Искатель. 2009. Выпуск №1

Ровно три секунды отделяли Сергея, Вениамина и Лялю от небытия, и для каждого из них в эти секунды вместилась вся жизнь. Она промелькнула цветной кинолентой, оживляя давно забытые фрагменты детства и юности.

Сергей увидел дом, где родился, родинку на щеке у матери, потертый отцовский пиджак; ощутил на языке вкус любимых своих пельменей, которыми неизменно потчевала его бабушка; вспомнил, как пацаном на зимней рыбалке провалился по колено в ледяную воду и тут же почувствовал сильную руку отца. Ожил в памяти букет, что нес он первый раз в первый класс, выплыло из небытия лицо соседки по парте Вики Николаенко, по которой он с ума сходил целых пять лет, вспомнились первый поцелуй и последний звонок, затем — танк, за годы армейской службы ставший другом. Звоном бубенцов отозвались в памяти крики «горько», возникла счастливая Людмила с детской распашонкой в руках, вспомнился родной таксопарк и бежевая «Волга»…

…Сирена «скорой помощи» напомнила Сергею детскую песенку про чижика. «Поторопитесь, пожалуйста, дорогие врачи, — мысленно просил Сергей. — Я, конечно, подожду умирать, я выносливый… Но поторопитесь: я не железный!»

Сознание то включалось, то опять гасло, и тогда все тонуло в липкой темноте, наполненной странными звуками так, что вспомнилось библейское: «Там будет плач и скрежет зубов». Душа зависла между мирами — вне тела, вне пространства, вне времени… И вдруг яркий свет затопил пределы сознания, и женский голос бесстрастно пропел над ухом: «Пульс нитевидный. Мы теряем его».

Что-то подсказало Сергею, что он уже на операционном столе. Сергей чувствовал манипуляции хирурга, присутствие медперсонала, специфический больничный запах. И в то же самое время он видел себя как бы со стороны стоящим на холме над могучей зеленой рекой.

Глава 2

ВЛАДЫЧИЦА ПРЕКРАСНОГО ЗАПАДА

Алое солнце тлело в облаках на западе, окрашивая верхушки пирамид Хуфу и Хафры и небо на горизонте сочным розовым цветом. Холм полого сбегал к воде, где у старого дощатого причала покачивались две утлые барки, связанные из стеблей папируса и украшенные плашками из акации.

Оглядев себя с ног до головы, Сергей с удивлением обнаружил, что одет в белую полотняную юбку-схенти и кожаный панцирь с отложным многоцветным воротником, а обут в мягкие кожаные сандалии с золотыми пряжками. Наряд его довершала тяжелая офицерская булава, зажатая в могучей руке. Пришло простое и логичное объяснение увиденному: наверное, в одной из прошлых жизней Сергей был древнеегипетским военачальником, и сейчас, сразу после автокатастрофы и клинической смерти, пришли воспоминания души о прежних опытах умирания.

«Да, именно так и не иначе, — подумал Сергей и успокоился. — Это не может быть последним моим сном, переходящим в небытие. Похоже на то, что наши души проходят на Земле многоступенчатую школу воплощений в смертные оболочки — школу реинкарнации. И сейчас я открыл Книгу Воплощений на одной из первых страниц».

Неслышными шагами подошла молодая египтянка в богатом белом калазирисе. Сергей заметил ее боковым зрением, полуобернулся и сразу узнал в женщине Лялю, свою недавнюю пассажирку. Правда, сейчас она казалась моложе и грациознее. Может, это и было так на самом деле, а может, это была совсем другая женщина. Сергей хотел узнать ее имя, но подчеркнутое безразличие ко всему, отстраненность от мира, переполнявшие женщину, остановили его. Воздев в религиозном экстазе руки к небу, египтянка произнесла магическое заклинание, обращенное к речному божеству, и древний певучий язык ее показался Сергею родным:

— О благой бог, возлюбленный Нуном, творящий все прекрасное Хапи, пища страны Та-Кемет, зеленей на радость живущим, и да не оскудеет щедрость твоя! Меня же, умершую, подними на гребень волны и отнеси к Великому Чертогу Двух Истин и далее — в Страну Заката, в Поля Камыша.

Сказав это, женщина вдруг коротко взглянула в глаза невольного свидетеля ее молитвы и сказала:

— Торопись, о воин, к Великому Чертогу Двух Истин, и ты воскреснешь в Дуате!

— Я вовсе не хочу умирать! — возразил Сергей.

— Но ведь ты уже умер, — губы египтянки искривились в злорадной усмешке. — Ты волей-неволей обязан явиться на суд Осириса.

— Ты, верно, жрица, и знаешь неведомое. А я воин и не привык сдаваться без боя. За время моей жизни я дважды поднимался на этот холм и дважды возвращался обратно. Постою здесь еще какое-то время, полюбуюсь закатом, пока боги мечут жребий, гадая о моей жизни и смерти.

— Как знаешь, о воин… Тогда, быть может, ты дождешься здесь моего мужа. Он верховный жрец Амона, и имя его — Аменемоп. Скорее всего, он будет искать меня. Скажи ему, что это пустая затея: я не вернусь, ибо жизнь мне постыла. Но если он последует за мной, я буду рада. Так и передай.

Сказав это, египтянка легко сбежала с холма к причалу, на цыпочках прошла по мосткам, отвязала барку и грациозно спрыгнула в нее. Течение подхватило и понесло утлое суденышко, а незнакомка оглянулась и помахала Сергею рукой. Сергей долго смотрел, как удаляется и тает в золоте солнечных брызг стройная фигурка молодой египтянки.

Внезапно его окликнули по имени, й Сергей резко повернулся на зов. К нему приближался величественный мужчина в одеянии жреца. Череп его был гладко выбрит, на лице застыла маска самовлюбленного мудреца, а глаза под сдвинутыми бровями были строги и печальны. Наверное, одним своим видом жрец приводил в благоговейный трепет и служителей храма, и прихожан. Он имел отдаленное сходство с Вениамином Лебедянским, но Сергей обратил на это внимание не сразу. Сначала он сообразил, что перед ним муж прелестной египтянки, уплывшей в Ладье Вечности, — жрец бога Амона Аменемоп.

— О Рахотеп! — произнес жрец, и впервые Сергей услышал, как звучит его древнее имя. — О Рахотеп, смерть похитила душу моей супруги Ранунисет. Видишь, она плывет в Барке Смерти по Подземному Нилу прямо в Дуат. Если ты поможешь мне вернуть ее, я дам тебе много золота, невольников и выстрою для тебя усыпальницу-мастабу, подобающую твоему чину.

— Прости мне мое незнание, о жрец Амона, я не имею чести знать тебя, в то время как ты назвал меня по имени, но я догадываюсь, кто ты. Твоя жена сообщила мне твое имя, Аменемоп.

— Не трать понапрасну слов, мы можем не успеть вернуть ее. Согласен ли ты сопровождать меня?

— Сперва скажи, как сможем мы догнать и вернуть твою жену, плывя по реке, текущей в Дуат? Неумолимая смерть похитит и наши души, а я вовсе не тороплюсь на суд Осириса.

— Оставь свои страхи, Рахотеп. Я — жрец Амона, и мне ведомы пути загробного мира. Обещаю тебе: мы вернемся, и я щедро вознагражу тебя.

— Хорошо, я готов следовать за тобой. Но не ради награды, а в знак почтения к тебе и преклонения перед великим Амоном. Золота мне не надо.

— Пусть так, тогда поторопимся…

Атум — закатный солнечный диск — канул в бездну Дуата, чтобы, пройдя двенадцать областей загробного мира и сразившись с сонмом змееподобных демонов, утром в образе солнечного скарабея Хепри вновь вскарабкаться на небосклон. Тело небесной коровы Нут засверкало звездами. Ярчайшая из них — Сотис, покровительница умерших, — поднялась высоко над горизонтом, предвещая половодье. Бог Луны и мудрости Тот лениво плыл по пути, проложенному Солнцем.

Подземный Нил был спокоен и необъятен. Военачальник греб единственным веслом, найденным на дне барки, то справа, то слева от себя погружая его в маслянистую черную воду. Жрец сидел на корме, управляя рулевым веслом. Он то и дело торопил воина, говоря об одном и том же — о своей утрате.

— Супруга добровольно ушла из жизни, взяв с меня клятву, что я последую за ней, — сетовал он.

— Она приняла яд? — спросил Сергей-Рахотеп, и жрец кивнул. — Ты убежден, что сотворишь благо, если вернешь ее?

Аменемоп промолчал.

— Я тяжело ранен, и мое тело лежит на поле боя за тысячу схенов отсюда. Кони и пехотинцы топчут мое тело, а я еще жив и хочу избежать смерти или хотя бы отдалить ее. Я не понимаю самоубийц.

— Не нужно цепляться за жизнь, — сквозь зубы пробормотал жрец. — Ты хочешь обмануть бессмертных?

— Я просто не торопился сесть в барку… А жена твоя твердо решила покончить с собой, и если даже ты спасешь ее сегодня, все равно рано или поздно она добьется своего.

— Постой, Рахотеп! Ты слышишь? — Глаза жреца округлились. — Что это?

Сергей прислушался и уловил впереди грозный рокот и шипение пенящейся воды.

— Если бы мы находились сейчас в верховье Нила, я ответил бы тебе, что скоро пороги. Но мы плывем по подземной реке, а ты говорил, что пути Дуата тебе известны. Объясни мне сам, что это шумит впереди.

— Я охотно отвечу тебе, дай только собраться с мыслями.

— На это нет времени. Течение заметно усилилось, ты чувствуешь? Мы будто падаем в пропасть! — вскричал Сергей- Рахотеп. — Взгляни на небо! Луна и звезды исчезли!

— Успокойся, — жрец поднял руку в знак молчания. — Похоже, мы приближаемся к первым вратам Дуата.

В ту же минуту Сергей увидел между небом и водой гигантские челюсти с пожелтевшими от времени клыками. Когда барка вплотную приблизилась к ужасным вратам, челюсти начали сдвигаться, и Сергей оторопел, осознав, что произойдет через несколько секунд. Но жрец Амона встал за его спиной, простер руки перед собой и громоподобным голосом закричал:

— О змей, называемый Стражем Пустыни! И ты, змей, именуемый Властелином Времени! И ты, о волк, чье имя Открывающий Пути! Заклинаю вас именем Амона-Ра, откройте Вход в Тайный Зал, ибо мы знаем ваши имена и сердца наши чисты.

Барка стремительно пронеслась между двух огромных клыков в темный и узкий каналу и в тот же миг челюсти с металлическим лязгом захлопнулись позади нее.

— Главное для нас, Рахотеп, как это ни парадоксально звучит, не умереть окончательно на пути к Великому Чертогу Двух Истин, — невозмутимо заметил Аменемоп. — Взгляни на правый берег. Что увидели твои глаза?

Сергею показалось, что берег бел от снега, но Рахотеп не имел о снеге никакого понятия, поэтому Сергей-Рахотеп сказал:

— Возможно, это глыбы известняка.

— Ты ошибаешься. То белеют кости тех несчастных, что не прошли первого испытания.

— Они не знали имен стражей ворот?

— Или не успели произнести нужные заклинания, — ответил жрец.

— Однако ты спокоен за свою жену.

— Да, она не могла погибнуть здесь: я научил ее всему тому, что знаю сам. Но довольно болтать: впереди новое испытание.

Сергей различил вдалеке слабое сияние: это светились и фосфоресцировали вторые врата — двустворчатые, золотые, с черной пятиконечной звездой посредине, в обрамлении черной же окружности, символа загробного мира. Ладья стремительно понеслась к закрытым вратам. Сергей сгруппировался, готовясь в прыжке смягчить роковой удар, но в это время услышал за спиной голос Аменемопа:

— О Ты Невидимый, Чьи Врата Всегда На Замке, и Ты, Пожирающий Время, и Ты, Хозяин Золота, впустите нас в Тихую Заводь, ибо мы не жаждем золота и помыслы наши светлы.

В ту же секунду ладья поднялась на гребне волны и нырнула в угольно-черный провал звезды, вырезанный в центре ворот. Провал оказался на удивление глубок и широк. Это был скорее тоннель. Сергей-Рахотеп огляделся по сторонам и ужаснулся: барка неслась по воздуху над озером кипящего золота. Полет продолжался уже около двух минут.

— Это и есть Тихая Заводь? — наперекор страху насмешливо спросил Сергей жреца, но тот ничего не ответил, пристально вглядываясь вдаль.

Сергей тоже посмотрел вперед, желая узнать, что привлекло внимание Аменемопа, и увидел выход из тоннеля — источавшее свет отверстие в виде перевернутой звезды. Барка появилась по другую сторону золотых ворот, и волна легко приняла ее днище в свою ладонь.

— Мы проскочили удачно, — облегченно вздохнув, сказал жрец. — Златые Врата — ловушка для жадных. Если бы один из нас хоть на секунду пожелал малую толику этого золота, барка упала бы в кипящее озеро и наши тени испарились бы в одно мгновение…

…В Тихой Заводи было светло и спокойно. Подземный Нил разливался здесь широко, до самого горизонта. Течения не ощущалось, и Сергей взялся за весло.

— Никогда не видел столько воды! — восторженно признался он жрецу Амона. — Настоящее море. Но, я вижу, ты опечален? — спросил Сергей, заметив выражение досады на лице спутника.

— Я надеялся, что здесь мы догоним Ранунисет, но я не вижу даже ее ладьи.

— Не отчаивайся, она где-то впереди, я это чувствую. Мы скоро нагоним ее… Только ответь… Ты все еще в силах вернуть нас обратно?

— А ты по-прежнему хочешь вернуться?

— Ты обещал мне…

— Значит, я исполню обещание! — резко ответил жрец. — Ну а пока правь ближе к берегу: справа я вижу землю.

Сергей, напрягая зрение, прощупывал взглядом, узкую полоску песка на горизонте. На мгновение ему показалось, что он видит белое пятно калазириса.

— Смотри, о жрец Амона, твоя супруга достигла суши. Видно, ее барка дала течь и Ранунисет решила продолжить путь пешком.

— Налегай на весло, Рахотеп! Если она воспользуется известными ей заклинаниями, мы не успеем ее задержать.

— Почему?

— Она не пойдет пешком: путь далек и опасен… Она вызовет сфинкса Селкет, и Селкет повезет ее на своей спине.

— Но ведь Селкет — враг Амона-Ра! Твоя супруга не убоится этого чудовища в образе скорпионольва?

— С помощью магии можно сделать ручным даже врага.

— Аменемоп! — вскричал вдруг Сергей, указывая левой рукой в сторону приближающегося берега. — Теперь я вижу на песке барку. Несомненно, твоя жена не погибла, и мы на правильном пути.

— Слава богам! А я думал, она сгорела в кипящем золоте.

…Сергей первым спрыгнул на берег и вытащил барку на

песок.

— Напрасный труд, — хмуро заметил Аменемоп. — Мы уже не воспользуемся этой ладьей.

— Почему? Ты не собираешься возвращаться?

— Пути против течения нет. Можно вернуться другой дорогой. Если позволят бессмертные.

— Я давно понял, жрец, что от тебя мало что зависит… Я пойду с тобой до конца, раз обещал, но теперь буду рассчитывать только на свои силы. — Сергей легко взбежал на песчаный холм и огляделся по сторонам. — Я вижу следы. Твоя жена недавно прошла здесь.

— Я скажу больше: именно здесь она вызвала из-под земли Селкет и оседлала ее.

— Значит, мы не догоним Ранунисет?

— Если не попросим помощи у Сепы.

— Это еще кто такая?

— Увидишь. — Аменемоп лег ничком на песок, приложил ухо к земле, прислушался. Потом закрыл глаза и зашептал заклинание: — О Сепа, я — жрец Амона, Высокого Перьями, — заклинаю тебя повиноваться мне и доставить нас, двух смертных, к Великому Чертогу Двух Истин!

Сергей вздрогнул от неожиданности, увидев, что соседний холм зашевелился и раздался в стороны. Песок потек к подножию холма, и вот уже обнажились гигантские челюсти и покрытая шипами приплюснутая голова ядовитой многоножки. Ростом она была почти с двухэтажный дом, а длиною — как поезд метро. Настроена была весьма агрессивно и хотела сразу наброситься на людей, но Аменемоп вовремя повторил заклинание громким голосом.

Топорща антенны усов и разочарованно двигая двумя парами смертоносных челюстей, Сепа покорно приблизилась к людям и повернулась блестящим коричневым боком, выставив, словно пассажирский трап, свою шипастую коленчатую лапу.

— Живо влезай, Рахотеп! Теперь она не тронет тебя, не страшись, — смеясь, сказал Аменемоп и, видя замешательство Сергея, добавил: — Впрочем, ты можешь пойти пешком. Впереди четырнадцать холмов, и за каждым обитает какое-нибудь чудовище…

…Через минуту оба уже мчались навстречу судьбе со скоростью курьерского поезда, стоя на членистой спине многоножки, покрытой хитиновой броней. Сепа бежала по следу Селкет — по глубокой борозде, пропаханной толстым брюхом скорпионольва. Аменемоп пристально вглядывался вдаль и вдруг воскликнул:

— Я вижу ее!

— Ее сфинкс ползет как черепаха, — словно эхо отозвался Сергей. — Скоро ты обнимешь супругу, жрец, и вы соединитесь в Дуате.

И только он это сказал, гигантская сороконожка остановилась так резко, что люди не удержались у нее на спине. Сергей чуть не напоролся животом на острый шип. Аменемоп кубарем скатился вниз, но сумел уцепиться рукой за шпору на ноге чудовища и повис, болтая ногами, в метре от земли.

— Помоги мне, — услышал Сергей слабый крик жреца и поспешил подать ему руку.

— Что это было? — спросил он Аменемопа, как только тот вскарабкался на спину сфинкса.

— Кто-то остановил Сепу. И мне кажется, я знаю, кто именно. Оглядись вокруг.

Сергей посмотрел по сторонам и обомлел. И справа, и слева буквально из ничего возникли возделанные поля, глинобитные хижины, в роще финиковых пальм протекал ручей.

— Это мираж? — спросил Сергей-Рахотеп.

— Арита — оазис в пустыне смерти, — объяснил жрец. — Она реальна, но это ловушка. И у этой ловушки должен быть свой хозяин-ловец… А вот, кстати, и он.

Из неприметной норы у ручья выполз и свернулся кольцами огромный сине-зеленый змей. Узорчатое тело его казалось немногим короче тела Сепы и не таким толстым. К тому же оно было увенчано несоразмерно маленькой — не больше бычьей головы — треугольной шипастой мордой.

Аменемоп простер к нему руки и закричал во весь голос:

— О змей, Хозяин Источника, ты — Внушающий Ужас и Повелитель Страха, Многоликий, Кусающий Свой Хвост, не задерживай нас на пути к Великому Чертогу, помоги побороть искушение остаться навеки у тебя в гостях! Уступи дорогу нашему сфинксу.