Помоги проекту - поделись книгой:
ГЛАВА I. ТРЕТЬЯ РЕСПУБЛИКА 1871—1900
Национальное собрание в Бордо. Заключая перемирие с немцами, правительство национальной обороны обязалось созвать в Бордо «свободно избранное» Национальное собрание для решения вопроса о войне и мире. Система выборов была принята та же, что в 1848 году: голосование в главном пункте кантона по департаментским спискам, избрание относительным большинством, предоставление избирательного права также и колониям, вознаграждение депутатам по 25 франков в день, число депутатов — 750.
В Париже избирательная борьба велась между сторонниками правительства и революционерами, в департаментах — между сторонниками Гамбетты и оппозиционной коалицией, куда вошли орлеанисты, легитимисты и поссорившиеся с Гамбеттой республиканцы. Состав депутатов от Парижа оказался смешанным. Оккупированные и юго-восточные департаменты выбрали республиканцев. Но в большей части Франции, где население прежде всего жаждало мира, крестьяне, духовенство и буржуазия в пику Гамбетте, который считался сторонником «войны не на жизнь, а на смерть», провели «список мира», т. е. противников Гамбетты (8 февраля 1871 г.). Избрано было 630 депутатов. Затем Собрание было пополнено выборами 2 июля.
Состав Национального собрания оказался в большинстве своем монархическим: из 630 первоначально избранных депутатов на 200 республиканцев приходилось 400, сторонников монархии, среди которых преобладали орлеанисты; прошло, впрочем, и около сотни легитимистов. Избранное крестьянами, враждебно относившимися к республике и политическому влиянию Парижа, оно получило прозвище «собрания деревенщины». Открыв свои заседания в Бордо 12 февраля, оно увидело себя облеченным неограниченной властью; но, не находя в своем составе выдающихся монархических деятелей, оно избрало в председатели Собрания республиканца Греви, противника политики Гамбетты, и затем назначило главой исполнительной власти Тьера, выбранного в 26 департаментах и ставшего самым популярным человеком во Франции благодаря тому, что в 1870 году он высказался против объявления войны. Бывший орлеанист, перешедший на сторону республики, Тьер составил кабинет главным образом из республиканцев, стоявших за мир. Он обещал, что единственной целью его политики будет «умиротворение страны, преобразование управления, поднятие кредита» и что республика не будет пока признана окончательной формой правления во Франции. Это обещание нейтралитета, повторенное 10 марта, и составило «Бордосский договор».
Собрание утвердило предварительные условия мира и низложение династии Бонапартов[1]. Затем оно решило перенести свою резиденцию не в Париж, где находилось правительство, а в Версаль (10 марта).
Коммуна[2]. Парижская национальная гвардия оставалась вооруженной; в революционных кварталах, особенно в восточных предместьях, она за время осады организовала окружные комитеты, сформировавшие, в свою очередь, Центральный делегатский комитет. В феврале собрание делегатов и офицеров образовало Республиканскую федерацию национальной гвардии, задача которой заключалась в том, чтобы защищать их интересы и предупреждать всякую попытку, направленную к ниспровержению республики; федерацией должен был руководить Центральный комитет делегатов, окончательно сформированный 16 марта. Он-то и явился первым центром политической оппозиции против Национального собрания.
Парижане, раздраженные долгим бездействием во время осады и капитуляцией, с возмущением видели теперь, что Собрание, состоявшее в большинстве из монархистов, грозит упразднить республику и своим переселением в Версаль лишает Париж значения столицы. Кроме того, их интересы пострадали от двух практических мероприятий: 1) во время осады были приостановлены взыскание платы за наем помещения и уплата по торговым векселям; население просило о продлении этой отсрочки ввиду того, что деловая жизнь не вошла еще в колею, но Собрание в этом отказало, и в четыре дня было предъявлено 150 000 взысканий; 2) большинство рабочих, все еще не находя работы, жило почти исключительно на те полтора франка суточных, которые они получали в качестве национальных гвардейцев; собрание отменило это жалованье, сохранив его только для неимущих, которые должны были представлять особое удостоверение.
Тьер, прибыв 15 марта в Париж, решил властным актом подчеркнуть силу правительства. Национальная гвардия доставила на Монмартр 170 пушек, которые она считала своей собственностью (они были отлиты на деньги, собранные по подписке). Правительство послало войска отнять их силой. Но солдаты, окруженные толпой, наполовину состоявшей из женщин, кричавших «да здравствует армия!»[3], отказались стрелять и дали себя обезоружить; командовавший ими генерал Леконт и крайне непопулярный генерал Клеман Тома были арестованы (последний на площади Пигаль) и увезены на Монмартр; обоих расстреляли (18 марта).
Тьер, следуя плану, который он некогда предлагал Луи-Филиппу, удалил правительство, эвакуировал город и форты, даже Мон-Валерьен (который он потом приказал снова занять), и решил выжидать, пока ему удастся сформировать армию, достаточно сильную, чтобы овладеть Парижем.
Оказавшись хозяином в столице, Центральный комитет перебрался в Ратушу и взял власть в свои руки. Сторонники правительства, остававшиеся в Париже и предоставленные самим себе, в течение десяти с лишним дней пытались предотвратить разрыв. Мэры парижских округов выступили посредниками между Центральным комитетом и Национальным собранием. Переговоры, казалось, обещали успех; чтобы удовлетворить парижан, мэры потребовали разрешения на избрание парижского муниципального совета и командующего национальной гвардией; правительство соглашалось разрешить созыв выборщиков, но тем временем Центральный комитет ускорил срок выборов, назначив их на 26 марта. Мэры уступили, но Собрание не дало согласия, так что выборы оказались незаконными. Избраны были в большинстве случаев сторонники Центрального комитета, решившиеся на разрыв; приверженцы правительства, прошедшие в кварталах, где преобладало стремление к соглашению, явились было в совет, но вскоре перестали посещать его заседания.
Генеральный совет Коммуны, выбранный 229 000 избирателей из 485 000, внесенных в списки, состоял из 90 членов, но больше 20 из них устранились. Оставшиеся были в большинстве сторонниками революционной демократической диктатуры в духе Бланки, который тоже был избран; они называли себя якобинцами и считали себя продолжателями традиций 93-го года; из них наибольшей известностью пользовались бывшие депутаты 1849 года (Делеклюз, Пиа). Было среди них и человек 12 членов Центрального комитета, все неизвестные имена, и 17 членов Интернационала, сторонников социальных преобразований, осуществляемых мирным путем. Центральный комитет, давший обещание разойтись, продолжал, однако, заседать, присвоив себе роль «связующего звена между советом и национальной гвардией». Таким образом, власть осуществляли одновременно и совет и Центральный комитет; это-то смешанное правительство и называлось Коммуной. Ее сторонники называли себя федератами, но подавляющее большинство населения страны не желало признавать их за политических инсургентов и относилось к ним как к злоумышленникам; за ними установилась кличка «коммунаров»[4].
