Присмотревшись как следует, я обнаружила, что костюм Питера Дика явно нуждается в утюге, а из коричневых башмаков выглядывают разномастные носки: один серый, другой синий. Однако гость был безукоризненно выбрит, а зубы он начистил, как я – кухонную мойку. Элементарная человечность требовала пригласить его в дом и как следует накормить, столь же примитивный здравый смысл предостерегал: не делай этого ни за какие коврижки. Мерлин-корт вдали от дороги, до ближайшего соседа – викария – десять минут ходу… А у меня на втором этаже два младенца, старушка свекровь и Джонас, который будет до последнего вздоха защищать мою честь старым зонтиком…

– Я ищу поденную работу…

– Вот как?

– Ваш кузен Фредди Флэттс любезно дал мне письмо с рекомендациями.

Мистер Дик порылся в кармане и вытащил мятый листок бумаги.

– Ставлю свои трусы, что это подделка, – прошипела из кухни миссис Мэллой.

Но я узнала почерк Фредди. Действительно, кузен просил протянуть подателю сего руку помощи.

– Входите, пожалуйста.

Закрывая дверь, я ломала голову, чем бы занять незваного помощника.

– Я мог бы подстричь газон, – почтительно предложил он.

– Простите, но… – Джонас немедленно отрясет прах моего дома со своих сапог, если кто-нибудь посмеет тронуть его газонокосилку. – Мы специально выращиваем траву.

– Еще я умею мыть окна.

«Вот и отлично», – подумала я, но тут же спохватилась, поскольку мистер Уткинс, мойщик окон, собирался к нам именно сегодня. Если верить Рокси Мэллой, мистер Уткинс уже потерял одну клиентку – леди Китти Помрой – из-за придирчивости этой дамы.

– Коли ему невтерпеж сделать доброе дело, – миссис Мэллой прищурила глаза под пестро накрашенными веками, – пусть укокошит вашу свекровь, миссис X. Я уверена, вы хорошо заплатите.

– Она у нас шутница, – объяснила я мистеру Дику. – Присядьте и позавтракайте, пока мы придумаем вам работу.

– Как вы добры! – Мистер Дик молитвенно сложил руки и просиял, словно говорил с небесным ангелом. Он чинно уселся на самый краешек стула. – Если можно, немного кашки, потом ломтик-другой бекона, всего одну сосисочку и яичницу-глазунью, большое вам спасибо.

– А может, еще и гренок с помидорами? – Голос Рокси обрел подозрительно медовую сладость.

– Ну право, не утруждайте себя…

– Что вы, что вы, какие проблемы! Бам-м-м! – сковородка приземлилась на плиту. Плюх! – шлепнулся в нее бекон. Хрясь! Хрясь! – яйца полетели в миску. Говорят, поступки красноречивее слов. Если это так, то миссис Мэллой недвусмысленно давала мне понять, что я могу точить лясы, бить баклуши, околачивать груши, считать ворон и плевать в потолок, пока остальные пашут в поте лица. Чтобы не чувствовать себя совсем уж закоренелой паразиткой, я скоренько разложила приборы и уселась напротив мистера Дика.

– Апельсинового сока? – Прижав кувшин к груди, миссис Мэллой пышной кормой захлопнула дверцу холодильника.

Джентльмен задумчиво склонил голову.

– А сок свеженький?

– Самолично босыми ногами топтала апельсины на утренней заре. Это вас устроит?

Бух! – приливная волна сока едва не захлестнула стол, и мистер Дик испуганно вцепился в подлокотники кресла.

– Большое спасибо, миссис Мэллой, – промямлила я, но Рокси уже шуровала яичницу.

Сковорода на огне злобно шипела и плевалась.

– Откуда вы знаете Фредди? – спросила я нашего гостя.

– По работе, миссис Хаскелл.

– То есть до того, как…

– Нет-нет, что вы! В прошлом я школьный учитель из Харольд-Вуда в Эссексе, а ваш кузен, насколько я знаю, никогда не бывал в тех местах. Мы познакомились с ним месяц назад, когда я базар-вокзалил…

– Что вы делали?

