Антология «Дракула»

Никто словно не услышал ее слов.

Зашумели моторы. Самолет двинулся ко взлетной полосе.

— Это древняя страна, мисс Кэтрин Рид, — отчеканил представитель Секуритате. — Привычки и обычаи вашего племени нам хорошо знакомы. Мы давно научились справляться с такими, как вы.

На лицах людей, окружавших Кейт, не было ни проблеска жалости.

Цыгане вводят во внутренний двор замка гигантского вороного жеребца. Вынув из ножен сабли, они салютуют животному. Жеребец тихонько ржет, раздувая пунцовые ноздри. Шкура у него гладкая, как черное дерево.

В замке Харкер осторожно спускается по винтовой лестнице, затянутой паутиной. В руках у него деревянный кол.

Цыгане плотно окружают жеребца.

Голос Харкера: Даже сам замок хочет, чтобы он умер. Древние, пропитанные кровью камни трансильванской крепости больше не желают ему служить.

Харкер останавливается над гробом Дракулы. Граф лежит, раздувшийся от крови. Лицо его распухло и приобрело багровый оттенок.

Цыганский нож ударяет в бок лошади. Из раны бьет алая кровь.

Харкер обеими руками поднимает кол над головой.

Дракула открывает глаза. Его обрюзгшее лицо покрыто красными прожилками. Харкер замирает.

Жеребец пронзительно ржет от боли. Топоры впиваются в его шею и ноги. Могучее животное падает.

Харкер вонзает кол в широкую грудь графа.

Жеребец судорожно дергается. Цыгане наносят ему очередные удары топорами. Копыта отчаянно колотят по булыжникам, которыми вымощен двор.

Фонтан невероятно ярко-красной крови вырывается из груди графа и ударяет в лицо Харкеру. Кровь заливает его с головы до пояса. Алый фонтан продолжает хлестать, наполняя сначала гроб, потом всю комнату. Кровавый лоток подхватывает Харкера.

Огромные руки Дракулы цепляются за края гроба. Он пытается сесть. Множество кровавых капель вокруг него висят в воздухе, как туман.

Жеребец в последний раз ударяет копытами и затихает. Цыгане с благоговением глядят на существо, которое они умертвили.

Харкер хватается за кол и что есть силы налегает на него, загоняя глубже в могучую грудь Дракулы и опрокидывая графа в залитый кровью гроб.

Граф наконец сдается. Вместе с последним дыханием с губ его срывается едва слышный шепот.

Дракула: Ужас… ужас…

Кейт предполагала, что на свете есть места и похуже, чем румынская тюрьма. Но таких мест, несомненно, было немного.

Ее держали отдельно от теплокровных арестантов. Насильники, убийцы и диссиденты боялись соседства с вампиром. Сокамерниками Кейт оказались участники Трансильванского движения: высокомерные старейшины и молчаливые, надутые и полыхающие злобой неофиты.

Среди них была пара Малюток Мейнстера, исполненных спокойной, целенаправленной, неколебимой ненависти, от которой Кейт становилось не по себе. Понятие «враг» они трактовали чрезвычайно широко и свято верили в то, что существует лишь один способ борьбы с врагом — смерть. Никаких переговоров, никаких компромиссов, никаких уступок. Только смерть, причем в колоссальных масштабах.

Решетки на окнах были серебряными. Кейт питалась крысами и насекомыми. Ока слабела с каждым днем.

Каждый день ее допрашивали.

Они были уверены в том, что она убила Георгиу. Горло трупа было прокушено, и он был полностью обескровлен.

Но почему обвинение пало на нее? Почему не на какого-нибудь трансильванского террориста?

Потому что в кулаке убитый сжимал окровавленный желтый шарф. Кусочек тонкого шелка, который, по ее собственному признанию, она когда-то купила у «Биба». Изящная вещица, напоминавшая ей о цивилизованном мире. Именно этот шарф она использовала, чтобы перевязать рану Иона.

Об этом обстоятельстве Кейт не обмолвилась ни словом.

Ион — Джон находился на другой стороне мира, пытался начать новую жизнь. Ее он оставил здесь в качестве жертвы, рассчитывая умилостивить тех, кто мог пуститься за ним в погоню. Кейт не могла обманывать себя, не могла утешаться мыслью, что он совершил это неумышленно. Теперь она слишком хорошо понимала, как ему удавалось выживать все эти годы. Он полностью усвоил психологию хищника: быть любимым, но никого не любить. Поэтому ей было его жаль, хотя она с радостью откусила бы ему голову.

Конечно, из тюрьмы можно было бежать. Даже из тюрьмы с серебряными решетками и связками чеснока на каждом окне. Румынские тюремщики гордились тем, что хорошо знают повадки вампиров, но при этом обращались с Кейт так, словно она была хилым, дегенеративным созданием.

Силы ее убывали, и каждая новая ночь без нормальной пищи делала ее слабее.

Тем не менее пока что она была в состоянии проломиться через стену. Найти пути, ведущие прочь из этой проклятой страны. Пустить в ход навыки и умения, которые, как она думала, ей уже никогда не пригодятся.

Она была из племени бессмертных детей ночи.

Она тайно вынашивала планы побега и пыталась представить, где сейчас «сын Дракулы», доволен ли он тем, что встретил в Америке, много ли жертв осталось на его пути. Интересно, расстался ли он со своим «маэстро» или все еще пытается быть ему полезным? А может, он нашел нового патрона или сам стал таковым?

В конце концов Ион — Джон наверняка построит замок в Беверли-Хиллз и поселит там целый гарем. Какой бы вариант карьеры он ни избрал — хозяин студии, наркобарон, рок-продюсер, медиамагнат, кинозвезда, — успех ему обеспечен. Новое воплощение Дракулы, о котором мечтал Фрэнсис, — это вовсе не Брандо, а Ион — Джон. Древний монстр получил современное обличье, отвечающее требованиям нового мира и нового века. Но он по-прежнему губит все, к чему только прикоснется.

Она не собирается ему мешать, этому новому чудовищу, порождению голливудских фантазий и ее собственного милосердия. Мир, утративший Дракулу, нуждается в новом монстре. И Джон Попп ничуть не хуже, чем любой другой. Мир создал его и теперь должен с ним уживаться.

Кейт поцарапала стену ногтем, крепким и острым, как напильник. Камни были прочными, но скреплявшую их известь можно было легко выковырять.

Харкер, с лицом, залитым кровью Дракулы, возвращается в свою комнату на постоялом дворе в Бистрице. Он становится перед зеркалом.

Голос Харкера: Они хотят сделать меня святым, но я не собираюсь больше ходить в их долбанную церковь.

Харкер внимательно вглядывается в зеркало.

Там нет отражения.

Губы Харкера шевелятся, но из глотки его вылетает голос Дракулы: «Ужас… ужас…»

ХЬЮ Б. КЕЙВ

Второе пришествие

Хью Барнетт Кейв родился в Честере, Англия, но, когда ему было пять лет, семья переехала в Америку. Свой первый рассказ он напечатал в 1929 году, а впоследствии опубликовал еще восемьсот (!) в таких литературных журналах, как «Weird Tales», «Strange Tales», «Ghost Stories», «Black Book Detective Magazine», «Spicy Mystery Stories», и в изданиях, призванных нагонять на читателя страх, «Horror Stories» и «Terror Tales».

Кейв почти три десятилетия не работал в излюбленном жанре, уехав на Гаити, а затем на Ямайку, но потом на свет появились новые рассказы и несколько романов в жанре хоррор. «Легион мертвецов» («Legion of the Dead»), «Туманный ужас» («The Nebulon Horror»), «Зло» («The Evil»), «Тени зла» («Shades of Evil»), «Апостолы страха» («Disciples of Dread»), «Бездна» («The Lower Deep»), «Око Люцифера» («Lucifer's Eye») и «Запретный проход» («Forbidden Passage»). Лучшие рассказы автора объединены в удостоенные Всемирной премии фэнтези сборники: «Марджанстрамм и другие» («Murgunstrumm and Others»), «Творец мертвецов» («The Corps Makor»), «Смерть правит ночью» («Death Stalks the Night»), «Клинок Цианга» («The Dagger of Tsiang») и «Нижняя дверь» («The Door Below»). В 1991 году Кейв удостоился награды «За жизненные достижения» от Ассоциации писателей ужасов.

В маленьком городке Новой Англии произошло несколько нападений на людей, в которых обвинили вампиров…

Девять вечера. Пустынное шоссе в две полосы на севере Новой Англии. Шоссе и воздух над ним непроглядно-черны, если не считать пятен света от автомобильных фар.

Внезапно луч выхватывает неуклюже ковыляющего вдоль дороги человека, который замирает, разворачивается и поднимает руку, прося подвезти. Это сутулая пожилая женщина с седыми волосами, она приставляет руку ко лбу, чтобы защитить глаза от яркого света фар.

«Бьюик» последней модели плавно притормаживает рядом с ней, водитель перегибается через пассажирское сиденье, чтобы открыть женщине дверцу. Он гораздо моложе ее. Преподаватель колледжа из Бостона темноволос и симпатичен. Джером Хауэлл прекрасно одет: коричневые брюки свободного покроя, пиджак в тон, белая спортивная рубашка. На тонкой золотой цепочке свисает с шеи золотой крестик.

Хобби профессора Хауэлла, поглощающее все его свободное время, — изучение психических феноменов. Поэтому сейчас, когда впереди летние каникулы и ожидающая решения замысловатая загадка, он пребывает в приподнятом настроении. Пока окончательно не стемнело, он ехал со скоростью сорок миль в час, размышляя над тем, с чего начнет по прибытии на место.

— Вас подвезти, мэм?

— Да, спасибо! Большое спасибо! — Пожилая женщина забирается в машину, захлопывает дверцу и ерзает на сиденье, устраиваясь поудобнее. На ней старомодное черное платье, серый свитер, черные закрытые туфли. — Вы не в Эллентон едете?

— Да, туда.

— Очень хорошо. Я была в гостях, муж должен был меня забрать. Но наверное, забыл. Он совсем старый, и с ним частенько такое случается. — Пожилая женщина, улыбаясь, поворачивается лицом к водителю, но, когда ее взгляд падает на крест у него на шее, она резко отворачивается, быстро передернув плечами. — Я вас раньше вроде бы здесь не встречала. Живете где-нибудь по соседству?

Профессор качает головой. Решает сказать, кто он такой и ради чего приехал, поскольку женщина явно местная и может поделиться какими-нибудь сведениями, полезными для будущего расследования. Но в этот момент в зеркале заднего вида вспыхивают фары идущей сзади машины.

Эта машина нагоняет «бьюик» чересчур быстро, по-видимому собираясь с ревом пронестись мимо, хотя ее водитель не удосужился даже нажать на клаксон. Профессор ездит аккуратно, поэтому и сейчас он поворачивает руль, на всякий случай прижимая машину к самой обочине.

Во второй машине, настоящем драндулете, но зато с форсированным мотором, едут два молодых человека. Монку Морриси, он сидит за рулем, восемнадцать. Дэну Клею исполнится восемнадцать в следующем месяце. Оба они студенты колледжа и сейчас на каникулах, но не работают, поскольку организовали предприятие, которое приносит им куда больше денег, чем смогут заработать за каникулы их соученики. Оба парня не могут похвастаться крепким телосложением, оба не бриты, с волосами до плеч. Оба в грязных джинсах и еще более грязных рубашках цвета хаки.

Стекла в машине подняты по причине прохладного вечернего воздуха, и весь салон провонял марихуаной. Дэн только что докурил свой косяк. Монк еще курит.

Они приближаются к «бьюику» на скорости шестьдесят с лишним миль в час.

Пока машина с ревом приближается, Джером Хауэлл успевает подумать, что только полный дурак или пьяный будет гонять по темной дороге с такой скоростью. Он еще теснее прижимается к обочине, чтобы при обгоне ему не поцарапали крыло. Однако, несмотря на его предусмотрительный маневр, в последний момент драндулет бьет «бьюик» в бок — звук такой, словно грохнули кувалдой по пустой цистерне.

Как ни странно, слабая пожилая женщина, сидящая рядом, не вздрагивает и не вскрикивает. По-видимому нисколько не испугавшись, она лишь вцепляется в приборную панель.

Руль вырывается из рук Хауэлла, когда правое переднее колесо застревает в песчаной насыпи на обочине. Пока профессор отчаянно жмет на тормоз, лишившийся управления «бьюик» переваливает через насыпь и устремляется в широкую, заросшую травой канаву, взмывает по противоположному склону и влетает в рощицу.

Хауэлл довольно опытный водитель, ему удается поймать руль и разминуться с несколькими деревьями, но затем он все-таки врезается в одно из них. «Бьюик» ударяется в ствол правой частью решетки радиатора, колеса отрываются от земли, и машина заваливается на левый бок.

Ударив «бьюик» в бок, видавший виды рыдван тормозит так резко, что покрышки визжат по асфальту. Съехав правыми колесами на обочину и остановившись, Монк Морриси с улыбкой откидывается на сиденье:

— Готов!

Он вскинул руку. Дэн Клей хлопнул его по ладони, ухмыльнулся и произнес:

— Ты хочешь сказать, готовы. Их там было двое. Водитель и маленькая старушка.

— Тем лучше. У маленьких старушек иногда бывают неплохие украшения. Пошли.

Оба парня вылезли из своего драндулета и побрели назад вдоль дороги к тому месту, где между деревьями светили фары «бьюика». Выбравшись из канавы, они с опаской приблизились к опрокинутой машине.

— Похоже, оба без сознания. Или даже того… — Судя по тону Монка, это его нисколько не тревожило. — Вроде никто не шевелится.

— Ага.

Подойдя к капоту поверженного автомобиля, они принялись всматриваться сквозь лобовое стекло. Водителя прижало к левой дверце, на которой лежала машина, безжизненная рука картинно свешивалась с руля.

— А где же старуха-то? — спросил Дэн Клей. — С ним была старуха. Я видел. — Он придвинулся ближе, прижимаясь лбом к растрескавшемуся лобовому стеклу. — Ее нет. Куда, черт возьми, она запропастилась?

Оба отошли от автомобиля и некоторое время вглядывались в темноту.

— Может, и не было никакой старухи? — предположил Монк.

— Говорю же тебе, я видел пожилую женщину! Вот здесь, на переднем сиденье, рядом с водителем!

— Как же она могла выскочить?

— Почем я знаю? Выскочила, и все тут. Раз ее теперь здесь нет, значит, выскочила.

— Ладно, ладно. — Монк поднял руки, сдаваясь. — Давай лучше посмотрим, что мы имеем.

Они снова заглянули в «бьюик». Дверцу со стороны водителя не открыть. Забравшись на машину сверху, Дэн подергал другую дверцу. Ее перекосило от удара.

Менее опытный мародер не смог бы ее открыть. Но эти двое, хотя и изрядно попотев, в итоге справились.

Свесившись в салон и взяв оглушенного водителя за руку, Монк пощупал пульс.

— Ну что? — спросил Клей.

— Не знаю. А что ты скажешь? Может, нам…

— Нет, не надо. Оставим его так.

— Но может, лучше…

— Нет, к черту! Он нас не видел. Пусть так и лежит, только на всякий случай надо его пометить. Держи.

Клей вынул из кармана грязных джинсов металлический инструмент, похожий на непомерно широкую вилку с двумя зубцами и толстым черенком. Они с Монком сами сделали эту штуку, им нравилось, что она похожа на миниатюрные вилы дьявола, с вынутым средним зубцом. Клей вложил орудие в протянутую руку Монка.

Снова свесившись в салон, Монк развернул голову водителя, чтобы добраться до шеи, и только теперь заметил золотую цепочку. Резким рывком он сорвал ее и сунул в карман. Затем привычным жестом воткнул двузубые дьявольские вилы в шею водителя так, чтобы выступила кровь.

Выдернув инструмент, он молча вернул его Дэну, а затем вернулся к работе. Все это уже вошло в привычку.

В свете приборной панели, которая не погасла, так же как и фары, Монк нырнул еще глубже в недра опрокинутой машины и опустошил карманы водителя, останавливаясь только для того, чтобы передать очередную находку приятелю. Затем он выпотрошил бардачок. Многие глупцы кладут в бардачок ценные вещи, он знал это по дюжине предыдущих машин, которые они с Дэном успели обчистить. Под конец он выдернул ключ зажигания, который висел на кольце с другими ключами.

— Ладно. Я все забрал.

— Точно?