Искусство психологического консультирования. Как давать и обретать душевное здоровье

Предисловие

Эта книга исследует сравнительно новый предмет. В последние годы психологическое консультирование приобрело огромное значение. Не только декан, лучший студент которого провалился на экзамене, или ректор, к которому обратился робкий первокурсник, страдающий комплексом неполноценности, но и священник, призывающий паству, и директор молодежного лагеря, педагоги, работающие с шестикласснйками и выпускниками колледжа, — короче, бесчисленное множество людей, имеющих различные профессии, замечают, что вынуждены оказывать психологическую помощь, хотят они того или нет. «Руководитель», «консультант», «друг» — это то, чем мы все являемся, когда общаемся с людьми, и бывает это сотню раз на дню.

В настоящей книге используется новое понимание личности, предложенное знатоками этого вопроса, психотерапевтами Фрейдом, Юнгом, Ранком и Кункелем. Обсуждение данной темы особо обязано мудрости и проницательности Альфреда Адлера, с которым я имел честь вместе учиться, общаться и дискутировать. В психологическом консультировании, конечно, не используются техники, применяемые в психотерапии, но можно использовать ее методы в своей работе познания людей.

В основу настоящей книги легли лекции на тему «Консультирование и коррекция личности», которые читались для преподавателей институтов на семинарах Методистской епископальной церкви в Северной Каролине и Арканзасе летом 1937 и 1938 гг. Я выражаю глубокую признательность участникам вышеупомянутых семинаров за их доброжелательность и помощь, оказанную при совместном рассмотрении предмета, особую благодарность хочется выразить д-ру В. М. Александеру и г-ну Бойду Мак-Кеону. Я больше запомнил собственную подготовку к семинарам и надеюсь, что мне извинят использование примеров из личной практики из-за желания сделать книгу более живой и пригодной к использованию другими консультантами.

Я надеюсь, что эта книга поможет читателю не только совершенствоваться в технике консультирования, но и разобраться в собственных проблемах. Первая и третья главы должны помочь читателю осмыслить особенности своего характера и готовность к творческой работе, а также научиться выражать себя в окружающем мире наилучшим образом.

Из-за новизны предмета психологического консультирования наши выводы должны рассматриваться как экспериментальные, указывающие на то время, когда мы сможем извлечь пользу из лучших трудов по психотерапии для религиозной и образовательной работы.

Большую помощь в написании настоящей книги оказал доктор Гарри Боун. Также глубокую признательность хотелось бы выразить профессору Паулю Тиллиху, чья эрудиция и понимание человеческой природы помогли мне в изложении предмета. Особая благодарность Дину Генри Питней ван Дазену, д-рам Виктору Обенхаузу, Дэвиду Робертсу, Е. Мак-Кланг Флемингу за советы при написании отдельных глав книги. Флоренс де Фрис Мэй оказывала всестороннюю помощь и, что особенно важно, показала мне, какой огромный творческий потенциал может раскрыть в человеке любовь.

Ролло Мэй

Верона, Нью-Джерси

Посвящается Бобу и Роджеру, Ли и Хелен, а также всем моим клиентам, чьи имена встречаются на страницах книги

Введение. ПРЕДМЕТ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Произошедшие за последние годы открытия в различных областях привели к появлению особого вида деятельности, которое получило название консультирование. Практика помощи советом, консультацией, руководством, симпатией и ободрением, причем неформально (в качестве друга) и профессионально (священник — прихожанину, доктор — пациенту, учитель — ученику), известна издревле. Суть современной практики консультирования состоит в попытке сделать эту помощь, у более эффективной, основываясь на знаниях о человеческом характере, его формировании и коррекции, что можно сделать только при помощи знания различных отраслей современной психологии. В настоящее время образовалась ниша, которую должны занять консультанты, прошедшие подготовку и имеющие необходимые черты характера, т. к. много людей нуждается в таком виде «помощи, который не могут оказать врачи обычных специальностей. Для пущей убедительности поясним: если человек болен физически, ему нужен врач; если у человека душевная болезнь или он не может контролировать свои поступки, что может быть вызвано как органическими, так и психологическими причинами, такому человеку нужна помощь психиатра (врача, специализирующегося на заболеваниях нервной системы и обученного психотерапии); если же у человека личностные проблемы, которые можно считать психологическими, а не имеющими физические причины, то ему следует обратиться к консультирующему психологу или «мирскому» психотерапевту (не медику). Если человек молод и неопытен, ему нужно обучение, преподаватель.

Поле деятельности консультанта лежит между двух вышеописанных профессий, и он применяет часть методов каждого из них. Преподаватель (светский или религиозный) имеет дело с «нормальными» индивидами и концентрируется на процессе роста и развития — интеллектуального, морального или религиозного. Консультирующий психолог работает главным образом над проблемами коррекции, или перевоспитания, индивида, имеющего серьезные трудности в приспособлении к окружающей среде и нуждающегося в продолжительном лечении. Как бы то ни было, провести четкую грань между потребностями индивида в «воспитании» и соответственно «перевоспитании» невозможно. Корректирующие и дисциплинарные проблемы являются «статистически нормальной» частью профессии учителя, а консультирующий психолог использует в большей или меньшей степени положительные образовательные методики в соответствии с потребностями конкретной ситуации. Консультант имеет дело с проблемами, которые слишком сложны, чтобы их решить между прочим в обычном образовательном процессе, но недостаточно серьезны, чтобы требовалась индивидуальная специализированная помощь консультирующего психолога. (Собственно говоря, существует много видов проблем, которые могут быть разрешены либо консультантом, либо консультирующим психологом; в подобных случаях относительная недоступность последнего по финансовым или территориальным причинам увеличивает потребность в квалифицированных консультантах.)

Консультирование — это скорее не профессия, а техника или искусство, которое должно применяться как часть более широких обязанностей в профессиях, предполагающих длительное общение с людьми, например в работе врачей, учителей, директоров школ, деканов, священнослужителей, пасторов и социальных работников. («Психиатрическая социальная работа» — одна из специализаций социальных работников; имеются специальные учебные курсы и стандарты тренингов для постижения науки и искусства помощи людям, что, как мы надеемся, вскоре будет восприниматься всерьез представителями других вышеперечисленных профессий.) Естественно, возможности консультирования в рамках любой из упомянутых специальностей зависит от имеющегося времени, наклонностей, личностных качеств, а также от наличия информации об индивиде.

Настоящая книга — пока одна из немногих на данную тему — исследует предмет принципиального значения — взаимодействие христианства и психической гигиены — и будет полезна как прошедшим обучение консультированию, так и широкому кругу читателей. Автора книги, имеющего высокую квалификацию, а также большой теоретический и практический опыт в нескольких областях, смежных с исследуемой, следует особо похвалить за конкретность его труда. Он вполне оправданно отказывается от специальных психотерапевтических техник, которые не могут быть применены в работе консультанта, а свободно и, отделившись от различных «школ», описывает те концепции, которые имеют огромное значение и полностью применимы в консультировании. Автор опирается на свой опыт и, несмотря на то что этот метод несколько проигрывает в возможностях, он несет в себе искренность и жизненную конкретность. В заключение хотелось бы отметить, что автор предлагает несколько оригинальных идей — теоретических и практических — относительно отношений между религией и психологией.

Гарри Боун, консультирующий психолог

Нью-Йорк

Часть первая. ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ

"Неисследованная жизнь не достойна жизни".

Сократ

"Я понял, что всё, чего я боялся, не таит в себе ничего плохого или хорошего, что приписывал им мой разум".

"Он, понимающий себя и свои эмоции, любит Бога, и чем больше любит, тем лучше понимает себя и свои эмоции".

Спиноза

"Вещь, которая истолкована, перестает интересовать нас. Что подразумевал Господь, когда давал Сократу совет: "Познай себя!"? Может это означало: "Перестань интересоваться собой! Стань объективнее!"?"

Ницше

Глава 1. Источник личностных проблем

Джордж Б. произвел на меня замечательное впечатление, когда впервые пришел в мой офис. Он был более шести футов ростом и имел тело необыкновенной пропорциональности и красоты. Его рукопожатие было теплым, хотя и довольно сильным. Во время разговора он не отводил взгляда, говорил медленно, контролируя себя.

Его проблема состояла в абсолютно неблагополучной студенческой жизни. Это было тем более удивительно, что внешне Джордж принадлежал к, тому типу, который вписывается в студенческую жизнь с огромным успехом. Будучи уже второкурсником, он подумывал о том, чтобы бросить учебу. В течение последних недель ему становилось все труднее концентрироваться на учебниках, он страдал от общей нервозности, причину которой не мог определить. Он перешел с курса физического воспитания на курс гуманитарных наук, но это не помогло. Причиной этого перехода, по словам Джорджа, стал низкий моральный уровень на прежнем факультете. Он отметил с отвращением, что тренер пил пиво во время одного из походов команды, в которой был и Джордж. Фактически, Джордж осуждал весь факультет, он даже написал письмо с обращением в доказательство их некомпетентности.

Как консультант, я, конечно, дал ему высказаться. Он начал объяснять мне и свою неудовлетворенность религиозной работой в общежитии; она, по его словам, нуждалась в «энергии». Джордж высказал желание заняться студенческой религиозной работой и реформировать ее — в этот момент его голос, прежде спокойный и хорошо контролируемый, задрожал от эмоций. Стало очевидно, что он глубоко религиозный человек в обычном понимании этого слова.

Я спросил Джорджа о его друзьях — это всегда свидетельствует о возможности личности приспособиться к окружающей среде. Джордж ответил, что чувствует себя в общежитии одиноко. Он недолюбливал своего соседа-первокурсника, который постоянно раздражал его по мелочам, например, тем, что поздно ложился спать. Джордж поклялся отучить соседа от этой вредной привычки, для чего избивал его каждую ночь. Относительно отношений с противоположным полом выяснилось, что Джордж встречается с одной из самых красивых девушек общежития, но он считает, что она слишком легкомысленна и должна больше внимания уделять серьезным наукам. Один из самых престижных студенческих клубов предложил ему свой членский билет, и эту тему он обсуждал во время наших встреч. Его способности к учебе в колледже были посредственными, хотя Джордж утверждал, что заставляет себя усиленно заниматься.

Этот молодой человек приближался к кризису в своем личностном развитии. За несколько месяцев его состояние значительно ухудшилось. Его внутреннее напряжение все более нарастало и причиняло ему такое беспокойство, что сконцентрироваться на учебе становилось уже просто невозможно; у него также появилось расстройство сна. Его настроение сильно менялось от экзальтации — во время которой он приветствовал меня с широкой улыбкой и жизнерадостно утверждал, что у него все в лучшем виде, — до глубокой депрессии, когда мне случалось наблюдать, как он бродит вокруг общежития с гримасой удивления на лице. Его физическое состояние ухудшилось столь сильно, что врачи колледжа рекомендовали ему покой до полного восстановления сил.

Здесь мы с вами видим состояние, которое приближается к тому, что принято называть «нервным срывом». Многие моменты из упомянутых выше в описании состояния Джорджа могут показаться пустяшными, но они являются симптомами других, более серьезных процессов. Он мог бы стать невротиком, если бы продолжал двигаться в том же направлении; безусловно, начальная форма невроза уже видна даже из этого краткого описания.

Что нам делать с подобными проблемами личности? Это общее состояние отнюдь не редко встречается в студенческих общежитиях, в других группах молодежи и даже среди взрослых. Нужно отправлять Джорджа домой для отдыха? Это не приведет ни к чему хорошему. Если он опять обратится к какой-либо активной деятельности, его продвижение к неврозу продолжится, т. к. реальные причины в форме неразрешенного внутреннего напряжения останутся. Нужно ли консультанту постараться спокойно определить причины, пытаясь убедить Джорджа, что колледж не так уж плох, как он думает, и что в жизни не бывает настолько уж плохо. Это только вызовет дискуссию, результатом которой станет ухудшение состояния Джорджа. Нет, консультант должен уметь глубоко разбираться в психологии, если он хочет помочь в подобной ситуации.

Пытаясь разобраться в типе личности Джорджа — а причины его проблем нужно искать именно здесь, — я узнал, что он был вторым ребенком в семье фермеров, где особое значение уделялось вопросам религии и этики. Его старшая сестра окончила тот же колледж и проявляла довольно высокую активность в общественной жизни.

Характерной чертой личности Джорджа были его огромные амбиции. Джорджу характерно стремление доминировать над другими, например: над соседом по комнате, девушкой, фактически, над всем факультетом. Подобная амбиция отчасти объясняется его отличной физической формой, которая придавала ему вес до поступления в колледж. Его амбиции отчасти можно объяснить (здесь мы будем очень осторожны) и положением второго ребенка в семье: обычно младшие дети проявляют преувеличенные амбиции, стараясь быть наравне или даже превосходить старших. Отчасти это связано с положением мальчика, у которого есть старшая сестра, так как девочки в детстве развиваются быстрее.

Чрезмерные амбиции, как в случае с Джорджем, который стремился доминировать над остальными, часто тесно связаны с комплексом неполноценности. Человек чувствует себя глубоко неполноценным и вследствие этого стремится выделиться, стараясь переделать других и навязать им собственные нормы. Есть явные факты, свидетельствующие о том, что у Джорджа имелся комплекс неполноценности. Он мог показать свое превосходство на легкоатлетической дорожке, ведь физкультура — это его конек, но он не достиг никаких успехов, участвуя в спортивных командах колледжа. Он не упрекает тренеров за свои неудачи — психологические процессы намного тоньше, — он переводит все на точку зрения морали и критикует тренера за то, что тот пьет пиво.

Эта личность необычайно амбициозна, она требует признания, но не может добиться этого обычными путями. Но желаемого можно достичь, если перевести все на рельсы морали, и Джордж, таким образом, начал концентрировать свое внимание на ошибках людей вокруг себя. Он критикует факультет и собирается переделать все и вся, начиная от своей девушки и заканчивая религиозной программой колледжа. Это его способ «поставить свое эго во главе всего», как сказал бы Адлер. Джордж очень религиозен; но он использует свою религиозность, что бывает не так уж редко, как оружие своего эго, а не как повод для бескорыстной набожности. В течение какого-то времени эта стратегия помогала; нельзя отрицать, что его «я» значительно выросло по его собственной шкале престижа во время этого реформаторского усердия. Но победа была достигнута убогими средствами. Дело в том, что его маленький успех в доминировании сделал Джорджа антисоциальным, еще больше отделил его от коллектива (от сокурсников, преподавателей, от его девушки). Таким образом, те остатки истинного уважения, которым он сейчас наслаждается, постепенно испаряются; его чувство неполноценности и нестабильность будут расти, ему придется отчаянно прилагать усилия, чтобы доминировать над другими, и его состояние будет ухудшаться.

Это порочный круг, в который попадают люди с личностными проблемами. Нет ничего удивительного в том, что Джордж ощущает нервное напряжение и не может заснуть или сконцентрировать внимание! Не должно удивлять и то, что Джордж вынужден постоянно себя контролировать, что выражается в замедленных движениях и очень осторожной, застенчивой манере речи. Естественно, что внутреннее противоречие между комплексом неполноценности и высокими амбициями не дают ему жить счастливо и творчески.

Подобное внутреннее противоречие ведет не просто к переутомлению, а к нервному срыву. Джордж попал в порочный круг эгоцентричных амбиций, и его личностные проблемы все больше усугубляются — пока не наступит «просветление», освобождение от ложной позиции, — пока не прервется его явный невроз. Можно предположить, что от Джорджа уйдет его девушка; если у нее нормальное, здоровое отношение к жизни, она не потерпит его реформаторских наклонностей. Мы можем также предсказать, что он не войдет в студенческий клуб, так как, вступив в него, он уступил бы привилегию доминировать над окружающими.

В течение того периода, когда Джордж консультировался у меня, я последовательно раскрывал ему аспекты его психологического стиля. Вначале он попросту не мог осознать своих эгоистических амбиций и стремления доминировать над другими; он утверждал, что «любит» всех людей, хочет изменить их для их личной пользы. Мы не можем ожидать, что подобные личности тотчас же поймут эгоцентричную природу своей маленькой стратегии по той простой причине, что, если они поймут, им придется отказаться от своей эгоцентричности, а они этого хотят меньше всего на свете.

Тем временем Джордж страдал, и через осознание связи этих страданий с ошибками в структуре его личности мы смогли преодолеть порочный круг его борьбы за ложное превосходство и направить усилия в конструктивное русло. Джордж начал искать способ социальной активности для выражения своих амбиций. Он стал членом Совета студенческой Христианской ассоциации, но его стремление все изменить поначалу мешало другим студентам работать с Джорджем. Отказавшись от предложения присоединиться к студенческому клубу, он занялся проектом по изучению и реформированию студенческих организаций — это был его способ контактировать с остальными, не общаясь с ними. Затем он организовал собственную группу, но в последний момент пригрозил, что откажется от участия в ней, после того как не смог настоять на своем варианте в выборе помещения.

Когда Джордж начал получать социальное признание за конструктивные предложения, он в значительной степени освободился от довлевшего над ним комплекса неполноценности. А постепенно он избавился и от потребности доминировать. Начав действовать конструктивно, Джордж постепенно превратился в активного участника студенческой жизни, причем его позитивный потенциал был не меньше, чем тот негативный, который он выражал прежде. Не вдаваясь в детали личностного роста Джорджа, заметим, что это было делом не простым. Снятие напряжения в его душе — назовем это очищением — произошло не за один день и даже не за один месяц. И это очищение принесло с собой боль, муки перерождения из эгоцентричной личности в человека с социально конструктивным отношением к жизни. Но как только личность становится на путь конструктивных изменений, сама природа протягивает ему руку помощи; можно сказать, что существует своего рода геометрическая прогрессия: чем более здоровым становится человек, тем больше он получает возможностей для достижения еще большего здоровья. Так было с Джорджем. В колледже быстро раскрыли его творческие способности, физическую привлекательность и большую энергию. Та энергия, которая довела его почти до невроза, теперь работала на развитие его истинных руководящих качеств и рост его популярности. Отношения с девушкой наладить было уже невозможно — она бросила его, и хотя Джордж сильно из-за этого переживал, он не скатился к своей прежней моралистической изоляции.

Весной того же учебного года Джордж был выбран президентом Христианской ассоциации колледжа, должность на которой он работал старательно, но по- прежнему непостоянно и темпераментно. Но на следующий год его успехи возросли настолько, что он стал известен в Мужской лиге, и со временем его выбрали в студенческий совет как одного из лучших студентов- общественников колледжа.

Творческое напряжение

В чем суть личностных проблем? Если бы Джорджа Б. отправили домой в состоянии нервного коллапса, люди бы списали его проблемы на «переутомление». Но мы, рассмотрев состояние личности Джорджа с точки зрения психологии, поняли, что настоящая причина его нервного срыва вовсе не чрезмерная работа, а, скорее, некое внутреннее напряжение. Старая практика объяснять нервные срывы словами: «На нем лежит столько ответственности» или «Он старается слишком многое успеть», после чего следует умозаключение, что человеку нужно хорошо отдохнуть, в большинстве случаев ошибочна. Более уместным было бы задать вопрос, почему он так много работает? Что это за напряжение у него в душе, которое не позволяет ему выполнять принятую им на себя работу? Давно известно, что люди часто уходят с головой в работу, чтобы убежать от нерешенных личностных проблем.

Источником личностных проблем является нескорректированность напряжений внутри личности. В случае с Джорджем мы наблюдали, с одной стороны, чрезмерно эгоцентричные амбиции (проявляемые через стремление доминировать), а с другой — очень слабый социальный интерес (выражаемый в нежелании сотрудничать с другими). Чем более разбалансированным становится напряжение в личности Джорджа, тем ближе он к нервному срыву; тем более ощущается отсутствие корректировки, иными словами, он становится более нервозным. Только после того, как напряжение было преобразовано в некое подобие функциональной гармонии, Джордж смог выразить себя эффективно и творчески во внешнем мире, после чего достиг настоящего уважения, о котором он так страстно мечтал.

Каждый из нас испытал на себе этот процесс преобразования внутреннего напряжения. Это нечто динамичное, творческое, происходящее в любое время. Например, человек идет по улице, обратившись к кому- либо из прохожих, он испытывает корректировку напряжения, вызванного желанием доминировать и интересом к другому человеку. Или человек приходит домой и читает книгу, и каждое событие, которое привлекло его внимание, также корректирует его личностное напряжение. Каждый раз, когда человек испытывает чувство, что он «должен» совершить тот или иной поступок, или чувство подчинения, отчаяния или триумфа, его личностное напряжение подвергается корректировке.

В связи с этим можно сказать, что личность никогда не бывает статичной. Она живет и изменяется; она — пластична, изменчива и многообразна. Поэтому нельзя говорить о «балансе» или «равновесии» личности, так как это означает, что личностное напряжение человека может быть заданным раз и навсегда. Состояние статичности в данном случае означает просто смерть. Жить — это не значит настроиться как радио на определенную волну и оставаться на ней; это, скорее, похоже на постоянную настройку радиоприемника на разные волны, т. е. на новый опыт, который мы приобретаем каждый день от беспрерывно текущей жизни и который всегда свеж и разнообразен.

Но в то же время это не означает, что личность отличается от той, какой она была вчера, или что она раскачивается и треплется, как пучок травы на ветру. Существует определенная последовательность, вызванная тенденциями в бессознательном личности, которые проникают глубоко в его прежний опыт. Каким он был месяц назад, год, пять или много лет назад, оказывает определенное психическое влияние на бессознательное человека, воздействуя таким образом на его напряжение сегодня. Но эти тенденции также мобильны и динамичны; в человеке заложено бесчисленное множество таких тенденций, доступных ему в каждом отдельном случае. Поэтому даже привычки не остаются статичными. Сомнительно, есть ли в здоровой жизни такое понятие, как истинная привычка, так как нет такой ситуации, которая не привносила бы элемент нового опыта, и, таким образом, не влияла бы на внутреннее напряжение личности. Жизнь намного богаче творчеством и возможностями и более вариативна, чем полагает большинство людей.

Мы намеренно используем термин «напряжение». Ибо в личности человека всегда присутствует определенная натуга, даже давление и нагрузка. Например, человек может разрываться между тем, где он находится сейчас и где должен быть через час, и это осознание обязанности быть в другом месте вызывает определенное напряжение в его мозгу. Или он может разрываться между вчерашней и завтрашней работой, и человек испытывает такое напряжение изо дня в день, будто взвалив к себе на спину бремя усилий. Мы часто упоминали, что самое сильное напряжение, безусловно, возникает между тем, что человек есть, и тем, чем, на его взгляд, он должен быть. Личность подобна паутине, если позволить себе такое сравнение, так как она состоит из нитей напряжения между бесконечно большим числом точек, причем эти нити напряжения и точки их крепления являются объектом постоянного изменения.

Поэтому было бы большой ошибкой говорить о личности без напряжений, подразумевая, например, что здоровое психическое состояние — это счастливое отсутствие напряжения. К слову, напряжения, которые неправильно отрегулированы, и вследствие этого растянуты до точки разрыва, приводят к психическому срыву. Тогда требуется не исключить напряжение, а отрегулировать его. Человек не может освободиться от личностного напряжения, даже если он этого захочет; невротик пытается это сделать, используя, например, такие приемы, как постоянное пребывание дома и отказ от встреч с другими людьми, но его ждет стагнация и в итоге — срыв. Нужно просто принять необходимость напряжений и затем вырабатывать наиболее эффективный способ их регулировки, чтобы личность смогла выразить себя наиболее творчески во внешнем мире.

Особо следует подчеркнуть, что решение личностных проблем — это регулировка напряжений внутри самого индивида. Безусловно, внешние факторы играют определенную роль, но их значение фактически состоит в том, что личность «впускает» их в себя и использует как точку опоры. Разговоры о необходимости «приспособления к окружающей среде», которые были очень популярны среди дилетантов от новой психологии несколько лет назад, предполагали, что основной задачей личности должно стать самосовершенствование для соответствия окружающей среде, что полностью фальсифицирует проблему и принижает человеческую личность. Как будто человек — это кусок резины, пригодный только потому, что его можно растянуть, чтобы он чему-нибудь соответствовал! Да, приспособление необходимо, но не только из-за чего- то вне индивида. Это креативный, динамичный, главным образом внутренний процесс.

Консультант должен бороться против стремления консультируемого переключить проблему на те или иные области вокруг себя, например осуждая кого-либо в своем окружении. Я помню, как мудро высказалась одна молодая дама, придя ко мне на прием: «Я не могу найти общий язык со своей семьей, скажите, что во мне неправильно». Очень важно для консультанта, даже принимая во внимание все факторы окружающей среды, продвигать проблему к напряжению внутри личности консультируемого.

Даже такой кажущийся объективным фактор, как сексуальная экспрессия, становится значимым для личности из-за внутреннего напряжения, которое вызывает данное чувство. Если бы это был просто вопрос выражения человеком сексуального возбуждения, при том, что его выражение соответствовало бы психическому здоровью, а не выражение — неврозу, то проще было бы некуда! Но секс вызывает личностные проблемы, как правильно заметил Фрейд, не в той степени, в какой эти проблемы находят объективное отражение в реальности, а в соответствии с тем, как человек воспринимает сексуальное выражение или его отсутствие. Один из моих клиентов обращался до этого к профессору, чтобы поделиться с ним своей проблемой, которая заключалась в его полном несчастье и меланхолии, и получил от профессора совет пойти и выразиться в сексуальном плане. Студент поэкспериментировал в данной области и пришел к выводу, что его проблемы только усугубились. Половая распущенность или другие попытки решить проблему всецело вне своего «я» может привести индивида к неврозу или к аскетическому подавлению чувств. Фрейд объясняет, что проблема секса — это один из способов корректировки внутриличностного напряжения, — напряжения сексуального возбуждения; социальные обстоятельства, в том виде, в котором они представляются индивиду, и влияние морального воспитания — все это формирует отнюдь не простую ситуацию. Самое необходимое здесь — прояснить установки, что Фрейд добивался с помощью психоанализа, это и приводит к правильному поведению.

Внешние условия, такие, как любовные истории, или серьезные экзамены, или смерть кого-либо из членов семьи, обычно трактуются как причина личностного срыва. Вот, к примеру, Джон Доу, который пытается покончить с собой каждый раз, когда его бросает девушка. Его знакомые говорят: «Если бы он никогда не встречался с женщинами, этого бы не происходило». Возможно, но скорее всего — нет. Потому что он потенциально носит в себе невротическое поведение, и оно рано или поздно проявит себя в той или иной форме. Значимое поле в отношении этого напряжения находится внутри личности, несмотря на то что индивид постоянно действует и реагирует в окружающей его среде, используя ее элементы в качестве ключевых единиц. Как нам известно, Джордж Б. был зол на своего соседа по комнате, но на самом деле сосед был просто наиболее подходящим объектом для его раздражительности; и мы можем быть уверены, что, если бы у Джорджа не было соседа по комнате, он использовал бы в качестве мишени для своей раздражительности подругу или еще кого-нибудь. Человек использует подробности своего окружения в качестве гвоздей, с помощью которых закрепляет кончики нитей своего напряжения. Следовательно, эти внешние элементы становятся очень важными, так как они связаны с внутренним напряжением личности. Можно сказать, что человек принимает эти элементы окружающей среды в себя и использует их в своей структуре.

Необходимо избегать стремления обвинять наследственность или окружающую среду в личностных трудностях. Некрасивая девушка может сказать: «Да, я просто родилась некрасивой»; но консультант часто может показать ей, что ее непривлекательность является следствием неправильного отношения и, следовательно, неверного использования физической формы, с которой она родилась. Неврозы — общая классификация личностных проблем, когда они приобретают тяжелую форму, — не наследственная болезнь, а неправильные способы использования того, что индивид унаследовал.

Внешняя среда имеет особое значение как арена, на которой индивид борется за свою адаптацию, но рассматривать внешнюю среду как причину неправильно и бесплодно. Окружающая среда предоставляет только шахматную доску и фактически почти все пешки, которые участвуют в игре, но, когда есть доска и пешки, нельзя предсказать, как пройдет игра.

В цели нашей книги не входит углубление в такую важную тему, как связь социальных обстоятельств с личностными проблемами индивида. Болезни общества, как то: безработица, разного вида экономические проблемы, страх войны и социальные перевороты, которые следуют за войной, — оказывают громадное воздействие на окружающую индивида среду. Частая безработица, спутниками которой являются экономические проблемы, усиливают в большой степени личностное напряжение, значение которой не может быть преувеличена. Всем понятно, что психическое здоровье и здоровый социальный строй тесно взаимосвязаны друг с другом.

С учетом всего вышесказанного совершенно справедливо, однако, что сами личностные трудности — вопрос корректировки напряжений внутри индивида; и пытаться отнести их к внешней среде — значит попросту не заметить сути вопроса. Неблагоприятная внешняя среда, например, трущобы, в которых вырос ребенок, увеличивают вероятность личностных проблем. Банально повторять, что двое детей, выросших в нищенских условиях, могут стать абсолютно разными личностями. На самом деле два ребенка из одной семьи, имеющие идентичную наследственность и выросшие почти в идентичной окружающей среде, не только могут, но и, как мы обнаружили, должны развиться в различные типы личности. Наследственность и окружающая среда устанавливают границы, внутри которых развивается личность; индивид, предки которого были низкорослыми, не должен рассчитывать, что вырастет очень высоким, — но его физическое здоровье не зависит от того, каков его рост. Здоровье личности — это качественная, а не количественная материя.

Простое изменение окружающей среды, иногда даже положительное, не является существенной необходимостью. Допустим, девушка, которая уехала учиться в колледж, попала в неудачную любовную историю, и родители отправили ее учиться в другое место. Это поможет на какое-то время, но, вероятнее всего, девушка вновь попадет в похожую ситуацию, пока не произойдет ее более здоровая адаптация. Личностные проблемы — вопрос изменений разума человека.

Как консультанты, мы иногда хотим внести изменения в конкретные особенности окружающей среды наших клиентов, как будто они дети. В работе со взрослыми консультант не должен прямо предлагать сменить окружающую среду, даже если это кажется наиболее целесообразным; он должен нацелить личность на понимание себя в связи с окружающей средой, и решение изменить внешние условия придет к консультируемому само собой. Нередко выступает смена фактора профессии в окружающей среде: личность с особым артистическим темпераментом иногда оказывается вовлеченной в такую работу, которая практически лишает ее возможности побороть нервозность. В сферу деятельности консультанта входит помочь индивиду раскрыть в себе склонность к определенным профессиям; но необходимо помнить, что этот вид помощи близко примыкает к прямым манипуляциям с личностными проблемами. Придет время, когда консультант сможет предложить индивиду специфическую помощь в поиске работы; для человека, обремененного экономическими проблемами, практическая помощь гораздо важнее, чем психологическое понимание. Но в этих случаях консультант, строго говоря, действует с личностными проблемами только опосредованно. Когда он работает с самой личностной проблемой, он не позволит консультируемому переложить ответственность на окружающую среду, а укажет ему на необходимость самостоятельно принять решение о своем будущем и поможет ему использовать окружающую среду наиболее конструктивно.

Однажды ко мне на консультацию пришла девушка, у которой было весьма неблагоприятное окружение. Она выросла в доме мачехи, где жили также ее сводные брат, две сестры и другие родственники, так что было невозможно остаться одной. В доме постоянно происходили ссоры, и взрослые, естественно, выбирали ее, падчерицу, как подходящую цель для выражения своей злобы. Тот, кто считает, что окружающая среда формирует человека, представит себе эту девушку, пережившую пятнадцать лет мучений в семье, циничной, подозрительной, плетущей интриги мизантропкой. Но на самом деле она была симпатичной, приветливой молодой женщиной, обладавшей бульшим чувством юмора и веселья, чем другие девушки из ее окружения. Она противостояла своей безрадостной ситуации, развив в себе огромное чувство юмора и жизнерадостность. Мы могли бы привести много подобных случаев, где индивид использовал неблагоприятную окружающую среду как трап, чтобы достичь необычайно эффективной личностной адаптации. Неблагоприятные внешние обстоятельства увеличивают возможность неврозов, но индивид может использовать этот потенциал для более творческого приспособления к жизни. Помочь в достижении последнего — вот в чем основная задача консультанта.

Структура трудностей

Давайте попытаемся разобраться в структуре личностных проблем. Плохая корректировка напряжений внутри личности может проявиться в различных симптомах, например: в стеснительности, робости, постоянной тревоге и беспокойстве, в боязни встречаться с людьми, в особом страхе неудачи на работе, в невозможности концентрировать внимание. Стеснительность, например, свидетельствует о том, что напряжения внутри личности блокируют друг друга, как два борца, которые так крепко ухватились друг за друга, что не могут пошевелиться. В результате человек не может свободно говорить или думать и не может эффективно выражаться в окружающем мире. Индивиды, которые не в состоянии адекватно скорректировать напряжение внутри своей личности, могут испытывать сильные затруднения в работе, или не смогут налаживать нормальные социальные контакты и, следовательно, решать любовные и семейные проблемы, или не смогут развить и использовать свой потенциал в других областях.

У индивида с подобными личностными трудностями имеется внутренний конфликт, в определенной степени парализующий его. Он, как говорится, не ладит с самим собой. А так как он не ладит с самим собой, то не ладит и со своей социальной группой. Эти два конфликта как война одновременно по обе стороны баррикад. Джордж Б. не мог найти общий язык с

другими студентами, потому что настойчиво хотел их изменить, но это было связано, в свою очередь, с его стремлением доминировать. Достичь психического здоровья в его случае, как и во всех других, означает одновременно скорректировать напряжение внутри себя и отрегулировать отношения с товарищами. Адлер считал социальную адаптацию критерием, «фруктом», благодаря которому судят об очищении личности. Но отсюда возникает опасность восхваления поверхностной адаптации к социуму. Фактически, поведение, направленное к другим, зависит от установок; и имеется лишь одно местонахождение установок, а именно разум индивида. Человек, который выработал социальную адаптацию без прояснения собственных установок, т. е. ценой лицемерия, вообще не адаптирован, и его слабая структура вскоре разрушится. Подобно Сократу или святому Франциску, индивиды, которые добились креативной корректировки собственных внутриличност- ных напряжений, именно по этой причине могут оказаться в дисгармонии с несовершенным обществом отдельного периода.

Если личностная проблема становится настолько значительной, что индивид не может больше продолжать работать или строить отношения с окружающими, мы называем это «неврозом». Например, у студента была относительно простая проблема — перед экзаменами он учился с большим нервным напряжением. Это напряжение нарастало, пока он не заболел в ночь накануне экзамена и был от него освобожден; и впоследствии он развил удобную невротическую схему заболевать перед всеми экзаменами. Подобное невротическое состояние может иметь причиной значительный эмоциональный конфликт, который не может быть разрешен самим индивидом.

Термин «невроз» происходит от однокоренного слова «нервы», так как душевные расстройства раньше рассматривались как нервозность, которую они перерождали в форму тревоги, беспокойства или даже тремора конечностей. Но данный термин не предполагает наличия органического заболевания нервов, а относится к состоянию личности. «Психоз» — это термин для обозначения более тяжелого состояния психического расстройства, чем невроз, который включает в себя довольно много форм психических заболеваний, смешанных в одну кучу, в просторечии называемую умопомешательством. Некоторые психозы имеют органическое происхождение, как те, например, которые вызваны заболеванием, поражающим ткани нервной системы, но большинство имеет функциональное происхождение. В задачи нашей книги не входит обсуждение психозов. Консультант, естественно, не работает с подобными состояниями, он должен обладать достаточными знаниями, чтобы распознать подобное психическое состояние и порекомендовать индивиду обратиться за профессиональной психиатрической помощью.

Неврозы функциональны по происхождению из-за форм поведения и психических установок, а не из- за органических расстройств. Могут иметь место сопутствующие органические факторы; органическая неполноценность, как продемонстрировал Адлер, может стать фактором возникновения невроза. Многие органические состояния являются результатом невротического состояния психики, такие, как низкое артериальное давление или классический пример — слепота, наступившая в результате контузии на войне. Консультант должен оценить физическое состояние консультируемого, чтобы принять во внимание все относящиеся к проблеме органические факторы, причинные и проистекающие. Часто он может найти причину именно в них, побеседовав с семейным врачом консультируемого или обратившись в медицинский отдел учебного заведения. Консультант сосредотачивается на функциональном аспекте затруднений, а именно, оздоровить установки и поведенческие паттерны индивида.