Заседания Коммуны были сначала тайными. Она организовала исполнительную власть в составе «исполнительной комиссии» и десятка специальных комиссий (военная, финансовая, судебная, общественной безопасности, труда, промышленности, продовольствия, общественных работ, народного просвещения, иностранных дел). Она уничтожила рекрутские наборы и установила обязательную военную службу в национальной гвардии для всех здоровых мужчин в возрасте от 18 до 40 лет. Она ввела революционный календарь и красное знамя — эмблему социальной революции — и объявила недействительными все распоряжения версальского правительства.
Вначале Коммуна пыталась низвергнуть правительство Тьера и Национального собрания и распространить революцию на всю Францию. 3 апреля федераты произвели общую вылазку; они двинулись по направлению к Версалю тремя колоннами — на Нантер, Мёд он и Со. Но все три колонны были отброшены линейными войсками и жандармами, и несколько федеральных вождей были расстреляны без суда. На это Коммуна отвечала декретом о заложниках; он предписывал заключать в тюрьму всех видных граждан, которых парижский суд присяжных признает «подозрительными в смысле сношений с Версалем», и объявлял, что на казнь каждого пленного федерата Коммуна будет отвечать казнью трех заложников[5]. Суд присяжных был образован только 19 мая.
В то же время революционеры южной и средней Франции пытались поднять города и организовать в них коммуны, независимые от Собрания. Такие попытки были сделаны в Лионе (март), в Крёзо (26 марта), в Сент-Этьенне, где префект был убит (25 марта), в Тулузе (23–26 марта), Нарбонне (14–31 марта), Марселе (23 марта — 3 апреля) и Лиможе (4 апреля). Всюду они были подавлены; в Марселе при этом были произведены казни.
Между тем вокруг Версаля формировалась армия из французских солдат, постепенно возвращавшихся из Германии. Когда она оказалась достаточно сильной для наступления, началась осада Парижа.
Изолированная, запертая в городе и принужденная ограничиваться оборонительной войной, Коммуна изменила свою программу и организацию. 20 апреля совет обнародовал Декларацию французскому народу. «Чего требует Париж? Признания и упрочения Республики… Полной автономии Коммуны и распространения этой автономии на всю страну. Автономия Коммуны должна быть ограничена лишь равной автономией всех остальных коммун, которые примкнут к договору и союз которых обеспечит единство Франции. Коммуне присущи следующие права: вотирование коммунального бюджета, определение и раскладка налогов, управление местными ведомствами, организация местной магистратуры, полиции и народного образования, избрание путем баллотировки или назначение по конкурсу всего персонала коммунальных чиновников, организация городской обороны и национальной гвардии, которая сама выбирает своих начальников и которой предоставляется исключительное право заботиться о поддержании порядка». Таким образом, Коммуна порывала с республиканской традицией 1793 года, основывавшей единство Франции на централизации и предоставлявшей Парижу непосредственное управление страной. Она усвоила выдвинутое федератами учение об автономии Коммуны и признала единственной связью между почти суверенными общинами «главное центральное управление, делегированное союзными общинами». Восстав против центрального правительства Франции, Коммуна принуждена была ограничиться захватом власти лишь в Париже, надеясь, что он своим примером увлечет и остальные общины[6].
Совет, пополненный 16 апреля избранием двадцати одного члена, преобразовал 20 апреля исполнительную власть, заменив все специальные комиссии «делегатами», исполнявшими функции министров; исполнительная комиссия, состоявшая из собрания этих делегатов, являлась как бы кабинетом министров. Члены Интернационала заставили принять несколько социальных реформ, которых, однако, Коммуна не успела осуществить. Она не сделала попытки овладеть Французским банком, где лежало ценностей на три миллиарда франков, и удовольствовалась лишь тем, что кое-что позаимствовала на общественные расходы, — в общем всего на семь миллионов франков.
Попытки добиться примирения, сделанные синдикальными палатами (8 апреля), «Лигой республиканского единства» (13 и 21 апреля) и масонами, потерпели неудачу по причинам принципиального характера: версальское правительство не желало вести переговоры с повстанцами. После потери форта Исси Коммуна незначительным большинством учредила Комитет общественного спасения[7]; меньшинство протестовало (15 мая) против этого отречения от власти «в пользу диктатуры». Теперь власть перешла в руки сторонников борьбы не на жизнь, а на смерть. Они выступили с предложением вести войну «научным методом», который состоял в том, чтобы разрушить город[8]. Суд присяжных по делам о заложниках был организован; Комитет общественного спасения закрыл оппозиционные газеты, дотоле терпимые.
Взятие Парижа и репрессии. Прежде чем удалось организовать оборону, версальская армия без боя вступила в Париж через незащищенное предместье Point-du-Jour и заняла западные кварталы (21 мая). Совет Коммуны рассеялся, так как все члены его отправились организовывать оборону в своих кварталах. Федераты соорудили баррикады и защищались без общего плана.
Сторонники «научной войны» сожгли ряд общественных зданий (Ратушу, Дворец юстиции, Тюильри, Министерство финансов, Счетную палату) и множество частных домов.
Часть заложников — архиепископ Парижский, президент Бонжан, многие священники и жандармы — были расстреляны по приказанию Ферре и прокурора Коммуны Рауля Риго; аркейльские доминиканцы были перебиты во время попытки к бегству.
Эти ужасные убийства и пожары окончательно ожесточили победителей[9]. Сражения на улицах во время так называемой «кровавой недели» (она длилась с 21 по 28 мая) были величайшей резней, какую только знает история Франции. Версальцы, занимая последовательно одно убежище федератов за другим, брали их в плен и многих тут же, после боя, расстреливали. Расстреляна была без суда и большая часть вождей Коммуны, которых удалось захватить; в общей сложности было подобрано около 17 000 трупов (действительное число убитых неизвестно). Те пленные — числом около 40 000,—которых пощадили, были отведены в Версаль; часть из них отпустили, остальных отправили на морское побережье на понтоны.
Занятый версальцами Париж остался на осадном положении, и аресты подозрительных продолжались; полиция, говорят, получила более 300 000 доносов. Министр иностранных дел Жюль Фавр потребовал выдачи коммунаров, бежавших за границу; но, кроме Испании, ни одно государство не согласилось на это.
Обвиняемых судили военные суды (сначала их было 4, потом 22), действовавшие вплоть до 1876 года; расстреляно было немного, но обвинительных приговоров было вынесено свыше 9000. Несмотря на то, что во Франции установилось обыкновение рассматривать связанные с гражданской войной проступки как преступления политические, караемые лишь ссылкой, и приговаривать к каторге только за уголовные деяния, совершенные в личных интересах, военные суды без строгого разбора присуждали одних к каторжным работам, других — к ссылке; 7600 осужденных были сосланы в Новую Каледонию.
Реорганизация Франции. Во время борьбы с Коммуной правительство получило множество официальных адресов и частных заявлений, свидетельствовавших о приверженности городов к республике. Это побудило Тьера заявить о том, что он не имеет в виду уничтожения республики. 16 апреля Национальное собрание вотировало закон, предоставлявший муниципалитетам право самим выбирать мэра[10]. На дополнительных выборах в июле в 39 департаментах из 46, где происходили выборы, были избраны республиканцы. Париж, где еще продолжались репрессии, в числе своих (21) депутатов выбрал 16 кандидатов Союза печати (V Union de la presse), сторонников Тьера. Стало очевидным, что Собрание не выражает мнения страны; но так как продолжительность его полномочий не была заранее ограничена, то не существовало никакого законного способа принудить его сложить с себя власть. Оно сохраняло ее около пяти лет и приняло на себя задачу выработать конституцию.