Мистер Дик снял очки и аккуратно протер их салфеткой.

– Я хотел сказать, что танцевал и пел на базарчике возле автовокзала. Фредди остановился и бросил мне в шапку несколько монет. И заметил, что у меня получается точь-в-точь как у заправского певца.

– Приятный комплимент.

– На самом деле вовсе нет. – Мистер Дик изящно положил нож и вилку. – Фредди сразу сообразил, что я жульничаю. Мне не хотелось бы, чтобы вы, такая краси… такая добрая, плохо обо мне подумали. Понимаете, у меня в кармане был транзистор, а я просто шевелил губами.

– Наверное, для этого пришлось много тренироваться?

– Нужно только иметь мужество, чтобы вынести вопли и свист, когда приходится мигом переключаться с песен на танцы. Например, когда в рекламной паузе начинают кричать про новые прокладки или рыбные палочки. Но ваш кузен повел себя очень любезно. Он согласился давать мне уроки вокала и игры на гитаре.

Рокси шваркнула на стол дымящуюся тарелку:

– Вот вам, укрепите голосовые связки. Бекон соблазнительно краснел в серединке и дымился по краям. Глазунья напоминала кокетливый чепчик с кружевами, гренки золотились, а помидоры исходили розовым паром. Когда я получила свою тарелку (миссис Мэллой у нас придерживается старых правил и сначала подает джентльменам), право, я готова была повысить Рокси жалованье.

– Вы забыли про сосисочку. – Мистер Дик смягчил критику ангельской улыбкой. – Ничего страшного, я возмещу это тостами, если вас не затруднит их поджарить. И лимонный джем, пожалуйста. Моя мамочка в детстве заставляла меня есть апельсиновое повидло, а я его терпеть не могу.

– Что-нибудь еще? – Голос миссис Мэллой бил по голове, как чугунная сковорода.

– Неплохо бы чайку, а, миссис Хаскелл? – По его тону можно было подумать, будто мы пожилая супружеская пара, расположившаяся в чайной после оргии закупок, а наши баулы мешают официантке разносить заказы.

– Вот вам чайник! – Рокси бухнула его на стол, подложив одну из вязаных салфеточек Мамули. – Сами нальете, не развалитесь! А я пойду развлекаться: почищу ванну и туалет.

– Миссис Мэллой у нас одна на миллион, – заметила я, рассеянно застегивая пуговицы халата.

– Как и ваш кузен Фредди! – Мистер Дик подобрал корочкой хлеба последние капли масла на тарелке и без возражений принял мою тарелку, к которой я и не притронулась. – Фредди прекрасно меня понял, когда я ему поведал, что всегда ненавидел арифметику и дрянных детей, которые стреляли в меня жеваной бумагой из рогатки и подкладывали под стул бомбы-вонючки. И вот в один прекрасный день я вдруг собрал вещички и отправился в путь, чтобы воплотить в жизнь свою мечту: стать рок-звездой. Я собирался ехать автостопом, но у меня ничего не получилось – шоферы только издевательски гудели мне клаксонами Поэтому я сел на автобус, доехал до конечной остановки, потом сел на следующий… и так далее, пока не оказался в Читтертон-Феллс.

– А родные у вас есть, мистер Дик?

– Только мамочка. – Он вспорол помидор так, что брызнул сок. – Что и говорить, я повел себя как трус: оставил на каминной полке записку и крадучись покинул дом под покровом ночи, но надо знать мою мамочку… Она каждый день провожала меня в школу и приходила за мной по окончании рабочего дня.

– Она слишком… вас опекала? – Я не находила слов.

– Заставляла отдавать ей всю зарплату и выдавала мне деньги только на обед.

– Поэтому у вас совсем нет при себе денег?

– Я полагал, что иду навстречу славе и богатству, но после того, как мое мошенничество с транзистором раскрылось, меня засосала трясина безденежья – не удавалось заработать даже на новые струны для гитары, не говоря уж о дневной дозе витаминов и минеральных веществ… Поэтому сегодня утром я пришел к Фредди, и он был так добр, что направил меня сюда. Когда он описал вас, я и не предполагал, что вы окажетесь… таким ан-н-нгелом! Ч-черт! – Мистер Дик покраснел и прополоскал рот чаем. – Я заикаюсь, как подросток, но у меня и в самом деле такое чувство, будто моя жизнь только начинается! Говорил я вам, что ваш кузен дает мне уроки музыки, чтобы я мог снова попрошайничать?

– А он не потребовал с вас пожизненной выплаты процентов от прибыли?

– Фредди сказал мне, что он сам музыкант и играл в знаменитых рок-группах!

– А он не сказал, что все эти группы разорились?

– Что?! – Лицо мистера Дика перекосилось от ужаса, совсем как у Тэма и Эбби, когда я собираюсь погасить ночник в детской.

– Я сказала, что всеми группами руководил маэстро Розариллис… – неуклюже соврала я (зачем пугать невинную душу?). – А Фредди не предлагал вам поселиться у него в сторожке?

– Он очень любезно намекнул на это, но я заметил, что мои упражнения не дадут ему спать ночью. Тогда он заверил меня, что на чердаке конюшни мне будет очень удобно.

Ничего не оставалось, как только сказать, что мы очень ему рады, и понадеяться, что Бен не откусит мне голову, когда вернется.

Очки мистера Дика влажно заблестели. Клянусь, что в его серых (под цвет костюма) глазах стояли слезы.

– Первой песней, которую я сочиню, будет серенада в вашу честь.

– Как мило!

Когда-то Бен сочинил в мою честь рецепт бутерброда.

– Я воспою вашу щедрость и удивительное благородство!

Слезы умиления на лице мистера Дика высохли в мгновение ока. Моя рука лежала на столе, и он накрыл ее своей ладонью. Наверное, он даже поднес бы ее к губам, если бы стол был покороче, а его рука – подлиннее. Тем не менее от нашего рукопожатия на моем халатике отлетели последние пуговки, и по обнаженной коже у меня побежали мурашки. Но эта прохлада – ничто в сравнении с ледяным ужасом, который я ощутила, подняв глаза. На пороге стояла свекровь и жгла меня взглядом.

– Не обращай на меня внимания, Элли. – Мамуля отважно изобразила подобие улыбки, без сил привалившись к стене. – Не бойся, я ничего не скажу моему несчастному сыночку про твои амуры. Чаша его страданий и так полна, если учесть, что его бросил отец…

Я поспешила заверить Магдалину, что знакома с мистером Диком меньше часа, а он вдогонку моему дурацкому признанию немедленно сообщил ей, что я пригласила его пожить у нас. Мечтая поскорее избавиться от него, я погнала будущего Элвиса Пресли осматривать чердак конюшни.

– Этот несчастный жил на автовокзале…

– Избавь меня от мерзких подробностей… – Мамуля доползла до кресла и спрятала лицо в ладонях.

– Он будет жить здесь только до тех пор, пока не станет рок-звездой…

– Это все я виновата! Ведь сказано же, что грехи отцов, а значит, и матерей тоже, падут на головы детей.

– Не надо так говорить! – потерянно пробормотала я, пододвигая стул поближе. – Я знаю, что сейчас все видится вам в черном свете, но ведь вы с Папулей посвятили друг другу тридцать лет жизни!

– Даже не упоминай имени этого нечестивца!

– Мамуля, он же хотел всего лишь поплавать…

– Безнравственно поплавать!

– Согласна! Но ведь он не лег в постель с Резвушкой!

Я попыталась обнять свекровь, но Мамуля отшатнулась, как от удара. Полными слез глазами она уставилась сквозь меня.

– Ах, почему я не послушалась своих родителей, когда они уговаривали меня не выходить замуж за Исаака!

Я хотела было ей сказать, что она-то как раз послушалась родителей и не вышла замуж за Исаака, положив начало всем нынешним неурядицам, но вовремя прикусила язык и осмелилась лишь коснуться руки Магдалины.

– Прошлого не вернешь. Может, вам поговорить с духовником?

– Мне слишком стыдно. Ведь католичество, как Истинная Вера, строго соблюдает правила. Да где тебе понять (горький всхлип), англиканская церковь в наши дни мирится с чем угодно… так мне, по крайней мере, рассказывали.

– Если вам это поможет, – я поднялась и принялась составлять посуду в мойку, – то могу отвести вас к преподобной Эвдоре Шип. Она очень чуткая и замечательно умеет слушать.

– Женщина-священник?! – Мамуля содрогнулась.

– Пока всего лишь диакониса, но в последнее время церковь всерьез рассматривает вопрос о рукоположении женщин в сан… Я только предложила вам поговорить с ней и ни на чем не настаиваю.

– Нет уж, спасибо, я лучше воздержусь. Но ты, пожалуйста, иди и поговори с ней. Не в моих правилах отвлекать человека от веры его, какой бы странной она ни была, Элли.

– Вы правы, мне надо заглянуть к Эвдоре насчет ярмарки в день святого Ансельма.

Это была сущая правда, заодно получу и толику духовной поддержки. Но всему свое время. Сначала надо было спустить близнецов на кухню и накормить завтраком. Только я собралась пойти за ними, как в кухне появилась миссис Мэллой с Эбби на руках, за ней следовал Джонас с Тэмом.

Следующие четверть часа пролетели как одно мгновение, пока мы усаживали моих ненаглядных чад в высокие стульчики и запихивали им в рот провиант. Джонас приделал к стульчикам подносы, которые крепятся к краю стола, чтобы малыши ели вместе со всеми. У старикана золотые руки, просто позор, что он так никогда и не женился. Только вытирая Эбби ладошку, я вдруг осознала, что со вчерашнего дня не видела Пусю.

– Она слегла, – с каменным лицом сообщила Мамуля.

– Наверное, несварение, – утешила меня миссис Мэллой. – Я видела, как рано утром шавка грызла ту самую статую, из-за которой вы вчера кипятились.

Эбби, чуткая малышка, потрясенно ахнула, а Тэм расхохотался и заколотил чашкой по столу. О эти бесчувственные мужчины! Джонас положил конец моим несправедливым мыслям.

– Вообще-то я не очень верующий, но мне святой Франциск всегда был по душе. Славный был малый: ушел себе из дворца, где жил его папаша, да и поселился в гончарном сарае. И о наших мохнатых-хвостатых друзьях заботился. Так что вы не портите себе кровь: я найду его и поставлю куда положено.

– Спасибо… – Мамуля отрешенно смотрела в его удалявшуюся спину.

– Все мужики одним миром мазаны! – Миссис Мэллой выманила у Тэма чашку в обмен на сухарик. – Стоит появиться обиженной юбке, они сразу на защиту…

Только я пихнула тарелки в мойку, едва не затопив кухню, как из-за окна раздался вкрадчивый голос:

– Вы дома, миссис Хаскелл? Потереть вам все как следует и сзади и спереди, как всегда?

– Конечно, это будет замечательно! – ответила я и поспешила объяснить оторопевшей от моего бесстыдства Магдалине: – Это мистер Уткинс, мойщик окон.

– Тебе виднее, Элли…

Как никогда нуждаясь в трудотерапии, Мамуля схватила с буфета свое вязание и крючок. Судя по размерам изделия, на сей раз из-под ее рук должен был выйти не иначе как навес для небольшого стадиона. Усевшись за стол, Магдалина посоветовала:

– Ты бы оделась, Элли, и пошла побеседовать со своей жрицей. Не беспокойся насчет близнецов. Я за ними присмотрю.

Ее взгляд недвусмысленно дал понять миссис Мэллой, что никакой помощи от той не требуется, однако в придачу к взгляду Магдалина сочла нужным добавитъ, что приготовит Джонасу чего-нибудь горяченького перекусить.