Аттракцион

  — Это Китай. — Она наклонила голову. В волосах замерцали свечи. — Королева предпочитает какао. Но королю очень понравился. У него теперь специальная чайная комната. Фарфор, обои, ковры. Все по правилам. — Она посмотрела на Пэджета и улыбнулась опять.

  — Такой посуды я никогда не видел. — Напиток пьянил крепче вина.

  — У короля такая же. Только белая. Мне к посуде больше нравится слоновая кость.

  Пэджет смотрел на воздушную чашку, в которой застыло мерцание свеч и темнел горячий янтарь напитка. Герцогиня тихим движением тронула блюдце.

  — Ваш вчерашний подарок просто необыкновенен.

  Пэджет поставил чашку, непослушной рукой взял пирожное.

  — Такого не может быть. Скажите мне, что это? Что за волшебный вкус?

  — Это шафран. В этом доме замечательный повар.

  — Простите?

  — Лепестки ваших цветов.

  — Но как... Как такое возможно?

  — В этом доме замечательный повар. — Улыбка, опущенные глаза, мерцание свеч в волосах.

  Пэджет не заметил, как пирожное кончилось. Не заметил, как кончился чай. Он переставал чувствовать вкус, ощущать запах. Холодные пальцы поставили горячую чашку. Герцогиня поднялась. Волосы заструились по тонкому шелку — он больше показывал чем скрывал. Опустив голову, она вышла — дверь осталась открытой. Пэджет уже не пытался справиться с дрожью. Он чувствовал, что у него жар.

  Как в тумане он прошел в открытую дверь. Это была спальня. Пэджет запомнил только кровать с распахнутым балдахином и столик у изголовья. На столике сиял высокий подсвечник, блестела рубиновая бутылка, искрились три хрустальных бокала.

  — Маркиз, с бароном вы, я знаю, уже знакомы.

  — Барон... Я рад продолжить это знакомство... Ваш вчерашний подарок просто необыкновенен... Не представляю, где сейчас можно найти такие цветы... Они уже давно отцвели.

  Из полумрака возник маркиз де Мерибор.

  — В этом доме замечательный повар. Поверьте, барон, даже у короля не смогут приготовить такое пирожное, из лепестков шафрана.

  Маркиз оправил халат. В дверях появился лакей. Маркиз мягко кивнул.

  — Буду рад видеть вас у себя.

  Лакей посторонился, уступая дорогу. Пэджета провели в парадное. Протянули шляпу и плащ. Пэджет опомнился только на улице.

  Как лунатик он добрел до ворот. С каждым шагом туман в голове рассеивался. Пэджет долго стоял, оглядываясь на цветы и кусты, незапертые ворота, парадное. Было очень тепло. Послышался стук копыт. В воротах возникла карета, с шелестом прокатилась ко входу. Луч из окон парадного упал на герб королевской семьи. Пэджет стоял, не в силах куда-то уйти. Дверь в парадном открылась, закрылась. Опустилась прозрачная тишина.

  Минут пятнадцать Пэджет бродил по аллее. Карета принца давно укатилась прочь. Все огни в доме погасли. Пэджета снова стала бить холодная дрожь, горло сцепило. Во мраке сада он пробрался на ту сторону дома. На втором этаже неярко светилось окно. Лучи хватали из темноты ветки и листья — перед окном, почти касаясь кроной стекла, росло ветвистое дерево. Пэджет — по клумбам, через кусты — пробрался к стволу, швырнул плащ, и как был в шляпе, со шпагой, забрался наверх.

  Высокая створка окна была приоткрыта. Портьера была отодвинута. Теплый воздух чуть трогал тяжелую ткань. Столик, свечи, хрусталь, ковер, халаты, кровать. На постели стояла на четвереньках, спиной к окну, герцогиня. Маркиз сидел вытянув ноги и откинувшись к высокой спинке. Голова герцогини была у него между ног. Волосы рассыпались по плечам, стекая шелком на шелковое белье. Рука маркиза лежала у нее на шее.

  Принц стоял на коленях сзади, держал герцогиню за талию и мерно и глубоко двигался. Пэджет смотрел, как с каждым движением чуть заметно колышется грудь, и ему все больше хотелось убить их обоих. Он сидел на дереве минут пятнадцать, и все это время картина за стеклом не менялась — только маркиз закинул глаза и положил ей на голову обе руки.

  Затем она распрямилась — волосы, мерцая в свечах, рассыпались по спине. Маркиз скользнул под нее, она склонилась над ним, принц подождал, и они задвигались все втроем. Пэджет сполз и рухнул в траву.

  В пяти кварталах от Жасминного дома Пэджет обнаружил какую-то слежку. После заката в городе местами было просто опасно, но Пэджет в такие места никогда не совался (во всяком случае, сам). Здесь, где солдаты городской охраны шатаются круглые сутки, нападения можно было не опасаться, но до дома было еще идти. А там, хотя район совершенно пристойный, солдат видели реже, а шпаг гарнизона подавно. Не хватало получить еще дырку (золота Пэджет с собой, разумеется, не носил).

  Пэджет прикинул, что за углом, на улице Четырех династий можно скользнуть в переулок и перебежать на улицу Бархатной розы. В той части города он разбирался гораздо лучше, знал там человек шесть, и в крайнем случае можно было спастись таким образом. Пэджет взялся за шпагу и ускорил шаг.

  Когда он проходил безжизненный дом маркиза, преследователи разделились — двое перебежали на противоположную сторону. Луна была слабой, и никаких деталей Пэджет разглядеть не мог. Прохожих в такое время не было даже здесь — здесь обычно передвигались в каретах, в носилках, реже верхом, а гулять в городе после заката будет разве полный дурак.

  Пэджет свернул на улицу Четырех династий и побежал. Вот спасительный переулок — Пэджет скрылся во мраке, помчался, споткнулся, сумел удержаться, вылетел на улицу Бархатной розы, замер как вкопанный. Справа из какого-то переулка возникли фигуры. Сразу заметив Пэджета, они бросились наперерез, обнажая на ходу шпаги. Путь домой здесь был отрезан.

  Пэджет бросился влево. Если успеть добежать до площади Четырех ветров, можно будет спастись в трактире чуть дальше. Трактиру, который содержал какой-то угрюмый толстяк, лет двести назад была жалована привилегия держать свет круглые сутки. Больше здесь ничего подобного не было, и этим постоянно пользовались солдаты и шпаги, которая ночные дежурства. Пэджет рванул к площади, краем глаза заметил, справа в проезде, карету, и уже выбегая на площадь, сообразил что узнал этот голос, который негромко воскликнул «Вот он!».

  — Ах ты сука! — Пэджет рассвирепел. — Нет, только подумать!

  Его обуяло такое бешенство, что он едва не бросился назад на улицу, чтобы задушить эту сволочь. Обогнув эшафот, он увидел, что путь к трактиру отрезан также — маркиза, похоже, наняла целую роту. Налево, к Дворцу, дороги не было тоже, и бежать оставалось только направо, по улице Восточного ветра. Пэджет помчался как только хватало сил.

  Чистота и порядок закончились очень быстро. Через пять минут Пэджет оказался в обычном вонючем районе, где по углам шатались какие-то тени, в кабаках гремело ночь напролет без каких-либо привилегий, проститутки приставали назойливо как противные мухи. Спасаться в таких кабаках одинокому дворянину было просто опасно. Иной раз Пэджет и сам бывал счастлив сунуться в такой вот притон и поразвлекаться как пристало высшему свету, в компании трех-четырех шпаг, с тремя-четырьмя наемными на всякий случай, дежурными у дверей. Если он сейчас завалится туда как есть, его, мягко говоря, не поймут.

  Задыхаясь, Пэджет выбежал на пустырь и остановился. Бежать дальше сил уже не было. Сердце стучало в горле, в ушах, в глазах. Пэджет терял контроль над происходящим — он даже не понимал где находится, был это город или уже не город. За пустырем виднелся забор. Облизав колючим языком пересохшие губы, Пэджет бросился через пустырь и побежал вдоль забора. Уже чуть ли не теряя сознание, заметил распахнутую калитку, ворвался во двор, слетел с ног и упал в навозную кучу.

  За забором послышались голоса. Сначала они перекликались, потом приблизились. Через пару минут раздался глухой стук копыт, скрипнуло колесо кареты.

  — Я предупреждал, госпожа. Брать его надо было не так. Брать его на проспекте просто глупо.