По предложению сторонников Тьера, был вотирован 491 голосом против 94 закон 31 августа 1871 года (закон Риве-Вите). Собрание, заявившее, что ему принадлежат «учредительные функции, как существенная часть суверенитета, которым оно облечено», постановило, что «глава исполнительной власти должен именоваться президентом Французской республики»; ему предоставляется право назначать и смещать министров, и, как в конституционных монархиях, каждое его распоряжение должно быть контрассигновано министром. Вместе с тем закон объявлял «ответственными перед Собранием» и совет министров и каждого министра в отдельности, а также и самого президента республики. Закон 8 сентября назначил Версаль резиденцией Собрания и министров. Эта конституция была временной; окончательной конституции пришлось ждать еще четыре года.
Партии стали объединяться в группы, куда входили депутаты одного образа мыслей, которые заранее сговаривались, как держаться на заседании. Таковы были: республиканская крайняя левая, республиканская левая, левый центр, состав вившийся из республиканцев и орлеанистов, примкнувших к республике под руководством Тьера; орлеанистский либеральный правый центр, правая и легитимистская крайняя правая, не считая мелких групп, колебавшихся между правым и левым центром. Позднее бонапартисты, число которых после дополнительных выборов дошло приблизительно до тридцати, образовали группу Обращения к народу. Прочного большинства в этом Собрании никогда не было; большинство создавалось каждый раз путем временного объединения групп. При всем том Собрание строго соблюдало парламентское правило, согласно которому министерство слагает с себя власть, лишь только оно остается в меньшинстве. Таким образом, направление политики постоянно зависело от фракционных группировок, необходимых для составления большинства.
Благодаря своему личному влиянию на «либеральных консерваторов» Тьер сумел в течение двух лет удерживать у власти смешанные министерства, опиравшиеся на оба центра и не встречавшие противодействия со стороны левой. За этот-то период согласия Тьер и Собрание, отложив до другого времени выработку конституции, и преобразовали французский кредит и учреждения.
Эвакуация департаментов, занятых немцами, была обусловлена уплатой контрибуции в пять миллиардов. Двухмиллиардный заем, выпущенный в июне 1871 года, был покрыт с превышением в два с половиной раза, и эвакуация началась. По соглашению, состоявшемуся в октябре 1871 года, оккупационная армия была сокращена до 50 000 человек. В июле 1872 года был выпущен второй заем в три миллиарда, реализованный в двенадцатикратном размере. Эта финансовая манифестация произвела тот эффект, которого добивалось правительство: она явилась свидетельством мощи французского кредита. «Освобождение территории» было закончено в 1873 году.
Принудительный курс ассигнаций дал возможность выждать обратного прилива звонкой монеты; затем он был отменен.
Для покрытия военных издержек и уплаты контрибуции Франции пришлось прибегнуть к займу; чтобы уплачивать проценты по этому займу, предстояло ввести новые налоги. Собрание отказалось предпринять общую фискальную реформу и отвергло проект подоходного налога, предложенный республиканцами. Оно сохранило традиционную во Франции систему, состоявшую в том, чтобы главную часть дохода извлекать из косвенных налогов, которые плательщик уплачивает по мелочам, не ощущая их в стоимости самого товара. Оно ввело новые налоги — на транспорт, на расписки в погашении обязательств, на бумагу, спички, на клубы, — всего на сумму до 800 миллионов. Тьер, пригрозив отставкой (которую взял назад по просьбе Собрания), заставил Собрание обложить даже сырье. Таким образом удалось свести бюджет без дефицита.
В области местного управления Собрание ввело тот режим, которого требовала при империи либеральная оппозиция, а именно децентрализацию. Муниципальный закон, принятый в апреле 1871 года, предоставил муниципальным советам, избираемым на три года всеобщей подачей голосов, право самим выбирать мэра; исключение составили только главные города округов. По органическому закону 1871 года, генеральный совет департамента превратился в собрание с публичными заседаниями и двумя сессиями в год, выбирающее департаментскую комиссию, которая в промежуток между сессиями следит за исполнением его постановлений.
Реорганизация войска началась в августе 1871 года уничтожением национальной гвардии, давнего учреждения, возникшего еще в 1789 году и со времени Коммуны взятого под подозрение. Затем была преобразована по прусскому образцу армия. Закон 1872 года установил обязательную воинскую повинность для всех, без права замены, но с полным освобождением учащего персонала, духовенства и единственных сыновей вдов. Срок службы делился, как в Пруссии, на четыре периода: 1) в действующей армии — с 20 до 25 лет, 2) в резерве действующей армии — с 25 до 29 лет, 3) в территориальной армии — с 29 до 34 лет, 4) в резерве территориальной армии — с 34 до 40 лет. Собрание хотело ограничить срок действительной службы тремя годами, как в Пруссии; но Тьер, оставшийся сторонником семилетней службы, склонил его к компромиссу-пятилетнему сроку. А так как держать под ружьем одновременно пять полных призывов было неудобно, то каждый призыв стали делить на две части, из которых одна должна была служить пять лет, другая — только шесть месяцев; распределение призывников по этим двум категориям определялось жребием. Для молодежи из буржуазии введен был прусский институт вольноопределяющихся, обязанных служить год: баккалавры и молодые люди, получившие свидетельство о сдаче специального экзамена, могли являться на службу до призывного срока и служить всего год в качестве «условно взятых на службу» (engages conditionnels). Но в то время как прусский устав предоставлял таким вольноопределяющимся право экипироваться на собственный счет, здесь они обязаны были вносить в казну определенную сумму — 1500 франков.
Оппозиция и манифестации. У правительства Тьера были противники двух родов: приверженцы монархии, не желавшие допустить упрочения республики, и республиканцы крайней левой, недовольные тем, что страной управляют бывшие орлеанисты.
В угоду правому центру Собрание в июне 1871 года постановило призвать назад принцев Орлеанских, затем в 1872 году вернуло им их вотчины, конфискованные в 1852 году. Зато в июле 1871 года правительство восстановило против себя все группы правой, отклонив петицию католиков, которые просили его вмешательства для восстановления светской власти папы. Весной 1872 года часть левого центра перешла в правый центр, и нападки на Тьера сделались более резкими; впрочем, вскоре они были прерваны роспуском Собрания на каникулы (апрель — ноябрь).