Современная психотерапия в целом признает, что нет четкой границы между так называемыми «нормальными» людьми и невротиками, между больными неврозом и психозом. Закон предписывает принудительно заключать больных многими типами психозов в психиатрические больницы; но психиатры и судьи допускают, что решение о том, кого поместить в психиатрическую лечебницу, а кого отпустить, так как он просто «немного не в себе», часто принимается совершенно произвольно. Можно привести много примеров, подобных истории г-жи Д., у которой в детстве были проблемы, но она неплохо окончила среднюю школу и институт. Ее личностный конфликт в колледже стал проявляться сильнее, и можно было констатировать, что она больна неврозом. Спустя несколько лет, в течение которых она испытывала эмоциональное и физическое напряжение, у нее неожиданно обнаружилась шизофрения («раздвоение личности») и ее госпитализировали в клинику для душевнобольных. Сейчас она уже вышла из больницы, совершенно здорова и внешне настолько же «нормальна», насколько окружающие.

У каждого человека есть личностные проблемы, и каждый постоянно находится в процессе корректировки внутреннего напряжения. Никого нельзя назвать абсолютно «нормальным». Например, всем нам хоть раз хотелось избежать встречи с каким-то определенным человеком; мы переходили на другую сторону дороги, чтобы только не столкнуться с неприятным нам человеком, несмотря на последующее чувство стыда за свой поступок. Если это желание возрастает, и нам не хочется встречаться уже с несколькими людьми или, возможно, вообще ни с кем, и хочется все время оставаться дома за закрытой дверью, мы постепенно продвигаемся по пути невроза. В каждом из нас есть желание доминировать, которое довело Джорджа Б. до невроза. Разница только в том, что те из нас, кого называют «нормальными», лучше приспосабливаются к этой склонности в созвездии своих личностных напряжений. Честно говоря, я ни разу не встречал клиента, в трудностях которого я не узнавал бы своих собственных, по крайней мере потенциальных. Теоретически каждый консультант должен пройти через подобный опыт. В работе консультанта нет места для самонадеянности, есть место только для скромности.

Для каждого из нас было бы очень мудрым, познакомиться со своими маленькими невротическими тенденциями, даже если они не такие серьезные, например, сплетни о ком-либо или желание пропустить рюмку ликера перед важной встречей. Как говорит Адлер, «маленькие трудности эквивалентны норме, большие трудности эквивалентны неврозу». Или, если перефразировать его высказывание, эмоциональные конфликты, которыми можно управлять, эквивалентны норме, те же конфликты, которыми индивид не может управлять, эквивалентны неврозу. Если человек распознал какую-то свою определенную невротическую тенденцию, он в большей мере пригоден для борьбы против падения личности в то или иное расстройство и против эмоционального кризиса.

Мы специально используем слово «нормальный» в кавычках, так как это скорее идеальное, нежели реальное состояние. Норма — это стандарт, происходящий из наших знаний о возможностях в той или иной ситуации; частично она базируется на области ожиданий, но, подобно физическому здоровью, не является лимитированной категорией. Можно измерить, что неправильно или нездорово в личности, так как невроз заставляет больного совершать различные ошибки, но мы не можем измерить в этих пределах степень «правильности». Мы можем только освободить индивида для развития в соответствии с его уникальной формой. Поэтому быть нормальным вовсе не означает быть статичным или «посредственным» или быть в одной голубятне вместе со всеми; это имеет совсем другое значение. Норма для личности — в ощущении идеального, а оно базируется на принципах креативности, таких, как свобода, личность и другое, что мы обсудим в следующей главе.

Возможность заново скорректировать личностные напряжения — самый великий подарок природы человеку. Это означает рост, развитие, совершенствование потенциала личности. Реорганизация личностных напряжений синонимично творчеству. Особо творческая личность — это та, личностные напряжения которой особенно восприимчивы к корректировке; она более чувствительна и больше страдает, но она пользуется большими возможностями. Невротическая личность имеет специальные возможности для реорганизации своих личностных напряжений, которую ситуация вынуждает поступать так, но из-за своего страха она отказывается и пытается заморозить себя в статической усвоенной форме. И когда она набирается храбрости и начинает процесс реорганизации личностных напряжений, она может неожиданно стать необычайно творческой личностью. Это не случайность, что люди, которые очень чувствительны к другим, которые могут опасаться встречи с большинством окружающих, часто также и те, кто становится наиболее привлекательными и эффективными в личностных отношениях, если они направят свою чувствительность в конструктивное русло.

Нужно только обратиться к истории, чтобы увидеть, что наиболее творческие люди часто также наиболее явно подвержены невротической тенденции. Ван Гог был невротиком большую часть своей жизни и удержался от психоза только благодаря своей потрясающей творческой силе, с помощью которой он мог осуществлять рискованную корректировку огромных напряжений своей личности. Он с трудом удерживался на тонкой, как лезвие ножа, грани между здоровой и больной психикой, и связано это с творческим началом, которое сделало его великим художником. Великие художники имеют больший невротический потенциал. Они рождаются подобно Достоевскому или Ницше, чтобы колебаться между более невротическим и менее невротическим состоянием. Чем более сензитивен внутренний баланс напряжений, тем сильнее выражено творчество. Мы не восхваляем неврозы и не собираемся повторять того, что звучит в названии одной из модных книжек «Радуйтесь, что вы невротик», но нам хотелось бы сказать, что невротические тенденции, если использовать их конструктивно и смело, означают возможности для особого творческого развития.

Каждый из нас может достичь лучшей корректировки личностных напряжений. Но никто не достиг. Разница между невротиком, который едва справляется со своей работой, и «посредственным» индивидом, который выполняет работу вполне удовлетворительно, не больше, чем разница между этим посредственным типом и человеком, который так прояснил свою личность, что смог использовать свои творческие способности и быстро продвинуться к более влиятельным и эффективным позициям.

Важнейший аспект деятельности консультанта — помощь подобным так называемым «нормальным» людям в том, чтобы они научились более творческой корректировке личностных напряжений. Консультант не только помогает людям, недотягивающим до среднего уровня, подняться до него, но, что наиболее важно, он стремится помочь «середнячкам» извлечь пользу из их уникальных возможностей и подняться до более высокого уровня развития. Подтверждением вышеизложенному служит следующий пример.

Когда молодой человек, назовем его Джон К., поступил в колледж, он был обычным первокурсником, несильно выделяясь из общей массы. В первый год обучения он чаще обычного выглядел встревоженным, часто краснел, а на собраниях комитета сидел неловко. Учась на втором курсе, он пришел ко мне с просьбой о «психологическом анализе». Хотя процесс консультирования с трудом можно назвать психоанализом, мы договорились о серии консультаций. Во время работы с Джоном выяснилось, что он воспитывался бабушкой, и, хотя в школе он был вполне успешен в качестве члена учебного совета и редактора ежегодного школьного издания, он всегда оставался в одиночестве. Он не мог вспомнить, чтобы в детстве много играл, но помнил, что регулярно косил газон и обслуживал себя сам. Уже тогда он писал поэмы к «смерти». Очевидно, что Джон К. принадлежал к тому типу, который мы называем «интровертом». Из-за стеснительности у него не было удовлетворительных отношений с девушками, а в социальной группе он маскировал свою стеснительность за рассудительностью. Он был умен, хотя мыслил и говорил довольно медленно. Основными интересами Джона были философия, религия и толстые книги.

Таким мы увидели Джона, в известной степени нормальную личность, но с суицидальной склонностью. Он должен был бы стать довольно хорошим учителем и, вероятно, никогда не стал бы настолько невротичным, чтобы попасть в психиатрическую лечебницу. Но его личность была переполнена мелкими запретами, и он, конечно, не мог от них освободиться, чтобы развивать свои творческие силы к чему-нибудь и использовать свои потенциальные возможности. Как подавляющее большинство людей, он шел бы по жизни, имея внутри себя такую ношу запретов и мелких конфликтов, что закончил бы свою жизнь с фразой: «Джон К., чуть выше среднего уровня».

Год спустя после наших консультаций я получил от него письмо следующего содержания:

«Прошлый учебный год прошел у меня просто замечательно, намного лучше, чем все остальные. Помните, год назад у нас была серия встреч, посвященных моим взглядам на жизнь? Да, в этом году я сильно изменился, причем в различных отношениях, и хотя у меня еще бывают черные понедельники, я чувствую, что совершил большой шаг по пути борьбы с эгоцентризмом, который сидит глубоко во мне и который был год назад моей Немезидой. Я избавился от многих страхов и предубеждений. Я понемногу выполз из своего панциря. Даже Хенк, который в этом году был моим соседом по комнате, несколько раз говорил, что заметил во мне большие изменения. Я считаю теперь, что мое желание «избавиться от детских штучек» было просто забавой».

Когда я впоследствии встретил Джона, его выбрали президентом крупной студенческой организации, он присутствовал в Нью-Йорке на межвузовской конференции, где с интересом и удовольствием встречался с влиятельными людьми. Он показался мне «освободившимся», и его личность, как у всех свободных людей, развивалась в геометрической прогрессии.

Глава 2. Картина личности

Что такое человек? С этого вопроса должно начаться наше конструктивное обсуждение, так как эффективность консультирования человека зависит от нашего понимания вопроса, что же этот человек из себя представляет. Человек — это нечто большее, чем его тело, работа или социальное положение. Но все это — аспекты, через которые человек выражает себя. Совокупность этого выражения является внешним зеркалом той внутренней структуры, которую мы несколько неопределенно называем «личностью». Европейские психологи использовали бы в этой связи термин «душа» как перевод слова «психе»; но у нас в Америке словом «душа» более точно обозначают ту основную природу человеческой сущности, которая делает из него личность.

Итак, мы должны начать с определения понятия личности. Если консультант сознательно, пренебрегает этим, он даст определение личности неосознанно — например, когда он высокомерно посчитает, что его клиент должен развивать свою личность так же, как и он, либо в соответствии с его идеалом личности, либо используя в качестве примера того же героя, что и он.

Мудрый консультант не оставит этот важный вопрос на откуп превратностям своего бессознательного, а сознательно и разумно нарисует свою картину личности.

Ради ясности позвольте сразу сообщить наше заключение о том, что личность характеризуется свободной индивидуальностью, социальной интеграцией и религиозным напряжением. Это три базовых принципа, необходимые человеческой личности, как покажет наше дальнейшее обсуждение. Для более полного определения необходимо добавить: личность — это актуализация жизненного процесса в свободной индивидуальности, которая социально интегрирована и обладает религиозным напряжением.

Формируя картину личности, мы должны рассмотреть различные картины, представленные современными авторами в этой области, психотерапевтами[1]. Начнем с наиболее известного из них и самого первого, автором которого является Зигмунд Фрейд[2].

Детерминирована ли личность?

Детерминистская картина личности представлена наиболее ярко и убедительно во фрейдовском психоанализе. Фрейд, безусловно, вошел в историю как один из наиболее влиятельных мыслителей нашего века. Его творения можно считать водоразделом в истории попыток человечества познать себя. Конечно, Фрейд в определенной степени украл у человека наслаждение быть лицемерным и нечестным — что частично объясняет, почему его так активно критикуют.

Фрейд родился в тот период, когда возникла потребность в психоанализе. Девятнадцатый век так раздробил человеческую природу, поделил жизнь и низвел моральную жизнь до уровня принятия поверхностных решений, что мир нуждался в психоанализе Фрейда. Только таким образом можно объяснить огромное влияние психоанализа. Фрейд появился для того, чтобы показать, что личность намного шире, чем допускают наши слабые системы. Он исследовал «глубину» человеческой природы, находящуюся в значительной и влиятельной области подсознания. То, что Фрейд поставил во главу угла секс как наиболее влиятельный человеческий инстинкт, — радикальная, но одновременно и верная в деталях позиция — это неизбежная реакция на лицемерный Викторианский морализм, который допускал, что можно игнорировать сексуальный фактор в жизни, вырезать его и выбросить из жизни, после чего беспечно продолжать жить в «невинности».

В своих исследованиях человеческих мотивов бессознательного Фрейд вскрыл многое, что было слишком безобразным, чтобы быть приятным для поколения, которое стремилось улаживать все вопросы в «непосредственном центре решения», откладывая в долгий ящик вопросы морали путем подписывания открыток, а международные проблемы — путем подписания договоров. Фрейд показал нам неприглядные стороны человеческой природы. Если кто-то до сих пор считает, что у человеческой природы нет неприглядных сторон, представленных примитивной похотью и дикой жестокостью, пусть взглянет на истерзанный войнами современный мир. Наш нарциссизм привел нас к осуждению Фрейда, как клеветника и выразителя непристойностей, но, как сказал экс-апостол Юнг, «только великий идеалист мог посвятить свою жизнь вскрытию такого количества грязи».

Фрейд — это аналитический гений. И он изобрел систему анализа человеческой личности, которую назвал психоанализом и которая учит нас, консультантов, понимать ценность функций человеческой психики, хотя мы, конечно, никогда не используем эту систему как таковую[3]. Он отметил, что «подавление» может привести согласованности в разуме индивида в хаотический беспорядок. В действительности эти подавления есть не что иное, как обман личностью самой себя. Процесс этот представляет собой примерно следующее: из «ид» возникает инстинктивное влечение (кипящий в подсознании котел страхов и страстей и инстинктивные склонности и разнообразное физическое содержание) и ищет выхода в окружающий мир. Но эго, которое стоит на пороге сознания и занимает промежуточное положение между ид и внешним миром, осознает запреты общества на выражение этих влечений и, таким образом, прибегает к некоторым уловкам, чтобы подавить желание. Уловка — это хитрость, с помощью которой эго говорит себе: «Я не хочу никоим образом выражать это желание» или «Вместо этого я сделаю следующее…» Но подавление означает только, что желание снова проявится, но в другой форме — на этот раз уже в виде некоего симптома невроза, например: тревоги, смущения, забывчивости или даже серьезной формы психоза.

Когда больной неврозом приходит на лечение к психоаналитику, работающему по Фрейду, его просят облечь в словесную форму свои душевные ассоциации, что практически означает беспорядочное говорение. Во время такой «исповеди», как ее называют, аналитик ждет проявления признаков подавления, например: колебание при проговаривании существенного момента, забывчивость или смущение. Подобные задержки или блокировки означают разлад в психике пациента, отсутствие свободного потока из бессознательного источника инстинктивных влечений в сознание и оттуда — в реальность. Эти симптомы являются вехами, которые показывают наличие в личности психологических конфликтов. Теперь функцией психоаналитика становится обнаружение этого конфликта, вывод его из бессознательного и, если это серьезно, его разрешение с помощью процесса психологического катарсиса, называемого отреагированием. Конечной целью является распутать клубок напряжений в психике пациента, освободить его от «комплекса» и, таким образом, восстановить некое функциональное единство в его психике. Это освободит его для выработки более удовлетворительного выражения в реальности инстинктивных влечений. Или, если такое выражение невозможно, пациента, по крайней мере, подведут к сознательно- му и откровенному принятию необходимости отказа. Центральный процесс психоанализа состоит в том, чтобы вывести конфликт из темного бессознательного на свет сознания, где его можно распознать и соответствующим образом с ним бороться. «Наша польза, — отмечал Фрейд, — заключается в замещении бессознательного сознательным, в переводе бессознательного в сознательное»[4].

Эта система психоанализа внесла значительный вклад в наше понимание человеческой психики, и, самое главное, она смогла проникнуть в огромное пространство сферы бессознательного. Исследование этих темных уголков, из которых проистекают огромные жизненные силы и мотивы, поместило наше понимание человека на более прочный базис. Таким образом, психоанализ показывает, что мы должны принимать во внимание значительно большее, нежели только сознательное «я». Этот бедный «генерал» в лучшем случае сильно рискует, так как об него бьются инстинктивные силы из ид, внешнего мира и суперэго (совесть). Следовательно, жизнь должна быть ориентирована на более глубинные уровни, нежели просто на сознательную волю. И последнее — психоанализ Фрейда доказывает, что мы никогда не можем иметь успех в моральной жизни с помощью такого простого приема, как обычное подавление любой склонности, которую общество или наше суперэго находит неприятным.

Но опасность во фрейдовской системе анализа возникает, когда она переносится на детерминистскую интерпретацию личности в целом[5]. Система может просто превратиться в причинно-следственную схему: заблокированное инстинктивное побуждение = подавление = психологический комплекс = невроз. А лечение теоретически заключается в простом перевертывании процесса: исследовать невротический симптом, обнаружить комплекс, снять подавление, а затем помочь индивиду с большим удовлетворением выражать свои инстинктивные побуждения. Мы не хотим сказать, что фрейдовская психотерапия в том виде, в котором она практикуется, так же проста, как было описано выше. Ей свойственно гораздо больше творческих аспектов, и она успешна, так как не связывает себя определенной причинно-следственной теорией. Однако существует опасность влияния фрейдовской теории на установление механистического, детерминистского взгляда на личность в умах частично информированной публики, и люди могут решить, что они являются жертвами своих инстинктивных влечений и что их единственное спасение заключается в выражении либидо всякий раз, когда возникает желание.

Безусловно, для некоторых аспектов психики при- чинно-следственная схема действенна. Но было бы ошибкой извлекать общие правила из этой ограниченной сферы, подразумевающей, что причинно-след- ственные, детерминистские принципы объясняют целостность личности. Фрейд соблазнился удобной и осязаемой систематизацией естественной науки и использовал ее как прокрустово ложе, на которое поместил человеческую личность и заставил их соответствовать друг другу. Это довольно распространенное заблуждение последних десятилетий, которое возникло из-за невозможности определить границы научного метода. Хотя объективность науки вносит значительный вклад в понимание конкретных фаз феномена человеческой психики, представить, что целостность ее творческих, часто непредсказуемых, неуловимых аспектов может" быть редуцирована до причинно-следственного эффекта, механистических принципов — абсолютная глупость. Поэтому «естественная наука психологии» Фрейда, как ее назвал Ранк[6], низведена до теории ультимативного детерминизма в личности.

Если принять подобный детерминизм, будет разрушена ответственность человека. Как подчеркивает Кункель, вор может заявить: «Яблоко украл не я, а мой голод». А как же тогда цель, а свобода и творческое решение со стороны личности? Все это, как мы увидим ниже, является для человека базовым.

Собственно говоря, одно из основных предположений всей психотерапии заключается в том, что пациент рано или поздно должен принять ответственность на себя. Поэтому личностный детерминизм, который освобождает пациента от ответственности, в конечном итоге работает против восстановления его психического здоровья. Причинно-следственный детерминизм имеет силу лишь в ограниченной сфере, а именно в сфере невроза, вызванного комплексом и подавлением, и если пациент освободится от комплекса, он станет отвечать за творческую разработку своей будущей судьбы.

Как показывает мой опыт, невротические личности часто имеют склонность к детерминистскому взгляду на жизнь. Они пытаются найти ответственных за собственные трудности — своих родителей, или окружающую обстановку детства, или коллег; что угодно, что можно выставить в качестве оправдания, пока я «не ищу виноватых». Это понятно, так как, если бы они хоть раз признали свою личную ответственность, им пришлось бы сделать следующий шаг по пути преодоления невроза. Безусловно, существует бесконечное множество факторов, определяющих любую трудность человека, но подо всем этим в личной независимости индивида лежит точка ответственности и возможности для творческого развития — и это значимый фактор.

Не так давно я имел дело с мужчиной средних лет, менеджером в небольшом бизнесе, который с большим энтузиазмом отстаивал детерминистскую точку зрения. Он-приводил в пример эксперименты на обезьянах, проводил различного рода псевдонаучные параллели и, казалось, всеми правдами и неправдами хотел доказать, что человек отвечает за свои действия не больше, чем павловские собаки за образование собственной слюны при подаче им соответствующего стимула. Если человек отстаивает что-нибудь так, будто от этого зависит его жизнь, можно быть уверенным, что за этим пылом лежит более чем объективная заинтересованность в истине. Он просто пытается уберечь собственную невротическую схему от изменений. Оказалось, что этот мужчина после окончания колледжа потерпел неудачу в различных профессиях. Он упоминал о своем колледже с замешательством и только для того, чтобы подчеркнуть, что высшее образование дает некое преимущество в жизни. Можно сделать вывод, что этот человек был вынужден верить в детерминизм, пока он терпел неудачи. Это было его оправданием и облегчало гнетущее его бремя ощущения неудачника. Ему было предопределено стать детерминистом из-за его ошибок. Но страстность его дискуссий доказывает, что бессознательно он испытывает чувство вины за собственные неудачи и, таким образом, отстаивает детерминизм именно из-за своего глубокого убеждения, что сам он не совсем детерминирован.

Да, в некоторых случаях детерминизм имеет место, но это невротические случаи. Невроз означает капитуляцию свободы, отдачу самого себя на откуп жесткой усвоенной формуле; и постепенно личность превращается в машину. Но психическое здоровье — это обретение человеком чувства личной ответственности и, как следствие, — личной свободы.

Свобода личности

Свобода — основной принцип, фактически sine qua non (непременное условие) личности. Ведь именно это отличает человека от животного: человек способен разорвать жесткую цепь «стимул — реакция», которая сковывает животных. Здоровая психика способна поддерживать неустойчивый баланс разнообразных импульсов и принимать решающее решение, позволяющее одному из импульсов одержать верх. Именно обладание способностью к творчеству — что и есть свобода — является исходной предпосылкой человеческого существа.