Ласты на каблуках

Выскочив на улицу, Лизочка едва не попала под колеса заляпанному грязью «жигуленку». Они взвизгнули хором: Лизочка и машина тормозными колодками. В окно высунулся водитель.

– Вы что? Вы куда? – испуганно спросил он.

Лицо водителя показалось Лизочке знакомым, но кого она могла знать в Туапсе?

– Мне нужно срочно на вокзал! – И она лихо запрыгнула в машину.

– Я вообще-то не на вокзал еду... – мягко сказал мужчина, тем не менее тронувшись с места и не выгнав ее.

– Пожалуйста, быстрее, – капризно посоветовала Лизочка и жадно припала к окну, как будто могла увидеть Борюсика.

– У вас что-то случилось?

– Все мужики сволочи. От вас одни неприятности, – зло буркнула она, не желая распространяться.

– Что же вы просите меня о помощи – я же мужчина, а значит, потенциальная сволочь.

– Ах, помолчите, пожалуйста!

– Нет уж, – мягко, но твердо ответил он. – Это вы залезли в мою машину. Я вас, заметьте, не звал. Так уж будьте добры – не командуйте. Если у вас что-то случилось – расскажите, может, я сумею вам помочь.

– Не нужна мне ваша помощь! Что вы все ко мне пристаете? Чего вам надо? И без вас тошно... – Она заломила было руки, но, увидев знакомое здание вокзала, закричала: – Стойте, стойте! – и пулей выскочила из машины.

– Подождите, Лиза! – крикнул мужчина, который почему-то знал ее имя, ей вдогонку.

Но Лизочка не среагировала. Мужчина даже выскочил следом и побежал было за ней, но быстро потерял беглянку в толпе приезжающе-уезжающих.

На вокзале Лизочка узнала, что поезд на Москву ушел два с лишним часа назад. Выбежав из здания, она метнулась к тому месту, где выскочила из машины. Машина стояла, а мужчины, предлагавшего помощь, не было. «Все они одинаковые!» – радостно, удостоверившись в своей правоте, подумала она.

Рядом с вокзалом стоял ровный рядок такси. Лизочка пошла было к ним, но вовремя спохватилась. Пересчитала деньги в сумочке: было меньше пятисот. Едва не разревевшись, она побрела обратно, в снятый ими – ими, ей и Борюсиком! – домик. Как будто там было ее спасение.

Спасения в домике не было.

Были разрытые вещи, вчерашнее воздушное платье на тумбочке темно-бордового цвета. Были две сдвинутые вместе незаправленные кровати... Лизочка села на самый краешек и, сама не заметив как, горько заплакала.

– Ну что, милая, как дела? Что стряслось, чего рыдаешь? – В домик бесцеремонно ввалилась хозяйка. – Где супруг? Поругались, чё ли? – Она вытерла руки о грязный цветастый халат. – Видела его днем. Пришел, повозился немного тут и выбежал какой-то бледный. – Бабка обвела взглядом комнатку: вещей Борюсика не было. – Он что, совсем сбежал?

– Он меня бро-осил... обокра-ал... – Лизочка зарыдала еще сильнее. – Он все– все забрал: деньги, документы... Как мне теперь быть? Даже телефона нет, позвонить...

– Так я и знала! – удовлетворенно сказала хозяйка. – Такой слащавый был, приторный... Значит, говоришь, без денег осталась? А чем за хату платить будешь? Красавчик-то твой смылся, не заплативши...

У Лизочки пропал дар речи. Она в ужасе снова вспотела и высморкалась в подол своего воздушного платья из весенней коллекции Guchi.

– Сказал вчерась, завтра вечером сочтется. Я и поверила. Так что собирайся-ка ты, голубка, и беги вслед за своим голубком. Сезон в самом разгаре, отдыхающих полно. У меня каждый день на счету. Хату эту я за тысячную в сутки сдаю.

– За что тут тысячу платить! – голос у Лизочки все-таки прорезался.

– За что – не за что, не твоя забота. А сутки-то уже тю-тю, прошли. Я тебя, пожалуй что, и не выпущу.

Лизочка снова потянулась за платьем, лежащим на тумбочке, но бабка перехватила его.

– Какое платьице! И как раз на мою доченьку. Сморкается она в него! Совсем вы там в Москве зажрались. Все подавай вам что-то с подвывертом: птичьего молока, ласты на каблуках! Так и быть, возьму его в оплату за три дня, уговорила. Можешь еще пару дней пожить.

– Да вы знаете, сколько это платье стоило?! – у Лизочки моментом все слезы высохли. – У меня горе, меня обокрали, я в этом городе никого не знаю, документов у меня нет, денег нет. А вы нажиться на чужом горе хотите? Должно же быть у вас какое-то сострадание!

– Сострадание! – Бабка подбоченилась. – А ты вспомни, милая, как ты вчера вошла сюда королевишной. На меня, на дочку мою, как на прислугу какую, смотрела. Шторки поменять заставила. Цвет тебе не тот показался. За людей нас не считала. Тебе и сейчас со мной говорить противно. Как же! Перед прислугой унизиться пришлось, поплакать.

Лизочка и правда вспомнила себя: как фильм перед ней прокрутили. Вот идут они вслед за этой бабкой в гору, перешептываются, хихикают над ней. В домике Лизочка быстро порядки навела – погоняла бабку туда-сюда: и занавески не те, и простыни не новые. И смеялась потом, сидя с Борюсиком в ресторане, что должны быть те, которые обслуживают нас, таких умных, богатых, уверенных в себе. Такая особая порода людей – прислуга. Лизочка стала цветом, как тумбочка.

– Берите платье... – буркнула она, и в глазах защипало: ведь, кроме этой бабки, она никого здесь не знала, и бабка вдруг показалась ей такой родной...

– То-то же. Да ты не канючь. Пойдем, позвонишь в свою Москву. Пусть тебе денег на билет вышлют.

Лизочка сидела и тупо смотрела в свою записную книжку. В записной книжке были все мобильные и городские номера из мобильного телефона – Лизочка по-прежнему больше всего в качестве носителя информации доверяла бумаге. Телефоны-то все были, а позвонить вроде и некому. Но деваться некуда.

– Что? Ты где? Что ты там делаешь? Борюсику срочно пришлось уехать? – изобразив заботливость, стала расспрашивать Ленка. – Как тебя угораздило вляпаться в эту историю? У тебя кончилась наличка, а карты там не берут? Поищи хорошенько. Сейчас банкоматы есть в каждой деревне. А я как раз со своим м-м... другом... мы как раз купили волшебный тур по азиатским странам. Это такая экзотика... Мы...

– Ты мне пришлешь денег или нет? – разозлилась Лизочка.

– Что ты говоришь? Мне пора к моему косметологу. Я перезвоню позже. – И в трубке запикали гудки.

Ленка прекрасно умела делить проблемы на свои и чужие.

– Где ты? Без денег? Я всегда знала, что с тобой что-нибудь случится, – обрадовалась Ирка. – Послушай меня хоть раз – ты уже не девочка. Нельзя влюбляться и забывать про все на свете. Я тебе говорила, что твой Борюсик явно сволочь и прощелыга. А ты меня не слушала. Значит, теперь нужно пережить это небольшое испытание. Я верю, ты из него выкрутишься. Я всегда говорила...

– Ирка, вышли мне денег, а?

– ...нужно всегда просчитывать все наперед. Попасть в такую ситуацию – это так некрасиво, фи... Вот я...

– Ты меня слышишь?

– ...так унижаться нельзя. Слабые люди противно по...

Лизочка повесила трубку.

– Какой кошмар! Все это просто не умещается у меня в голове, – заголосила в трубку Танька; послышался звук падающих крупных предметов – значит, она нервно забегала по квартире, – все мужики сволочи. А я как раз познакомилась с таким представительным мужчиной... Он такой высокий, у него такой стильный пиджак... Он тоже хочет меня обмануть и бросить. Я знаю, я чувствую это. Что же делать? А тебя нет рядом. Как ты могла бросить меня в самый ответственный момент?!

– Вышли мне денег, и я приеду.

– Как – выслать? Вот так вот пойти к банкомату, снять деньги и пойти на почту? А вдруг он меня караулит у подъезда? Как ты можешь мне такое предлагать?! Я всегда знала, что ты желаешь мне зла. Не звони мне больше. – И она отключилась.

– Лизочка, я так тебе сочувствую, я так тебя понимаю... – расстрадалась в трубку Женька.

– Так вышли мне денег, помоги мне.

– Так у меня же нет денег. У меня телефон на той неделе сломался – пришлось новый покупать. Пять тысяч отдала. А еще мама заболела – ей фрукты нужны. Знаешь, сколько самые дешевые апельсины на рынке стоят?

– Не знаю! – перебила Лизочка. – Придумай что-нибудь. Займи у кого-нибудь. Я приеду – отдам.

– Как – занять? У кого? Это так сложно, Лизочка. Но я тебя так понимаю, так тебе сочувствую... Будет совсем плохо – звони. Я всегда тебе помогу.

Остался последний шанс.

– Ты в Туапсе? – соседка снизу среагировала только на это. – Там пальмы продают? Обязательно сходи на рынок – там должны продавать маленькие пальмочки. Они прекрасно растут у нас в комнатных условиях. Кактусы и суккуленты – это прекрасно. Но я поняла, главная моя любовь – это пальмы.

– Слушай, пришли мне денег, и я тебе какую хочешь пальму привезу.

– Подожди, подожди. Я сначала в Интернете посмотрю, какие они бывают. Сообщу тебе описание, латинское название того, что мне нужно. Ведь иначе ты ошибешься. Позвони мне дня через три, хорошо? И не унывай, жизнь прекрасна.

Лизочка гневно швырнула трубку на аппарат. Жизнь была ужасна.

Глава 10

Снова о ножках

– Это все ты виновата со своим дурацким Вуду! – Лизочка нашла, на ком сорвать зло и позвонила Динке. – Черт тебя принес тогда ко мне! Если бы не ты, все было бы хорошо!

Как ни странно, Динка оказалась единственным человеком, кому Лизочка смогла рассказать правду о случившемся. Ни Ленке, ни Ирке, ни Таньке, ни соседке, ни даже Женьке. Ну как, как могла Лизочка признаться им, что ее, как последнюю дуру, бросил черт знает где, без денег и документов, да еще не кто-нибудь, а ее МММ, ее любимый Борюсик? Как она могла признаться им в своем поражении, например, Ленке? Ленке, которая и так-то на нее смотрела, чего уж тут, немного свысока? Или Ирке. С которой они вечно соперничали. Да она же больше в Лизочкину сторону и не посмотрит: не любит Ирка проигравших. Или Таньке, которая такую трагедию разведет, выспросит со всеми подробностями, да сама же потом каждый день поддевать будет, напоминать Лизочке о ее позоре. Или Женьке, которая задушит своей жалостью. Или соседке Зинке, которая если и любит что-то в этом мире, то только кактусы и суккуленты. Ну и пальмы теперь, как выяснилось.

– Но, послушай, ты же сама хотела, чтобы Борюсик вывез тебя на море. Он тебя вывез? Вывез! Про радостное возвращение вместе ты ничего не говорила, когда загадывала желание, – Динка была спокойна и рассудительна.

– Какая ты умная!

Лизочка и сама поняла, что, если уж считать, что во всем виновато Вуду, то она действительно ничего не говорила про совместное возвращение. Но сдаваться не хотела.

– Возвращение?! Это же само собой подразумевается – разве нет? И вообще, кто-то ведь должен быть виноват в том, что случилось со мной?

– А почему кто-то должен быть виноват? Поиск виноватых никогда ничего не дает. Ладно тебе, я понимаю твое состояние. Но сейчас нужно думать, что делать. Выслать тебе денег?

Лизочка не поверила своим ушам:

– Денег? Ты вышлешь мне денег?

– Да. Завтра же с утра вышлю телеграфным переводом до востребования. Через пару дней дойдут до тебя. А что он там еще у тебя украл кроме денег?

– Да все, все! Кредитные карточки, ключи от квартиры...

– Стоп! Он может знать коды твоих карт? Ты когда-нибудь при нем снимала деньги?

– Да... – испуганно протянула Лизочка: всю серьезность ситуации она осознала только сейчас.

– Карты нужно срочно заблокировать.

Лизочка быстро продиктовала Динке названия банков, карт, свои паспортные данные, которые, благо, помнила наизусть.

– Хорошо, я позвоню в банки, объясню ситуацию и попробую заблокировать их от твоего имени. В Москве он будет только завтра вечером, поэтому у нас есть все шансы успеть. Так, что еще? Квартира.

– Компьютер, принтер, сканер, стереосистема, домашний кинотеатр, микроволновка, моечная машина, чайник электрический... – разрыдалась в трубку Лизочка.

– Да, именно за чайником он и придет. Ладно, извини, шучу.

– А еще драгоценности, шмотки...

– Он видел, где ты хранишь документы? Документы на квартиру у тебя дома?

Лизочка похолодела: Борюсик видел, где она держит все документы.

– Ты думаешь, он квартиру может продать?!

– А что? Время такое. Документы на квартиру, ключи от нее, твой паспорт – все у него на руках. Пара знакомых юристов – и, приехав, ты обнаружишь в своей квартире новых хозяев.

– А что же делать?! – Лизочка в отчаянии начала рвать на голове волосы, но вовремя остановилась, вспомнив, сколько стоили ей консультации трихолога, курс лечебных масок и перманент.

– Есть у кого-нибудь из твоих друзей, у родственников, у родителей – не знаю, есть у кого-нибудь запасные ключи от твоей квартиры?

– Нет, – проблеяла в трубку Лизочка, окончательно уничтоженная.

– Спокойно. Без паники. Я что-нибудь придумаю. Позвони мне завтра, хорошо? Ты, кстати, откуда звонишь? Хозяйка позволила?

– Да-а... А я ей позволила забрать мое платье от Guchi...

– Диктуй номер. Я часов в пять позвоню сама, чтобы тебе совсем голой не вернуться в Москву.

– Не бросай меня, Диночка, милая! Поговори со мной. Мне тут не с кем поговорить... – взмолилась Лизочка.

– Ладно, сейчас перезвоню.

Динка перезвонила.

– Диночка, Диночка, почему он так поступил со мной? Неужели он меня не любил? Неужели такое вообще бывает в жизни?

– А ты подумай, хорошо ли ты его знаешь, своего Борюсика? Давно вы знакомы? Где он живет? Как его фамилия, отчество, где он работает?

Вопрос был интересный. Было начало июля. А познакомилась Лизочка с Борюсиком на майские праздники. Она хорошо помнила этот вечер. Они с Иркой сидели в кафе. Пили коктейли и говорили о мужиках.

– Ах, что-то я давно не ездила на велосипеде... – вздыхала Ирка.

Это был их особый язык. «Ездить на велосипеде» означало заниматься сексом. Просто однажды Ирка в ответ на Лизочкины переживания об отсутствии секса в течение трех месяцев и опасения, что она уже не помнит, как это делается, выдала следующее: «Секс – это как езда на велосипеде: если один раз научилась, то уже никогда не забудешь». Потом обе долго смеялись, «велосипед» – это звучало так архаично. Но выражение прижилось.

– Я тоже... – там, в кафе, согласно с подругой вздыхала Лизочка. – Хочется такой большой мощный велосипед.

– Чтобы был красивый, дорогой... – поддерживала Ирка разговор.

И обе они не заметили, как рядом оказался высокий представительный мужчина.

– Простите, что перебиваю... – он, казалось, и правда был смущен, – мы с другом давно наблюдаем за вами... Такие красивые женщины... Не составите ли вы нам компанию? Мы сидим за тем столиком. Или позволите нам присоединиться к вам?