  — Не твоего ума дело, кретин. Тебе заплачено, и заткнись. Брать его надо было не так... И как же теперь его брать? Где теперь его брать, одного? Один он теперь только там, не понимаешь, осел? Чтобы через десять минут он был здесь!

  Мужские голоса удалились. Пэджет осатанел. Он вскочил с кучи и, не отряхиваясь, заметался вдоль забора. Он уже снова подбежал к куче, чтобы забраться и перелезть, как вспомнил про распахнутую калитку. Он вылетел на пустырь. В десяти шагах от забора стояла карета с приоткрытой дверцей. Было спокойно и тихо. Пэджет огляделся и даже узнал эти места — еще днем вон там, слева, под монастырской стеной, была драка с гвардейцами. В вечерней тишине разнеслись вопли пьяной ватаги. Пэджет перевел дух и подошел к карете.

  — Какая приятная, приятная встреча! Гуляете? Какой сегодня замечательный воздух, маркиза! — Пэджет вспомнил издевку, в тот вечер у маркиза де Мерибор. — Прошу вас. — Он распахнул дверцу.

  Маркиза дернулась вглубь кареты. Пэджет схватил ее за колено.

  — Но куда вы, куда? Вы что, пытаетесь спрятаться? Убежать? Откуда, куда? Взяли на себя такой труд, пошли на такие траты? И теперь что, в кусты? Маркиза, где логика?

  Она выхватила из темноты какой-то предмет. Пэджет еле успел отпрянуть, вцепился в запястье. Маркиза вскрикнула, кинжал выпал и воткнулся в упругую глину.

  Несколько секунд Пэджет растерянно смотрел на кинжал. Маркиза дернулась, вырвалась — Пэджет ударился в дверцу — бросилась прочь.

  — Лейрак! Ко мне! Лейрак, сволочь! В чем дело? В чем дело?

  Пэджет догнал ее без труда, дернул за платье, свалил наземь.

  — В чем дело? Ты что, сука, меня хотела убить? Что за бред?! Ты что, меня хотела убить, я не понял?! Не молчи, сука, ну!

  Она ударила его по лицу. Пэджет огляделся — фигуры в плащах бежали к карете. Он схватил маркизу в охапку и поволок к забору. Она билась, кричала, но осатаневший Пэджет справился бы сейчас с целой ротой. Затащив маркизу в калитку, он подволок тело к куче, головой вперед, ударил по шее, поставил на четвереньки, стал задирать платье. Проклятые ленты, крючки, юбки, оборки — Пэджет разорвал все что мог, обнажил ягодицы, сорвал завязку штанов, свирепо вошел — маркиза с хлюпаньем воткнулась головой в навоз. Он бил ее так, что жижа под головой каждый раз хлюпала громко и ясно. Вокруг кучи собрались наемные.

  — Лейрак... — Маркиза сплюнула, закашлялась, застонала. — Лейра-а-ак!..

  — Да, госпожа?

  — Убейте! Убейте его! Убивайте!!! Что вы стоите, в чем дело?.. Я за все заплатила!..

  — Госпожа, нам было заплачено, это верно. Но только за то, чтобы мы доставили к вам барона.

  — Ах ты сволочь! Сволочь!!!

  — Барон, как видите, м-м-м... Находится рядом с вами. Наша задача, таким образом, м-м-м... Я рад, что мы оправдали ваше доверие и затраты.

  Как Пэджет добрался домой, он не запомнил. Приказал горячую ванну, выпил залпом бутылку (утренний гостинец виконта), долго лежал, пытаясь что-то сообразить. Потом долго лежал в воде, пока она не остыла, потом снова лежал на кровати, вяло поглядывая на часы.

  Когда пришел виконт де Меддой, справиться о ходе выздоровления, Пэджет даже не помнил, что отвечал. Виконт, как обычно, сообщил все окрестные новости, затем, как обычно, детали очередного мероприятия (кто был, что пили, кто, как обычно, держал графиню за бедра, кто поддерживал спереди, какие у графини возбуждающие панталоны с ромбиками, кто подстраховывал сзади, во сколько он сам проснулся, почему мог проснуться на улице без белья), затем о планах на завтрашний день и что надеется, что барон, как обычно, не бросит соседа в ночном одиночестве. За полчаса виконт выпил две бутылки из числа собственного гостинца, и уволокся за новой служанкой Пэджета куда-то на первый этаж.

  Пэджет спустился в камеру, включил монитор.

  — Миксе!.. Миксе. Я ничего не понял.

  Лоб повернулся.

  — Миксе!.. В чем дело?..

  — Что именно, Пэджет?

  — Все! Объясните, в чем дело? Во-первых, эта сука маркиза...

  — Пэджет? Все в рамках программы. Я так понимаю?

  — Да, но...

  — Все в рамках программы. Вы дрались на дуэли уже четыре раза, в трактирах двенадцать, шесть раз спасались. Это седьмой. Когда будет восьмой, вам, разумеется, никто не скажет.

  — Да, но... Маркиза!..

  — И что? Ах да, она пыталась вас снять, помню.

  — Да я все понял, Миксе, давно! Это все ясно... Кто она такая, вообще? Но этот кинжал... Он ведь острый! Он настоящий!

  — Разумеется. — Бесстрастных губ коснулась усмешка. — Здесь все настоящее, Пэджет. Для всех.

  — Да ладно... К черту... Во-вторых... Во-вторых. Сколько мне еще ждать?

  — Пэджет... Мы об этом уже говорили. Это класс «А». Здесь есть свои тонкости. Это не просто как вы привыкли. Это не просто пришел, увидел, заплатил. Вы хорошо помните, что было в текстах?

  — Да, да!

  — Это входит в число «косвенных обстоятельств». Вы даже не представляете, какой комплекс нюансов приходиться здесь учитывать. Маркиз купил герцогиню один, и собирается иметь ее сам, пока здесь. Делить ее теперь с вами, сразу или по очереди, он не согласен.

  — Да, но...

  — Исключения, которые имеют место, оставлены на его усмотрение. Опция по умолчанию, это понятно.

  — Но... Но деньги? Я заплатил!

  — Вы хорошо помните, что было в текстах?

  — Но деньги...

  — Это было ваше решение. Вы знаете казино. Вы знаете, что проигрыш бывает очень большим.

  — Миксе. Мне нужна эта женщина. Я плачу деньги. Я плачу такие деньги!

  — Какие?

  Пэджет запнулся, облизнул губы.

  — Миксе, мне нужно выиграть.

  Пронзительный взгляд стал тяжелым.

  — Мне нужно выиграть. Я знаю, что это реально. Кто он такой, этот маркиз?! Маркиз, ха-ха-ха.

  — Это реально. Реально. Но только апдейт. Только наверх.

  — Только наверх... Но чтобы на этот раз... Никаких «косвенных обстоятельств». Миксе! Я плачу! Деньги!

  — Пэджет. А как же маркиз? Как же он? У нас не благотворительная контора. У нас по-настоящему, все.

  — Сколько.

  — Вы можете подождать. Правда, очередь, скорее всего, затянется. Это класс «А». Таких всего семь экземпляров на город. Они, как вы теперь знаете сами, у нас нарасхват. А маркиз не один.

  — Сколько?

  — Пэджет. Вы отключаетесь. Принимаете еще одну ванну. Еще раз внимательно читаете тексты. Особенно раздел о косвенных обстоятельствах. Если вы принимаете такое решение, и готовы заплатить больше... Эта женщина будет вашей. Но будет дорого, Пэджет. Очень дорого.

  — Сколько?!

  — Одно дело, барон, убить статиста. Кстати, ваш лимит еще не исчерпан. Другое, барон, маркиза.

  — Сколько, дьявол тебя побери?!

  — Окей. Принято. Вы отключаетесь. Принимаете еще одну ванну. Еще раз внимательно читаете тексты. Я здесь буду еще полтора часа.

  Кабинет отключился.

  Пэджет вошел в базу. Пальцы стучали по клавишам сами, не подчиняясь горящему мозгу. Герцогиня Д'Орейе де Ментуа де Боссар. Вся анатомия, все нужные данные, все нужные фотографии. Пэджет смотрел невидящими глазами. Море пунктов, подпунктов, сносок и списков. Косвенные обстоятельства. Герцогиня Д'Орейе де Ментуа де Боссар... Цена... Цена... Цена... Вот она. Несколько маленьких цифр.

  — Живем один раз.

  «Оплатить».