Оппозиция левой не могла осуществляться в обычных формах — путем печати и собраний; крупные города оставались на осадном положении (в Париже оно длилось до 1876 года), вследствие чего газеты всецело зависели от произвола правительства. Гамбетта, уехавший на время Коммуны в Испанию и оставшийся нескомпрометированным, организовал республиканскую оппозицию. Он стал во главе крайней левой в Собрании, основал в 1871 году газету Французская Респу* блика (La Republique Frangaise), а начиная с 1872 года совершил ряд поездок по республиканским городам, всюду произнося речи. В январе он выступал в Тулоне с требованием «роспуска этого Собрания», которое, будучи продуктом случайного стечения обстоятельств, «не считается ни с предостережениями, которые ему делают, ни с изъявлениями самодержавной воли народа». В апреле он изобличал в Ан-лсере и Мансе нападки на светское общество и требовал роспуска палаты, чтобы основать «республиканскую республику». В сентябре в Гренобле он заявил, что «новый социальный слой», выступая на политическое поприще, хочет испробовать республиканский образ правления, и предвещал близкий роспуск Собрания, уподобляя этот роспуск «могильщику, готовому бросить последнюю лопату земли на труп версальского Собрания».
Правительство тотчас по своем возвращении в Париж в ноябре 1872 года попыталось успокоить гнев большинства, предложив формулу перехода к очередным делам, направленную против речи Гамбетты. 13 ноября Тьер заявил: «Республика будет консервативной или ее совсем не будет», и сурово осудил агитацию в пользу роспуска, назвав ее «политикой буйного сумасшедшего». Однако большинство требовало репрессивных мер против «радикальной» агитации. Ватби, из правого центра, говорил о необходимости создания «боевого правительства». По настоянию Тьера Собрание избрало комиссию для выработки проекта конституции; в эту «комиссию тридцати» попали большей частью члены правых партий, враждебные республике.
Комиссия отвергла проект Тьера, по которому Собрание должно было принять на себя обязательство «в кратчайший срок» установить окончательную конституцию страны, и провела (13 ноября 1872 г.) постановление, направленное против «личного вмешательства главы исполнительной власти в парламентские прения». Для того чтобы Тьер не мог впредь влиять на Собрание своим словом, было решено, что отныне президент республики может сноситься с палатой лишь в форме посланий, по прочтении которых заседание закрывается. Тьер протестовал против этих «китайских церемоний», но подчинился.
Разрыв между большинством и Тьером проявился и в следующем инциденте, разыгравшемся в Собрании. Председатель палаты Греви, ввиду нападок на него со стороны большинства, подал в отставку, и на его место был избран 305 голосами против 285 орлеанист из правого центра Бюффе. Кризис, отсроченный пасхальными вакациями, обострился, когда в Париже 27 апреля 1873 года был избран депутатом радикал, поддержанный крайней левой против Ремюза, кандидата Тьера и левой; после этого монархисты заявили, что правительство Тьера неспособно положить предел развитию радикализма.
24 мая. По возобновлении заседаний после пасхи, один из вождей правого центра, герцог Бройль, от имени 320 депутатов предъявил министерству запрос по поводу «необходимости сделать политику правительства строго консервативной». Прения длились два дня. На второй день (24 мая) Тьер произнес речь в защиту своей политики; простой и ясный переход к очередным делам, одобренный министерством, был отвергнут в вечернем заседании 362 голосами против 348; своим поражением министерство было обязано тому, что против него голосовала небольшая группа Тарже (человек 15). Затем Собрание 360 голосами против 345 приняло переход, предложенный правой: «Принимая во внимание, что форма правления не подлежит обсуждению и что Собрание занято выработкой конституционных законов…, но что необходимо теперь же ради успокоения страны придать политике правительства строго консервативный характер, Собрание сожалеет, что недавние перемены в составе кабинета не принесли консервативным интересам того удовлетворения, которого оно было в праве ожидать».
Тьер мог удержать в своих руках исполнительную власть и переменить министерство ввиду того, что разнородное и незначительное большинство неизбежно должно было вскоре распасться; но он предпочел подать в отставку, уступив власть врагам республики. Вечером состоялось третье заседание; 365 голосами против 331 Собрание приняло отставку Тьера и 390 голосами избрало в президенты республики маршала Мак-Магона, кандидата правых, причем левые воздержались от голосования (24 мая 1873 г.). Организатор этой коалиции герцог Вройль, став главой правительства, образовал коалиционный кабинет, в котором преобладающую роль играл правый центр.
Попытка легитимистской реставрации. Принимая власть, Мак-Магон обещал, что в законодательстве и в существующих учреждениях не будет произведено никаких изменений, а министерство заявило, что «не сойдет с пути строжайшей законности». Однако часть республиканских чиновников была удалена и заменена роялистами и сторонниками империи. Сессия Собрания прошла в прениях по текущим вопросам; самым значительным актом было принятие закона, разрешавшего произвести необходимые отчуждения для постройки церкви Святого сердца (Sacre-Coeur) на Монмартре; этим исполнялся обет, данный, по преданию, св. Игнатием, основателем иезуитского ордена. В то же время были организованы многолюдные паломничества в Парэ-де-Мониаль в честь «сердца иисусова»; толпа, среди которой было и несколько депутатов правой, распевала гимн: «Спасите Рим и Францию во имя сердца иисусова!» Шли толки о восстановлении светской власти папы и легитимной монархии во Франции.
Дружную деятельность роялистов, направленную к восстановлению монархии, до сих пор парализовало разногласие между сторонниками двух претендентов: легитимисты поддерживали последнего представителя старшей линии Генриха V, графа Шамбора, орлеанисты — внука Луи-Филиппа, графа Парижского. Дело осложнялось еще столкновением из-за эмблем: орлеанисты стояли за трехцветное знамя, под которым орлеанские принцы сражались в рядах французского войска, а граф Шамбор несколько раз (в июле 1871 года, в январе и феврале 1873 года) заявлял, что считает долгом чести не отказываться от белого знамени, «полученного им в качестве священного залога от его деда, старого короля, умершего в изгнании, и не может принять трехцветное знамя революции».
После 24 мая обе партии сблизились, и вопрос о слиянии был решен в положительном смысле. Это было засвидетельствовано визитом (5 августа) графа Парижского графу Шам-бору, жившему тогда в Австрии, в Фросдорфе. «Я являюсь, — сказал он, — чтобы от своего имени и от имени всех членов моей семьи выразить вам наше почтение не только как главе нашего дома, но и как единственному представителю монархической партии во Франции». Решено было, что бездетный граф Шамбор станет королем Франции, а граф Парижский будет ему наследовать.
Во время летнего перерыва сессии Собрания все три группы правой выбрали комитет из девяти членов (по три от каждой группы) для переговоров с королем относительно условий реставрации. Этот комитет отправил к Генриху V в Австрию две делегации — одну в сентябре, другую в октябре. По главному вопросу было достигнуто соглашение: Собрание должно было не избирать короля, а заявить, что Генрих V, как глава законной династии, призывается на престол в силу наследственного права. Конституция будет предложена королем, вотирована Собранием и санкционирована королем; она предоставит королю исполнительную власть, королю и обеим палатам совместно — законодательную; подобно хартии 1814 года, она обеспечит равенство перед законом, гражданскую и религиозную свободу и вотирование налогов палатой.
Вопрос о знамени остался нерешенным; из-за него едка не были прерваны переговоры в сентябре, так как правый центр настаивал на сохранении трехцветного знамени. Решение этого вопроса условились отложить до возвращения короля; но в протоколе от 16 октября, который был предан гласности, говорилось, что трехцветное знамя сохраняется «и может быть изменено лишь по соглашению между королем и Собранием». Мак-Магон заявил, что, «будучи избран большинством консерваторов», он «не пойдет ему наперекор». Таким образом, реставрация казалась обеспеченной, и роялисты готовились уже к возвращению короля, как вдруг пришло письмо от графа Шамбора, датированное 27 октября, где он сообщал, что произошло недоразумение и что король остается верен белому знамени[11].
Септеннат. Принужденный, таким образом, отказаться от реставрации, правый центр решил для упрочения своей власти продлить полномочия Мак-Магона, именем которого он правил. Левый центр согласился на этот компромисс, чтобы предотвратить возможность какой бы то ни было реставрации. Правый центр требовал десятилетнего, левый — пятилетнего срока полномочий; в конце концов был принят закон о септенпате, который «на семь лет вверял исполнительную власть маршалу Мак-Магону с титулом президента республики и на существующих ныне основаниях» и учреждал комиссию из 30 членов «для пересмотра конституционных законов». Этот закон прошел 20 ноября 383 голосами против легитимистов, которые все еще надеялись, что им удастся восстановить престол (граф Шамбор приезжал в Версаль, чтобы столковаться со своими приверженцами). В состав комиссии вошло 25 членов правой и только 5 республиканцев; вместо того чтобы подготовлять конституционные законы, она занялась обсуждением избирательного закона и не составила ни одного законопроекта. Таким образом, остался в силе временный государственный строй.
«Правительство нравственного порядка». Кабинет, поддерживаемый коалицией всех групп правой, сплотил большинство на основе активной борьбы с республиканцами. Это он называл — восстанавливать нравственный порядок; прозвище «правительство нравственного порядка» так и осталось за ним.
Правительство оставило 39 департаментов на осадном положении, что давало ему возможность по своему произволу закрывать газеты. На протесты левой оно отвечало, что этот порядок оправдывается «поистине исключительным и ужасающим состоянием умов». Правительство приказало удалить из мэрий бюсты Республики и старалось не употреблять в официальных актах слово республика. Оно увольняло в отставку или держало в черном теле чиновников-республиканцев и назначало чиновниками монархистов; приказывало своим агентам поддерживать на выборах министерского кандидата и, пользуясь законом, по которому префект имел право закрывать питейные заведения, грозило закрытием тем винным погребкам, где собирались сторонники оппозиции. С целью лишить республиканцев влияния в муниципалитетах оно провело в январе 1874 года закон, предоставлявший правительству право назначать мэров во всех коммунах.
Эти гонения заставили все республиканские группы сплотиться и объединить свои голоса. Гамбетта, руководивший радикальной крайней левой, стал теперь проповедывать умеренность; левый центр сделался руководящей группой республиканской коалиции и оставался ею вплоть до роспуска палаты; вся политика этой коалиции сводилась к тому, чтобы спасать республику и защищать гражданские свободы против посягательств со стороны правительства.
Между легитимистами и правым центром возникли разногласия по вопросу о септеннате. Легитимистские газеты утверждали, что этот закон не препятствует восстановлению престола до истечения семилетнего срока, а министерство устами Мак-Магона заявило в феврале 1874 года: «в продолжение семи лет я заставлю всех повиноваться установленному законом порядку вещей».
Правый центр, после длившихся в течение трех месяцев парламентских конфликтов с левыми, сделал попытку обеспечить себе господство в будущих палатах, предложив учреждение совета, назначаемого президентом республики, и избирательный закон, по которому право голоса предоставлялось только лицам, прожившим в одной местности три года. Правая, соединившись с левыми, отвергла проект избирательного закона 381 голосом против 317 (16 мая 1874 г.).
Министерство Вройля сменил кабинет Сиссэ (24 мая, преобразован в июле), сформированный коалицией монархических партий. Сторонники империи, только что образовавшие активную партию с центральным комитетом под председательством Руэра, вошли в состав этого министерства. Но первенствующую роль в нем удержал за собой орлеанисте кий правый центр; Мак-Maгон по прежнему подчинялся указаниям вождей этой партии, доставившей ему власти. Избиратели продолжали выказывать вражду к правительству: на 23 дополнительных выборах из 29, произведенных в промежуток времени с мая 1873 года по январь 1875 года, победили республиканцы, на 6 — сторонники империи, роялистские же партии — ни разу. Для того чтобы продлить свою власть, большинство Собрания всячески уклонялось от выработки окончательного государственного устройства. Но одна из фракций правого центра, не решаясь долее оттягивать обсуждение конституционных законов, присоединилась к левым, и большинством 345 голосов против 341 было проведено предложение Казимир-Перье: «дабы положить конец беспокойству страны», Собрание 15 июня 1874 года предписало «комиссии тридцати» взять за основу своих работ проект, внесенный Тьером в 1873 году.
Республиканцы требовали окончательной конституции, которая организовала бы республиканский строй; легитимистская правая желала «личного септенната», т. е. оставления власти в руках маршала, с тем чтобы он мог в любую минуту уступить место законному королю; орлеанистский правый центр стоял за «безличный септеннат», т. е. за временное правительство, не сменяемое до 1880 года. Но ни один из этих проектов не собрал большинства.
С этого времени начался период сумбурных прений, приводивших к противоречивым постановлениям и прерываемых интерпелляциями; он продолжался до весны 1875 года, когда был найден тот компромисс, результатом которого явилась наконец конституция. Между республиканцами и сторонниками империи произошел ряд бурных сцен по поводу июньского избирательного закона, по поводу обнаружения бонапартистского комитета, существование которого Руэр отрицал (9 июня) под честным словом, по поводу расследования одних выборов, на которых победили сторонники империи (декабрь 1874 г.). Возрождение бонапартистской партии, по-видимому, напугало некоторых либеральных членов правого центра и побудило их наконец примириться с существованием республики.
Выработка конституции опять была отложена. Комиссия отклонила предложение Казимир-Перье и остановилась на мысли организовать временный государственный строй с одной палатой и сенатом до окончания септенната Мак-Магона. Лишь в 1880 году должно было вступить в силу окончательное государственное устройство. Эта комбинация была прозвана вентавонатом, по имени докладчика Вентавона. Собрание 374 голосами против 333 отвергло предложение Казимир-Перье и 369 против 340 — предложение созвать избирателей, и затем прервало прения по этому вопросу до возобновления сессии после вакаций. Но кабинет раздражил крайнюю правую тем, что признал испанское правительство[12] и сохранил нейтралитет в конфликте между папой и итальянским правительством. Крайняя правая, присоединив свои голоса к голосам республиканских групп, добилась того, что безличный септеннат был отвергнут 6 января 1875 года. Министерство подало в отставку, но осталось на своем посту до образования нового кабинета, которое Мак-Магон оттянул до марта.
Вотирование конституционных законов. Обсуждение законопроектов, относящихся к «организации общественной власти», началось наконец в январе 1875 года. В проекте комиссии слово «республика» не было упомянуто. Левый центр предложил формулировать первый пункт таким образом: «Правительство республики состоит из двух палат и президента». Коалиция правых воспротивилась этому предложению, и оно было отвергнуто 359 голосами против 336. Но один член правого центра, Валлон, внес поправку, где определялись способ избрания и продолжительность полномочий «президента республики»: наименование было произнесено. Комиссия отвергла поправку, но Собрание приняло ее 353 голосами против 352; успех голосования обеспечили человек 15 из правого центра, отделившиеся от коалиции. Таким образом, косвенное признание республики было обеспечено большинством одного голоса. Когда закончилось голосование статей, относившихся к президенту, Собрание приняло весь закон в целом 508 голосами против 174. Затем оно перешло к обсуждению законов о Сенате. Правый центр хотел предоставить назначение сенаторов президенту, левые желали, чтобы сенаторы выбирались всеобщей подачей голосов; 11 февраля последний проект прошел 322 голосами против 310 благодаря поддержке сторонников империи. Но глава уходящего в отставку министерства заявил от имени Мак-Магона протест- против этого постановления, «искажающего характер учреждения», и Собрание, приняв в отдельности все статьи, отвергло закон в целом.
Ввиду этой неурядицы республиканцы левой потребовали роспуска; но группы центра выработали по взаимному соглашению компромисс. Правый центр отказался от назначения сенаторов президентом, взамен чего решено было, что четвертая часть их (76) будет избираема Национальным собранием; этот компромисс, принятый левыми, прошел 422 голосами против 261.
Наконец, 11 марта, было сформировано «министерство примирения» во главе с Бюффе; в него вошли два члена левого центра и Валлон, «отец конституции»; оно опиралось на оба центра: левая с ним не боролась. Министерство провело закон 1876 года о свободе высшего образования, давший возможность открывать католические университеты[13].
Обсуждение последних конституционных законов, начатое в июне 1876 года, закончилось перед вакациями. Но примиренческое большинство распалось при проверке полномочий одного сторонника империи. В связи с вопросом о бонапартистских притязаниях, глава кабинета Бюффе сказал 15 июля: «Опасность угрожает не с одной только стороны… еще большая опасность может притти с другой стороны…» В ответ на эту выходку, направленную против левой, Гамбетта выступил с разоблачениями «партии 24 мая, которая заразила Францию бонапартизмом». Этот разрыв с левой привел Бюффе к открытой борьбе с республиканской партией и к глухой вражде с его товарищами из левого центра, Дюфором и Леоном Сэ; во время вакаций кабинет едва не распался.
Организация нового строя завершилась после вакаций, в ноябре 1875 года, обсуждением избирательного закона. Борьба развернулась вокруг вопроса о порядке выборов. Левые требовали голосования по департаментским спискам, но это предложение было отклонено 375 голосами против 326; правым удалось провести индивидуальный порядок выборов (неточно называемый «голосованием по округам»).
Конституция 1875 года. Политический строй, установленный в 1875 году Национальным собранием и остающийся и до сих пор в силе, если не считать некоторых частичных изменений, сделанных в 1884 году, носит печать своего происхождения: эта компромисс между противоположными тенденциями двух партий, из которых ни одна не располагала большинством и потому не могла провести своего проекта государственного устройства. В противоположность конституциям 1791 и 1848 годов, эта конституция даже не была вотирована Собранием как нечто целое. Так называемая «конституция 1875 года» — это соединение закона 1873 года, которым был установлен септеннат, и трех конституционных законов, принятых в 1875 году под названием: 1) «Организация Сената», 2) «Организация общественных властей», 3) «Взаимоотношения общественных властей», и дополненных органическими законами о способе избрания сенаторов и о Государственном совете. Для определения же полномочий президента республики приходится обращаться к законам 1871–1873 годов, установившим полномочия Тьера.
В основе этого режима лежит присущая либералам правого и левого центров концепция парламентарной монархии по образцу бельгийской конституции. Президент республики, избираемый на семь лет обеими палатами, соединяющимися для этого в конгресс (название заимствовано из Америки), облечен правами конституционного короля; он — представитель Франции перед иноземными державами и номинальный глава исполнительной власти внутри государства; он подписывает декреты, обнародывает законы и даже имеет право (которым ни разу не воспользовался ни один президент) вернуть закон в палаты и потребовать нового его обсуждения; он располагает правом помилования — прерогативой монархов; он не подлежит ответственности. Но, как и в парламентарных монархиях, он не в праве осуществлять лично ни одно из своих полномочий[14]; всякое распоряжение, исходящее от него, должно быть контрассигновано одним из министров. Он пользуется даже королевским правом роспуска палаты, но, в отличие от конституционного монарха, ему для этого требуется согласие Сената, что делает эту его прерогативу почти неосуществимой[15].
Законодательная власть принадлежит совместно двум палатам: палате депутатов, избираемой всеобщим голосованием и полностью обновляемой через каждые четыре года, и Сенату, четвертая часть членов которого (75 человек) была избрана пожизненно Национальным собранием; по мере того, как они выбывали, их вакансии замещались Сенатом; остальные три четверти (225) избирались на девять лет баллотировкой по департаментским спискам в сенаторских коллегиях, состоящих из делегатов от коммун, по одному от каждой, и из департаментских депутатов (членов Сената и палаты), а также из членов генеральных и окружных советов.
Обе палаты располагают совершенно одинаковыми правами, с той лишь разницей, что Сенат облечен правом давать согласие на роспуск палаты депутатов и что бюджет должен быть сначала вотирован палатой и уже затем представлен Сенату. Кроме вотирования законов и бюджета, в законодательную компетенцию палат входит решение вопросов о мире и войне, о трактатах и право запроса министрам; право законодательного почина принадлежит каждому депутату.
Сессии обеих палат должны всегда происходить одновременно; резиденцией им конституция назначала Версаль. Обязательная продолжительность сессии — пять месяцев в году. Президент в праве отсрочить заседания палат на всю остальную часть года, причем на время вакаций он остается только с министрами; постоянной комиссии, которая наблюдала бы за ним в этот период, не существует. Но, усвоив себе обыкновение вотировать бюджет неизменно в чрезвычайной сессии, палата тем самым лишает президента возможности пользоваться этим правом отсрочки.
Верховная власть принадлежит исключительно конгрессу, представляющему собой объединенное собрание палаты и Сената; конгресс выбирает президента, он осуществляет учредительную власть; он один в праве изменять конституцию, но для этого требуется отдельное постановление обеих палат.
На практике правительством, которое ведает делами и подготовляет бюджет и бблыпую часть законов, является совет министров. Во главе его стоит официальный глава, председатель совета, и конституция заявляет, что «министры несут солидарную ответственность перед палатами». Таким образом, то, что в английском парламентарном строе было лишь конституционной традицией, стало здесь формальным правилом. Будучи ответственным, министерство может сохранять власть лишь до тех пор, пока оно угодно палате[16], а так как оно, сверх того, и солидарно, то оно должно уходить целиком.
