Школа сказкотерапии на лесной поляне. Первый класс

Ворон. Отлично сказано. Претензия на главаря?

Крокодил. Да я смотрю, тут много нас таких. Вон и Суслик самый свободный, и Койот самый живучий, и Косуля самая инопланетная… Ну, то есть, да, здесь могут быть претензии на главаря, как Вы выражаетесь, но только в этой сказке герой скорее просто знает, что он главный, и никуда ему от этого не деться.

Ворон. Оп-па, вот оно как. А если другие не захотят вдруг признавать главенство такого героя?

Крокодил. То, как говорится, олени идут на север. Бездуховное общество само заслуживает своей бездуховности.

Ворон. В том числе, если я правильно понимаю, путем отрицания правильных лидеров.

Крокодил. Да, правильно понимаете.

Ворон. Правильных высокодуховных лидеров…

Крокодил. Ну, я этого не говорил…

Ворон. Но имел в виду. Так, со статусным все ясно, хотя ясно нам разное. А еще на каком-нибудь уровне что может значить эта сказка?

Крокодил. Общую неудовлетворенность жизнью… ммм, что еще…

Ворон. Процесс перебора партнеров?

Крокодил. Да, это тоже является неотъемлемой частью, так сказать, большого жизненного пути.

Ворон. А вот кто же такие пельмени, в этом контексте?

Крокодил. Я даже не очень знаю. Вероятно, в актуальном смысле это вы, с кем я имею честь сейчас общаться.

Ворон. Более безопасным способом, чем раньше, когда вы еще надеялись встретить близкого Вам по духу человека?

Крокодил. Отлично сказано. Этого, кстати, я не заметил: вилка, ложка… Ну да, здесь напрашивается аллегория, что раньше я был более оптимистичен в отношении окружающих, и пробовал их, так сказать, более смело и интимно. А вот после некоторого случая…

Ворон. А Вы знаете, о каком случае идет речь?

Крокодил. Мммм… Это не так просто. Кажется, подобный случай был не один.

Ворон. А в 81-м году?

Крокодил. Мне было 20 лет, и я вряд ли так глубоко уже проник в глубины человеческой души.

Вокруг уже откровенный хохот.

Ворон. Или в глубины мизантропии. Как бы то ни было, давайте подведем итог и выйдем на описание жанра, к которому, как мне кажется, относится эта сказка. Герой хочет найти близких себе по духу людей и затрачивает на это большие усилия – и интеллектуальные, когда изобретает и мастерит свое изобретение, и финансовые, когда сосиски покупает, и здоровьем рискует, когда съедает 80 сосисок… Однако, когда он вроде бы находит, кого искал, этот избранник оказывается нежизнеспособным. Может быть, сам способ поиска и тестирования его и добивает. То есть, как бы, ты ранишь близкое существо самой своей близостью. И после этого неудачного случая стиль общения с людьми меняется. Похоже, что герой уже больше не пытается добиваться такого уровня близости. Кстати, пельмени покрыты оболочкой, ну, из теста, и это может тоже символизировать степень людской закрытости. На сегодня герой, похоже, смирился с тем, что близкое душевное общение невозможно, а ответственность за это возлагает на несовершенство окружающих. Вполне обычная история, не хочу никого обидеть.

Заяц. Да, это бывает самым обидным – что твоя история обычная.

Ворон. То-то ты свою нам не рассказываешь. Да, ну и что мы имеем. Мы имеем сказку трагического жанра. В трагическом жанре, в отличие от героического, цель не достигается и хэппи-энд не наступает. Наступает, в аккурат наоборот, грустный конец, смерть, разочарование. «В общем, все умерли». Причем важное условие трагического жанра – весь этот кошмар в конце наступает не по вине героя, а потому что так мир устроен. Вот эта невинность героя – очень важная черта, и герои трагедий очень часто на ней особенно настаивают. Вообще, когда герой завел песнь о не своей вине и чужой несправедливости – оп, это скорее всего пошла трагедия. И можно заранее сказать, что там у нее в конце. В конце там – страдания и мучения и восклицания «О несправедливая судьба! О жестокий рок!» Посему героя трагического жанра мы именуем Жертвой. Мощнейший архетип, друзья мои, очень распространенный жанр. Кажется, в России особенно популярный.

Урок 9. Основные сказочные жанры: плутовство. Анализ ситуации анализа

Ворон. Даже не знаю, как по-простому проиллюстрировать третий жанр сказки, героем которого является Трикстер. В отличие от Героя и Жертвы, это малопредсказуемый персонаж, который очень не любит порядка, а потому не появляется вовремя, и любит свободу, а потому его трудно подловить. Но он всегда рядом, и в нашей компании этой энергетики хоть отбавляй. Трикстер – это плут, и законы его существования отличаются и от Героя, и от Жертвы. Для тех мир делится на плохое и хорошее, и это деление для них очень важно. Для Трикстера такого деления фактически не существует. Вот я вам сейчас расскажу простенькую африканскую сказку, которую почему-то (Ворон улыбается во веськлюв) люблю уже много лет. Итак. Однажды заяц…

Однажды заяц пришел к слону и говорит: Слон, я тут переезжаю, ты не мог бы помочь мне перевезти мебель, тебе ведь это пара пустяков? Слон говорит: Конечно, пара пустяков, но не буду же я ради этого куда-то тащиться. Заяц говорит: Нет проблем, Слон, я просто привяжу веревку к мебели, другой конец дам тебе, ты здесь потянешь, а мебель там переедет. Слон говорит: Ну ладно, так – пожалуйста. Потом Заяц пошел к Бегемоту и говорит: Бегемот, я тут переезжаю, ты не мог бы помочь мне перевезти мебель, для меня тяжелую, а для тебя такую легкую? Бегемот говорит: стану я ради этого из болота вылезать. Заяц говорит: да нет, Бегемот, ты сиди, конечно, в болоте, я тебе притащу веревку, к которой привяжу мебель… Ну вот, Бегемот согласился, после чего Заяц взял крепкую веревку и отнес один ее конец Слону… правильно, а другой оттащил Бегемоту, После чего крикнул: Тяни! Слон с бегемотом начали тянуть, а мебель не двигается. Они, напрягаясь, стали сходиться… И наконец, аж красные от натуги, встретились посередине, подрались, прокляли Зайца, поклялись его растоптать и разошлись.

Посмотрим: чего хотел заяц, в чем мотивы его поведения? С точки зрения Героя и Жертвы, то есть наших основных культурально принятых архетипов, его логику и мотивы понять трудно. Никакой выгоды! Все, что получает Заяц, похоже, – это действие, зрелище. Но если предположить, что он даже не наблюдал за дракой слона и бегемота, то есть даже этот мотив очень шаток, то можно представить себе, что Заяц – просто враг существующего порядка, и спокойное «законное» течение мира для него просто невыносимо, и он стремится под него подкопаться и расшатать. И вот тут, мне кажется, действительно много правды. Трикстер – бескорыстный воин. Полно сказок, в которых такой Заяц или подобный персонаж действительно получает по голове за свои проделки, по полной, до гибели – но в следующей сказке он спокойно и самозабвенно занимается тем же самым.

Суслик. Он всегда вредит?

Ворон. Нет. Есть сказки, в которых он делает полезные вещи – например, якутские сказки про то, как Ворон приносит людям огонь с неба. Но, в отличие от Прометея (который 100% Герой), он делает это не из жалости к людям, а по приколу. Он ворует небесный огонь, а потом тот оказывается слишком горячим, и он роняет его к людям. Я вам больше скажу – во многих эпосах самые полезные вещи делает именно Трикстер. Например, все основные овощи, которые мы едим, которые, как не все знают, в основном украдены у американских индейцев, были, согласно эпосу некоторых племен, сделаны Трикстером из его огромного пениса, после того, как этот пенис разгрыз на кусочки барсук. Лично мне это кажется очень правдоподобным.

Койот (страшно заинтересованно) Почему?

Ворон. Я вам сейчас этого не буду объяснять, все-таки первый класс Школы, не та тема. Я бы вообще не подымал такую щекотливую тему, если бы плутовской жанр не был так у нас распространен. Такое простое бытовое трикстерство встречается сплошь и рядом, и очень хорошо представлено в сказках. Кстати, заметьте: у этих сказок часто другая структура. У них, например, нет счастливого конца. Но и грустного конца там тоже часто нет. Вообще чаще всего там нет ни конца, ни морали. Можно сказать, что в этих сказках конец – там, где смеются, а не там, где ситуация разрешается. Как в анекдоте. Потому что для Трикстера и для его мира проблемы – штука надуманная, причем в основном по приколу. Вот на это и Герои, и Жертвы обижаются обычно особенно сильно. У них ведь вокруг этих серьезнейших проблем все закручено. А раз нет проблем – нет и катарсиса их решений. Ну ладно. Заяц, ты придумал уже сказку?

Заяц. А я так понял, что мою сказку Вы уже рассказали. «Однажды Заяц пришел к слону…» и так далее, отличный пример трикстеровской сказки.

Ворон. Вот это как раз отличный пример трикстеровского поворота, такое легкое плутовство. Нет, Заяц, это чужая сказка. А нам нужна твоя, даже если она и не будет прекрасным примером какой-то теории.

Заяц. Ну, моя сказка примерно такая, хотя как-то я ее не продумал и не закончил.

Жил да был Малиновый Пирог. Такой сладкий и пахучий. И вот отправился он как-то в путь, шел да шел, и пришел к молочной реке с кисельными берегами. Вот он разделся и стал эту речку переплывать, да вдруг видит – на другом берегу сидят Три Толстяка и щелкают зубами. Он испугался, что его могут съесть, нырнул, проплыл вниз по реке, выплыл в другом месте, а когда выбрался на берег, то решил в кого-то другого превратиться. И стал он ковер-самолет.

Койот. А мы ничего не будем инсценировать? Я бы отлично сыграл ту роль, где щелкают зубами.

Суслик. Просто сцена из «Чапаева» – где он плывет через речку, а щелкают зубами белогвардейцы. Так: тра-та-та-та!!!

Ворон. Инсценировать будем, но не сейчас. Тут ведь вроде всё так просто. Такой вкусный-вкусный-превкусный герой… Ну, товарищ Заяц, что может означать такая повышенная вкусность героя?

Заяц. Не знаю. Он вкусный и потому жизнь его полна опасностей.

Ворон. Скажем так: он вкусный и потому желанный.

Заяц. «Желанный» звучит как-то еще хуже. «Вкусный» – это в худшем случае поймают и съедят.

Ворон. Ну-ну, договаривай. А если «желанный»?

Суслик. Поймают и трахнут.

Белочка. Не понимаю, почему это хуже. Знаете анекдот? Идет Красная Шапочка по лесу, встречает волка. Волк спрашивает: «А ты не боишься одна по лесу гулять?» А она отвечает: «А чего мне бояться? Денег у меня нет, а ебаться я люблю!»

Крокодил. Ну да, он еще разделся перед тем, как туда поплыть! Хотя нельзя сказать, что это самое обычное дело для пирога.

Ворон. Вау, какая буря интереса! Смотри, Заяц, похоже, твоя сказка вправду вкусная. Всякий туда норовит залезть!

Заяц. Так и я о том же.

Ворон. Ну, попробуй перевести этот сюжет на более обычный язык. О чем сказка?

Белочка. О том, что могут трахнуть!

Суслик. И даже скорее всего так и будет.

Ворон. Так, давайте успокоимся и дадим Зайцу самому понять свою сказку.

Заяц. А че там понимать? Примитивная сказка: шел-пошел, превратился…

Ворон. Ой, нет! И даже если структура и правда примитивная, что-то же влечет к этой сказке волну всеобщего интереса. Смотри, Заяц, мы сейчас как будто разыгрываем эту сказку, только не прямой инсценировкой, а как бы сценой с тем же сюжетом. Вот твоя сказочка – это что-то такое очень вкусное, что всем интересно – похоже, кроме тебя. Что логично – пирог ведь сам себя не может съесть.

Заяц. Ну, не знаю.

Суслик. Похоже, похоже!

Ворон. Кстати, это обязательный уровень анализа – обращать внимание на саму ситуацию анализа. Всенепременно! В львиной доле случаев при анализе сказки разыгрывается тот же сюжет, что в ней самой. Ну, потом мы к этому вернемся. Заяц! Ну, поработай со сказкой. На каком-нибудь из разобранных уровней.

Заяц. Что-то я не знаю, чем вас порадовать.

Ворон. Да ты себя порадуй.

Заяц. Что-то у меня такое ощущение, что я таки стал ковром-самолетом. И теперь все на меня сели, ноги свесили и говорят: вези нас! Я еще вначале, когда сказку сочинял, думал, что Пирог станет скатертью-самобранкой. А потом подумал: ну вот, все на мне опять будут жрать!…

Общий хохот.

Ворон. Ну вот, такой сюжет, уже почти совсем понятный. Герой очень вкусный – то есть он многим желанен. Можно еще иначе сказать: он соблазнителен. Это очень определенный сюжет, который начинается с соблазнения.

Заяц. Это где трахнут?

Ворон. Или где ты убежишь. Соблазнишь и не дашь. Как, дети, называется такой сюжет?

Койот. «Динамо» называется такой сюжет.

Ворон. Вот-вот. Такое миропостроение у героя сказки: он очень вкусный – ты это прямо многократно подчеркнул; а вокруг него полно тех, кто за этим вкусом охотится. Получается, полно врагов. И ты с ними играешь в кошки-мышки: они хотят тебя взять, ты им хочешь не дать.

Койот. Очень заячий сюжет.

Ворон. Странно, если бы было не так. Но почему только заячий: я видел множество женщин, которые годами живут в этом сюжете. Да и мужчин, конечно же. И, похоже, тебе такой сюжет не очень нравится, для пользования изнутри. И ты пытаешься вроде бы из него выйти – в сказке, когда превращаешься в ковер-самолет. Но только прыжок, мне кажется, идет недалеко: ведь и ковер-самолет, как и скатерть-самобранка, в которую ты вначале хотел превратиться, – это все волшебные помощники, опять же многим желанные, за которыми идет охота. Понимаешь, Заяц?

Суслик. Это карма.

Ворон. Это очень близко к жанру жертвы, под которую ты все время пытаешься косить – ах я бедный, все меня оседлали и хотят съесть. Но поскольку никто никого не ест, и ты прекрасно каждый раз смываешься, то и жанр больше похож на плута, который под жертву подделывается. Что является одним из любимых занятий трикстера. Я думаю, среди жертв таких полно. Просто Заяц – легкий игрок, а есть гораздо более серьезные и тяжелые. Спасибо, Заяц. Большая перемена.

Урок 10. Базовый миф

Белочка. Я тут на переменке сочинила маленькую сказку, вроде как вариацию на тему сказки Зайца. Можно расскажу?

Ворон. Не вопрос.

Белочка. Ну, это как бы от имени маленьких животных, которых много в лесу, не один Заяц. Итак.

Жил-был Колобок, и был он очень вкусный. Он катился по лесу, и все звери, которых он встречал, хотели его съесть. Лисица там, хорек, кошка – они все норовили откусить от него хоть кусочек, и Колобок им давал. А у него взамен новые кусочки отрастали. Так он катился, звери его пощипали немного, но он все равно нормально катился. Еще к нему липли разные листья, такие разноцветные, и он стал очень красивым (а было это, как у нас, ранней осенью). Ну вот, как-то закатился Колобок под куст, отдыхает, а тут мимо шел Медведь. Медведь не заметил Колобка и наступил на него, и расплющил… Что, испугались? Так Колобок стал Плюшкой!

Ворон. Ну, Белочка, тебе надо будет вручить диплом Шахерезады. Только которая умеет кончать.

Белочка. В каком смысле?

Ворон. Ну, заканчивать свои сказки, причем просто классно.

Белочка. А! Да я не только это могу…

Ворон. Не сомневаюсь. Вот, смотрите, сказочка, вроде похожая, да совсем другая. Что мы про нее можем сказать?

Косуля. Очень жизнерадостная.

Койот. Как будто сочинение юного Кащея Бессмертного.

Ворон. В каком смысле?

Койот. Что попишешь – молодежь, не задушишь, не убьешь.

Ворон. Объясни, товарищ! Ведь не очень понятно.

Койот. Ну, этот персонаж как бы такой бессмертный. Никакая холера его не берет. От него отгрызают – а у него новое вырастает. К нему всякая дрянь липнет – а он только краше становится. И уже даже на него наступил медведь – и все равно он живой, и опять такой же вкусный.

Ворон. Да.

Суслик. В этой сказке, в отличие от Зайцевой, ясно показано благотворное влияние секса.

Ворон. Это почему?

Суслик. Колобок, в отличие от Зайца, всем давал. И становился только краше, и от него не убывало.

Заяц. Что он давал?

Суслик. Ну, в сказке откусить по кусочку. Но это же явная метафора секса.

Ворон. Метафоры явными не бывают. Тогда это аллегории. Но я подписываюсь, что в таком толковании есть что-то здравое и похожее на правду. Я даже не могу сейчас увидеть другого возможного смысла – разве что в более широком смысле, чем секс – то есть простая человеческая открытость. Малиновый Пирог боялся, что его съедят. Колобок давал от себя откусить.

Крокодил. И в результате один попадает в поднебесье, а другой расплющен в лепешку.

Ворон. Это тоже можно по-разному понимать. Один в фантазиях, другой на земле. Но, Суслик, пять баллов. Мы сексуальные сценарии будем потом дальше изучать, потому что они, конечно, тоже в сказках ясно видны. Но для этого нам надо друг к другу притереться… (заметив возбуждение Суслика)… в смысле – стать друг с другом доверительнее и более открытыми. Ну хорошо. Что мы сейчас собирались проходить. Базовый миф. В каком-то смысле, самая основная тема. Можно сказать, что все остальные уровни анализа ведут нас к этому. Основополагающая идея – что сюжетов в мире ограниченное количество. И что в своей основе они уже изложены в сказках и мифологии. То есть практически каждому сюжету, который мы изучаем, мы можем подобрать соответствие из мифологии.

Крокодил. Которую, конечно, каждый из присутствующих знает на зубок.

Ворон. Не обязательно. Я хочу ввести в обиход еще одно понятие, которое я часто использую. Может кто заметил, я говорю: «Сильный миф». То есть мне кажется, что мифы есть «сильные» и «слабые», и разница в том, насколько обкатана дорожка. Сильные мифы – это сценарии, которые имеют тенденцию повторяться раз за разом, и в течении которых очень трудно что-то изменить. Самые сильные даже обозначить трудно, потому что они кажутся абсолютно естественными, «конечно-это-так-а-как-же-может-быть-иначе». Если я вам скажу: «Родители дети забота долг», то как вы выстроите осмысленное предложение из этого?

Косуля. Родители должны заботиться о детях.

Ворон. Да, точно, и фактически никак иначе, и это и есть сильный, накатанный миф. А если я вам скажу «родители дети кошки качели», то вы мне скажете много интересного, но мало осмысленного, потому что здесь не будет твердого сюжета, а будет, наоборот, простор для творчества, которое, в конечном итоге, скорее всего приведет все равно туда же – к сильным мифам. Сильные мифы – это как линии рельефа, а наши мысли и действия – как вода, которая где бы ни оказалась, все равно скорее всего будет следовать определенным линиям. Понимаете, да? – немного воды может как-то по-особому выпендриться и занять какую-то очень свою нишу, скажем, лужу в неожиданном месте. А сколько-нибудь значимое количество уже потечет в ручьи, реки и так далее, то есть будет следовать определенным, проложенным линиям рельефа. Вот так и сказки. Небольшое количество энергии может собираться в них где угодно, но значимое количество будет скорее всего там, где – сильный миф. Понятно?

Белочка. Неожиданная связь творчества и лужи меня умиляет.