Боевой вестник

— Пусть войдет немедля! — рявкнул король, не глядя в сторону слуги. — И смотрите у меня, чтоб подле дверей тронного зала не было ни единой живой души, иначе ваши головы будут болтаться на пиках!

Сенешаль испуганно поклонился и выскользнул. Тут же вошел Вэйлорд.

— Я понимаю, дикарь, что ты родился в каком-то сарае, где дверей отродясь не было, но сейчас ты в королевском замке и изволь плотно закрыть за собой дверь! — встретил его гневный возглас Хлодвига.

Вэйлорд недобро посмотрел на короля, выждал несколько мгновений и выполнил распоряжение.

— А теперь подойди к своему королю, — прорычал Хлодвиг, сжимая кулаки.

Нэйрос не спеша подошел, хмуро глядя на него и чувствуя источаемую государем злобу.

Хлодвиг повернулся, грозно глядя сверху на своего верного товарища и тщательно подбирая слова.

— Ты кем себя возомнил? — процедил он сквозь зубы.

— Десницей короля, — бесстрастно отозвался Вэйлорд. Он прекрасно понимал, почему его сюда позвали и почему Хлодвиг настолько зол.

— Да как ты смеешь? Кто дал тебе право?

— Мой чин, государь! — Вэйлорд тоже повысил голос.

— И кто тебя твоим чином да титулом наделил? Или забыл уже?

— Ничего я не забыл и такой привычки не имею! Только растолкуй мне, государь, для чего тебе десница понадобился, да еще такой, как я? Тебе шут потакающий нужен был? Так и надо было прямо сказать! Но я-то помню твои слова! «Ты мне словно родной брат, и уж ближе друга не сыскать, кому, как не тебе, быть мне в помощь, коль надлежит мне взойти на престол королевский!» Это ведь твои слова! «Нэйрос, — молвил ты, — нет столько веры никому, без тебя не справлюсь! Мне нужен ты на этом посту!» Так для чего, черт возьми, я тебе нужен был? Если ты не понимаешь, так я тебе растолкую: нельзя просто так взять и подменить короля на троне первым встречным!

— Да, ты мне был нужен, и я сделал тебя тем, кто ты есть! Но не для того, чтобы ты в сговоре с палачом применял пытки без моего дозволения!

— В сговоре? Я имею право отдавать распоряжения палачу. Только на казнь должно быть твое письменное дозволение! А здесь не было казни! И пыток не было! А значит, он исполнил мой приказ, как и подобает, и гнева твоего не заслужил!

— Тогда что все это значит, черт бы тебя побрал? Почему тайком от меня вы такое вытворяете? Хочешь весь мой гнев на себя обратить? Так изволь отвечать!

— Оттого и делал я все втайне от тебя, что именно такого и ждал. Но я обязан был так поступить!

— Этот человек по твоей милости сейчас с лихорадкой лежит!

— Лихорадка пройдет! Это всего лишь от клейма!

— Так зачем тебе понадобилось клеймить живую плоть? Он овца, что ли? Или преступник? По какому праву и ради…

— Ради королевства и тебя, Хлодвиг! Ты задумал опасную забаву — уступить свой трон другому! Но теперь достаточно задрать ему рубаху и взглянуть на спину, чтобы убедиться, что он фальшивый король! Мне самому не нравится то, что я сделал, но меня должность обязывает.

— Твое звериное начало в тебе взыграло, волк! Этот человек во всем должен был походить на меня! А теперь ты исполосовал ему спину каленым железом!

— Звериное начало? Ах, спасибо, добрый друг! Мне так приятно слышать от тебя подобное!

— Я твой король!

— Ну так ежели тебе надобно, чтоб он походил на тебя, так вели отбить ему мужские бубенцы, а то небось и в постели подменить тебя попросишь! Но клеймо он будет носить!

Король размахнулся и ударил Вэйлорда по лицу. Вэйлорд дернул головой, схватившись за скулу, и отшатнулся.

— Ты стал королем величайшего из королевств. Воспитал двоих детей. Усища отрастил… А дерешься как баба… — злобно прорычал Нэй.

— Ну, все… — Хлодвиг замахнулся снова, да посильней.

Однако Вэйлорд парировал его удар, выставив вперед локоть, и тут же нанес ответный удар в челюсть. Король дернул головой так, что корона со звоном рухнула на пол. От неожиданности он даже опешил и вытаращил на своего друга зеленые глаза:

— Ах ты пес!

Теперь король вцепился двумя руками в Вэйлорда и попытался ударить того лбом в лицо, но Вэйлорд вовремя наклонил голову вперед, и удар сделал хуже самому же государю. Нэй оттолкнул его от себя, вырываясь из крепкой хватки. Яростно рыча, Хлодвиг присел и нанес сильный удар кулаком в бок. Морщась и кряхтя, Вэйлорд обхватил короля за шею. Навалившись своей массой, государь повалил Вэйлорда на мраморный пол, они покатились в сторону трона. Оба ударились головами о подножие, Вэйлорд снова вырвался и, вскочив на ноги, бросился по ступеням наверх. В последний момент король схватил его за сапоги, и Вэйлорд снова рухнул, едва успев выставить вперед руки, чтобы не разбить себе голову о костяной трон. Ударом ноги назад он опрокинул короля и вскочил, разворачиваясь и держа кулаки наготове.

— Собака! — заорал король, бросаясь в новую атаку.

— Остановись уже! — крикнул Вэйлорд, быстро пятясь.

Но разъяренный король, не зная устали, рванулся вперед подобно тарану, и они оба, выбив спрятанную за бархатной занавесью дверь, ввалились в оружейную комнату. С треском ломалось дерево и рвалась ткань. Катаясь по полу, они били друг друга кулаками, яростно рыча и изрыгая проклятия. А потом раздался грохот: дерущиеся задели стойки с оружием, и на них посыпались топоры, секиры, алебарды, пики, мечи и арбалеты.

— Проклятье! — завопил король, когда ужасающий лязг и звон стихли. — Нэй! Ты цел?

— Да, чтоб тебя… А ты?

— Кажется, тоже, — выдохнул Хлодвиг.

— Какая досада. Я так надеялся, что одна из этих пик окажется у тебя в заднице.

Вэйлорд нервно отодвинул от себя разбросанное оружие и, тяжело дыша, уселся на полу спиной к стене. Король сел рядом.

— Вот мы два дурака… — продолжал кряхтеть он, щупая лицо и разглядывая кровь на пальцах.

По лицу Вэйлорда тоже стекала кровь из многочисленных ссадин.

— Почему два, государь? Насчет тебя не спорю, а второй-то кто?

— Да иди ты, волчья душа…

— О боги! — внезапно раздался женский возглас. — Что здесь произошло?

Мужчины обернулись туда, где еще недавно была крепкая дверь, теперь лежащая в виде щепок и обломков. В проеме стояла королева Анриетта, с короной Хлодвига в руке и выражением ужаса на лице. Разбросанное повсюду оружие, двое мужчин в крови и порванных одеждах…

Хлодвиг посмотрел на нее виновато, не зная, что сказать, и вымолвил первое, что пришло на ум:

— Топор… упал…

* * *

К ночи боль возвращалась. Болела вся правая сторона тела: нога, бок, рука, шея, лицо. И так продолжалось уже восемнадцать лет. Невидимые жестокие пальцы словно начинали царапать ожог на лице и с силой тянуть изуродованную плоть вниз. Затем немела правая рука. Лекари когда-то посоветовали играть на лютне, чтобы поддерживать работоспособность мышц, и теперь он почти не расставался с инструментом. Кроме тех случаев, когда его призывали обязанности палача. Когда поврежденную кожу снова начинало жечь, будто тот липкий огонь возвращался, Гильом Блэйд вспоминал пылающую ловушку, которую подстроили проклятые колдуны. Он вновь видел, как в жутком пламени горели его латники. Дымилась плоть, докрасна раскалялись доспехи, в которых люди с жуткими воплями жарились заживо. Языки того страшного огня, врезаясь в тело, проникали глубоко, словно лезвия ножа. Из двух дюжин человек пришедшие на помощь Хлодвиг, Вэйлорд и их латники смогли спасти только троих. Двое позже скончались в муках уже в лекарских шатрах, среди других раненых. Выжил только он, Гильом Блэйд. Но очень часто с тех пор неотступные боли с издевкой шептали ему, что его спасение было не благом, а проклятием.

Луна, светившая в ночи, шла на убыль — полнолуние миновало. Боли тоже ослабели, однако не ушли совсем. По обыкновению, палач брел к беседке, факелом в левой руке освещая себе путь в ночи, а в правой держа лютню. Та терлась о прихрамывающую ногу и бряцала струнами.

Дойдя до увитой виноградом беседки и осветив ее факелом, Блэйд заметил, что кто-то сидит на скамье. Запрокинув голову и глядя на убывающую луну, некто держал большой винный мех и слегка его раскачивал, слушая, как плещется внутри напиток. Он явно заметил, как приблизился к нему королевский палач, но позы не переменил и не обратил на пришедшего внимания.

— Опять не спится, возведенный? — проскрежетал Гильом через некоторое время.

— Вина хочешь? — отозвался Вэйлорд.

— Кто же откажется? — хмыкнул палач, усаживаясь рядом и морщась от боли, пронзившей бедро.

— Уж точно не ты. — Вэйлорд протянул ему мех.

— И не брезгуешь? — Блэйд закрепил факел, отложил лютню и припал к бурдюку своим обезображенным ртом.

— Ты же не задницей пьешь. Чего мне брезговать, — проворчал Нэйрос.

— А что у тебя рожа побитая вся, а, возведенный? — Блэйд вернул ему вино, и Вэйлорд тоже отпил.

— Споткнулся.

— Не об короля ли Хлодвига, который тоже побит?

Вэйлорд промолчал, глядя на луну.

— Да ладно тебе, волк. Все уже шепчутся во дворце, будто вы с королем неспроста кровью умытые. Подрались, дескать.

— А тебе часом королевский указ на казнь одного непокорного лорда с Волчьего мыса не пришел?

— Нет, возведенный. Пока указа на твою казнь не имеется. Но ты не волнуйся. Как только поступит, так я за тобой и приду. И топоры мои остры. Будет быстро.

— Благодарю, сир Блэйд. Я знал, что на тебя можно положиться.

— Дай еще вина.

Вэйлорд протянул ему мех, и палач сделал большой глоток.

— Ну а чего вы повздорили? Уж не из-за того ли крикуна, которого мы днем в кузнице клеймом одарили?

— Не на всякий вопрос я могу дать ответ, палач.

— И ты так и не расскажешь, кто был тот человек и зачем мы ставили ему клеймо?

— И этого не могу сказать.

— Ну а что за надпись ты выковал для клейма? Это ведь древние руны волчьего народа?

— Да, Гильом, это язык моих предков. — Вэйлорд кивнул.

— И что там написано?

Вэйлорд вздохнул и, повернув голову, уставился на палача. Очевидно, этот недовольный взгляд и был ответом.

— Не хочешь говорить?

— Это не моя тайна, Блэйд.

— Ну и черт с ними, с этими тайнами. Знаешь, мне плевать на самом деле. — И палач снова приложился к меху, сдавив его ладонями так, что вино потекло по подбородку и шее.

— Вот и славно.

Блэйд вдруг с рычанием бросил мех и, морщась, принялся растирать правую ногу.

— Проклятье, — злобно выдавил он.

— Сильно болит? — поинтересовался Вэйлорд, забирая вино.

— Оторвать порой хочется, — простонал палач. — Клянусь всей дюжиной детей Первобога, в такие моменты проклинаю вас обоих за то, что вы тогда кинулись спасать не Горана, а меня.

— До отряда Горана было куда дальше. Что ж, тогда понятно, отчего ты за все эти годы ни разу не поблагодарил ни меня, ни Хлодвига.

— А за что благодарить? — Блэйд скривился в зловещей ухмылке. — За то, что спасли мне жизнь? Ну так где она, та жизнь, что вы спасли? Куда подевалась?

— Ты пьешь вино, бренчишь на лютне. Дышишь и бранишься. Уже это, знаешь ли, признаки жизни.

— О, старый волк, это чертовски окрыляет. Где моя красавица-жена? Дай-ка вспомню. Когда она увидела, что сталось с ее мужем, то в ужасе сбежала с каким-то иноземным купцом на вонючей торговой галере за море. И видел бы ты лица шлюх, к которым я наведывался, когда они обнаруживали, с чем придется иметь дело. А еще эти боли… Прекрасная жизнь, возведенный. Полная счастливых моментов.

— Ты желаешь смерти? — спросил Вэйлорд.

— Чего ее желать? Она поджидает каждого. Тут мы все равны: стар и млад, бедняк и король. Мы все умрем. Так что торопиться не вижу резона.

— Но ты не хочешь жить…

— А я ни жив, ни мертв, возведенный. Вы достали из огня плоть, застрявшую на долгие годы в бесконечной боли, между жизнью и смертью. Я был и остаюсь зол на весь мир и людей и поэтому много лет назад попросил нового короля, Хлодвига, даровать мне должность палача. Ох… думал… отведу душу… Но Хлодвиг мягок чрезмерно. Не чета отцу и старшему брату. Мало казней очень. Даже в этом мне не повезло… — Блэйд хрипло рассмеялся.

— И что дурного в том, если король нынешний добр и великодушен?

— Ну, для тебя, возведенный, видимо, ничего дурного нет, коли ты настолько перечить ему склонен, что до драки доходит. Будь королем Дэсмонд или Горан, я бы уже давно нацепил твою голову на пику и выставил над главными воротами. Хотя, думаю, ты не стал бы драться с кем-то из них и перечить их воле.

— Однажды, еще в детстве, я бросил королю Дэсмонду вызов. — Вэйлорд покачал головой.

— И что?

— Он отказался. Испугался, наверное.

Они рассмеялись.

— И все же, — продолжил Блэйд, растирая ногу, — мягкость короля и до беды довести может. Если не тебя, то все королевство. Но, право же, это не моя забота. Мое дело — рубить головы. Только приговоренных мало, увы. Оттого я с радостью и согласился помочь тебе поставить тому крикуну клеймо. Хоть кого-то помучить. А для чего — не важно… Мне плевать. Просто хоть на несколько мгновений хочется увидеть, что кому-то еще хуже, чем мне.

ГЛАВА 9

Магистр, вестник, тайна и неудавшееся покушение

Внутреннее убранство резиденции подавляло величием. Здесь все было большим: высота дверей вчетверо превышала человеческий рост, потолок был декорирован огромными панно с изображением схваток небесных колесниц, запряженных пегасами, и других драматических сцен из древних сказаний. Гулкое эхо разносилось по длинному и широкому коридору среди массивных колонн, капители которых были украшены гигантскими бронзовыми соколами, сжимающими в когтях свитки. Высокие окна с заостренным сводом пропускали мало света: мешали многоцветные витражи, окрашивающие сумрак внутри в зеленые, темно-алые и синие с пурпуром тона.