Конституция не определяет точно понятия ответственности; теоретически министерство может сохранять власть даже после того, как палата формально выразит ему недоверие (что и случилось в ноябре 1877 года). Теоретически министров назначает президент республики; закон 1871 года гласит даже, что он же их и увольняет. Но такое смещение министров было бы со стороны президента нарушением парламентарного режима; министр может быть уволен лишь по представленному им прошению об отставке. Парламентская практика не допускает, чтобы президент выбирал министров по своему усмотрению; он может брать их лишь из среды большинства. Таким образом, избираемая всеобщим голосованием палата, от которой зависит участь министров, является подлинным господином страны.
Выборы и роспуск Национального собрания. Правый центр постарался обеспечить за Национальным собранием право на избрание четвертой части сенаторов, чтобы при посредстве Сената и на будущее время удержать власть в своих руках. Левый центр предложил ему вступить в соглашение и поделить места, требуя себе 30 и предоставляя правым 45 мест; но правый центр соглашался уступить левым только 13 мест, и сделка не состоялась. В первый день выборов (9 декабря 1875 г.) абсолютное большинство получили лишь два кандидата; левые дружно голосовали за список, составленный комитетом трех групп, а голоса правых разбились из-за личного соперничества кандидатов.
Вечером того же дня комитет левых вступил в соглашение с бонапартистской группой, которая, из желания разрушить орлеанистские интриги, обещала подать свои голоса за список левых. Недоставало еще около 15 голосов; чтобы добыть их, комитет предложил 15 мест в Сенате легитимистам, принадлежащим к крайней правой и известным под названием легкой кавалерии (chevau-legers), которые взамен обязались голосовать за список левых. За пять дней баллотировки (10–16 декабря) эта коалиция провела всех сенаторов, кроме пяти. Эта четвертая часть сенаторов, избранная Национальным собранием, состояла из 58 республиканцев, 9 легитимистов и только 8 членов правого центра.
Приняв закон о печати, по которому значительная часть политических преступлений прессы подлежала суду исправительной полиции, Национальное собрание разошлось 31 декабря 1875-года. В кабинете Бюффе, оставшемся у власти, во время избирательной кампании произошел раскол: сам Бюффе заставлял чиновников своего министерства поддерживать кандидатов правой, а его товарищи — министры юстиции, финансов и народного просвещения — предложили своим подчиненным держаться нейтрально.
На сенатских выборах 30 января 1876 года делегаты мелких общин провели в большинстве случаев кандидатов правой, но так как Собрание избрало главным образом республиканцев, то состав Сената оказался поделенным почти поровну: в нем было 149 республиканцев и 151 представитель коалиции правых групп, в том числе 40 бонапартистов и 21 конституционалист.
Палата, избранная всеобщим голосованием (февраль — март 1876 г.), оказалась в большинстве своем республиканской: в ней было 360 республиканцев и 170 монархистов. Бюффе, не прошедший ни в Сенат, ни в палату, подал в отставку.
Министерства левого центра. Республиканское большинство в палате было так велико, что Мак-Магон согласился образовать республиканское министерство. В марте 1876 года был образован кабинет Дюфора, составленный из членов левого центра, самой малочисленной группы, отличавшейся от правого центра лишь лояльным признанием республики.
Республиканская партия, состоявшая из трех групп левого центра (менее 50 человек), республиканской левой (около 200 человек) и радикальной левой (более 90 человек), согласилась поддерживать министерство левого центра, но лишь под условием, что оно поведет активную борьбу с противниками республики. Она требовала чистки, т. е. смещения всех чиновников, явно враждебных республике, организации светского низшего образования и свободы печати.
Палата начала с того, что признала недействительными выборы 16 депутатов, произведенные под давлением чиновников и духовенства; затем она постановила упразднить испытательные комиссии для студентов католических университетов[17], чем вызвала конфликт с Сенатом: последний отверг этот закон 144 голосами против 139. Министерство согласилось произвести чистку лишь в самых ограниченных размерах. Палата значительным большинством отвергла все предложения радикальной левой — относительно избираемости городских мэров, подоходного налога, амнистии осужденным коммунарам, отделения церкви от государства, подсудности преступлений печати суду присяжных.
Чувствуя нерасположение к себе республиканского большинства в палате и консервативного большинства Сената, Дюфор вышел в отставку 2 декабря 1876 года. Ввиду отказа герцога Бройля Мак-Магон скрепя сердце поручил составление кабинета Жюлю Симону (12 декабря); это министерство рекомендовало себя «глубоко-республиканским и глубоко-консервативным» и пыталось угодить своей деятельностью обеим партиям. Но Мак-Магон держался недоверчиво и продолжал советоваться с бывшими министрами из правого центра.
«16 мая». Конфликт между президентом и его республиканскими министрами разразился в связи с вопросом церковной политики. Ряд католических петиций требовал от правительства, чтобы оно «оградило независимость святейшего отца», т. е. приняло меры к возвращению папе светской власти. Правая поддерживала их, но левая провела порядок дня, направленный против «ультрамонтанских манифестаций». В этом случае и была произнесена Гамбеттой его знаменитая фраза: «Клерикализм — вот враг» (4 мая 1877 г.).
16 мая в Оффисьель появилось письмо президента республики к председателю совета министров. Мак-Магон ставил Жюлю Симону в упрек, что тот не воспротивился двум мерам, принятым палатой, и спрашивал, «располагает ли глава кабинета достаточным влиянием на палату для того, чтобы проводить свою программу». В заключение он писал: «Объяснение на этот счет необходимо; потому что, если я не ответственен, подобно вам, перед парламентом, зато перед Францией я несу ответственность, в настоящее время озабочивающую меня сильней, чем когда-либо». Это письмо, не контрассигнованное ни одним министром, являлось личным актом Мак-Магона. Жюль Симон истолковал его как увольнение, и кабинет, хотя и поддерживаемый большинством палаты, подал 17 мая в отставку; тогда палата 347 голосами против 149 приняла предложенную левыми формулу перехода к очередным делам, которая гласила, что «верховенство палаты, осуществляемое путем ответственности министров перед нею, есть первое условие истинного народовластия». В тот же вечер было сформировано министерство Вройля, составленное из орлеанистов и бонапартистов.
Этот кабинет, прозванный «министерством 16 мая», повел борьбу с республиканской палатой, опираясь на президента республики и консервативное большинство Сената. Его план состоял в том, чтобы снова создать в палате консервативное большинство; для этого предполагалось при помощи сенатского постановления распустить палату и использовать влияние президента и администрации, чтобы обеспечить избрание депутатов, которых предложит правительство. С целью выиграть время для подготовки выборов министерство постаралось оттянуть их срок до крайнего предела, какой допускался буквой конституции.
Сначала оно отсрочило сессию палаты до 16 июня, а затем потребовало ее роспуска, который и был вотирован Сенатом 22 июня 149 голосами против 130. Согласно конституции, избиратели должны были быть созваны в трехмесячный срок; этот срок истекал 22 сентября, и кабинет, выждав этот день, созвал их на 14 октября. С мая правительство начало увольнять всех префектов и супрефектов республиканского образа мыслей и набрало вполне консервативный персонал, который и принялся систематически подготовлять условия, благоприятные для проведения официальных кандидатур. Стали запрещать продажу республиканских газет, закрывать республиканские кабачки, затруднять созыв республиканских собраний и увольнять мэров-республиканцев.
Левые, принужденные ограничиваться оборонительной тактикой, объединились для совместной кампании; все депутаты распущенной палаты, принявшие формулу перехода к очередным делам 18 мая — «363», — выступили с общей программой, каждый в качестве единственного республиканского кандидата в своем округе. Тактика республиканцев сводилась к тому, чтобы предстать перед страной в качестве защитников республики против коалиции монархических партий, защитников народовластия против единоличного господства президента, защитников мира против сторонников войны с Итальянским королевством[18].
В стране господствовало сильное возбуждение; но оппозиция ограничивалась законными протестами — статьями и речами. 16 августа Гамбетта заявил в Лилле, что когда Франция выскажет свою волю, придется «подчиниться или удалиться». За эту речь исправительный суд заочно приговорил его к трехмесячному заключению. После скоропостижной смерти Тьера (3 сентября) правительство постаралось внушить избирателям мысль, что в предстоящую кампанию надо будет сделать выбор между радикальной левой и президентом республики; появились даже афиши: «Мак-Магон или Гамбетта».
Мак-Магон, послушный своим советникам из правого центра, принял позу государя, призванного руководить народом. В своем приказе войскам от 1 июля он говорил о «миссии», которая вверена ему и которую он исполнит «до конца». В манифесте к избирателям 19 сентября он писал: «Мое правительство укажет вам среди кандидатов те имена, которые я одобряю. Выборы, благоприятные для моей политики, утвердят принцип власти, поколебленный демагогией. Что касается меня, я не могу ни стать орудием радикализма, ни покинуть пост, на который возвела меня конституция. Я останусь, чтобы при поддержке Сената защищать охранительные начала». В манифесте 10 октября говорилось: «Борьба идет между порядком и беспорядком. Вы должны голосовать за кандидатов, которых я рекомендую вам для свободного избрания».
Победа осталась за республиканской партией; 14 октября большая часть «363» была переизбрана, всего 15 человек из них не собрали абсолютного большинства. Палата составилась из 335 республиканцев и 208 консерваторов.
Конфликт между президентом и палатой. Разбитое на парламентских выборах министерство решило, не выходя в отставку, ждать результата выборов в генеральные и окружные советы (4 ноября). На этих выборах республиканцы приобрели 100 мест. Министерство заявило о своей отставке, но Мак-Магон не принял ее, и пошли слухи о том, что палата будет опять распущена Сенатом. Но палата тотчас же конституировалась и 10 ноября избрала комиссию для расследования случаев незаконного давления на избирателей, произведенного министерством. 20 ноября кабинет Бройля наконец вышел в отставку.
Мак-Магон, упорно не желавший подчиниться, образовал 23 ноября министерство Рошбуэ, составленное из консерваторов, не входивших в состав обеих палат, и рекомендовавшее себя как деловой кабинет, чуждый политической борьбе. Но республиканское большинство немедленно же вотировало (24 ноября) порядок дня, в котором констатировало, что «по своему составу и происхождению» настоящий кабинет является отрицанием прав парламента и может лишь усугубить политический кризис, длящийся с 16 мая, ввиду чего оно «находит невозможным вступать с ним в сношения». Бюджет 1878 года все еще не был утвержден, и палата отказывалась вотировать его, пока Мак-Магон не подчинится воле, выраженной избирателями. В Сенате конституционная группа, составлявшая большинство, не решалась взять на себя новый роспуск палаты; 3 декабря министерству пришлось уйти. Мак-Магон два раза (4 и 8 декабря) начинал переговоры с Дюфором, но они оказались безуспешными, ибо он хотел сохранить префектов, назначенных после 16 мая, и часть министров взять из правого центра. Тогда он вернулся к мысли о сформировании нового консервативного министерства; Батби из правого центра принял пост председателя совета, однако не нашлось никого, кто согласился бы стать министром финансов. Бюджет не был вотирован, и для того чтобы достать деньги на нужды правления, пришлось бы с 1 января 1878 года взимать налоги беззаконно.
Ввиду этих обстоятельств Мак-Магон хотел было уйти в отставку, но его советники из правого центра удержали его; скрепя сердце, он должен был покориться и поручил составление министерства Дюфору. Окончание конфликта было возвещено в послании президента от 14 декабря: «Повинуясь парламентским правилам, я образовал кабинет… составленный из людей, стремящихся защищать и поддерживать республиканские учреждения путем искреннего соблюдения конституционных законов… Право роспуска является своего рода обращением к мнению безапелляционного судьи и не может быть возведено в систему правления. Я счел своим долгом прибегнуть к этому средству и ныне сообразуюсь с ответом страны. Конституция 1875 года осноЕала парламентарную республику, установив безответственность для меня и вместе с тем солидарную и индивидуальную ответственность для министров». Так была официально осуждена попытка, направленная к тому, чтобы путем проведения официальных кандидатур навязать избирателям политику президента республики и таким образом установить непосредственное его управление страной. 16 мая было последним опытом «личного управления» во Франции[19].
Последнее министерство левого центра. Министерство Дюфора представляло собой компромисс между Мак-Магоном и большинством палаты; все видные члены его — Дюфор (министр юстиции), Марсер (внутренних дел), Леон Сэ (финансов), Барду (народного просвещения) — принадлежали к левому центру, наиболее консервативной республиканской партии. Тем не менее республиканское большинство поддерживало его, не требуя никаких крупных реформ.
Палата признала недействительными более 50 избраний, произведенных под давлением администрации или духовенства; почти ьсе вновь избранные оказались республиканцами. Правительство провело амнистию для лиц, подвергшихся после 16 мая преследованию за политические преступления. Оно удалило чиновников, которые поддерживали официальных кандидатов, и вернуло чиновников-республиканцев.
Главным делом этого министерства было проведение в палате бюджета 1878 года, задержанного из-за описанного только что кризиса. Затем подоспела выставка 1878 года, явившаяся показателем экономического подъема Франции.
Гамбетта, ставший во время кризиса 16 мая неоспоримым главой республиканской партии, произнес в разных городах целый ряд речей, в которых указывал радикальной партии ту тактику, которой она должна была держаться, чтобы стать правительственной партией, рекомендовал дисциплину и терпение и говорил о необходимости выдвигать вопросы последовательно, «по сериям».
Этой политике выжидания положили конец сенатские выборы. При трехгодичном обновлении Сената в январе 1879 года из 82 избранных 66 были республиканцы. Незначительное консервативное большинство в Сенате сменилось солидным республиканским большинством (174 против 126). Министерство заявило, что оно намерено доставить удовлетворение республиканскому общественному мнению, проведя обновление кадров чиновников. Но когда министры представили указы о смещении некоторых чиновников, Мак-Магон отказался их подписать; министерство заявило о своей отставке; Мак-Магон не принял ее (28 января 1879 г.) и 30 января сам вышел в отставку. Республиканская партия заранее столковалась относительно кандидата. Жголь Греви, не имевший соперников, был избран президентом республики. Теперь в руках республиканцев находились все три органа власти; левый центр, лишившись поддержки президента, навсегда ушел от кормила правления.
Поделиться книгой: