меня широко открытыми глазами. Воцарилось неловкое молчание, которое нарушил сосед с рядом расположенной усадьбы:

— А блюдо получилось отменное! Это ты приготовила, малышка?

— Да… Вроде как, — она ещё раз удивлённо глянула в мою сторону и взялась за свою вилку. — Только не готовила, а просто подогрела, всё вместе, что попалось под руку.

— Молодец! У тебя всегда всё вкусно получается!

— Ну, что вы! — заскромничала Карлота. — Вот ваша Тереза действительно суперспец в кулинарии. Кстати, она ещё не приехала?

— Звонила, что будет завтра, на праздник. Не знала, правда, на сколько дней удастся вырваться, но два-три дня — это точно.

— Ой, как здорово! — обрадовалась девушка. — Хоть будет с кем время проводить, да и на дискотеку поехать можно!

— А мне с вами можно будет пойти? — стал я напрашиваться.

— Вряд ли! Видите ли, — она стала объяснять тоном, каким поучают несмышленого ребёнка. — Это дискотека! А не цирк. Клоунов туда не пускают! Да и возраст ваш… — она кивнула в сторону отца. — Вы со своим другом сходите. Кажется, в портовом клубе есть какие-то танцы для престарелых.

Её папаша радостно засмеялся, ему вторил его сосед, и мне ничего не оставалось сделать, как к ним присоединиться.

— Не дрейфь, Андре! — сквозь смех проговорил Фернандо. — С нами не пропадёшь, да и веселей будет! — а Игнасио добавил:

— Мы намного больше можем оценить прекрасную музыку, как старую, так и современную. Если это, конечно, не сплошной визг и скрежет. Между прочим Тереза, это моя дочь, имеет прекрасный голос и очень любит петь. Играет немного на пианино и не имеет жениха.

— А как она внешне? — спросил я заинтригованно.

— Очаровашка!

За время нашего диалога Фернандо перестал смеяться, даже улыбка сползла с его лица, и он спросил обеспокоенным голосом:

— Игнасио, ты разве не видишь, какая сегодня будет жара? А ты, как я заметил, до сих пор не полил свои деревья.

— Какая может быть поливка! — беззаботно отмахнулся его сосед. — Тем более, когда на столе есть вино? — он пододвинул свой пустой стакан к центру стола. — И тем более, когда есть возможность познакомиться с будущей знаменитостью, — он мне хитро подмигнул. — А возможно, даже, с ним породниться.

Услышав это, Карлота громко и возмущённо фыркнула:

— Такие субъекты совершенно не во вкусе Терезы! Уж я то знаю! Да и автор он только с его же собственных слов. И возможно с него такой же композитор, как и доктор, в роли которого он совсем недавно пытался выступать. Да мы его вообще не знаем! — она с подозрением оглядела меня с ног до головы. — Он мне не понравился с первой же минуты. Так он втёрся в доверие к моему доброму и простодушному папочке и сейчас попивает его винцо, заедает нашими консервами, а сам, возможно, присматривается к замку нашего дома. Даже случайно проговорился, что работает грузчиком на перевозках. Хотелось бы узнать: насколько эти перевозки легальны?

— За всю свою жизнь я не выслушивал столько напрасных обвинений! — произнёс я скорбным тоном, отодвигая тарелку.

— Не слушай её, Андре! — успокоил меня Фернандо. — Это она ополчилась на тебя из-за того, что ты заинтересовался Терезой и…

— Что?! — гневно перебила его Карлота. — Ну, папа! Это уже переходит все границы! — выскочила из-за стола и с обиженным видом ушла в дом. Оба соседа радостно улыбались, глядя ей вслед, а у меня в душе было какое-то неспокойное, но радостное предчувствие чего-то нового и непонятного, наступающего в моей жизни. К сожалению надо было всё-таки вести себя, как полагается, и соблюдать правила приличия, не надоедать своим гостеприимным попутчикам. Поэтому я достал свой телефон и, несмотря на отчаянные возражения Фернандо, перезвонил моим друзьям. Оказалось, что один из них ждёт меня в Ное, на автовокзале, а второй уже устанавливает палатку на кемпинге. Это был действительно тот самый кемпинг, мимо которого мы совсем недавно проезжали. И я уже хотел сказать, что скоро буду там, как неожиданно из дома вышла Карлота. Она была в купальнике, а с плеча свисало огромное махровое полотенце. Поэтому я лишь быстро сообщил своему другу, что я уже в Портосине и буду у палатки через час-два. Потому что решил тоже искупаться. Тем более с Карлотой! Я неуклюже вскочил и выпалил: