Помоги проекту - поделись книгой:
– Эти башмачки сделал для вашего высочества его высочество принц Ильтар? – оторопело поинтересовалась старшая фрейлина.
Принцесса Лорна кивнула.
Старшая фрейлина погрузилась в глубокую задумчивость. Ей и в самом деле предстояла нелегкая задача: попытаться понять, чем являются эти невероятные, нелепые, не вписывающиеся ни в один дворцовый канон башмачки – дуростью, блажью, позором… или, наоборот, чем-то таким, что завтра всколыхнет дворцовую моду? Чем-то, что заставит теарнских, а потом и прочих придворных модниц выкинуть целые состояния за точные копии башмачков принцессы… ах, всего лишь копии, потому что оригинал существует в единственном экземпляре и ценен не только формой, материалом и отделкой, но и руками, которые его сделали… разве что принц Ильтар когда-нибудь… нет! Об этом даже думать порядочной фрейлине немыслимо! Представить себе принца – пусть даже и соседнего государства – за черной работой?! Ужас!
Придя к последнему выводу, старшая фрейлина решительно выпрямилась.
– Ваше высочество… эти башмачки совсем не то, что следует вам носить… а уж о том, чьими руками они сделаны, говорить вслух просто немыслимо! Мне понятно ваше состояние, ваше высочество, вам пришлось столько всего пережить, но принцесса должна быть выше всего этого! Принцесса должна держать себя в руках, что бы ни произошло. И уж упоминать о том, что их высочество был вынужден… – старшая фрейлина поджала губы и замолчала.
– Недостойно? – подсказала принцесса. Ее глаза гневно сверкнули. – Что ж, быть может, и впрямь недостойно… недостойное принцессы упоминание о неподобающем принцу деянии… примерно таком же, как украшающий нашу Церемониальную залу Драный Плащ!
Старшая фрейлина дернулась так, будто ей пощечину влепили.
Ну да, еще бы, такое непочтение к одной из главных теарнских святынь! И от кого? От любимой воспитанницы, тихой книжной девочки Лорны, с которой ничего хуже телескопа в жизни не случалось. Да и телескоп, если разобраться, совсем не такая плохая вещь. Куда лучше волков, которых вознамерилась завести ее высочество. И ведь заведет, вот что самое ужасное! Она хоть и тихая, но уж если чего захотела… однако волки волками, а такое непочтение…
– Но ведь Драный Плащ – это же… – растерянно начала она.
– Драный плащ, – безжалостно закончила принцесса. – Обыкновенный драный плащ, снятый некогда с убитого наемника, без магии он бы давно в труху рассыпался!
Старшая фрейлина посмотрела на ноги принцессы, на вполне приличные, уж во всяком случае, нипочем не драные башмачки, которые вовсе не собирались рассыпаться трухой…
«Да как же ей объяснить разницу?!»
– Но… ведь это случилось в битве! – дрожащим от волнения голосом промолвила старшая фрейлина. – Его величество Аргелена, вашего великого прадеда, вынесли на этом плаще из битвы. И если б плащ не приклеился к ранам Его Величества и не остановил бы кровь, король Аргелен истек бы кровью и умер…
Принцесса молчала.
– А те наемники, что вынесли его величество, потом стали герцогами, – почти жалобно добавила старшая фрейлина.
Принцесса Лорна кивнула.
– Я помню историю, – сказала она. – Так вот, можете считать, что та самая история – повторилась. Пусть в куда меньшем масштабе, но разве это плохо? Разве так уж необходимо, чтобы опять горел наш флот, чтобы гвардейцы отступали по улицам к королевскому дворцу, сражаясь за каждый дом, за каждую улицу? И чтобы помощь пришла только в самый последний момент? В миг самого черного отчаянья, когда стало казаться, что Боги отвернулись от Теарна? Так вот, на наше счастье, ничего этого не было. С Теарном. А битва – была. Еще какая. Мне до конца жизни впечатлений хватит. Все, что тогда случилось с Теарном, на сей раз произошло только со мной. Предательство союзника, неожиданное нападение, бегство… и внезапная помощь в самый последний момент…
Теперь уже молчала старшая фрейлина. Молчала, не смея глаз поднять на принцессу. Как же! Все слышали, что ее высочество куда-то внезапно исчезла. И вроде бы вместе с вирдисским принцем. То-то его свиту тотчас арестовали. А переполоху сколько было! А потом принцесса вернулась. Спасенная, как сказывают, принцем Ильтаром. Вот только, судя по тем же слухам, она никому еще не рассказала толком, что же с ней такое приключилось. И спрашивать об этом ее высочество просто-напросто страшно. Уж если она ее величеству ничего не сказала…
– А что касается принца Ильтара… я вот думаю, может, это и неплохо, что он не оказался простым наемником? Или даже герцогом… разве не принцу положено спасать принцессу? В этом ничего недостойного нет и быть не может, тут нам с самого начала повезло, верно? – добавила принцесса, и у старшей фрейлины вновь не нашлось что ответить.
Принцесса кивнула ей и отправилась куда-то в этих своих невозможных, чудовищных башмачках, снять которые с нее оказалось совершенно невозможно.
Когда теарнский придворный сапожник, мастер Эльчен, узнал, какую суровую характеристику дала ее высочество Лорна его работе, заодно – что сшитые им для принцессы туфельки разлетелись на третьем же шаге и принцессе, как какой-нибудь нищенке, пришлось спасаться от преследователей босиком, он чуть не умер на месте. Он даже выпил лишний стакан вина, чего давно уже себе не позволял. На какой-то миг он почти решил покончить счеты с жизнью, бросившись вниз головой с ближайшей дворцовой башни. Он до смерти перепугал четырех своих подмастерьев, внезапно обнаруживших, что любимый наставник после разговора с третьей помощницей главного повара стоит совершенно неподвижно, сжимая в руке заготовку, бессмысленно таращась в пустоту, и слезы текут у него из глаз, словно он самолично лук резал. Его губы что-то шептали, но подмастерьям не удалось разобрать ни слова. На их вначале вежливые, а потом вполне решительные попытки привести его в чувство мастер Эльчен никак не отреагировал. Когда даже стакан холодной воды, выплеснутый в лицо, не произвел должного действия, вконец перепуганные подмастерья собрались было бежать за лекарем и магом. Ясно же, что наставник то ли болен, то ли вообще заколдован. Но тут мастер Эльчен самостоятельно пришел в себя и потребовал еще стакан вина.
Вздохнув с облегчением и вознеся молитвы Богам, подмастерья дружно ринулись исполнять повеление. Обозрев четыре одновременно выставленных перед ним стакана с вином, сапожник малость помедлил, а потом махнул рукой и выпил их один за другим. Сел за рабочий стол и глубоко задумался.
Когда же подмастерья робко поинтересовались, что же с ним такое приключилось и не надо ли все-таки позвать лекаря или мага, мастер Эльчен самым суровым голосом велел им заткнуться и заняться своим делом вместо того, чтобы мешать его, мастера Эльчена, размышлениям.
Подмастерья не столько испугались, сколько обрадовались.
– Раз серчает, значит, живой! – шепнул один из них.
– Точно! – радостно откликнулся другой.
– И глазами как сверкнул! – добавил третий. – Разве больному бы так удалось?
– Злится, значит, здоров, – солидно кивнул четвертый.
– Чем-то его эта стерва Рунис огорчила, – сказал первый.
– Отказалась навестить перед сном? – с ухмылкой предположил второй.
– А что? Очень даже возможно, – кивнул первый. – Эти женщины только и ждут случая, чтоб нашего брата обмануть. Хоть так, хоть эдак…
– Скажешь тоже…
– А что? И скажу. Думаешь, не так? Это у тебя просто опыта еще мало, вот ты и веришь всему, что эти плутовки плетут. А им только того и надо. А все почему? А все потому, что такова их женская натура…
– А ну, цыц там! – внезапно прорычал мастер Эльчен, подымая голову от стола. – Думаете, я не слышу, о чем вы болтаете?
Подмастерья испуганно вздрогнули и замолкли. С немалым, нужно сказать, облегчением, ибо тот, кто рычит на своих помощников столь зверским образом, просто не может быть заколдован или болен.
Мастер Эльчен сидел и думал, что его подмастерья со своими дурацкими предположениями – полные идиоты, но еще больший идиот – он сам. Вот бросился бы он вниз головой с дворцовой башни – и что? Его позор стал бы меньше? Дурная работа куда-нибудь исчезла бы? А уж как он опозорил бы своего наставника, почтенного мастера Ламока, каким позором покрыл бы всю гильдию теарнских сапожников, именно ему доверившую почетное место при королевском дворе. Поступить столь нереспектабельно, столь опрометчиво, наконец – признать свое полное поражение, свою неспособность исправить ошибку. Разве так должен поступать истинный мастер? А его семья, а его подмастерья, про которых после его отвратительной кончины все достойные люди станут говорить: «это те, которые?..» Непонятно, как вообще могла прийти в голову подобная глупость. Что ж, зато теперь наконец-то стало понятно, что следует делать.
Рука мастера Эльчена придвинула лист бумаги, обмакнула перо в чернильницу и быстро начертала: «из материалов: драконья кожа тонкая, драконьи жилы тонкие, два фрагмента эльфийской кольчуги типа «паутина» по чертежу, шелк, парча…»
– Туфельки, которые я сделаю, не разлетятся никогда, – сам себе пообещал он. – Даже если ее высочеству вздумается пнуть крепостную стену – не разлетятся!
Где-то в глубине души мастер Эльчен сознавал, что ни в чем не виноват. Ведь если тебе заказывают домашние туфли, ты их и делаешь как домашние – чтоб удобно, чтоб красиво, чтоб на ноге почти не ощущались, чтоб не тяжелей перышка весили. Никто ведь не предупреждал его, что принцессе вздумается влипнуть в этих его туфельках в какую-то темную историю и спасаться от врагов, а потом еще и от волков, бегая по ночному лесу. Если бы ему сказали, что нужны сапоги для воина или разведчика, он бы такое и делал! А так… бросаться обвинениями всегда легко! Особенно когда обвиненный ответить не посмеет.
С другой стороны, вызов мастерству есть вызов мастерству. И на него нельзя отвечать трусливым падением с башни вверх тормашками. Как такое в голову-то взбрело? Позор, да и только! А ведь взрослый человек, солидный, семейный, да еще и при учениках, из всей гильдии выбран для столь почетного места, первым теарнским сапожником признан…
Нет уж, выше высочество, раз уж вам угодно сперва делать глупости, а потом других в этом обвинять… мастер Эльчен сумеет достойно ответить! Вы получите ваши туфельки назад. Точную копию разлетевшихся на третьем шаге. Такие же легкие. Такие же удобные. Такие же неощутимые на ноге, как и прежние. И попробуйте потом хоть что-нибудь с ними сделать! Хоть как-то их повредить. Жгите, мните, рвите, стреляйте ими из пушки, да хоть глотку дракону ими заткните!
Мастер Эльчен пододвинул к себя лист бумаги и внес в список несколько добавлений. Что-то перечеркнул, подумал и поверху вписал еще несколько слов.
– Вашими новыми туфельками Запретные подавятся, ваше высочество! – мстительно пообещал он.
Просыпаться не одному, целовать свою женщину в еще сонные глаза и губы – невыразимо приятно. Феррен не знал, как называются те чувства, которые его посетили, они были столь непохожи на все, что он ощущал раньше, и столь удивительны, что он бы просто не поверил, что все это выражается простыми и ничего не значащими для него словами – такими как «нежность», «доверие», «благодарность», «счастье»… Все эти слова он, разумеется, знал, но это были всего лишь слова, ничего не выражающие наборы звуков. Разве они могли вместить всю полноту охвативших его переживаний?
И ладно бы эти переживания были огромными и могущественными, тогда они звучали бы как «слава», «победа», «величие»… эти слова и впрямь имели для него реальное наполнение. Но какие-то там «нежности»?
Нет, Феррен ни за что бы не поверил, что охватившие его чувства, не столько возвышенные, сколько глубокие, не столько могущественные, сколько тонкие, способны называться такими простыми словами. Быть того не может, чтоб нечто столь необычайное, как какая-нибудь чепуха, называлось.
А посему он просто-напросто заблудился в волшебном мире чего-то невыразимо приятного, где ни одна тропинка не имела названия.
«Я как-то жил без всего этого, – потрясенно думал он. – Как я вообще мог без этого жить? Почему не умер? Ведь без этого просто невозможно жить!
Я жил без всего этого и едва не сделался настоящим злодеем, – пришла в голову следующая мысль. – Что ж, неудивительно. Совсем даже неудивительно. Удивительно, как все остальные живут без этого и злодеями не становятся.
Или у всех остальных что-то похожее все-таки есть, а это я один такой дурак был?»
Как и всем другим смертным, с коими однажды случается чудо, ему, разумеется, казалось, что чудо произошло лишь с ним одним. Ведь не может же быть, чтобы кто-то еще что-то подобное испытывал!
Впрочем, посторонние люди и эльфы сейчас мало волновали Феррена. Гораздо сильней его волновало то, что источник его невероятных эмоций наконец-то проснулся, пришел в ужас и вознамерился немедленно сбежать через заднюю дверь.
– Ой, проспала! – жалобно причитала служаночка, лихорадочно натягивая на себя одежду. – Простите меня, ваше высочество…
– Никуда ты не проспала, – пытался образумить ее принц. – Ты со мной, значит, все нормально. Я велю тебе задержаться подле меня – и пусть кто-то попытается оспорить! Сейчас вместе выйдем, прогуляемся перед завтраком…
– Но, ваше высочество… я же не могу выйти через парадную дверь, это только для благородных…
– Ну, так я назначу тебя моей фавориткой, – проговорил Феррен и жалобным тоном добавил: – Ну, не уходи, пожалуйста…
– Какая из меня фаворитка, ваше высочество! Я недостаточно родовита для этого… всего лишь служанка… я же не могу… – совсем расстроилась девушка.
– Зато я могу! – Дверь распахнулась, и в опочивальню принца стремительно ворвался король Ренарт.
– Отец! – возмущенно воскликнул Феррен.
– Молчи, – повелительно бросил ему король.
Повернулся к девушке, оглядел ее с ног до головы и, усмехнувшись, промолвил:
– Разумеется, я подслушал все, о чем вы тут говорили. И ни слова о том, что это низко и недостойно. Во-первых, я и сам это знаю, во-вторых, королей это мудрое правило не касается. Как вас зовут?
– Вэллис, ваше величество… – пролепетала несчастная, не зная, куда глаза девать.
– Вэллис. Что ж, прелестное имя, – кивнул король Ренарт. – А теперь оставьте нас… баронесса. Нам с принцем нужно потолковать о государственных делах.
– Баронесса? – пискнула несчастная служанка, не в силах поверить своим ушам.
– Брысь, не то разгневаюсь! – рыкнул король. Не выдержал – и улыбнулся.
Новоиспеченная баронесса пискнула еще раз и испарилась, ухитрившись на ходу совершить безупречный придворный поклон.
– Одобряешь? – спросил удивленный Феррен, кивая на закрывшуюся за девицей дверь.
– После того, что она тебе ответила, когда ты ей предложил выбрать себе подарок? Конечно, одобряю.
Феррен в немом изумлении вытаращился на отца.
– Отец… ты… ты что, всю ночь нас подслушивал?!
– Вот еще, делать мне нечего! – фыркнул Ренарт.
– Я же не сразу ее позвал… так откуда… откуда ты…
– А еще математику изучаешь! – ухмыльнулся Ренарт. – Мог бы и сам догадаться. На тот колокольчик, которым ты вызываешь свою наложницу, нацепили заклятие. Мне было страшно интересно, когда ты ее позовешь и что ей скажешь… видишь ли, после всего, что с тобой случилось, мне показалось очень важным знать это. Ты позвонил, и с этого момента я слышал каждое сказанное вами слово. Мне понравилось то, что ты сказал. И то, что она ответила, – тоже.
– Так ты что, подслушал и как мы потом… кувыркались? – возмущенно поинтересовался Феррен.
– Да нет, сынок, – насмешливо протянул Ренарт. – Я, видишь ли, сам отправился… кувыркаться. По твоей милости мне срочно необходим новый наследник, так что приходится трудиться вовсю. Никаких скидок на возраст королям, как ты, должно быть, понимаешь, не делают. Так что у меня совершенно не было времени выслушивать ваши вздохи и стоны, можешь не волноваться на эту тему. Тебе нужна была фаворитка? Она у тебя есть. Титул она получила прямо сейчас, а земли… генерал Гламмер недавно обнаружил некоторое количество заговорщиков, так что вскоре они останутся без голов, а их земли, соответственно, – без хозяев.
– Э-э-э… спасибо, отец… а почему?
– Ты недоволен?
– Доволен, но… после всего, что я натворил…
– Потому что ты предложил ей остаться до утра, если тебе так уж интересно, – ответил Ренарт. – А еще – потому что побежал наверх, спасать принцессу Лорну, когда остальные подонки побежали вниз. Потому что сумел сам понять несколько очень важных вещей, которые я позабыл тебе объяснить, которые не сумел в тебе воспитать… Я, видишь ли, виноват перед тобой, сынок… слишком был увлечен своими собственными делами, чтобы думать еще и о тебе. Не знаю, как тебе удалось самому понять все то, что я не сказал тебе когда-то давным-давно…
Король Ренарт вздохнул.
– Ты уже просил у меня прощения, теперь моя очередь… прости меня, сынок…
Феррен уставился на отца во все глаза так, словно впервые его видел, а потом медленно кивнул.
– Да. Наверное… – тихо сказал он. – Может, ты и правда виноват, отец. Но… ведь ты же сам все исправил!
Король Ренарт непонимающе уставился на сына.
– Полезно все-таки знать математику, – подмигнул тот. – Приучает логически мыслить. Итак… разве не ты заставил меня учиться? Разве не ты нацелил меня на принцессу Лорну? Разве не по твоей милости я вызубрил всю эту астрономию с математикой? Разве не благодаря тебе взялся за книги профессора Шарная? И даже то, что ты подталкивал меня к принцессе… я ведь должен был изображать порядочного человека! И даже все то ужасное, что произошло по моей вине… Я же на своей шкуре почувствовал разницу между теми играми, в которые играешь ты, и теми, в которые так хотелось сыграть мне! И клянусь, я ее никогда не забуду, эту разницу! Так что ты все-таки воспитал меня, отец. С некоторым запозданием и весьма необычным способом, но кто посмеет спрашивать с короля?
И принц Феррен широко улыбнулся отцу.
Тот улыбнулся в ответ.
– Спасибо, сынок.
– Ага. Спасибо. А зачем ты прогнал мою девушку? – ухмыльнулся Феррен. – Раз она баронесса, она же может со мной позавтракать?
– Будь милосерден, – ответно ухмыльнулся Ренарт. – Я прогнал ее, чтоб она в обморок от избытка чувств не хлопнулась. Надо же ей хоть немного прийти в себя? А завтракать с тобой она начнет не раньше, чем ты купишь ей новое платье. Не может же она в том, что у нее есть, рядом с тобой за стол садиться? Тебе, может, и все равно, а она со стыда сгорит.
– Я идиот! – хлопнул себя по лбу Феррен. – Сегодня же прикажу…
– Вот-вот, – кивнул Ренарт. – Прикажи. И проследи обязательно, а то мало ли чего они там учудят без присмотра.
– Да, отец.
– И раз уж мы покончили со всеми этими переживаниями, давай подумаем вот о чем… – продолжил его величество.
– Отец! – ошеломленно прервал его Феррен. – Ты же никогда со мной не советовался!
– Надо же когда-то начинать, – пожал плечами король Ренарт. – Не перебивай меня больше, ладно?
Поделиться книгой: