Помоги проекту - поделись книгой:
Не обращая внимания на выпад друга и коллеги, Крячко доложил:
– Да где я только не был! И по базарам, и по подвалам, и по всем здешним окрестностям пришлось помотаться. Вот взял у Риммы Захарухиной кое-какие снимки из их семейного альбома. Обрати внимание вот на этого гражданина.
Коповой вместе со Львом подошел к столу и увидел на одном из снимков, выложенных Станиславом на столе, Захарухина в компании с Медяновым. Сидя в шортах на бережку, эти двое, безмятежно улыбаясь, удили рыбу. Еще на одном снимке, сделанном в типично банном интерьере, Захарухин восседал за столом, уставленным бутылками пива, в компании с Медяновым и каким-то мосластым, широким в плечах типом, который, судя по чертам лица, родом откуда-то с Кавказа.
– Так это наш вчерашний гость… – понимающе кивнув, Гуров указал на Медянова. – А вот этого джигита вижу впервые.
– Риммуся… Гм-гм! Римма Анатольевна сказала, что это некий Раис Исмаилханов, хозяин охранного агентства «Казбек-Приват».
– Да, есть такое агентство… – Взяв фотографию, Коповой внимательно всмотрелся в снимок. – Оно базируется в областном центре, но работает почти по всей губернии. Наш Судаковский район – зона их особого внимания, поскольку у нас проходят сразу две трассы федерального значения. Так сказать, «перекресток губернии». Сам Исмаилханов живет в «губернаторском» поселке – там виллы всего нашего губернского «бомонда». Лично с ним не пересекался, но наслышан о нем немало. Есть информация, что он не только хозяин охранного агентства, но еще и по совместительству главарь довольно крупной бандитской группировки. Кличка – Абрек.
– Интересно дым пошел! – присвистнул Стас. – И чем же промышляют эти «веселые ребята»?
– Насколько я знаю, в основном берут дань с дальнобойщиков. У нас в области все дороги под их контролем. Ну, и помимо того, элементарно грабят состоятельных путешественников, организуют автоугоны, поставляют в регион наркоту, крышуют бордели, которые, как вы, наверное, знаете, официально значатся кемпингами. Но это все на уровне негласной, ничем не подтвержденной информации… Раис – депутат губернской Думы, и связываться с ним не рискуют даже областное управление и прокуратура.
– Для нас – обычная история… – с долей сарказма отметил Лев. – Так, а что же господин Медянов? Он того же поля ягода?
– Того же… – утвердительно кивнул капитан. – Этого я хорошо знаю. Он начинал в девяностых с крышевания «комков». Кандидат в мастера по вольной борьбе, вел в городе секцию. Потом все его спортсмены оказались членами его же банды. В конце девяностых их всех замели, но сам Медяк – это его кличка – от тюрьмы отвертелся. Прямых улик в отношении его не было, свидетелей он кого подкупил, кого запугал… Кто-то вообще пропал без вести.
– Серьезный хищник… – констатировал Крячко.
– На год или два он залег на дно, после чего подался в легальный бизнес. Выкупил за бесценок колбасный цех, тогда стоявший в руинах, ну, и еще кое-какие объекты. А когда его кореша начали возвращаться из мест заключения, он их снова взял в дело. Сейчас хозяйничает на обоих городских рынках: и вещевом, и фермерской ярмарке, контролирует поставки плодоовощной продукции – все арбузники платят ему откаты. Занимается и квартирными аферами, для чего организовал риелторскую контору.
– Контора из «черных»? – поинтересовался Гуров.
Мельком взглянув на часы и, видимо, отметив, что время у него еще есть, Коповой рассказал о некоторых сторонах деятельности агентства «Честный маклер». В отличие многих других, по-настоящему «черных» риелторских контор агентство Медяка строго соблюдало принцип, изложенный котом Базилио и лисой Алисой в их знаменитой песенке, – не заниматься разбоем.
Действуя в рамках писаных и неписаных правил, «Честный маклер» работал прежде всего с теми, кого в народе принято именовать бичами – спившимися, опустившимися людьми, без работы и перспектив, но имеющими жилплощадь. Собственно говоря, используемая ими схема операций была ненова. Маклеры Медяка забирали у очередного пропойцы квартиру, переселяя его в одно из отдаленных сел. Ну а затем, погасив долги и приведя бывший бомжатник в образцовый вид силами гастарбайтерских бригад, продавали новым хозяевам, порой раз в пять дороже прежней цены.
Как ни странно, но Медяка городская алкашня считала чуть ли не своим благодетелем. Иные даже сами шли к нему с просьбой забрать квартиру и переселить «на землю». Сомневающихся маклеры возили на «ознакомительные экскурсии» к уже проживающим в деревне городским пропойцам, некоторые из которых – чего не случается в жизни! – на новом месте завязывали с пьянством и жили вовсе не нищенски.
Многие из коллег-конкурентов Медяка, кто, возжаждав больших денег в кратчайшие сроки, не гнушался убийством своих клиентов, уже давно парились на нарах. Медяк же, видно, сумев извлечь уроки из своего недавнего рэкетирского прошлого, продолжал оставаться на плаву и даже потихоньку начал прибирать к рукам рынок жилья в областном центре, к неудовольствию тамошних акул от риелтинга.
Но в любом случае Медяк в сравнении с Исмаилхановым был что коммерческий ларек в сравнении с крупным супермаркетом. И если Медяк ворочал миллионами, то Абрек имел на порядок больше. Группировка Исмаилханова, в которую входили кавказцы, русские, молдаване, татары и прочие, действовала дерзко и предельно жестко. Несколько случаев, оставшихся нераскрытыми, когда по непонятным причинам сгорали большегрузные фуры, а водители этих машин бесследно исчезали, приписывали деятельности абрековских головорезов.
Еще одна судаковская группировка для оперов, занимающихся серьезными делами, особого интереса не представляла. Это была босяцкая банда некоего Вити Косяка, в которую входили отмороженные гопники и всякая прочая шпана. «Косяки» специализировались на квартирных кражах, мелком грабеже прохожих, организации всевозможных, в том числе и заказных, подстав и последующем вымогательстве.
– Ну а наш покойничек какую роль играл во всей этой уголовной камарилье? – Еще раз взглянув на фотографии, Лев недоуменно пожал плечами: – Не просто же так дружили с ним и Медяк, и Абрек?
– Точно сказать не могу, но, на мой взгляд, он использовал свои связи, чтобы помочь им уйти от ответственности, – развел руками капитан. – Правда, это мои предположения.
– Да не-е-т… По-моему, его роль в здешней криминальной среде была куда более значительной. Иначе с чего бы к нам вчера приходил Медянов? – с сомнением откликнулся Стас.
– К вам приходил Медяк? – На лице Копового было написано неподдельное удивление.
– Вчера вечером, так сказать, заглянул на огонек… – усмехнулся Крячко.
Он вкратце рассказал о предложении судаковского «предпринимательского актива», изложенном Медяновым. Это капитана удивило еще больше. По его словам, такого рода визит, и в особенности предложение, был необычным для прижимистого Медяка.
– Да, действительно, визит очень странный, – констатировал он. – Уж насколько я его знаю, предложить миллион, не моргнув глазом, – это для Медянова настоящий подвиг. Значит, где-то на кону стоит куш гораздо больший…
Обсудив все, что удалось накопать до обеда, Лев и Станислав пришли к однозначному выводу: смерть Захарухина в наибольшей степени могла стать следствием его нездоровых наклонностей. Скорее всего, покусившись на свою очередную жертву, он не подумал о том, что за нее кто-то может вступиться и воздать ему за все былые грехи. Менее вероятной выглядела версия расправы с главным районным чиновником из-за столкновения экономических интересов, замаскированной под сведение личных счетов. Впрочем, в отличие от Гурова и Крячко Коповой высказался именно за эту версию.
– Конечно, – скромно улыбнулся он, – мне ли с вами спорить? Но тем не менее… Если за случившимся стоит личная месть, это прямо второй «Граф Монте-Кристо» получается. Мне кажется, тут все намного проще. Захарухина обуяла запредельная жадность, и он взвинтил сумму откатов, получаемых не только с легального бизнеса, но и с криминальных группировок. А с этими корешами, сами понимаете, шутки плохи. Вы знаете, какая у него была кличка? Хапарь. Мне его бывший одноклассник рассказывал.
– А миллионная премия за раскрытие? – выжидающе прищурился Станислав. – Как быть с этим?
– Уловка для отмазки, чтобы отвести от себя какие-либо подозрения, – пожал плечами капитан. – На базаре кто громче всех кричит «Держите вора!»? Сам вор. Так что это, мне думается, не более чем хитрость. Если не возражаете, попытаюсь через «отставных» воров прощупать обстановку как среди абрековских, так и среди медяковских.
– А что? Здравая мысль… – согласился Гуров. – Это было бы очень и очень кстати. Я лично только за.
– Согласен! – одобрительно поднял руку Крячко. – В конце концов, если вторая версия не подтвердится, это только укрепит позиции первой. Ну а если вторая получит дополнительные факты, которые ее подтвердят, я только порадуюсь за нашего растущего коллегу. Кстати, Володя, а что ты думаешь о вероятности перевода в Москву? Перспективы – колоссальные, работы – непочатый край. А?
– Подумать стоит… – поднимаясь со стула, вздохнул капитан. – Ну, что? С вашего позволения, отбываю для проведения цикла встреч со своим информконтингентом. Если вдруг срочно понадоблюсь, вот мой сотовый. Думаю, завтра утром какие-то результаты уже будут.
Нина вышла из гастронома, который с некоторых пор стал сетевым супермаркетом «Лаванда». Новые хозяева подгламурили здание снаружи и изнутри, установили камеры видеонаблюдения по углам торгового зала и пикающие сканеры у касс. Цены, разумеется, стали гораздо выше, чем в прежнем гастрономе, а вот качество продуктов заметно снизилось, несмотря на сплошной ламинат. А может, поэтому все подряд и стали ламинировать, чтобы до поры до времени покупатель не почуял, какого кота в мешке ему подсунули в магазине под видом «наисвежайшей» ветчины?
Заглянув в сумку и быстро просмотрев покупки – все ли куплено из того, что было намечено, Нина медленно направилась в сторону дома. Спешить было некуда. До дежурства еще несколько часов, домашние дела уже закончены… Мимо пробежала незнакомая девочка, выпалив на ходу «Здрасте!», и, чему-то радуясь, помчалась дальше. Нина, едва успев ответить, оглянулась вслед этой егозе и сразу же вспомнила об Анютке. Та тоже совсем недавно была живой, радостной и беззаботной. А теперь…
Всякий раз отправляясь за покупками, Нина обязательно покупала сестре какой-то гостинец – мороженое, шоколадку, апельсин. Ей доставляло удовольствие видеть, как у той в глазах, хоть на самый малый, краткий миг, вдруг появляется какая-то осмысленность, давая надежду на то, что однажды она выйдет из своего сумеречного небытия и вновь станет прежней.
Неожиданно кто-то ее окликнул:
– Девушка, не скажете, как пройти на улицу Энергетиков?
Нина оглянулась и увидела перед собой незнакомого парня в легкой летней костюмной джинсовой паре – брюках и рубашке с коротким рукавом. Незнакомец был хорош собою – статен, крепок, с уверенным взглядом и открытой, доброжелательной улыбкой.
– По-моему, в Судакове такой улицы нет… – начала было она, но парень, всплеснув руками, не дал ей договорить.
– Как? Я попал в Судаково?! Вот это отметили день рождения! Девушка, ради бога! Не бросайте меня одного, а то заблужусь окончательно и пропаду бесследно…
– Это новый способ знакомиться на улице? – чуть заметно улыбнулась Нина.
– Хм… Ну да, только что сам придумал. А что оставалось делать? Вижу: идет настоящая королева красоты, судя по всему, незамужняя. И я, как нарочно, абсолютно свободен. Ну, вот и подумалось: а вдруг сегодня мы могли бы с вами встретиться?.. Меня зовут Владимир Луцкий, занимаюсь тренерской работой.
– Нина, – лаконично представилась она. – Знаете, Володя, сейчас у меня никаких встреч ни с кем нет и быть не может. Почему? Я только недавно похоронила очень близкого мне человека, так что…
– Ну, проводить-то вас хотя бы можно? – мигом погасив улыбку, попросил тот.
Они шли по улице, разговаривая о том о сем… Впрочем, в основном говорил Владимир, рассказывая о своей работе, о своих родных местах на Новгородчине. Когда они вышли из переулка к дому Росининых, у калитки в штатском прикиде Нину ждал капитан Коповой. Увидев девушку в компании с незнакомым парнем, он нахмурился и, поздоровавшись, попросил ее отойти с ним на пару слов.
– Нина, вам незнакома такая фамилия – Музыреев? Он прописан в областном центре, но обретается здесь. Никогда не слышали? Понятно… Да, я сейчас пытаюсь установить его причастность к похищению Ани. Его машина очень напоминает ту, которую на «авенюшке» заметили очевидцы в день исчезновения вашей сестры. Ну, ладно, попробую взять его в оборот… Как Аня? Все так же? Жаль…
Поблагодарив Копового и взглянув на парней, чего-то молча дожидающихся, Нина улыбнулась:
– В гости не приглашаю, за что прошу извинить. Было приятно пообщаться. – Кивнула на прощание и скрылась за калиткой.
Оба Владимира молча глядели ей вслед, время от времени обмениваясь изучающими взглядами.
Дома Нина быстро распаковала покупки. Вложив в руку Ани шоколадку и вызвав этим некоторое оживление в ее глазах, она поспешила к компьютеру. Вставив компакт-диск базы данных областной ГАИ, недавно купленный из-под полы у местных видеопиратов, Нина набрала в поисковой системе фамилию Музыреев. Из десятка автовладельцев Музыреевых, проживающих по всей области, в Судакове оказался один – Музыреев Анатолий, владелец автомобиля «Лендровер», госномер которого содержал три шестерки. «Ну, что ж, займемся этим Музыреевым, – не отрывая взгляда от монитора, мысленно отметила Нина. – Посмотрим, что там за гусь лапчатый…»
…В конце октября в реанимацию судаковской райбольницы вечером был доставлен крупный молодой мужчина с тяжелой черепно-мозговой травмой. После двух месяцев лечения и в Судакове, и в областной клинике пострадавший вышел с инвалидностью, мучимый периодическими приступами сильнейшей головной боли и довольно частыми эпилептическими припадками.
Глава 4
Когда Коповой скрылся за дверью, Лев некоторое время молча в упор смотрел на Станислава. Крячко, прекрасно понимая, что именно означает этот взгляд, тем не менее отреагировал в точности как студент Дуб из гайдаевской комедии, который пришел сдавать экзамен к профессору Лопуху с припрятанной радиоаппаратурой, – наивно-удивленным, «ничего не понимающим» взглядом.
– Стас, ты, как я понял, встречаясь с вдовой, решил совместить приятное с полезным? А? – прищурившись, строго поинтересовался Гуров. – Я прав? Не знаю, сколь велико значение полученной тобой информации – время покажет, но уж в устройстве своих сердечных дел, по-моему, ты уже превзошел самого себя. За пару часов успел и познакомиться, и охмурить, и затащить в постель.
– Лева, говорю как на духу, – горячо заговорил Станислав. – Я и сам не ожидал, что так получится. Если честно, это скорее не я ее, а она меня и охмурила, и затащила в постель.
– Вот как? – укоризненно покачал головой Лев. – И ты, встречаясь с человеком, который может быть напрямую причастен к убийству, соглашаешься вступить с ним в интимные отношения? А если это был сознательный маневр, чтобы подцепить тебя на крючок? Ты уверен, что сейчас твоя «зазноба» не проходит обследование у судмедэксперта и не пишет в прокуратуру заявление о том, что оперуполномоченный главка Крячко, угрожая выставить ее главной виновной в смерти мужа, принудил заняться сексом? Представляешь, что начнется, если такая «телега» прикатит в главк? Да нас обоих кое-кто из министерства с ушами утопит в грязи! И Петру отрикошетит так, что он долго будет нас благодарить…
Налившись краской, Крячко сидел, понурив голову и сведя брови в одну линию. Но не потому, что понял, какую глупость допустил, изменив и Снежиночке, и служебному долгу. Его повергли в досаду упреки приятеля, догадавшегося, где он был и чем занимался.
– Ладно, не будем думать о плохом, – устало махнул рукой Гуров. – Но ты впредь заруби себе на носу: когда мы что-то расследуем, никаких поблажек и послаблений себе, горячо любимому. Ни-ни!
– Лады! – несколько оправившись, истово кивнул Стас. – Слушай, Лева… Я не себе в оправдание, а чтобы как-то поставить точку на этом дурацком случае. Знаешь, мне кажется, ну… Когда мы оказались у нее в постели, она не столько намеревалась меня подставить или что-то в этом роде, сколько заочно мстила своему непутевому муженьку. Она сказала потом, что они уже лет шесть или семь жили каждый своей жизнью. Детей у них не было и быть не могло. Что-то у него там оказалось не в порядке, вроде бы в молодости переболел гонореей. Усыновить ребенка он не захотел, на ЭКО тратиться пожадничал. Про многие его похождения с женщинами она хорошо знала. Знала и об истории с Лидой Урюпец. Если до этого случая они хоть иногда вспоминали, что все еще муж и жена, то после она вообще стала его избегать.
– Понятно… А к Захарухину она как вообще относится? С ненавистью, презрением, безразличием?
– Скорее всего, с безразличием, – подумав, констатировал Крячко. – Ей завтра или послезавтра его хоронить, а она спокойнехонька, будто погибла соседская болонка. И еще… Ну, когда это все у нас происходило, зазвонил телефон. А она хоть бы хны – дала мне команду не останавливаться и сняла трубку. А мои уши-то рядом, слышно все, что говорят ей и тем более что она отвечает.
– И?! – Лев весь обратился во внимание.
– Голос был мужской, нагловатый такой, развязный. Спросил: «Римма, а ты не в курсе, где твой Димон припрятал наши бабки?» Она: «Ты что, больной? Дмитрия, что ль, не знал? Я не представляю, где он спрятал наши, законные, семейные капиталы! А уж насчет каких-то чужих… Честно говоря, и не знала, что они у Захарухина вообще могли быть. А ты ему что, на хранение деньги давал? Тоже мне, нашел банкира…» Он: «Не твоего куриного ума дело! В общем, так… Давай включи свою соображалку и прикинь, где он мог спрятать приличную кучу баксов. Иначе твой загородный домик нам по кирпичику придется разобрать. Поняла? Ну а если окажется, что они у тебя и ты решила прибрать чужие бабки себе, то… Сама понимаешь…» Она: «Да пошел ты! Еще пугать меня будет!» – и бросила трубку.
– Очень интересно! – Гуров заходил по комнате. – А ты не спросил ее, кто звонил?
– Ну, ясное дело! Когда уже собирался уходить, поинтересовался, как бы невзначай… Она отмахнулась и сказала, что тупит непонятно какой придурок, которому делать нечего. Типа того, Захарухина убили, а он нашел способ, как на этом навариться…
Остановившись у окна, Лев некоторое время о чем-то напряженно думал.
– А что, если это был кто-то из криминальных дружков усопшего? Что, если Захарухин был держателем общака? – размышляя вслух, предположил он. – Тогда понятно, за что именно Медяк посулил нам миллион. Главари предполагают, что убившие Захарухина забрали общак себе. И теперь будут землю рыть, чтобы найти его убийц и вернуть свои капиталы.
– Точно! – Стас воодушевленно рубанул рукой. – Вот видишь, как ты был не прав, порицая меня за… Ну, нестандартные формы работы со свидетелями.
– Надо же! «Нестандартные формы работы со свидетелями»… Стас, дай бог, чтобы происшедшее нам с тобой потом не аукнулось. Ладно… Что у нас на вторую половину дня? Думаю, надо продолжить работу с людьми, кто мог знать самого Захарухина и его окружение, и потолковать с операми областного УВД. Вдруг у них есть что-то интересное по Абреку, Медяку и прочим?
– Хорошо, я погнал в Судаково, порыскаю в архивах, картотеках, потолкую с коллегами. – Крячко с некоторой излишней торопливостью поднялся со стула.
– Насчет продолжения романа с «веселой вдовой» – не смей и думать! – строго заметил Лев.
В этот момент зазвонил телефон Станислава. Поднеся сотовый к уху, он озабоченно поинтересовался:
– Риммусик, что-то случилось?.. – Выслушав свою собеседницу, вдруг удивленно воскликнул: – Что ты говоришь?! Совсем мерзавцы распоясались! Ну, хорошо, хорошо, меры примем обязательно и незамедлительно.
– Что там у нее? – Гуров подозрительно посмотрел на приятеля.
– Что-что… Угрожают ей, – гневно проговорил Станислав. – Просит обеспечить охрану. Райотдел выделить никого не может. Единственный вариант – сам понимаешь…
– Скажи честно: вы с ней сговорились? – прорычал Лев.
– Лева! Вот как на духу: сам не ожидал этого звонка. Видимо, ей и в самом деле начали угрожать. И что теперь будешь делать? Не бросать же бедную одинокую женщину на произвол судьбы? Кстати, если вдруг на нее случится наезд, это будет отличный шанс задержать кого-то из местного криминалитета и получить от него чрезвычайно ценную информацию. Ладно, Лев, сегодня я в гостинице не ночую. В общем, будь! – И, не теряя больше ни секунды – а вдруг Гуров пойдет на принцип и упрется, да так, что не сдвинуть? – Крячко быстренько скрылся за дверью, провожаемый осуждающим взглядом приятеля.
Стас решил отбыть в Судаково «на перекладных», отказавшись от услуг закрепленной за ними машины, – слишком уж велико было желание увидеться с очаровательницей Риммусей.
А Лев уже и сам не знал, как теперь поступить. С одной стороны, как старший их тандема, он был обязан на корню пресечь любовные похождения Стаса, которые в перспективе запросто могли вылиться в громкий скандал. А с другой… Как ни верти, а ведь именно благодаря своему флирту с вдовой экс-главы района Станиславу удалось получить весьма важную информацию. Набрав номер Копового, Гуров поручил ему выяснить через АТС, откуда сегодня поступали звонки на телефон городской квартиры Захарухиных.
Но первым делом следовало заехать в прокуратуру и решить вопрос с освобождением Урюпца из СИЗО. Вызвав к гостинице выделенную им служебную машину и заодно связавшись со Стасом по сотовому, Гуров поручил приятелю еще раз побывать у виллы Захарухина и очень тщательно осмотреть периметр ограждения. У него вдруг появились сомнения в качестве поиска следов, произведенного местной опергруппой. Не может быть, чтобы не бесплотный дух, а живой, физически очень сильный человек не оставил хоть каких-то следов своего перемещения у стены ограждения и по территории.
Через полчаса Гуров сидел в кабинете одного из замов облпрокурора. К нему он приехал не случайно. От Копового Лев уже успел узнать, что зампрокурора Трапезнов – человек порядочный и принципиальный. Выслушав доводы гостя, тот согласился, что задержанный по подозрению в убийстве главы района содержится в СИЗО без каких-либо веских на то оснований, и тут же поручил своим сотрудникам подготовить протест по поводу задержания Урюпца.
Решив до конца отработать свой визит в прокуратуру, Гуров поинтересовался у Трапезнова, как тот смотрит на слишком уж тесные связи Захарухина с представителями губернского криминала, наверняка не представлявшие для прокуратуры особого секрета. Некоторое время подумав, тот со вздохом развел руками:
– Разумеется, это достойно и осуждения, и порицания. Но… Наверное, это знамение нашей эпохи, когда приятельские отношения с представителями мира криминала стали не поводом к остракизму тех, кто на этом «оскоромился», а в иных случаях даже зависти к ним. Теперь это своего рода способ скандальной саморекламы. Вспомните ходячий пример – Фрэнка Синатру. Талантливый певец, личный друг одного из американских президентов – и при всем том, грубо говоря, кореш паханов из коза ностра. А у нас? Да то же самое…
Мысленно согласившись со своим собеседником – он и сам был предостаточно наслышан о дружбе некоторых известных представителей российской эстрады с махровыми криминальными главарями, – Лев не преминул внести кое-какое уточнение:
– Видите ли, существует разница между просто приятельскими отношениями и дружбой, замешенной на общих криминальных делах… Как мне кажется, ныне покойного господина Захарухина следовало бы считать не просто приятелем здешних братков и воров в законе, а скорее их активным подельником. Вы не находите?
Ответом ему была еще более длительная пауза. Откинувшись в кресле, Трапезнов как-то непонятно улыбнулся, глядя в никуда, и, внимательно посмотрев на своего гостя, сдержанно пояснил:
– Возможно, это мы знаем. Но знать и располагать фактами – тоже, согласитесь, существенная разница. И знаем мы не только о нем… О-о! Если бы все, что известно прокуратуре, стало поводом для возбуждения реальных уголовных дел, у нас половина управленческого государственного и муниципального аппарата отправилась бы на Колыму. Не исключая и представителей самой прокурорской службы, милиции, суда и многих, многих других… Но… Помните, как во время своей пресс-конференции этот товарищ, – зампрокурора кивком головы указал на один из официальных портретов, висящих за его спиной, – сказал, что если всех подряд сажать, то вообще некому будет работать? Это был сигнал: с коррупционерами боритесь, но не зарывайтесь.
Привычным движением потерев лоб кончиками пальцев, Гуров иронично хмыкнул.
– И все же вернемся к Захарухину… – заговорил он, в упор посмотрев на Трапезнова. – Скажу откровенно: мне его убийство кажется или чьей-то местью за его, скажем прямо, мерзкие делишки, или следствием криминальной разборки – кореша не договорились об откатах. Но, разрабатывая ту или иную версию, хотелось бы начать с той, которая соответствует реальному положению дел. Слишком дорого время! Потратив его на неверную версию, другую, может статься, отработать уже и не получится. Вот вы как считаете, какая из этих двух версий более реалистичная?
– Мне кажется, версия мести более живуча, сколь ни фантастичной она выглядит на первый взгляд, – грузно опершись о стол локтями и как бы размышляя вслух, ответил зампрокурора. – В местной криминальной среде авторитет Захарухина был непререкаем. Он имел связи вплоть до Москвы – у него и там были свои, прикормленные чинуши, что позволяло внеправовыми путями улаживать очень многие проблемы здешних приятелей. И убить его, пусть даже из-за денег, для них равнозначно тому, как если бы они, плывя на дырявой лодке, проткнули свой самый надежный спасательный плот.
– Но мстил, безусловно, не Урюпец… – негромко уточнил Лев.
– Разумеется! Там работал профи очень высокого класса. – Трапезнов сдержанно хохотнул. – Прямо выпускник какого-нибудь Шаолиня – двоих верзил с хорошей спортивной подготовкой вырубил так, что они и пикнуть не успели. Ну а у вас хоть какие-то подвижки в этом направлении есть?
– Мало, очень и очень мало… – развел руками Гуров. – Вы же сами говорите, что работал профи. И сработал он действительно без сучка без задоринки – зацепиться абсолютно не за что. Реальнее всего просто вычислить его по каким-то косвенным признакам… В том числе и по характеру поединков с охранниками.
Распростившись с Трапезновым, Гуров отправился в областное УВД. Еще из гостиницы он созвонился со старейшим опером управления, которого коллеги почтительно величали Федорычем. О Федорыче Лев узнал от Копового. Капитан, рекомендуя встретиться с ним, пояснил, что у старого сыщика можно узнать много интересного. В частности, о том же Захарухине, делом которого Федорыч однажды занимался.
Ветеран сыска в ранге подполковника оказался моложавым, подвижным, крепко сбитым мужчиной, которого едва ли можно было назвать стариком. Пригласив Льва в скверик рядом со зданием УВД, Федорыч пояснил, что на свежем воздухе и мысли приходят свежие. Узнав, что его гостя интересует персона Захарухина, он сокрушенно покрутил головой:
– Вот настали времена! Кто бы мог подумать в прежнюю пору, что настанут дни, когда конченый уголовник сможет пройти во власть и рулить ею как ему заблагорассудится? А Захарухин… Это еще тот фрукт!
По словам Федорыча, в середине девяностых, когда в области вовсю шел передел собственности и сфер влияния, когда рэкет процветал и день ото дня креп и множился, в поле зрения милиции с некоторых пор попал вчерашний, по сути, школьник, прибывший в областной центр из соседнего Судакова. Рослый не по годам, наглый и беспринципный, вдобавок имеющий неплохую подготовку по карате, шустрый юнец очень быстро оперился и стал одним из самых известных рэкетиров.
Поделиться книгой: