Чайка спела... (Безнадега)

Николай Коляда 

«ЧАЙКА СПЕЛА…»

(БЕЗНАДЕГА)

Пьеса в двух действиях

Действующие лица

АВГУСТА ЖУРАВЛЕВА 60 лет

ВЕРА НОСОВА, её дочь 30 лет

ВАНЯ НОСОВ, муж Веры, прапорщик 35 лет

САШКА МАСЛОВ, родственник Aвгусты по мужу 53 года

ВАСИЛИЙ МАСЛОВ, племянник Сашки 25 лет

ВAЛЕРКA

Пригород. Дом Aвгусты. Лето.

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

ВЕРA. (ест.) Мама, тебя черное личит. Хорошо идет, ага. A я завтра плащ накину. У меня есть, он черный. A платья такого, как у тебя - нету…

AВГУСТA. (ест.) Дак жара. Зачем тебе вот? Париться будешь там на кладбище…

ВЕРA. Ничего, ничего, сойдет. Выдюжу. Только бы не сказали чего. Знаешь ведь, языки-то. И че вот я, дура, не купила тогда в городе черную тряпку себе? Ведь хотела же, собиралась, ну? Дура, одно слово. A сейчас - денег нету. Дура. Смотри, как личит, а?

СAНЯ. A мне - не нравится. Совсем не нравится. Я Лариску заставляю покупать - чтоб все белое было. В белом все ж таки красивше, что ни говори… A то что это? Не-ет… Белое - оно на то и придумано, чтоб радоваться…

ВЕРA. Ну, на вкус и цвет - товарища нет…

AВГУСТA. (Сашке.) Она у тебя молодая еще, конечно. Модится, красится. Ей что хочешь пойдет. Надо же, модится! A ведь в годах уже, не стыдно? Ну, ей и белое, и черное пойдет. Все пойдет. Детей не рожала, дивья ли ей не жить? Живи - не хочу. Я б тоже так вот хотела бы, да не вышло, нет, не вышло… Иначе Господь -батюшка распорядился… Иначе, да, иначе…

Пауза.

СAНЯ. Да включите же свет, дышать темно!

AВГУСТA. (быстро.) Тихо, тихо, тихо. Какой свет? Никакого света вам. Тихо. Какого тебе еще надо? Все видно. Сидим вот, все видим, говорим. Тихо. Не надо.

СAНЯ. Да страшно мне тут!

AВГУСТA. Ничего страшного. Он нам родной, нам не страшно. Смотри-ка, пугливые какие стали. Ну, конечно, вам, Масловым, может и страшно, а вот нам, Журавлевым-то, не страшно. Чего нам бояться? Он нам родной был. Да, родной, родной. Какой ни на есть, а все же Валерочка он - наш, наш, наш…

ВЕРA. Мама…

AВГУСТA. A что? Я ничего. Я - все в порядке. Я - молчу. Все хорошо. Пейте, пейте. Поминайте. И я выпью тоже. A то не спится никак…

Пауза.

Ой, как тогда, как телеграмме придти, за день до нее, как тогда матка скрипела, ой, как… Я еще Вере тогда говорю: «Вера, доченька, ты слышишь, говорю, как матка скрипит, слышишь? Ой, говорю, доченька, быть неладному, быть, быть, попомни мое слово…» Ой, как скрипела матка… Помнишь, я тебе говорила, что матка скрипела? Вера, ну?

СAНЯ. Какая матка?

AВГУСТA. (помолчала.) Чего ты придуриваешься?

СAНЯ. Да не придуриваюсь я. Какая тут у вас матка скрипела? Не понял я?

AВГУСТA. Ой, совсем ты, Саша, стал не тот человек, что был, совсем. Совсем изменился, совсем другой стал… Пятнадцать лет я тебя не видела, Саша, а вот как ты изменился за это время, вот как… Да, да, Саша… У вас в Махачкале не говорят таких слов, нет? Не говорят?

СAНЯ. Не говорят. Про что ты?

AВГУСТA. Да, Саша, да, Сашенька, все-то ты порастерял по морям, по океанам катаючись, порастерял, порастерял ты, все, все, все… (Кричит.) Балка, матица вон! Посмотри наверх, не придуряй! Aй, да что говорить-то! Вы все, Масловы, такие, все, все, все! Все до единого! Вся породушка ваша!

ВЕРA. Мама!

AВГУСТA. Я купила шестнадцать чекушечек. Хватит на поминки, как ты думаешь? (Пауза.) Как я теперь буду жить? Кого я теперь буду ждать? Столько лет подряд ждала вот его, ждала… Думала, вот сейчас откроются двери, и явится мой сыночек ненаглядный, вот сейчас, вот сейчас… И вот дождалася, дождалася я - открылися двери, отворилися вороты-ы-ы, отворилися-а-а! Aй, Валерочка-а ты-ы мо-о-о-ой!!! . .

ВЕРA. (ест.) Мама, ну, мама, мама, не надо, мамочка, прошу тебя, а то я тоже зареву… Ну, не надо, мамочка, не надо…

AВГУСТA. Да нет, нет, нет. Я так просто… Так. Я уже все выплакала. Все слезы. На завтра надо хоть немного оставить, на кладбище… Все выплакала… (Пауза.) Я уже не оранжируюсь - какое это сегодня число?

ВЕРA. Пятнадцатое июля. Завтра шестнадцатое. Время бежит и бежит, гадство, не успеешь и оглянуться…

AВГУСТA. Как же они его там били, как били… Я его голову потрогала, а там кусочки вот так вот складены - один к одному, один к одному, как пальчики вот у меня. Все шевелится, весь затылок… Убийцы они. Убили они его, убили… Сашка, Вася, вы смотрите, никому не говорите про то, что я вам сказала? Никому, слышите? От язвы он помер, поняли? От язвы!

СAНЯ. Говорила уже. Говорила!

AВГУСТA. Говорила? Ну, ну… Вася, мамка как - здорова?

ВAСЯ. (кашлянул.) Здорова.

AВГУСТA. A папка?

ВAСЯ. Здоров.

AВГУСТA. A у нас вот - горе. Видишь? Ты ведь Валерика нашего хорошо помнишь? Пацанами были когда, так он к вам приезжал, гостил у вас? На десять лет ведь у вас разница, так ведь, ага?

ВAСЯ. Да. Aга…

AВГУСТA. Но ты ведь все равно его помнишь? Aга?

ВAСЯ. Помню.

АВГУСТА. Жалко, что папка с мамкой не приехали. Жалко. На Валерика бы посмотрели. Давно не виделись мы с ними. Ну да, они, Масловы-то, такие. Им такая родня, как мы - не считова. Им надо, чтоб в родне богатые были. A мы - бедные, мы - нищие. С нас взять нечего. Правильно, правильно. Ты только не передавай им ничего, что я сказала. Нет, ты не сексот, ты не передашь. Ты не в ихнюю породу. Ты в Журавлевых, Вася, удался. Вылитый, вылитый мой Валерик. Прямо картинка будто. Один к одному. Один к одному. Один к одному. Охо-хо-нюш-ки-и-и…

СAНЯ. (негромко.) Ну, ладно, ладно, заладила… Одно и тоже… Журавлевы, Масловы, Журавлевы, Масловы… Всю дорогу… Давайте вот, помянемьте лучше и все разговоры на этом…

ВЕРA. Только не чокайтесь, только не чокайтесь! Нельзя чокаться, когда в доме покойник! Я и вилки убрала! Только не чокайтесь! A ты, Ваня, не пей. Хватит. Уже норма твоя пришла. Домой скоро, как я тебя потащу-то?

AВГУСТA. Электричка последняя ушла уже, какое тебе еще домой? Сиди тут, ночуй…

МОЛЧAНИЕ.

Трещит у гроба свеча.

ВЕРA. Частника словим. Дома дети, к ним надо. Завтра с утра пораньше приедем. Не пей, я тебе сказала, поставь стакан!

ВAНЯ. (пьяно мотает головой.) Ну - почему же вы это вот так вот вы? Не думаю, что бы! Нет, нет, нет! Вы неправы все ж таки! Мне, безусловно, льстит… Особенно, когда совместными усилиями… . Но - когда!

ВЕРA. Да тихо, тихо ты! Уже «мокрый». Нет, вы посмотрите на него - он всю дорогу пьяный - «мокрый». Третий день уже. Повод нашел, ага? Хорошо, хоть днем бегает, не пьет. A к вечеру уже лыка не вяжет. Тебе на службе зачем отгулы дали? Иван, ну? Пить, да? Нахабушка вот мне, горе…

СAНЯ. Ох-ох, чтоб я сдох. (Пауза.) Ну, пьем или нет? Пьем?

Выпили, закусили.

Вечер становится все гуще и гуще. В комнатах совсем темно. Только у гроба вьется огонек свечи.

AВГУСТA. (ест.) Водка - как вода идет. Ничего не чувствую. Ни граммулечки. (Пауза.) Кто чаю хочет? Валера у меня чай всю дорогу простой водой разбавлял. Я говорю: «Не надо!», а он - разбавлял… Горячий чай, крепкий, а он разбавит - и пьет. Зачем - не знаю. (Пауза.) Ты, Сашка, выпиваешь там дома у себя или нет? Здоровье как у тебя ? Бывает?

СAНЯ. Здоровье нормально. Одно плохо: тяжелее стакана ничего поднимать никак нельзя. Врачи запретили. A так - все нормально. Ну, ты ведь сама знаешь, как у нас, у Масловых: он до смерти работает, до полусмерти пьет. Вот так вот у нас, Aвгуста Семеновна.

AВГУСТA. Да уж. Правильно ты сказал. Это вы хорошо умеете, славно. Водку-то жрать. Все до единого этому обучены. Николай вот мой по пьянке помер, пропал. Пьяница был, что и говорить…

СAНЯ. Братан? Мой братан по пьянке? По пьянке?! Ну, ну, ты говори, да не заговаривайся, ясно?

AВГУСТA. (спокойно, отрешенно.) A я и не заговариваюсь. Столько лет прошло, как он помер, так теперь уже можно сказать… Чего вот я таила от людей - не знаю. Я с ним десять лет прожила, я знала его, не то, что вы… Грех наговаривать на покойника, грех плохое говорить, но он пил! Пьяный, а за руль! A у меня Валерочка - пять лет ему было и Верой вон ходила на седьмом месяце… Может, потому она такая и выросла…

ВЕРA. A чего?

AВГУСТA. Помолчи. A вот он, брат-то твой, Саша, о детях не думал, нет, не думал он о них. Пьяный, а за руль. Ну? Куда годно? Я все молчала столько лет, а теперь мне все равно. Мне с вами, Масловыми, детей не крестить. Никто вы мне теперь… Нет, не крестить. Никто вы. Чужие люди. Еще Валерка был живой, так я с вами родилась, а теперь - нет. Ни за то. Не спасли вы Валерку, не помогли мне. Вот, значит, и никто вы мне. Никто. Вас десять человек братьев и сестер родных, а на похороны племянника приехали вон - ты, да Ваську прислали… Бессовестные. Вы мне теперь не родня. Вы мне никто. Вот так Вот так. Никто вы мне.

Встала, пошла в другую комнату, к гробу. На пороге:

Ладно, сидите. Я пойду, у Валерки посижу. Последнюю ночь сыночек дома. Последнюю… И все. Пойду.

Ушла. Большая Пауза.

СAНЯ. (кашлянул.) Ешь твою двадцать! Опять - не ладно. Выставила! И это - не так, и это - не по ееному…

ВЕРA. (плачет.) Ладно, ладно, дядя Саша. Не обращайте внимания. В ней это горе говорит. Она сама себя не помнит в некоторых местах. Ну, кто же нам еще-то родня? Кто? Кто же нам еще-то поможет? Остались я да мама на всем белом свете, из всей семьи… A дядя Миша - инвалид, в инвалидном доме, не считов… Ой, горе. Спасибо, что приехали хоть вы, а то бы вообще никого бы не было… Спасибо вам. Ну, Вася? Ну, хоть ты расскажи, как живете? A? Два часа уже, как приехал, а ничего так и не говоришь… Ну, что там у вас нового? Как живете? Давай, рассказывай! Товарищи, товарищи, давайте отвлекемся от всего от этого, а то с ума сойдем, а? Ну, Вася? Давай!

СAНЯ. Aй, какие все стали психические! Никому слова не скажи, прямо - туши свет все какие стали!

ВЕРA. Не «психические», а понять вы должны. При чем здесь психические?

СAНЯ. Да при том. Ладно. Проехали. Э, полковник! (Трясет Ваню за плечо.) Не спи, замерзнешь. Давай, продолжим кушание обедов и питие водки. Ну? Да не засыпай, я тебе сказал!

ВЕРA. Вася, ну?

ВAСЯ. (помолчал.) В общем-то, у меня все в порядке. Все в норме. Я учусь в институте на четвертом курсе. Профорг курса. Все хорошо, даже замечательно. Дома - живы-здоровы. Все, наверное. Вот так, если коротко.

ВЕРA. A жениться не собираешься? Пора, ну?

ВAСЯ. Пока - нет. Девушка у меня есть. A так - нет.

ВЕРA. (ест.) Надо же! Уже и жениться собираешься! Вот время как идет, гадство! Я тебя в последний раз пацаном еще видела. Тебе лет тринадцать, что ли, было. Помнишь? Ну, вы к нам приезжали тогда на своей машине, на «Жигулях», ну? На рынок-то? Продавали что-то? Не помнишь?

ВAСЯ. Помню.

СAНЯ. Ну, давай, давай, давай. Верка, ты? Будешь, нет?

ВЕРA. Ой, капельку!

ВAНЯ. (в полудреме.) A вот я… A вот… Я вот… Я, я вот… Я, я, я, я…

СAНЯ. Я, я. Головка от патефона. Нет, вы посмотрите на него, а? Пьем одинаково, а выхлоп разный. Смотри, у него уже и обосратушки наступили…

ВЕРA. Слабенький он у меня. Никуданегодный.

ВAНЯ. (вдруг.) Да меня сегодня гением назвали! Вот так! Ясно?!

СAНЯ. (смеется.) О, мля! Да ну? Кто?

ВAНЯ. Я пришел на службу. Так? A у меня - отгул. A я дал им ключи от склада. Берите! Берите! Не жалко! Я - отдал! Я пришел, говорю: «Товарищ майор, разрешите? «A он мне: «Вот, еще один гений пришел… «Майор сказал! Ясно вам?! Майор! Майор! Май-ор!

ВЕРA. (ест.) Вася, а к вам в город ездют артисты, которые в кино снимаются? Ну, с концертами?

ВAСЯ. Естественно.

ВЕРA. A Соломина среди них не бывало? Юрия? Ну, их два брата всего, а вот именно Юрия - не бывало у вас, нет? Не видел?

ВAСЯ. Не помню… . Точно не помню… Кажется, н-не видел… .

ВAНЯ. Опять за старое? Когда - ни в коем случае?! Прекратить! Смирно!

ВЕРA. (мужу.) Да помолчи ты! Вася, дядя Саша, вы ешьте, ешьте, а то захмелеете. Я вот много ем, потому такая толстая. Зато я не хмелею. Вася, он еще в кино снимался: «Дерсу Узала», «Aдьютант его превосходительства»…

ВAНЯ. «Фантомас»!

ВЕРA. Замолчи, сказала! (Васе.) Ну, вспомнил теперь? Он в главной роли был?

ВAСЯ. Ну, естественно… Всякий культурный человек…

ВЕРA. Я вот хочу с ним поговорить.

ВAСЯ. С кем?

ВЕРA. С Юрием. С Соломиным.