Газета "Своими Именами" №17 от 26.04.2011

Рынок использует потенциал страны не для приумножения полученного наследия, а фактически для уничтожения освоенных многовековым трудом предыдущих поколений земель и производств.

При ельцинщины совершенно невозможно перейти к устойчивому развитию. Рынок с его приоритетом сиюминутной наживы, с его философией «бери от жизни все», «чтоб у нас все было, а нам за это ничего не было», такой рынок в принципе не способен обеспечить сбалансированное решение социально-экономических задач и проблем сохранения благоприятной окружающей среды и природно-ресурсного потенциала в целях удовлетворения потребностей нынешнего и будущих поколений людей в соответствии с рекомендациями и принципами, изложенными в документах конференции ООН по окружающей среде и развитию “Повестка дня на XXI век” (Рио-де-Жанейро, 1992 г.).

СССР – скажем объективно – при всех его экологических проблемах был бесконечно ближе к осуществлению устойчивого развития, чем деградировавшая РФ.

Официальное принижение роли государственного природоохранного ведомства тоже началось при Ельцине, в той же второй половине девяностых годов. Тогда был понижен статус главного государственного природоохранного органа - Минприроды было преобразовано в Госкомитет по охране окружающей среды.

Известный профессиональный эколог А.В. Яблоков был освобожден от обязанностей председателя Межведомственной комиссии Совета Безопасности РФ по экологической безопасности и от должности советника президента по экологии. По стране прокатилась волна сокращений природоохранных служб, прежде всего подразделений контроля и экспертизы. Все это умножалось на хроническое недофинансирование федеральных экологических организаций с соответствующими отключениями телефонов и бензиновым голодом.

Думаю, что высокопоставленные государственные чиновники, лоббирующие интересы частных акционерных компаний ради личной выгоды, были раздражены бескомпромиссностью и упрямством экологов в вопросах сохранения природной среды в местах добычи природных ископаемых, а также многими запрещающими решениями Государственной экологической экспертизы в части новых проектов освоения месторождений и строительства. Они начали борьбу с экологами руками Ельцина, а завершили ее уже в наши дни.

Государственная власть в России была и остается в течение многих десятков лет безответственной по отношению к своему народу. Даже избранная власть работает не на общество, а на обслуживание себя, бездарно растрачивая природные ресурсы и талант народа.

Сегодня проблема нарушения природоохранного законодательства, неизбежная без демонтажа ельцинщины, перешла в разряд тех задач, от решения которых зависит национальная безопасность нашей страны.

Так, экологический скандал, разгоревшийся вокруг компании «Сахалин Энерджи Инвестмент Компани Лтд.», занимающейся разработкой проекта «Сахалин-2», заставил российские власти вновь вернуться к проблеме экологической безопасности России. Но речь идет о повышении размера административного штрафа за нарушение правил охраны и использования природных ресурсов на особо охраняемых территориях. Это рынок во всей красе: гробьте бесценное, невосполнимое, невозобновляемое – только денежки платите!

Сегодня вопрос об экологической безопасности России стоит так же остро, как и традиционные угрозы военного характера. Как известно, сегодня в мире идет серьезная борьба за овладение энергоресурсами. Россия, обладающая огромными запасами углеводородного сырья, еще в конце прошлого века стала главным объектом внимания со стороны индустриально развитых иностранных государств, все больше испытывающих потребность в энергоресурсах.

С распадом СССР в отечественной нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности резко возросло количество засланных иностранцев-конкистадоров. На российский энергетический рынок страны пришли крупнейшие транснациональные корпорации. Увеличение активности в нефтедобывающем секторе существенно увеличило нагрузку на экосистему России. Ситуацию также усугубило ослабление государственной роли в управлении добычей нефти.

Либералы, оказавшиеся у власти в России сразу после распада СССР, за бесценок отдавали промышленные предприятия в частные руки, отказываясь также и от контроля над их деятельностью. К старым экологическим проблемам, доставшимся России в наследство от Советского Союза, добавились новые. В итоге Россия стала опережать ряд развитых государств по числу экологических проблем.

Более 54% территории России оказались загрязненными или захламленными. Так, например, согласно исследованиям экологов, большинство жителей Московской и Ленинградской областей, промышленных зон Центральной России, Крайнего Севера, Юга Сибири и Дальнего Востока, Среднего Поволжья, Северного Прикаспия, Среднего и Южного Урала, Кузбасса испытывают серьёзные проблемы с питьевой водой. Объясняется это тем, что ряд основных рек России - Волга, Дон, Кубань, Обь, Енисей, а также их притоки - Ока, Кама, Томь, Иртыш, Тобол, Миасс, Исеть, Тура - подверглись серьёзному загрязнению промышленными отходами.

Беспокоит также и то, что иностранные компании импортируют варварское отношение к природе в мировоззрение отдельных российских предпринимателей и чиновников.

Речь идет о загрязнении природных объектов и источников питьевого водоснабжения, игнорировании экологических норм при производстве работ, строительстве и эксплуатации зданий, сооружений и промышленных объектов, браконьерстве и самовольном уничтожении лесонасаждений и многих других видах нарушений, несущих прямую угрозу как нынешним, так и будущим поколениям. Никакого выхода из этого экологического апокалипсиса ельцинщина в силу своей конструкции не в состоянии предложить.

Величайшим позором ельцинщины стало втаскивание в Россию радиоактивных отходов других стран на утилизацию. Именно сейчас в Санкт-Петербурге ряд российских природоохранных организаций выступает против норвежской поддержки строительства нового хранилища для отработавшего ядерного топлива на ПО «Маяк».

Но – что можно воспринимать как курьёз - “Фонд Ельцина” вместо решения экологических проблем хочет построить особняк в Филевском парке! Стремление увековечить память Бориса Ельцина в Москве привело к острой дискуссии природоохранного ведомства с представителями ельцинщины!

В последнее время строительство нового жилья антиэкологично. Дома строятся в недостаточном количестве по принципу: больше вместимость на меньшей территории.

Строители дома всегда проводят расчеты и согласования всех коммуникаций и сетей. Естественно, что жители дома пойдут в туалет, будут мыться и включать лампочки. Естественно, возрастет нагрузка на водоподачу, водоотведение и электросети. В результате строятся подстанции, меняются трубы и так далее.

Только вот почему никто не думает о том, что этим людям надо лечиться, учиться и справлять прочие социальные нужды? Ведь врач в поликлиннике не резиновый и школа тоже, а детские сады позакрывали в период ельцинщины.

В результате имеем, что жильцы новопостроенного дома, как и всех окружающих их домов, могут только есть, гадить и пользоваться светом. Все остальные блага им недоступны.

А ведь достаточно взять нормы и правила, оставшиеся в наследство от СССР. Там всё просто и ясно прописано. Сколько должно быть детских садов, школ и прочих объектов социальной сферы и на какое количество квартир района. Но чиновникам настолько жажда наживы на взятках глаза слепит, что они вообще об этом не думают.

Получается, что инвесторы в желании заработать договариваются с чиновниками, строят жильё, продают его и умывают руки. А государство потом, за счёт невинных налогоплательщиков, разгребает за ними последствия нарушения социальной экологии.

За 20 лет ельцинщины всем нам стало очевидно: эта система не сможет В ПРИНЦИПЕ найти решения актуальных проблем цивилизации, дать людям энергию и отопление без горения, безвредные для экологии и безопасные автомобили и т.п.

Бескорыстная добродетель одарённых природой технарей, реально улучшающая жизнь людей, всегда войдет в противоречие с ельцинщиной как совокупностью рыночноориентированных чиновников, бизнесменов, мафиози, горе-элитой...

При условии функционирования ельцинщины любая природоохранная затратность всегда противоречит интересам бизнеса и власти, ибо приводит к удорожанию товаров или услуг.

В годы ельцинщине миллиардеров развелось тысячи, и природа уничтожается безжалостно только ради денег. Нефть из аварийной скважины отравляет райскую жизнь Мексиканского залива – таковы плоды трудов власти и бизнеса. И горящие леса, торфяники, деревни, дома, гибнущие люди…

Ельцинщина с поиском каждым как можно большей личной и одномоментной наживы – это в итоге задыхающиеся в дыму горожане, опустынивание планеты, страдания погорельцев.

Это не маразм, а страсть наживы только для себя. Причем таких “людей” мало, но они стремятся как раз занимать места и посты, где есть возможность управлять и грабить официально.

КТО НАС НАКОРМИТ?

Эксперты пугают надвигающимся мировым голодом, подорожанием продуктов питания. Планета не сможет прокормить свое население. Мы это уже почувствовали по взбесившим ценам в наших магазинах. Говорят, что египтян именно нехватка продуктов питания вынудила поднять бунт на своем корабле. Нам, кажется, не нужно бояться - бескрайние земельные угодья, почти безграничные возможности. Однако вместо того, чтобы поднять на высоту свое сельское хозяйство, мы едим заморские харчи, а наши поля зарастают бурьяном. Ничего не получается у нас с аграрными вопросами, нет понимания проблемы, не выработана стратегия. Отдались дикому рынку, власть надеется, что он расставит все по своим местам.

И он расставляет. Раньше в сельской местности страны проживало около 8 миллионов человек, сейчас остался всего миллион, в основном люди пожилого возраста. Исчезают села, деревни, закрываются школы, фельдшерские пункты, клубы. 40 миллионов гектаров земли заброшено, без удобрений и ухода почва деградирует. Живущих в нищете в деревне в три раза больше, чем в городе.

Страшными картинами, похожими на фильмы ужасов, встречают многие деревни. Большое стадо одичавших коров бродило нынешней осенью по окрестностям деревни Ичково Холмогорского района Архангельской области. Работники племзавода, не получая зарплату, отказались работать бесплатно. Выгнали коров за ворота, перевели их на самообслуживание. Около сотни животных долгое время промышляли по полянам, по огородам, подъедая у крестьян урожай капусты, моркови. Когда поживиться на огородах стало нечем, стали шарить по помойкам.

Вымя у коров вздулись, покрылись коростой. От деревни стадо отгоняли собаки и люди, возле леса подстерегали волки. В кустах находили растерзанные останки некоторых неудачниц. Истязания живого тела происходили у всех на виду, не высыхали слезы у жалостливых крестьянок, но сделать они ничего не могли, чужое добро нельзя было трогать. Обращались люди в администрацию района, там только фиксировали факты мучений племенных коров, как бы изучали, сколько несчастные могут в таком состоянии протянуть, но ничего для их спасения не делали. «Это частное предприятие, если бы оно получало господдержку, у нас были бы рычаги влияния. Но никаких денег от государства хозяйство не получало», - твердила начальник районного управления сельского хозяйства Нина Беляева.

Хозяин племзавода, некто Эдил Зурушев, обитал в это время в Москве. В июле он появился в Ичково, приказал забить несколько десятков голов, чтобы расплатиться с коммунальными долгами и выдать людям зарплату. Получив деньги, о зарплате забыл, снова скрылся. Оставленный им управляющий через несколько дней тоже исчез в неизвестном направлении.

При покупке племзавода Зурушев пообещал построить цех по переработке молока и мяса, начать переработку древесины. Вместо строительства перерабатывающих цехов и лесопилки по его приказу приехала команда рабочих и раскурочила на металлолом новые косилки, немецкие комбайны, а в остальном все пустили на самотек, в том числе заготовку кормов. В результате за 2009 год на племзаводе от голода пало 218 голов скота, из них 200 телят. Скотомогильник оказался переполнен, трупы телят собаки растаскивали по окрестностям.

Насчет отсутствия рычагов, чтобы прекратить эти пытки животных и людей, чиновница из района явно лукавила. В 2008 году племзавод получил 3 миллиона 369 тысяч рублей государственной дотации. Эти деньги, как уверяют бывшие работники, в развитие фермы так и не были вложены.

Можно было прервать эти пытки и другим путем. Скопились большие долги по зарплате, разве это не признак банкротства предприятия? Для обеспечения долга можно было забрать коров, продать их. Но для этого власти нужно было проснуться, хоть что-то делать, но она тянула время, ждала последних свидетельских показаний хозяина Зурушева, а он не откликался. Наконец кабинетные органы решились на действия. Коров собрали, загнали в загон, за ними бесплатно стали ухаживать сердобольные люди. Трудно было этим энтузиастам, трактора не могли подвезти сено с поля, не было горючего. В областном министерстве видели единственный выход – забой племенных животных.

Недавно наш президент Медведев, отказавшись от перевода стрелок часов на зимнее время, сказал, что такие перемены времени нарушают биоритмы. Пожалел не только людей, но и коров. «Я не говорю о несчастных коровах и других животных, которые не понимают перевода часов и не понимают, почему доярки приходят в другое время».

Многие коровы и другие животные задумываются у нас не о часовых поясах, а о том, почему власть их отдала таким безответственным хозяевам. В большинстве своем это, как и Зурушев, залетные промысловики. Таким налетчикам, лишенного здравого смысла, в основном и доверено поднимать у нас сельское хозяйство. Пользуясь нашими законами и покровительством местных чиновников, которые за небольшую взятку готовы и мать родную продать, экономические пираты разъезжают по всей стране, пытаются получить молниеносную выгоду. Скупают по дешевке действующие предприятия и вместо того, чтобы дать им новую жизнь, при первой неудаче бросают производство, бросают на произвол судьбы голодных работников, оставляют на верную гибель животных. Эти проходимцы не профессионалы, они не знают производственных технологий, не имеют перспективных планов. Они творят в стране разбой, мародерствуют на заводах и в поле. Им все равно, кого морить голодом, человека или животное – ничего не вздрагивает внутри.

Наши чиновники, говоря о неприкосновенной частной собственности, как бы отгораживаются от таких диких нравов забором. Как будто налетчики выкупают вместе с собственностью и право мучить животных, не платить людям зарплату. Высшие чины в места, где бродят одичавшие коровы, не заглядывают, им нужны асфальт и фейерверки.

Местная власть ближе к жизни, ближе к людям, она должна болеть за кусочки страны, которые им доверили, должна искать выход из создавшегося положения – если сами не в силах сделать, теребить верха. В конце концов, думать по-государственному, быть патриотом, гражданином. Каждый дом, каждый цех, каждый человек - это и есть страна. Все мы в это трудное время, кроме олигархов, которые живут за линей фронта, в Лондоне, находимся на передовой, отступать нам некуда. Боятся местные чиновники проявить себя, громко сказать о нужде низов верхним этажам власти. Если они будут слишком надоедать, их уволят, лишат куска хлеба с маслом.

Все эти муниципалитеты, администрации - сплошная мертвая зона, превращенная в последнее время в топкое болото, и не чиновники, не государственные деятели заседают на различных сходках, делая вид, что решают вопросы, а как бы лешие, домовые, кикиморы из русских сказок. Они сами себя лишили инициативы, им дали немного для пользования горизонтали, но отняли вертикаль, отняли небо.

Вот и гниет, погибает в этом болоте все живое. В той же Архангельской области, но уже в Вельском районе на ферме «Заря» от голода и холода погибли десятки коров. Прокуратура района провела проверки по факту жестокого обращения с животными. Но 245 статья Уголовного кодекса, «жестокое обращение с животными», для судей показалась слишком экзотической, да и сами коровы, очевидно, не смогли грамотно оформить обращение в суд, написать исковые жалобы. В результате обязали руководство фермы выплатить долги по зарплате работникам, и все. Решение суда есть, а касса закрыта, руководство фермы в бегах.

Такое разрушительное цунами катится по всей России. Прошлым летом работники птицефабрики из поселка Александровка Ейского района Краснодарского края били во все колокола, звонили, писали, просили помощи. В этих письмах были страшные слова: «Приезжайте, послушайте, как стонут куры». Птицефабрика, бывший совхоз, выжил даже во время войны, а сейчас пришли новые хозяева, которые оказались страшнее фашистов, все рухнуло под их напором. Нынешний собственник Жижкин под залог своего предприятия набрал кредитов в банке и скрылся. Его не могут найти. Полгода работникам не выплачивали зарплату. За долги отключили у фабрики электричество. Для сотен тысяч кур суточную норму корма, 120 граммов, пришлось сократить вдвое, втрое. Потом и эти крохи стали давать раз в три дня, потом в пять. Зерно, ввиду отсутствия электричества, птичницы забрасывали вручную. У птичниц сплошные синяки на руках, так свирепо несушки на лету хватали корм. Птицы гибли сотнями, трупы сжигали на костре. В конце концов не осталось от фабрики ни пуха, ни пера, только 123 человека безработных.

Можно и дальше перечислять подобные крематории, которые устроили на базе ранее процветающих хозяйств. Вот, например, Карачаевская птицефабрика около Калуги. 180 тысяч погибших несушек и работники, оставшиеся без зарплаты. В нынешнее время будут искать для этих трагедий оправдание, мол, засуха, корма подорожали. Нет, все эти случаи произошли летом, когда все было благополучно. О нынешнем голодном времени и разговор не стоит начинать. Недавно в Курской области выбросили на мороз миллион маленьких цыплят, это уже после засухи.

Конечно, государство должно помогать сельскому хозяйству, но бесполезно финансировать нынешних приезжих пиратов, которые, ища выгоды, делают набеги на село. Скупают сотни гектаров земли, фермы. Нужно искать хозяев, которые поднялись на этой самой земле, принимают её как родную, хотят для нее блага и расцвета. А приезжие похожи на оккупантов, которые захватили чужую страну. Душа отогревается, если встречаешь среди пришлых дикарей добрую, искреннюю душу, которая живет со своими работниками, простыми людьми, одной жизнью.

По своему географическому местоположению селенье Ручьи не может обзавестись даже зимником. Кругом болота. Навигация закрывается в октябре. До Архангельска 210 километров, билет на самолет 3100 рублей. Авиаперевозка одного килограмма продуктов стоит 37 рублей. Все здесь держится на рыболовецком кооперативе «Прилив». Его председателем является Сергей Коньков. Это единственное предприятие, которое предоставляет рабочие места в Ручьях. Коньков держит здесь стадо коров, хотя дело это убыточное, сенокосных лугов мало, технику в тундре использовать невозможно, весь транспорт гужевой. Молоко покупает население, а оставшееся с большими затратами перерабатывается и тоже продается в местном магазине. Масло идет по 125 рублей за килограмм, хотя его производство обходится в 1250 рублей. Издержки покрываются за счет рыбалки, кооператив поставляет донную рыбу в Архангельск.

- Получается, – говорят в кооперативе, – что мы выполняем функции государства: обеспечиваем рабочими местами, завозим дрова, производим продукты питания - и остаемся наедине со своими проблемами. Не будет работы – люди возьмутся за бутылку.

Сейчас население в Ручьях в основном непьющее. О таких государственных людях нужно говорить, прославлять. Делать их принципы государственной идеологией. Но пока они не в почете.

Поселок Ручьи выживает благодаря своему кооперативу и его руководителю Сергею Конькову. У нас в стране издавна в цене была община, всем миром брались за дело, помогали друг другу. Может, это и есть те организационные структуры, которые способны поддержать сельское хозяйство в нынешний трудный период. У нас же реформаторы стремятся разъединить людей, сделать их беззащитными одиночками. Так легче народом командовать, его перестраивать. Начал процедуру такого разобщения ещё царский министр Столыпин, через сто лет его идею подхватила наша элита. Пра-вительство стало даже вручать ордена его имени особо отличившимся единороссам. Воп-реки этим новомодным тенденциям наши люди по своей природе не индивидуалисты, а коллективисты. Им нужны собрания, общие решения. Народ сейчас лишили права голоса, публичного подбора лидеров, организаторов. Лишили не только голоса, но и права быть личностью, вот и вся наша демократия. Социальные службы узнают мнение народа по важным проблемам с помощью опросов, перехватывая случайных людей на улице, на трамвайных остановках.

Власть пытается сейчас решить проблему моногородов, различных поселков, в которых находится по единственному градообразующему предприятию. Одним из выходов из этого тупика, избавление от безработицы и банкротства предприятий стали бы, по моему мнению, выборы доброй части депутатов в местные законодательные собрания непосредственно от трудовых коллективов этих градообразующих предприятий. Коллектив должен бороться за свое выживание на этом уровне, а не доверять свою судьбу чиновникам от партии власти.

Спасая животноводство, в Бийском районе Алтайского края стали восстанавливать совхозы, колхозы. Коллективное стадо растет, а частное уменьшается. Для одиночек это занятие становится нерентабельным: чтобы прокормить корову, нужно 60 центнеров сена на зиму, а это 12 тысяч рублей.

В девяти коллективных хозяйствах Бийского района около 40 тысяч единиц крупного рогатого скота, 10 тысяч из этого стада дойные коровы. Примерно, по 14 литров молока ежедневно от коровы, по полтора литра получается на каждого жителя большого промышленного района в день. Это как бы и не колхозы, а бийские родники.

Нельзя ломать все через колено, как у нас сейчас делается, а нужно помогать людям, учиться жить в гармонии с природой и духом народа. Чтобы человек не становился рабом у залетного авантюриста, а сам, вместе с соседями, друзьями становился хозяином жизни. Работал для себя, на пользу деревни, маленького городка, для своей маленькой Родины. От такого созидательного и свободного труда будет рождаться не только хлеб, но и песня. К сожалению, у нашей власти на этот счет совсем другое мнение. Если довериться простым людям, то куда тогда деть чрезмерно расплодившихся диких капиталистов с их захватническим интеллектом, а они теперь основа нынешней системы, пишут для нас свои законы.

Альберт СПЕРАНСКИЙ, председатель Совета общероссийской общественной организации «Рабочие инициативы»

ИСТОРИЯ

“ПЕРЕДАЙТЕ ВСЕМ ТОВАРИЩАМ, ЧТО Я ПОГИБ ЗА СВОЙ КЛАСС”

Происхождение Дня 1 Мая

Это история 1 Мая, дня всеобщей стачки за 8-часовой рабочий день, за то, чтобы рабочий не был тягловой скотиной под кнутом капитала, а имел время думать и учиться. Это день всеобщей стачки, оплаченной кровью забастовщиков, расстрелянных 3 мая у завода Мак-Кормика, кровью демонстрантов, расстрелянных 4 мая на митинге протеста, оплаченной гибелью на виселице героев рабочего класса, его лучших борцов Парсонса, Шписа, Фишера и Энгеля, гибелью покончившего с собой перед казнью Луиса Линга, пожелавшего и в смерти быть свободным от буржуазного государства. Это история того, как день рабочей борьбы и классовой непримиримости был превращен сперва социал-демократией, а затем СССРовским государством в праздник, в безвредный и безобидный для буржуазии день чинных шествий под предводительством партийных и профсоюзных боссов. Эта история представляет собой один из ярких примеров того, как организации и традиции рабочего класса интегрировались, использовались и извращались буржуазией, лишаясь своего взрывного революционного содержания.

Но пусть рабочие, копошащиеся 1 Мая в огородах, приходящие на безвредные для буржуазии митинги или попросту пьянствующие в этот день знают, что даже такая ничтожная подачка буржуазии, как этот нерабочий день в начале мая, был добыт борьбой рабочего класса и смертью его героев. Пусть они узнают историю того, как рабочие не стали покорно терпеть гнет капитала, а бесстрашно поднялись на борьбу, узнают и задумаются, как снова начать борьбу и добиться в ней победы. Пусть они узнают о героях, кто отдал жизнь не за “родину”, лживое царство буржуазии, а за освобождение угнетенных, о героях, которые не были сверхчеловеками или спасителями, сошедшими с небес, а такими же рабочими, как и другие, наборщиком, плотником, пивоваром и кто смело встал за освобождение рабочего класса от власти капитала, не дрогнул перед всей мощью буржуазного государства и бесстрашно пошел на смерть, кто погиб за свой класс.

Мы не патриоты нации и государства, так как нация и государство это организации эксплуататоров для подчинения, подавления, ограбления эксплуатируемых. Мы презираем национальную гордость грабительскими подвигами князьков и имперских генералов, вашингтонов и бисмарков. Мы знаем, что всегда и везде, слепыми подвигами в защиту национального государства, кровью и жертвами, принесенными на его алтарь, трудящиеся только крепили свои собственные цепи. К героям национальных войн мы испытываем либо классовую ненависть, либо глубокую жалость. Ненависть к эксплуататорам, храбро защищавшим свои власть и богатство, и жалость к эксплуатируемым, кто лучшие человеческие качества, самопожертвование и энтузиазм отдал не свержению власти господ, а ее упрочению, кто геройски погиб не за свое, а за чужое дело, кто гибелью своей содействовал укреплению и прославлению государства, господ и эксплуататоров.

Мы борцы своего класса, класса, производящего все блага на земле, класса, которому предстоит спасти род людской от гибели, неизбежной, если сохранится власть капитала, класса, победа которого станет возмездием за поражения всех угнетенных всей людской истории. Мы, революционные рабочие, доведем до победы борьбу против эксплуатации и гнета, которую вели неимущие и угнетенные на протяжении всей истории человечества, истории грабежа и насилия, рабства и унижений.

У разных классов разные традиции. Одна традиция это традиция эксплуататоров, правителей и грабителей, традиция национальной гордости разбойничьими подвигами захватнических войн. Но есть вторая традиция, традиция борьбы угнетенных и эксплуатируемых, традиция классовой борьбы и классовой солидарности.

Об этой традиции угнетенных редко пишут книги и еще реже пишут правду, в ее духе не снимают фильмов и телепередач. В черные времена реакции о ней может забыть даже подавляющее большинство угнетенных. Но она есть всегда, даже когда в суровую долгую зиму контрреволюции завалена толстым слоем снега. Земля совершит свой оборот, за зимой придет весна, снова поднимется на борьбу рабочий класс, выйдут новые поколения революционеров, и уроки старых боев окажутся снова востребованными. Зазвучат навеки замолкшие, как казалось буржуазии, голоса и призывы, и память о мучениках и героях нашего класса прозвучит, как приказ довести до конца их дело.

Традиция классовой борьбы и классовой солидарности, хоть и засыпанная до поры до времени толстым слоем копоти и грязи, существует у рабочих всех уголков планеты в том числе и у американских. Буржуазные идеологи многих государств рисуют американского рабочего как зажиточного, эгоистичного и патриотичного мелкого буржуа. Но такая картинка весьма далека от истины.

Возникший в результате смешения наций и рас со всех уголков Земли, не знавший феодальных и патриархальных пережитков, привыкший полагаться только на свою силу американский рабочий был подчинен буржуазией только посредством беспощадного террора. Американская буржуазия ничуть не меньше, чем всякая другая, прибегала к расстрелам забастовок, фальсифицированным судебным процессам, тюрьмам и казням. Только безжалостный террор буржуазного государства обеспечил господство реформизма в рабочем классе США и приручение рабочего движения, террор, сломивший анархистские рабочие организации Чикаго в 1886г. и революционное движение “Индустриальные Рабочие Мира” в 1916 - 1920 гг.

Слова, выбранные названием этой статьи, не принадлежат кому-либо из мучеников восставших в Чикаго. Их произнес в свой страшный смертный час смелый боец следующего поколения, рабочий-революционер ИРМовец Уэсли Эверест.

В 1919 году, году великого страха буржуазии, создания III Интернационала, революционных восстаний в России и по всей Европе, стачки сталелитейщиков в Чикаго и рабочего Совета в Сиэттле, в году массовых черносотенных погромов в США против коммунистов, анархистов и прочих антипатриотов, толпа погромщиков напала на штаб-квартиру ИРМ в г. Централия (северо-запад США). ИРМовцы дали вооруженный отпор, Уэсли Эверест, пытаясь прорваться, застрелил одного из погромщиков, но был схвачен, когда расстрелял все патроны. Их посадили в местную тюрьму, а затем демократическое государство приговорило их за то, что с точки зрения даже буржуазного закона было защитой собственности от нападения банды громил, к 20 годам тюремного заключения [кроме У. Эвереста, который был уже недосягаем]), ночью за Уэсли Эверестом явилась патриотическая банда. Прощаясь с остающимися жить товарищами и уходя на страшную смерть (ему выкололи глаза, отрезали пальцы, уши, половые органы и т.д.), он сказал слова, достойнее и лучше которых ничего не скажешь обо всех, известных и безымянных, борцах и мучениках рабочего дела:

“Передайте всем товарищам, что я погиб за свой класс”.

* * *

Классовая борьба в США происходила в далеко не идиллически-мирных формах. Железнодорожный магнат Гульд в ответ на вопрос, что он собирается делать по отношению к рабочему движению, ответил, что он достаточно богат, чтобы нанять половину рабочих для того, чтобы она перестреляла другую половину. Хотя эти слова и были пустой похвальбой, американские буржуи были достаточно богаты, дабы покупать для святой цели убийства неугодных рабочих президентов, депутатов, судей, полицейских, шпиков и т.п. подонков человеческого общества.

Экономический кризис 1877 г. повел к массовым увольнениям железнодорожных рабочих и к сокращениям их зарплаты. Вспыхнули дикие стачки, во многих местах переросшие в восстание, подавленное армией и национальной гвардией. Десятки рабочих погибли.

Происходившее в 1870-е годы брожение среди шахтеров Пенсильвании, в основном ирландцев, вызвало серьезную тревогу у шахтовладельцев. Нанятое ими шпионское агентство Пинкертона организовало несколько мнимых взрывов и покушений, приписанных никогда не существовавшей мифической организации ирландских шахтеров “Молли Магвайрс”. В результате 19 шахтеров были повешены.

Насилие правящего класса не могло не вызвать у рабочих, не желающих быть покорными овечками, стремление противопоставить ему свою силу. Еще в 1875г., когда все американские социалисты верили в избирательный бюллетень, немецкие иммигранты-социалисты в Чикаго создали Союз военного обучения и самообороны, военизированную организацию для защиты от насилия со стороны банд, нанятых буржуазными партиями. Утонченные избирательные махинации для обмана эксплуатируемых тогда еще не были выработаны американской буржуазией, и ей приходилось прибегать к более грубым средствам. Американские социалисты, в основном верившие в силу всеобщего избирательного права, иммигранты из Германии создали в 1870-х годах Партию рабочих, вскоре переименованную в Социалисти-ческую трудовую партию (СТП). Она активно участвовала в выборах, и в 1880г. несколько ее членов, победив в нелегкой борьбе демократов и республиканцев, были избраны в муниципалитет. Однако демократия показала свое истинное лицо, и результаты выборов были аннулированы.

После такого наглядного урока демократии Парсонс, Шпис, Энгель и другие активисты рабочего движения Чикаго, входившие в Союз военного обучения и самообороны, убедились еще раз, что социализм – это вопрос силы, который не может быть решен в парламенте, а только на улице, на поле сражения, и, порвав с СТП, создали в 1881г. Революционную социалистическую партию, в которой состояло от 5 до 7 тыс. человек. В этом же году на полуподпольном конгрессе анархистов в Лондоне была создана Международная ассоциация рабочих (МАР), попытка возродить I Интернационал.

В 1883г. на конгрессе в Питтсбурге возглавляемая Шписом и Парсонсом Революционная социалистическая партия объединяется с МАР. Несмотря на объединение, в анархическом “социал-революционном” движении США существовали разные течения. Восточное крыло, анархисты Нью-Йорка и Атлантического побережья во главе с Мостом на первый план ставили индивидуальное прямое действие, анархисты Чикаго и других городов Центра и Запада США, чьими лидерами были Парсонс и Шпис, концентрировали свою деятельность на работе в профсоюзах. Но и в Чикаго существовала крайне левая, т.н. “автономистская” фракция. Ее представители Фишер и Энгель, впоследствии герои Чикагского процесса, издавали газету “Анархист”, критиковавшую авторитарные и реформистские тенденции больших организаций, в частности профсоюзов.

Доминирование анархистов-революционеров в рабочем движении Чикаго, главного промышленного центра США, стало внушать все большую тревогу американской буржуазии. Что будет, если рабочие пойдут по революционному пути? Неужели за разгромленной Парижской Коммуной последует победоносная Чикагская Коммуна?

Нет, ни в коем случае! Этого допустить нельзя! Свобода, собственность, прибыль капиталиста и оклад палача под угрозой! И нет средств, какие были бы плохи для их спасения!

В такой атмосфере 1 Мая 1886г. началась всеобщая забастовка с требованием 8-часового рабочего дня. Требование ограничения рабочего дня 8 часами, чтобы рабочий перестал быть поглощенной изматывающим трудом рабочей скотиной, чтобы у него оставалось свободное время, чтобы он мог учиться, думать, организовываться, давно уже было задушевной идеей многих рабочих активистов США. “8 часов работать, 8 часов отдыхать, 8 часов учиться” – таков был лозунг, выражавший это требование. В сокращении рабочего дня рабочие видели путь к решению проблемы безработицы и таким образом протягивали руку солидарности своим братьям по классу, выброшенным на улицу.

1 и 2 мая прошли спокойно. 350 тыс. человек бастовали по всей стране, приблизительно 40 тыс. из них в Чикаго. Тишина царила на стройках и сталелитейных заводах. Недвижно стояли баржи у причалов. Не работала железная дорога. От 65 до 80 тыс. рабочих стояли в пикетах, преграждая дорогу штрейкбрехерам. 1 мая успешно прошел общегородской митинг.

Трагедия началась 3 мая. Еще в середине февраля были уволены 1500 бастующих рабочих на заводе Мак-Кормика, производящем сельскохозяйственные орудия. Вместо них были наняты штрейкбрехеры. Независимо от этого в полдень 3 мая в нескольких сотнях метров от завода Мак-Кормика 6 тыс. бастующих за 8-часовой рабочий день лесорубов проводили собрание с целью выбрать стачечный комитет. Когда на заводе Мак-Кормика началась пересменка и стоящие около него пикетом уволенные забастовщики пытались в очередной раз пристыдить штрейкбрехеров, на помощь пикетчикам двинулись лесорубы, и уговаривание штрейкбрехеров приняло более практическую форму мордобоя. И тут внезапно появилась полиция и открыла огонь. По меньшей мере 9 рабочих были убиты или умерли от ран, а раненых было куда больше.

Сразу после этого Август Шпис отпечатал листовку:

МЕСТЬ!

Рабочие, к оружию!

Ваши хозяева послали своих кровавых псов полицию, она убила 6 ваших братьев (как потом стало известно, еще 3 человека умерли от ран) на Мак-Кормике этим вечером. Они убили несчастных бедняков, которые, как и вы, имели смелость ослушаться высочайшей воли своих хозяев. Они убили их за то, что они осмелились попросить сокращения часов тяжелого труда. Они убили их, чтобы показать вам, “СВОБОДНЫМ АМЕРИКАНСКИМ ГРАЖДАНАМ”, что вы должны быть удовлетворены и довольны всем, что соизволят подать вам ваши хозяева, иначе вы будете убиты.

Вы долгие годы сносили самые отвратительные унижения; вы долгие годы терпели неизмеримые несправедливости; вы работали до изнеможения и смерти; вас долгие годы мучили нужда и голод; ваши дети были отданы в жертву фабричному начальству; короче, вы были несчастными и покорными рабами все эти годы ради чего? Чтобы насытить ненасытную алчность ваших хозяев-грабителей и тунеядцев, чтобы набить их карманы. Когда теперь вы просите их уменьшить тяжесть вашего груза, они посылают своих кровавых псов стрелять в вас, убивать вас.

Если вы люди, если вы дети ваших предков, проливших свою кровь за вашу свободу, то подымитесь во всю свою мощь, как Геркулес, и уничтожите отвратительное чудовище, которое хочет уничтожить вас! К оружию мы зовем вас, к оружию!

Ваши братья

Но призыв к оружию был у Шписа только эмоциональным всплеском, а не программой практического действия. Одновременно с этой листовкой Шписа Адольф Фишер написал объявление о митинге протеста 4 мая, на который он предлагал рабочим прийти с оружием, чтобы не быть беззащитными в случае нового нападения полиции. По требованию Шписа призыв приходить на митинг вооруженными был из объявления выброшен, и в таком исправленном виде оно и было широко распространено.

Гневные обвинения убийц звучали на митинге в выступлениях рабочих лидеров Парсонса, Шписа и Филдена. В своей речи Парсонс подчеркнул, что трудящимся достается всего 15% производимых ими благ.“Всякий раз, когда вы требуете увеличения зарплаты, вызываются войска, шериф, пинкертоновцы, чтобы стрелять в вас и избивать дубинками” , – заявил он рабочим.

Темнело, и митинг на Хеймаркетской площади приближался к концу. Приезжавший на него губернатор Оглсби уехал, убедившись, что все проходит спокойно. Люди стали расходиться, тем более что зарядил дождь. Так, ушел Парсонс с женой и детьми. Из лидеров движения на площади оставались только Фишер и Сэм Филден. Все подходило к спокойному концу.

И тут появилась полиция. Ее начальник, капитан Бонфильд, прозванный “дубинщиком” отнюдь не за доброту и мягкость, приказал немедленно разойтись. Филден возразил: “Это мирный митинг, у нас есть разрешение, вы не имеете права вмешиваться”. “Арестуйте его”, – приказал Бонфильд. И тут полиция внезапно открыла стрельбу – не резиновыми, а смертоносными свинцовыми пулями.

А через несколько минут в полицию полетела бомба. 1 полицейский был убит на месте, еще 7 вскоре умерли от ран, 60 полицейских были ранены.

После этого полицейские стали стрелять направо и налево и беспощадно избивать дубинками всех, кто попадался на пути. Сколько демонстрантов было убито в эти минуты на Хеймаркетской площади, осталось неизвестным. Им не поставили памятник (его поставят здесь полицейским подонкам), и их, безвестных мучеников рабочего класса, историки не запишут поименно в свои книги. Но освобождение угнетенных, которое было бы невозможно без таких людей, как Парсонс, Фишер, Линг и другие известные герои нашего класса, было бы невозможно, как и без героев безымянных.

Кто бросил бомбу, так и осталось неизвестным. Суд обвинял в этом анархиста Рудольфа Шнаубельта. Но, как ни странно, Шнаубельт был 2 раза арестован и 2 раза освобожден, после чего, дабы не искушать судьбу, эмигрировал нелегально в Южную Америку, где и умер спустя много десятилетий, храня молчание обо всем, что знал. Если знал что-либо вообще.

Распространенной была версия, приписывающая бомбу полицейскому агенту-провокатору. Еще бы! Кто бы мог пойти против Его Вели-чества Государства, кроме действующего по его приказу его собственного агента?! И с чего бы это какому-то рабочему могла прийти в голову мысль воздать кровью за кровь и муками за муки, ответив на полицейские пули динамитом?!

Но с этой версией не согласен крупнейший исследователь Хеймаркетской трагедии, сам сторонник анархизма, проф. П. Аврич. Его мнение основывается на свидетельствах нескольких активистов анархистского движения того периода, согласно которым бомба была брошена анархистом, входившим в ядро движения и действовавшим по собственной инициативе. Он не послушался приказа Шписа приходить на Хеймаркетскую площадь без оружия, решив, что лучше быть готовым к сопротивлению, чем покорно идти на убой, как кроткая овечка. Его имя было известно только очень узкому кругу активистов и даже не упоминалось на судебном процессе. На взгляд П. Аврича, этим бомбометателем мог быть Георг Менг, делегат Питтсбугского конгресса 1883г.

Анархисты исходили из своих концепций децентрализации, автономии, федерализма и инициативы индивидов. Менг“защищал анархистскую тактику террористических актов против церкви и государства индивидами по их собственной инициативе, чтобы движение в целом не оказалось под угрозой, если участник такого единичного террористического акта будет схвачен”.

Желание передовых рабочих не быть законопослушными рабами и не идти, как бараны, покорно на убой, желание на насилие отвечать насилием, а на террор террором представляет собой великое начало любой революционной борьбы. Но освобождение рабочего класса невозможно, пока дух возмущения, непокорности и мятежа не охватит как можно большее число людей. Чтобы завоевания революции смогли укрепиться и не последовала контрреволюция, необходима воля большинства рабочего класса. С другой стороны, все попытки лидеров рабочего движения игнорировать боевые, бунтарские импульсы революционных рабочих ведут только к тому, что эти импульсы рассеиваются с меньшей эффективностью для революции, в терроре мести и отчаяния.